Бог мой, какой сегодня был рынок! Жара, в небе ни слезинки, тени и те – контрастные, длинные, июльские.

Бабушки разгуливали в босоножках, осы дружно налегали на свежую рыбу. Прокопий разжег ладан и кадил, обходя прилавок.

– Заклинаю ос! – вещал, зажмуривая глаза, красиво кланяясь, как жрец. Белую рубашку скинул, нацепил другую, ярко-апельсинового цвета.

Госпожа Электра продает оливки, сельдерей, баклажаны «без косточек» и большие желтые яйца.

– Это куриные яйца?

– Куриные, любовь моя, но если пожелаешь, найду и от петуха!

Виноградные пальчики ровные, сладкие, как конфеты. Разложены аккуратной шахматкой, как пирожные в бакалее.

На белоснежном колком льду пенятся жемчужно-серые морщинистые осьминоги, молочно-розовые кальмары, прозрачные креветки.

– С чего бы такой урожай? – любопытствует покупатель. – Море уже зимнее.

– Да просто Афина, – объясняет, покачнувшись, Прокопий, – Афина залезла на колени к папе и попросила продлить хорошую погоду!

– Александрос Думас, грек, слышала про такого писателя? – спрашивает меня Прокопий. К полудню опьянение вознесло его от человеков к ангелам. Кипарисы, портики, полуразрушенные храмы Аполлона, литература…

– Нет.

– А еще говорила, что филолог. Стыдно! Неужели не читала «Графа Монте-Христоса»?

– Так это же Дюма! Он француз!

– Какой еще француз. Просто притворялся, грекам иногда приходится.

– Ты смеешься? Ну какой он грек?

– Так Александр же.

– Как будто в других странах нет Александров! Даже в России есть.

– Александры есть, а Македонского нет, что от ваших толку!

Две старушки, слабые, нежные, вялые, как устрицы, стоят у прилавка с разноцветными перцами.

– Смотри, какие красивые, Урания, – говорит одна другой, показывая на красную закорючку.

– Красивые?! – удивляется Урания. – Что с тобой, Константина! Почему это они красивые?

– Потому что красиво все, что любишь.