Мы рассказали о том, что было с Ала ад-Дином, а теперь расскажем, что было с его женой Жасмин и сыном наместника Хабазламом Косым.

После того как Жасмин отклонила домогательства Косого, он слег, любовный недуг одолел его и он умер, а тело его предали земле. И когда пришло время родов, Жасмин разрешилась от бремени мальчиком, походившим на ясный месяц.

— Как ты назовешь ребенка? — спросили Жасмин ее товарки.

— Если бы его отец был жив, — отвечала она, — он сам дал бы ему имя. А теперь это придется сделать мне, и я назову его Асланом.

Она нежно заботилась о сыне и два года кормила его, а потом мальчика отняли от груди, и он рос и становился все краше.

Как-то раз Жасмин была занята на кухне и забыла о сыне. А ребенок вскарабкался по лестнице и вошел в покои эмира Халида. Увидев мальчика, тот поднял его и, усадив к себе на колени, стал возносить хвалу Аллаху, творцу красоты и совершенства. Вглядевшись в лицо ребенка, эмир удивился его чудесному сходству с Ала ад-Дином Хозяином родинок. В это время Жасмин, спохватившись, увидела, что мальчик исчез, и принялась искать его. Поднявшись наверх в покои эмира, она увидела, что ее сын сидит у него на коленях и эмир играет с ним, ибо по велению Господа эмир Халид уже успел полюбить дитя. Заметив мать, ребенок бросился к ней. Передав мальчика невольнице, наместник сказал:

— Постой-ка, невольница, и ответь, чей этот ребенок?

— Это мой сын, а отец его Ала ад-Дин Хозяин родинок. Теперь же, если ты позволишь, он станет твоим сыном.

— Ала ад-Дин был изменником, — молвил Халид.

— Сохрани Бог! — воскликнула Жасмин. — Доверенный человек повелителя правоверных никогда не смог бы стать изменником.

— Теперь поздно говорить об этом, — сказал эмир. — Когда мальчик подрастет и спросит об отце, скажи ему, что он мой сын, сын эмира Халида.

— Слушаю и повинуюсь, — ответила Жасмин.

И эмир Халид занялся воспитанием мальчика. Он нанял учителя, который преподал ребенку чтение и письмо. Аслан научился читать Коран и несколько раз прочел его с начала до конца. И мальчик стал называть Халида «Отец мой».

Наместник каждый день водил мальчика на ристалище, где собирались всадники, и учил его правилам боя, искусству владения мечом и копьем и верховой езде. Когда Аслану исполнилось четырнадцать лет, он в совершенстве постиг воинскую доблесть, стал отважным всадником и достиг сана эмира.

Случилось так, что однажды Аслан познакомился с Ахмадом Смутьяном-и-Вором, и тот повел его в винную лавку. Тут Ахмад достал драгоценный светильник, украденный им, поставил перед собой, зажег и стал при этом свете пить вино.

— Подари мне этот светильник, — сказал Аслан Ахмаду Смутьяну.

— Я не могу сделать этого, — ответил Смутьян, — ведь за этот светильник поплатился жизнью человек.

— Кто же это поплатился за него жизнью? — спросил Аслан.

— Был у нас тут один, — стал рассказывать Ахмад Смутьян, — прибыл он сюда из чужих стран и возвысился до сана главнокомандующего. Звали его Ала ад-Дин Хозяин родинок. Вот он и отдал жизнь за этот светильник.

— Как же это случилось, о Ахмад? — спросил Аслан.

— У тебя был брат по имени Хабазлам Косой, — сказал Смутьян, — когда ему исполнилось шестнадцать лет, отец твой решил купить ему невольницу.

И так Ахмад Смутьян поведал всю историю Ала ад-Дина и рассказал о том, как он безвинно погиб и как потом умер Хабазлам Косой.

Услышав рассказ Ахмада, Аслан задумался и сказал себе: «Наверное, эта невольница — моя мать, а Ала ад-Дин — не кто иной, как мой отец».

С печалью на душе Аслан покинул Ахмада Смутьяна и направился домой. По дороге он случайно встретился с Ахмадом ад-Данафом. Внимательно оглядев его, Ахмад воскликнул:

— Хвала тому, кто не имеет подобия!

— О Ахмад, — спросил его Хасан Шуман, — чему ты удивляешься?

— Мое удивление вызвано этим юношей, — ответил Ахмад, — ведь Аслан похож на Ала ад-Дина Хозяина родинок.

Сказав это, он окликнул Аслана и спросил у него, как зовут его мать.

— Ее зовут Жасмин, — ответил Аслан.

— Радуйся и веселись, — воскликнул Ахмад ад-Данаф, — ведь твой отец — Ала ад-Дин Хозяин родинок! Если ты не веришь мне, пойди к своей матери и спроси ее об этом!

