– Сосредоточься, – приказал ей учитель.
Ингрид сделала, как ей велели, и закрыла глаза, блокируя звуки внешнего мира. Она ощущала, как её грудь вздымается и опускается при дыхании. Девушка дождалась, когда почувствует кончики пальцев на руках, а также ощутит вес пальцев на ногах, прежде чем представила то, что хочет наколдовать.
«Свет, свет!» – мысленно произнесла она, затем открыла глаза, и действительно на фитиле свечи, там, где всего несколько мгновений назад ничего не было, танцевало пламя.
– Хорошо! – учитель остался доволен. Они стояли в центре его лавки, тренируясь, пока не начался очередной рабочий день. До открытия ларька, после его закрытия и по воскресеньям, когда покупатели сидели по домам, старик обучал её всему, что ведал о мире магии и заклинаний. Ингрид вбирала в себя знания, словно вкуснейший эликсир. Ей ещё никогда прежде не предоставлялась такая свобода для обучения. Отец девушки хотел лишь, чтобы она вела хозяйство и не путалась у него под ногами. Фермера волновали только его посевы, в то время как учитель давал ей пищу для души.
Кэтрин глубоко огорчилась, когда Ингрид объявила о своём намерении оставить работу на ферме ради места в деревне. Она не сообщила, где именно собралась работать, а фермер не стал её спрашивать. Она сказала им, что для неё это хорошая возможность, которая в будущем позволит ей навсегда покинуть дом. Эти слова, по всей видимости, пришлись фермеру по душе, поскольку он никогда не испытывал к старшей сестре таких тёплых чувств, как к Кэтрин.
Взамен того, что он позволит ей остаться жить вместе с Кэтрин, девушка предложила фермеру половину выручки. Ей была неприятна необходимость расставаться с заработанными деньгами, но у её нового учителя не было места для проживания, куда бы он мог её пристроить, а она не собиралась спать на полу в лавке. Для Ингрид было пыткой каждый вечер покидать деревню, жизнь в которой била ключом, и возвращаться обратно на ферму – в это унылое крохотное место, но у него был и свой плюс: там её ждала сестра. Таким образом, девушка продолжала совершать ежедневные путешествия туда-обратно в надежде, что однажды она сможет открыть собственную лавку и обретёт возможность навсегда уйти из дома фермера. Разумеется, Кэтрин она заберёт с собой. Она никогда не бросит сестру.
– Сосредоточься на пламени, – прозвучало следующее указание учителя. – Посмотрим, сможешь ли ты разжечь его ярче. Сильнее!
Ингрид сосредоточилась, концентрируя внимание на пламени и представляя свою цель. Пламя закружилось в вихре, создавая воронку, которая поднялась почти до самых потолочных балок. И девушка, и её учитель с благоговейным трепетом наблюдали за происходящим. Ингрид забеспокоилась о том, как бы пламя не спалило постройку дотла, но старик приказал огню потухнуть, и они вновь очутились почти в кромешной тьме.
– Думаю, на сегодня достаточно, – произнёс учитель, его голос слегка дрожал.
– Но ведь мы только начали! – запротестовала Ингрид.
– Ты вечно торопишь события! – одёрнул её старик, убирая в сторону открытые Ингрид книги. Они содержали заклинания, которые девушке не терпелось опробовать. Ещё в них были рецепты любовных зелий и кремов, меняющих цвет кожи на молочно-белый, и даже заговоры, позволяющие сделать человека красивым. В последнее время такого рода вещи всё сильнее занимали её мысли. От постоянных перемещений из деревни на ферму и обратно её лицо обветрилось, а из-за бесконечной работы в ларьке её руки стали шершавыми и потрескавшимися – прямо как огрубелые руки её сестры, разве что хотя бы без пятен от яблок. Как бы то ни было, всё больше и больше молодых людей начинали обращать внимание на Кэтрин, в то время как Ингрид начинала всё сильнее и сильнее ощущать себя старой девой. К фермеру ни разу не приходили претенденты на её руку, тогда как у Кэтрин от женихов отбоя не было.
Ну что же, она не нуждалась в помощи фермера. Как и в чьей-либо вообще. Всё, что ей требовалось – действенное заклинание.
– У тебя ещё будет время попрактиковаться после выполнения основных обязанностей, когда покупатели уйдут, – произнёс учитель, пододвигая к ней корзину с небольшими пузырьками для того, чтобы девушка их вымыла и наполнила эликсирами. – Будь терпелива. – Прихрамывая, он направился в переднюю часть лавки и отпер дверь.
В этом учитель упрекал её постоянно: она нетерпелива. И тут он был прав.
Ингрид хотела узнать о магии всё, что возможно, всё, что знал сам старик, и узнать это она хотела немедленно.
В передней части лавки зазвенел колокольчик, и внутрь вошла женщина. Её волосы были тронуты сединой и походили на солому. Первый покупатель этого дня. Вздохнув, Ингрид приступила к мытью пузырьков. Как только в ларьке появлялись посетители, пришедшие за свекольным соком или крестовником, времени ей хватало только на то, чтобы обслуживать их, да поддерживать в помещении порядок. Она поскорее поставила вариться тоник, призванный омолаживать дух. В последний раз, когда она его приготовила, вся партия была распродана в считаные часы.
