Въ пустынѣ, гдѣ царствуетъ холодъ и вьюга,

Гдѣ землю не грѣетъ весна,

Плакучая ива, изгнанница юга,

Стоитъ безъ пріюта одна.

Нарядъ ея пестрый мятели умчали

И кудри сорвали съ чела,

И бѣлая риза холодной печали

На тонкія вѣтви легла.

Стоитъ она грустно и голову клонитъ

Къ безжизненной, мерзлой землѣ

И только порою чуть слышно застонетъ,

Тоскуя о лѣтнемъ теплѣ.

Но слабаго стона никто не услышитъ,

Лишь вѣтеръ колючій и злой

Внезапною дрожью вершину всколышетъ

И дальше умчится стрѣлой.

И мягкаго снѣга пушистые хлопья

Безшумно попадаютъ вслѣдъ,

Какъ будто одежды истлѣвшей отрепья,

Открывшія черный скелетъ.

И тонкія иглы морозныхъ росинокъ

Посыплются чаще, чѣмъ рой.

Заблещутъ, какъ искры застывшихъ слезинокъ,

Живой, серебристой игрой.