— Слушаю и повинуюсь! — ответил Аслан и, вернувшись домой, пошел к матери и спросил у нее, кто его отец, как велел ему Ахмад ад-Данаф.

— Твой отец — эмир Халид, — ответила Жасмин.

— Нет, — воскликнул Аслан, — мой отец — Ала ад-Дин Хозяин родинок!

Услышав это, Жасмин заплакала и спросила:

— Кто сказал тебе об этом, сынок?

— Ахмад ад-Данаф, — ответил он.

Тогда мать, поведав сыну обо всем, что было, сказала:

— О сын мой, наконец-то раскрылась истина и сгинула ложь. Знай, что твой отец, Ала ад-Дин Хозяин родинок, а эмир Халид только воспитывал и усыновил тебя. И когда ты встретишь Ахмада ад-Данафа, скажи ему: «О отец мой, заклинаю тебя Аллахом, отомсти за меня тому, кто загубил моего отца Ала ад-Дина Хозяина родинок».

Услышав это, Аслан оставил ее и отправился к дому Ахмада ад-Данафа, вошел к нему и поцеловал его руки.

— Что с тобой, о сын мой? — спросил тот.

— Я убедился в том, что мой отец — Ала ад-Дин Хозяин родинок. И я хочу, чтобы ты отомстил убийце моего отца, — сказал Аслан.

— Кто же убийца твоего отца? — спросил Ахмад ад-Данаф.

— Моего отца загубил Ахмад Смутьян-и-Вор, — ответил Аслан. — Я увидел у него золотой светильник с жемчугами, который пропал вместе с другими вещами халифа. Когда я попросил его подарить мне этот светильник, он сказал: «Я не могу сделать этого, потому что за него человек поплатился жизнью», а затем рассказал мне о том, как он украл вещи халифа из женской половины дворца, как проник в дом моего отца и спрятал там часть вещей.

Услышав это, Ахмад ад-Данаф сказал:

— Отправляйся домой и наблюдай за эмиром Халидом. Когда ты увидишь, что он облачается в доспехи, попроси его, чтобы он разрешил и тебе надеть боевую одежду. Затем пойди с ним на ристалище, прояви там доблесть и покажи свое воинское искусство перед повелителем правоверных. Когда же халиф скажет тебе: «Проси у меня чего хочешь за свою отвагу», попроси его отомстить за тебя убийце твоего отца. А если он скажет, что твой отец эмир Халид, который жив и здоров, сообщи ему о разговоре, который произошел у тебя с Ахмадом Смутьяном-и-Вором, и попроси халифского дозволения обыскать его, и тогда ты достанешь светильник и положишь перед повелителем правоверных.

— Слушаю и повинуюсь, — сказал Аслан и ушел домой.

И вот однажды он увидел, что эмир Халид собирается на ристалище.

— Я тоже хочу надеть боевые доспехи и пойти с тобой к халифу, — сказал юноша. Эмир согласился, велел слугам одеть и снарядить юношу, и они отправились к халифу. А халиф уже выехал со своим войском на ристалище за городом, где были разбиты шатры и палатки и всадники выстроились стройными рядами с мячами и палками в руках, готовые начать игру в конное поло. А играли в поло так: один всадник ударял по мячу железной клюшкой, а другой всадник, стараясь не пропустить мяча, отправлял его ударом назад.

Среди этих всадников скрывался лазутчик, подосланный вероотступниками убить халифа. И вот лазутчик сильно ударил по мячу, направив его в лицо халифа. Но Аслан на лету перехватил мяч своей клюшкой. Отвратив от халифа удар, юноша направил его с невиданной силой в предателя. Железный мяч попал лазутчику в грудь, и он свалился с коня.

— Да благословит тебя Аллах, о Аслан! — воскликнул халиф.

Тут все вельможи спешились и сели на приготовленные для них сиденья. Халиф велел привести к нему человека, направившего на него мяч, и спросил:

— Кто побудил тебя на этот поступок? Кто ты, друг или враг?

— Я враг и хотел убить тебя, — ответил незнакомец.

— Да правоверный ли ты мусульманин? — спросил халиф.

— Я рафидит, — признался тот.

Услышав это, халиф приказал казнить его и, подозвав Аслана, сказал ему:

— Попроси у меня что-нибудь!

— Я прошу, о повелитель правоверных, — сказал Аслан, — чтобы ты отомстил за меня убийце моего отца.

— Твой отец жив-здоров и твердо стоит на ногах! — вскричал халиф.

— А где он? — спросил Аслан.

— Вот он, наш наместник эмир Халид, — сказал халиф.

— О повелитель правоверных, — воскликнул Аслан, — он мне не отец, а воспитатель, я сын Ала ад-Дина Хозяина родинок!

— Но Ала ад-Дин оказался изменником, — молвил халиф.

