Прилавки завалены клубнями сельдерея, напоминающими необработанные самородки золота. Лука-порея так много, что приходится складывать его в поленницы.

Покупаешь мандарины, продавец интересуется: вам наеду или на сок?

Черт его знает. Мне которые с листиками – они красивее.

– Помидоры откуда? – строго спрашивает дама.

– Из Иерапетра.

Дама поджимает губы и сдает назад.

– Да вы попробуйте! Как будто вы знаете все помидоры из Иерапетра! Мои – хорошие.

Дама уходит без покупки.

Мясистые щеки помидоров багровеют от обиды.

С обеих сторон рынок взяли в кольцо жаровни. Они запускают оглушающую интерференцию густых мясных запахов.

Внук выпрашивает шашлычок-каламаки. Дедушка кормит его с руки прямо посреди улицы. Рядом останавливается пожилой мужчина с тележкой. Долго любуется сценой.

– Все дедушки одинаковы! – изрекает наконец нежно. – Вот и я такой же. Что бы ни попросил внук – сразу ему покупаю.

Давно хотела попробовать рыбу-меч.

Сегодня повезло – была свежая на рынке.

– Дайте, – говорю, – пожалуйста, четыре стейка.

– Берите больше! Уступлю по 15. С утра 20 стоила.

– А почему такая большая скидка? – спрашиваю.

– Потому что это маленькая рыба. Практически ребенок, понимаете?

– И? – уточняю, доставая кошелек.

– Так из уважения к возрасту!

Напротив торговец кричит зернистым, перекатывающимся со слога на слог голосом:

– Де-ти! Плачь-те! Плачь-те громче! Плачьте, чтобы родители купили вам клубнику. – И воздевает руки к высокому, емкому, вмещающему все желания на свете небу.