— О повелитель правоверных, — воскликнул Аслан, — сохрани Господь, твой доверенный человек не мог оказаться изменником! Обманул тебя не он, а Ахмад Смутьян-и-Вор. Это он виноват во всем. Помнишь ли ты, о повелитель правоверных, что среди возвращенных тебе вещей не было светильника?

— Да, не было, — ответил халиф, все больше удивляясь.

— Я видел этот светильник у Ахмада Смутьяна, и он мне очень понравился. Я попросил Ахмада подарить мне этот светильник, но он отказал мне, говоря: «За этот светильник человек поплатился жизнью». Затем он рассказал мне о любовном недуге сына эмира Халида, Хабазлама Косого, о том, как мать Хабазлама освободила Ахмада из темницы и как он затем украл твои вещи, одежду и светильник. О повелитель правоверных, теперь, когда правда вышла наружу, отомсти ради меня убийце отца!

Халиф приказал схватить Ахмада Смутьяна-и-Вора и, когда того привели, велел Ахмаду ад-Данафу обыскать его. Ахмад ад-Данаф стал шарить по карманам Смутьяна — и вытащил светильник, унизанный жемчугами.

— Подойди, о изменник, — вскричал халиф, — и скажи, откуда у тебя этот светильник?!

— Я купил его, — сказал Ахмад.

— Где ты купил его? — вопросил халиф. — Кто, кроме меня, мог обладать таким светильником, чтобы продать его тебе?

Убедившись, что одежду и светильник украл Ахмад Смутьян, халиф приказал бить его палками до тех пор, пока он не скажет, почему решил погубить Ала ад-Дина Хозяина родинок. Ахмад Смутьян тотчас рассказал всю правду. Тогда халиф велел доставить к нему наместника.

— О повелитель правоверных, я не виновен ни в чем, — взмолился наместник, — ведь ты сам приказал повесить Ала ад-Дина, и я не знал, что все было подстроено Ахмадом Смутьяном его матерью и моей женой. Я ни в чем не виноват! О Аслан, я под твоей защитой!

Тогда Аслан заступился за эмира перед халифом и попросил помиловать его.

— Как же сложилась по велению Аллаха судьба матери Аслана? — спросил наместника халиф.

— Она у меня в доме, о повелитель правоверных, — ответил Халид.

— Тогда я приказываю тебе: вели своей жене возвратить ей одежду, украшения и драгоценности, сними печать с дома Ала ад-Дина и возврати его сыну все добро и достояние.

— Слушаю и повинуюсь, — ответил наместник Халид. Он тут же отправился домой, приказал жене вернуть Жасмин ее одежду и драгоценности, а потом снял печати с дома Ала ад-Дина и вручил ключи Аслану.

Тем временем халиф снова обратился к Аслану и сказал:

— Попроси у меня еще что-нибудь, о Аслан!

— Я молю тебя, о повелитель правоверных, помоги мне встретиться с отцом!

Халиф, услышав просьбу юноши, опечалился, на его глазах выступили слезы, и он сказал:

— Скорее всего тот, кого повесили, был твой отец Ала ад-Дин. Но я не уверен в этом полностью, и, клянусь своей честью и памятью предков, я озолочу того, кто принесет мне добрую весть об этом моем подданном.

Тут выступил вперед Ахмад ад-Данаф, поцеловал землю перед халифом, и, получив от него обещание, что ему будет дарована пощада, сказал:

— О повелитель правоверных, радуйся, Ала ад-Дин Хозяин родинок, твой доверенный, жив и невредим.

— Что означают твои слова? — спросил халиф в недоумении.

— Клянусь твоей жизнью и головой, я говорю чистую правду, — ответил предводитель, — я заменил его преступником, приговоренным к смерти, спас от виселицы и доставил его в Александрию, где купил ему лавку.

— Я приказываю тебе, — молвил халиф, — доставить его ко мне.

— Слушаю и повинуюсь, — воскликнул Ахмад ад-Данаф.

Затем халиф приказал выдать ему десять тысяч динаров, и тот сейчас же отправился в Александрию.

Мы рассказали о делах Аслана, а теперь расскажем о том, что было с его отцом Ала ад-Дином Хозяином родинок.

Он сидел в той лавке и продавал свои товары и наконец расторговался совсем, так, что в лавке только и остались кое-какие мелочи да пустой мешок. Ала ад-Дин хотел прибрать мешок, тряхнул его и оттуда выпал большой камень, величиной с кулак, на золотой цепочке. У камня было пять граней, а на гранях — какие-то таинственные письмена, похожие на муравьиные следы, Ала ад-Дин ощупал камень, внимательно осмотрел надписи, но ничего на них не разобрал и сказал себе: «Наверное, это подвеска из оникса для украшения». Затем он выставил камень на видное место в лавке. Однажды мимо проходил какой-то человек из страны франков. Подняв голову, он заметил камень в лавке Ала ад-Дина и вошел к нему.

— Этот камень продается? — спросил франк.

— Все, что есть в моей лавке, выставлено на продажу, — ответил Ала ад-Дин.

— Я готов заплатить за него восемьдесят тысяч динаров, — предложил франк. — Отдашь ты его мне за такую цену?

— Аллах с тобой! — воскликнул Ала ад-Дин.

— А если я дам тебе сто тысяч? — спросил франк.

— Камень твой, — ответил Ала ад-Дин, — отсчитай деньги и бери его.

— Но у меня нет с собой таких денег, — возразил покупатель, — ведь в Александрии много воров, и даже стражники грабят. Пойдем со мной к моему кораблю, и я заплачу условленную цену. Кроме этих денег, я дам тебе несколько тюков ангорской шерсти, атласа, бархата и сукна.

Ала ад-Дин согласился, вручил ему камень, закрыл лавку и, передав ключи своему соседу, сказал ему:

— Вот тебе ключи, береги их, а я пойду на корабль этого франка и возьму у него свои деньги. Если в мое отсутствие сюда придет человек по имени Ахмад ад-Данаф, который в свое время привел меня сюда, отдай ему ключи и сообщи, куда я пошел.

Сказав это, Ала ад-Дин отправился вместе с франком. Когда они поднялись на корабль, тот подал Ала ад-Дину стул, усадил его и, передав сто тысяч динаров и обещанные тюки, предложил разделить с ним обед и выпить что-нибудь.

— Если у вас есть холодная вода, налейте мне, — ответил Ала ад-Дин.

Франк велел подать воду и разные напитки, а сам незаметно подмешал в них одурманивающее снадобье. Выпив воду, Ала ад-Дин потерял сознание и упал. А матросы быстро убрали трап, подняли якорь, поставили паруса и отплыли от берега. Дул попутный ветер, и вскоре корабль был уже далеко. Тут по приказу капитана Ала ад-Дина вынесли на палубу, привели в чувство, и он, открыв глаза, спросил:

— Где я?

— Ты у меня на корабле, — ответил франк, — ты теперь связан со мной и в моей власти. Если бы тогда в лавке ты второй раз сказал «Аллах с тобой!», тебе пришлось бы еще хуже.

— Кто же ты и чем занимаешься? — спросил Ала ад-Дин.

— Я капитан этого судна, — сказал франк, — и хочу отвезти тебя на свою родину.

В это время капитан заметил судно, на котором плыли сорок мусульманских купцов. Капитан тотчас направил свой корабль наперерез, а когда суда сблизились, напал на купеческий корабль. Капитан и его матросы прыгнули на палубу, захватили в плен купцов и, разграбив корабль, повели его в город Геную.

Когда они прибыли в гавань, капитан, захвативший Ала ад-Дина, направил свое судно к дворцу, стоявшему у широкого канала. Из дверей дворца вышла юная девушка под покрывалом и, подойдя к капитану, спросила его:

— Привез ли ты мне камень и его владельца?

— Да, привез, — отвечал капитан.

— Так давай его! — воскликнула девушка.

Отдав камень, капитан снова направил судно в гавань и пушечными выстрелами возвестил городу о своем благополучном прибытии. Узнав о прибытии капитана, сам царь вышел к нему навстречу и спросил его, как прошло плавание.

— Прекрасно, — ответил капитан. — Я захватил судно, а на нем были мусульманские купцы, числом сорок один!

— Веди их всех сюда, — приказал правитель.

Купцов, среди которых был и Ала ад-Дин, доставили на берег, царь города и капитан сели на коней, а пленников в оковах погнали перед собой, и так все прибыли в царское присутствие.

Затем царь сел на престол и велел подводить пленников по одному.

— Откуда ты, о мусульманин? — спросил царь первого купца.

— Из Александрии, — ответил тот.

— Палач, — возгласил царь, — отруби ему голову!

Палач отрубил пленнику голову. Так же поступили они со всеми остальными сорока пленниками, обезглавив их на месте! Когда настала очередь Ала ад-Дина, он сказал про себя, горестно вздохнув: «Помилуй меня Аллах на том свете, ибо сейчас мне придется расстаться с жизнью».

— Из какого ты города, — спросил царь Ала ад-Дина.

— Я тоже из Александрии, — ответил Ала ад-Дин.

— О палач, отруби ему голову, — приказал царь.

Палач поднял свой меч и хотел уже опустить его на шею несчастного, когда к царю подошла, важно выступая, старая женщина, и царь встал из почтения к ней.

— О царь, — молвила старуха, — разве я не говорила тебе: когда капитан привезет пленных, вспомни о нашей обители и дай нам одного или двух человек, чтобы они прислуживали в церкви.

— О матушка, — сказал царь, — мне было бы легко удовлетворить твою просьбу, если бы ты пришла немного раньше. А сейчас у нас остался лишь один пленный, если хочешь, возьми его.

Тогда старуха, обратившись к Ала ад-Дину, сказала:

— Готов ли ты служить в церкви? Если нет, то я оставлю тебя здесь, и царь казнит тебя.

— Я готов служить в церкви, — ответил Ала ад-Дин.

Тогда старуха взяла его с собой, оставила царя и отправилась в церковь.

— А какая мне предстоит работа? — спросил у старухи Ала ад-Дин.

— Утром встанешь, возьмешь из конюшни пять мулов и пойдешь с ними в лес, — начала старуха, — нарубишь там сухих дров и привезешь их в кухню нашей обители. Потом вытрясешь ковры и вычистишь их, вымоешь мраморный пол и постелишь ковры на место. Затем возьмешь полардебба пшеницы, просеешь через решето, смелешь в муку, замесишь тесто и напечешь лепешек для всей обители. После этого возьмешь одну меру чечевицы, почистишь ее, обдерешь на ручной мельнице и сваришь. Потом наполнишь водой четыре водоема и несколько бочек, разольешь чечевичную похлебку в триста шестьдесят мисок и дашь каждому монаху по миске и по лепешке.

— Никогда мне не справиться с такой работой, — сказал Ала ад-Дин. — Лучше отправь меня обратно к царю, и пусть он казнит меня. Эта участь все же легче, чем такие мучения.

— Как знаешь, — молвила старуха, — но помни: если ты будешь исполнять свои обязанности с усердием, то спасешься от гибели, если же будешь нерадив, то я возвращу тебя к царю, и он погубит тебя.

Услышав это, Ала ад-Дин сел и задумался, удрученный горем. Тем временем слепые калеки, которые обитали в церкви, а их было десять человек, — стали просить Ала ад-Дина о разных услугах. Один просил о том, другой — о сем, и каждый в благодарность повторял Ала ад-Дину: «Да благословит тебя Иисус, о прислужник церкви!»

Тут появилась старуха и закричала на него:

— Почему ты лодырничаешь и отлыниваешь от работы?

— Сколько же у меня рук? — спросил Ала ад-Дин. — Да я и с этой-то службой не управляюсь!

— О безумец, — сказала старуха, — я привела тебя сюда только ради службы. Раз ты не управляешься один, возьми вот эту железную палку с крестом на конце и ступай на улицу. Кого бы ты ни встретил, хоть бы правителя города, говори: «Я призываю тебя услужить церкви ради господа нашего Христоса», — и никто не смеет ослушаться тебя. Пусть те люди, которых ты приведешь, возьмут пшеницу, просеют ее, смелют, замесят тесто и напекут лепешек. Если же кто-нибудь ослушается тебя, побей его этой палкой и никого не бойся.

— Слушаю и повинуюсь, — ответил Ала ад-Дин и поступил так, как велела старуха.

И Ала ад-Дин служил там целых семнадцать лет, заставляя работать в церкви и малых, и великих.

Однажды он по своему обыкновению сидел в церкви. Вдруг вошла старуха и велела ему выйти вон.

— Куда же мне идти? — спросил Ала ад-Дин.

— Пойди в винную лавку или к кому-нибудь из своих знакомых и проведи там ночь, — ответила старуха.

— Почему ты прогоняешь меня? — спросил Ала ад-Дин.

— Потому что сегодня дочь царя нашего города Иоанна, царевна Хусн Марьям хочет посетить церковь, — ответила старуха, — и никто посторонний не должен оставаться здесь.

Ала ад-Дин повиновался, и, встав, сделал вид, будто покидает церковь, но на самом деле он решил, что никуда не пойдет, а останется поглядеть на царевну. Он спрятался в тайнике, примыкавшем к церкви, откуда все было видно. Сидя в своем тайнике, он смотрел через потайное оконце и вдруг увидел царевну. Она была словно луна, выглянувшая из-за туч, и сопровождала ее только одна женщина. Царевна то и дело повторяла своей спутнице:

— Как я люблю тебя!

Внимательно посмотрев на эту женщину, Ала ад-Дин поразился — это была его жена Зубайда Лютнистка, которая давным-давно умерла! В это время царевна обратилась к Зубайде и сказала:

— Возьми-ка свою лютню и сыграй нам.

— Нет, я не буду больше играть и петь, — ответила Зубайда, — я не буду услаждать тебя до тех пор, пока ты не исполнишь моего желания и не сделаешь того, что обещала.

— Что же я обещала? — спросила Зубайду царевна.

— Ты обещала мне, что я встречусь со своим мужем Ала ад-Дином Хозяином родинок, доверенным халифа.

— Так радуйся и ликуй! — воскликнула царевна. — Спой и сыграй нам ради встречи с твоим мужем Ала ад-Дином!

— А где же он? — спросила Зубайда.

— Он в этом тайнике и слушает нашу беседу, — ответила царевна. Тогда Зубайда встала, настроила лютню и спела такую песню, от которой пустился бы в пляс и камень.

Потрясенный увиденным и взволнованный игрой и пением своей жены, Ала ад-Дин выбежал из тайника, бросился к ней и прижал ее к сердцу. Зубайда сразу узнала Ала ад-Дина, и они, обняв друг друга, от счастья лишились чувства и упали на пол. Царевна Хусн Марьям подошла к ним, обрызгала их розовой водой и, когда они пришли в себя, сказала:

— Слава Аллаху, соединившему вас!

— Это по твоей милости, о госпожа моя! — воскликнул Ала ад-Дин. Затем, обратившись к жене, он сказал:

— О Зубайда, ведь ты умерла, и мы предали тебя земле. Как же ты теперь ожила и очутилась здесь?

— О господин мой, — ответила Зубайда, — я не умерла и не меня вы хоронили тогда. Меня похитил оборотень и прилетел сюда со мною. А вы закопали в землю злого духа, который принял мое обличье и притворился мертвым. После того как вы предали его земле, он вышел из могилы и вернулся сюда к своей госпоже, нашей царевне Хусн Марьям. Я не помню, как он принес меня сюда, знаю только, что, когда я открыла глаза, то увидела себя рядом с царевной. Когда я спросила ее, почему меня перенесли сюда, царевна Хусн Марьям сказала: «Мне суждено стать женой твоего мужа Ала ад-Дина Хозяина родинок. Готова ли ты принять меня как вторую жену?» Я ответила, что согласна, и спросила: «А где мой муж?» Она же сказала, что тебе суждено множество приключений, и когда ты испытаешь все, что уготовано судьбой, то приедешь сюда. Затем мы стали коротать разлуку с тобой пением и игрой на лютне и ждать, когда Аллах соединит нас с тобой. Вот так и провела я у царевны все эти годы, и наконец Аллах послал нам свидание.

Когда Зубайда закончила рассказ, царевна Хусн Марьям подошла к Ала ад-Дину и молвила:

— О Ала ад-Дин, господин мой, готов ли ты жениться на мне, согласен ли ты стать мне любящим супругом?

— Госпожа моя царевна, — воскликнул Ала ад-Дин, — как я могу жениться на тебе, ведь я мусульманин, а ты христианка!

— Нет, я не христианка, — возразила Хусн Марьям, — я мусульманка и приняла ислам восемнадцать лет назад. Я не причастна ни к одной вере, противной исламу.

— О госпожа, я желаю возвратиться на родину, — сказал Ала ад-Дин.

— Не торопись, о Ала ад-Дин. Я знаю, что судьбою тебе уготовано много великих дел, ты должен свершить их и тогда достигнешь своего желания. Знай же, Ала ад-Дин, что после твоего отъезда из Багдада у тебя родился сын, которого зовут Асланом. Ему сейчас восемнадцать лет, и он занимает при халифе твою должность. За это время обнаружилась истина и сгинула ложь. Господь наш помог раскрыть тайну, и стало известно, кто украл вещи халифа. Это сделал Ахмад Смутьян-и-Вор, который сейчас в темнице, в оковах. Знай также, что это я послала тебе камень, положив его в мешок в твоей лавке, а потом отправила капитана, который привез тебя и камень сюда. Да будет тебе известно, что этот капитан у меня на службе и он по моему приказу, взяв у меня сто кошельков, полных золота, прибыл к тебе в обличье купца. Но он не купец, а капитан корабля. А когда отрубили голову сорока пленным и хотели казнить тебя, это я подослала старуху, чтобы тебя спасти.

— Да благословит и да вознаградит тебя Аллах, о царевна, за твои добрые деяния! — воскликнул Ала ад-Дин.

Затем Хусн Марьям, чтобы убедить его, произнесла перед ним символ мусульманской веры, и тогда Ала ад-Дин сказал:

— Теперь расскажи мне, госпожа, откуда этот камень и каковы его достоинства.

— Этот камень, — отвечала Хусн Марьям, — из заколдованного клада и обладает он пятью волшебными свойствами, которые пригодятся нам в свое время. Моя бабушка, мать моего отца, была волшебницей, она знала таинственные письмена и умела находить заколдованные сокровища. Этот камень попал к моей бабке, когда она была совсем молодой, а когда ей исполнилось четырнадцать лет, она сумела разобрать надпись на камне и увидела, что на каждой грани начертано имя пророка нашего Мухаммада, да благословит его Аллах и приветствует! Тогда она уверовала в пророка, приняла ислам и убедилась, что нужно поклоняться одному Аллаху всевышнему. На смертном одре бабушка подарила мне этот камень и рассказала о его пяти волшебных свойствах. А мой отец тоже навестил бабушку перед ее смертью и попросил погадать ему на песке, каков будет конец его жизни? Бабушка предсказала ему, что он погибнет от руки пленника, который прибудет в наш город из Александрии. После этого отец поклялся убивать всякого, кто прибывает из Александрии. Он позвал капитана и приказал ему нападать на корабли мусульман, захватывать их и всякого, кто родом из Александрии, убивать на месте или доставлять к нему. С тех пор капитан, выполняя приказ отца, убивает александрийцев и загубил столько жизней, сколько волос у него на голове. Когда бабушка умерла, я была уже взрослой. Я погадала на песке, кто женится на мне, и вышло, что я стану женой Ала ад-Дина Хозяина родинок, доверенного халифа. Я очень удивилась этому и стала ждать тебя и ждала до тех пор, пока не встретилась с тобой сейчас.

Выслушав рассказ царевны и увидев ее великую любовь к нему и верность, Ала ад-Дин поклялся, что женится на ней, а потом сказал:

— А сейчас нам нужно вернуться на родину.

— Коли так, пойдем со мной, — ответила Хусн Марьям.

Она взяла мужа с собой во дворец отца, спрятала его в потайной комнате и отправилась к отцу. Увидев царевну, царь обратился к ней:

— Дочь моя, сегодня я не в духе, посиди со мной и выпей немного вина.

Царевна села рядом с отцом, и он приказал подать вина. Она наполняла одну чашу за другой и подавала их отцу, и царь пил до тех пор, пока не опьянел. Тогда она подсыпала в чашу с вином дурмана. Осушив эту чашу, царь упал без памяти, а царевна вышла, вывела Ала ад-Дина из потайной комнаты и сказала ему:

— Идем со мной, враг твой во хмелю, я напоила его вином допьяна и одурманила. Поступай с ним, как тебе угодно.

Ала ад-Дин вошел к царю и увидел, что он одурманен и лежит без чувств. Тогда он скрутил царю руки и ноги, а потом привел в чувство. Царь очнулся и видит, что Ала ад-Дин поставил ногу ему на грудь, а рядом его дочь.

— О дочь моя, — взмолился царь, — что вы хотите сделать со мной?

— Коли хочешь, чтобы я осталась твоей дочерью, — воскликнула царевна, — прими ислам, ведь это истинная вера! Я стала мусульманкой перед ликом Аллаха, господина обоих миров, и, если ты примешь ислам, тебе будут оказаны почет и уважение, а если нет, то смерть твоя будет нам милее твоей жизни.

Потом стал уговаривать царя Ала ад-Дин, но царь отказывался и упорствовал. Тогда Ала ад-Дин обнажил свой кинжал, перерезал царю горло, написал все как было на листке бумаги и положил записку ему на грудь. Затем Ала ад-Дин и царевна взяли из дворца все, что имело малый вес и великую цену, и отправились в церковь.

Тут царевна достала камень, положила руку на грань, где было изображение ложа, и потерла ее. В мгновение ока перед ними опустилось волшебное ложе, и Ала ад-Дин с царевной Хусн Марьям и супругой Зубайдой сели на него.

Царевна Хусн Марьям сказала:

— Заклинаю тебя талисманами и тайными знаками, начертанными на тебе, поднимись и подними нас с собой!

Ложе тотчас взвилось в воздух и полетело в сторону долины, где не было ни деревьев, ни травы. Пролетая над долиной, царевна перевернула камень изображением вниз, и ложе опустилось на землю. Тогда царевна потерла грань, где был изображен шатер, и сказала:

— Пусть будет здесь шатер!

В тот же миг рядом с ними оказался шатер, и они сели отдыхать там.

Долина, где приземлились путники, была пустынной и выжженной солнцем, там не было ни воды, ни зелени. Повернув другую грань камня к небу, царевна сказала:

— Заклинаю тебя именами Аллаха, пусть здесь появится озеро, а на берегу пусть вырастут деревья.

И тут же долина покрылась зеленой травой и деревьями, а среди зелени появилось озеро с прозрачной водой. Они спустились к озеру, омылись и напились. Затем царевна перевернула камень на грань с изображением уставленного разной едой стола и сказала:

— Заклинаю тебя именами Аллаха, накрой нам стол!

И перед ними вырос стол, уставленный множеством разнообразных яств. И они стали есть и пить, пока не насытились.

Вот что было с ними. Теперь расскажем о том, что было с царевичем, братом Хусн Марьям.

На следующий день утром царевич по обычаю своему зашел к отцу, чтобы разбудить его, и увидел, что тот лежит мертвый, а на груди у него записка, оставленная Ала ад-Дином. Он прочел записку и узнал о случившемся. Тогда царевич стал искать сестру и, не найдя ее, отправился к старухе в церковь. Старуха рассказала ему, что не видела царевну со вчерашнего дня. И царевич поспешно вернулся к своему войску, восклицая: «О всадники, по коням!» — а затем сообщил им о случившемся. Всадники вскочили на коней, бросились в погоню и уже почти достигли долины, где стоял шатер. Тут царевна Хусн Марьям встала и заметила, что вдали поднялась пыль, застилая все небо. Подождав, пока пыль рассеется, она увидела, что это брат ее со всем своим войском скачет на них и кричит:

— Куда хотите вы бежать, если мы за вами?

Тогда царевна обратилась к Ала ад-Дину и спросила его:

— Умеешь ты сражаться, крепок ли ты в бою?

— Нет, царевна, — ответил Ала ад-Дин, — я родом купец и ни мечом, ни копьем не владею.

Царевна перевернула камень на грань, где было изображение всадника на боевом коне, и произнесла заклинание, и в тот же миг перед царским войском вырос всадник и вступил с ними в бой. Он сражался до тех пор, пока не разбил их всех и погнал прочь.

Когда бой кончился, Хусн Марьям спросила мужа:

— Куда ты хочешь отправиться, в Каир или Александрию?

— В Александрию, — ответил Ала ад-Дин.

И они опять сели втроем на ложе, и оно поднялось в воздух и полетело в Александрию. Недалеко от города Ала ад-Дин оставил женщин в пещере, а сам отправился в Александрию и привез им оттуда одежду, какую здесь носили. Они переоделись, вошли все вместе в город и остановились в лавке Ала ад-Дина, и он поспешил купить еды, как вдруг увидел на дороге Ахмада ад-Данафа, прибывшего из Багдада! Ала ад-Дин побежал навстречу к своему названому отцу, обнял его и приветствовал. Ахмад ад-Данаф сообщил ему радостную весть о его сыне Аслане, которому уже исполнилось двадцать лет, а Ала ад-Дин поведал Ахмаду ад-Данафу о том, что было с ним, с самого начала до конца, и затем повел его в свою лавку. Слушая рассказ Ала ад-Дина о его приключениях, Ахмад ад-Данаф безмерно удивлялся. В таких беседах они провели ночь. Когда же наступило утро, Ала ад-Дин продал свою лавку и вырученные деньги прибавил к своим сбережениям.

— О Ала ад-Дин, — сказал Ахмад ад-Данаф, — теперь отправимся в Багдад, ведь халиф ждет тебя.

— Нет, — ответил Ала ад-Дин, — поедем сначала в Каир, я хочу повидаться с семьей и родными.

И они все вместе сели на ложе и полетели в Каир Благословенный. Опустились они там на Желтой улице, где стоял дом купца Шамс ад-Дина, и постучали в дверь.

— Кто стучит к нам, когда мы в разлуке с любимым? — спросила из-за дверей мать Ала ад-Дина.

— Это я, Ала ад-Дин, — ответил сын.

Прибежали все родные и близкие, отворили дверь и заключили Ала ад-Дина в объятия. Затем он ввел в дом своих жен и Ахмада ад-Данафа, и все они предались радости и отдохновению. Пробыв три дня дома, Ала ад-Дин велел готовиться к путешествию в Багдад.

— О сын мой, — сказал ему отец, — лучше никуда не езди больше и оставайся у меня.

— Не могу, отец, — ответил Ала ад-Дин, — у меня нет сил терпеть разлуку с моим сыном Асланом.

После этого он, взяв с собой своих родителей, вместе с царевной Хусн Марьям и Зубайдой Лютнисткой отправился в Багдад. Когда они прибыли в столицу повелителя правоверных, Ахмад ад-Данаф явился к халифу и поведал ему о приключениях Ала ад-Дина. Халиф, взяв с собой юного Аслана, вышел навстречу Ала ад-Дину, обнял его и прижал к сердцу. Затем он приказал доставить Ахмада Смутьяна-и-Вора. Когда его привели, халиф обратился к Ала ад-Дину:

— О Ала ад-Дин, вот твой враг, поступай с ним, как хочешь.

И Ала ад-Дин велел отрубить ему голову.

А халиф устроил Ала ад-Дину большой свадебный пир, пригласил судью и свидетелей, и они написали брачный договор Ала ад-Дина с царевной Хусн Марьям. Потом он назначил Аслана предводителем всадников и верховным военачальником и одарил бесчисленными подарками.

Так стали жить все вместе Ала ад-Дин, Зубайда Лютнистка, царевна Хусн Марьям, невольница Жасмин и их сын Аслан, наслаждаясь счастьем и благоденствием, и жили они до тех пор, пока не явилась к ним Разрушительница счастья и Разлучительница близких, имя которой Смерть.