Поскольку магазинчик окутывала завеса тайны, у них было множество постоянных клиентов. Некоторые из них приходили издалека, а некоторые общались со стариком исключительно наедине, с недоверием относясь к тому, чтобы их обслуживала его помощница. Ингрид ненавидела подобных покупателей. А ещё она ненавидела чёрную работу, что легла на её плечи: мытьё склянок, восстановление вещей, которыми неправильно пользовались, подметание пола. Ведь теперь она не была служанкой, и не важно, за какими занятиями проходили её дни до того, как она устроилась в лавку. Девушке хотелось быть с учителем на равных, но на установление между ними такого уровня доверия требовалось время.
На неё вновь нахлынула волна нетерпения.
– Ингрид? – позвал её учитель. – Мисс Ивонна и я собираемся пойти собирать травы.
– Я возьму свою накидку и присоединюсь к вам, – ответила она. Девушке были нужны некоторые растения, входящие в состав крема, который ей хотелось попробовать. В рецепте говорилось, что он придаст коже сияние.
– Нет, – ответил ей старик тоном, не допускающим возражений. Затем он надел на голову капюшон, чтобы скрыть лицо. Девушка вздохнула, а мисс Ивонна последовала примеру старца. – Оставляю тебя в лавке за главную. Мы скоро вернёмся.
Они всё не возвращались. Солнце уже стояло высоко, покупателей не было, и раздражение Ингрид, вызванное тем, что учитель не позволил ей их сопровождать, становилось с каждой минутой сильнее. Почему старик старался держать её в стороне, вместо того, чтобы обучить её всему, что знал сам, как было обещано? Неужели она не является достойной преемницей его дела? Разве она не должна узнать о магии всё необходимое, чтобы принести пользу им обоим? Почему он не позволяет её навыкам возрасти до того уровня, на который, как знает Ингрид, она способна?
– Цена его мощи ложится на кон, ведь скоро ты станешь сильнее, чем он.
Ингрид обернулась:
– Кто это сказал?
– Ищи и отыщешь ты дивную силу, которую лавка надолго сокрыла. Сильнее, чем правда, правдивей, чем ложь, и с ней ты свободу навек обретёшь.
Дивная сила? Откуда ей здесь взяться? Лавка не так уж велика. Девушка пробежала взглядом по полкам, заставленным книгами, бутылочками с ядами, урнами, пузырьками и клетками с парой-тройкой живых крыс и птиц, которые время от времени использовались для заклинаний. Но животные, само собой, не умели говорить.
– Покажись! – скомандовала Ингрид. Её голос, прогремевший подобно раскату грома, заставил вновь разгореться пламя свечи, которое ранее погасил учитель.
– На многое, дева, уже ты способна, и молнии грозной по силе подобна. Бутон распускается в полном цвету – уж скоро ты примешь величья судьбу.
Ингрид продолжила искать источник голоса. Поскольку в мастерской ей ничего не бросилось в глаза, она прошла в заднюю комнату. Здесь хранились преимущественно сломанные или потерявшие ценность вещи. Учитель даже не утруждался рассказать ей об их предназначении. Он не переставал говорить, что ему нужно избавиться от этого барахла, но этот процесс требовал определённой подготовки. Предметы, обладающие свойствами чёрной магии, нельзя было просто выбросить, как обычный мусор.
– Нет магии опаснее той, которую заключает в себе сломанный артефакт, – однажды сказал он девушке.
Очевидно, в этой комнате также никого не было, но всё же внутреннее чутьё подсказывало Ингрид, что призрачный голос совсем близко. Девушка немедленно устремилась к полке в задней части помещения. Смахнув пыль, она ощупала пространство за ней – там, где должна была быть стена. Но вместо неё Ингрид обнаружила углубление, скрывавшее тайник. Осторожно отодвинув книжный шкаф, девушка увидела старые тряпки. Сдёрнув их, она нашла... Зеркало?
Его стекло было покрыто таким толстым слоем грязи, что почти казалось чёрным, но не имело видимых трещин. Края золочёной рамы, обвитой украшением в виде двух змей, были сколоты, краска кое-где облезла, но девушка могла с уверенностью сказать, что когда-то зеркало производило на смотрящего глубокое впечатление. Ингрид никак не могла взять в толк, почему учитель позволил подобному предмету очутиться среди всякого хлама.
– Не бойся меня, подойди-ка поближе, задатки твои очень явно я вижу. Откройся, не бойся, себя не обманешь, в награду за смелость красавицей станешь.
Ингрид отпрянула назад, наблюдая за тем, как дым струился из предмета. Голос исходил изнутри зеркала. И, что ещё более странно, казалось, оно читало её мысли. Но как?
– Судьбу ты можешь изменить, – продолжило зеркало густым баритоном. – Коснись стекла, чтоб всё узреть.
Положив ладонь на холодную поверхность, Ингрид неожиданно ощутила, как боль пронзила её руку подобно стреле. Но девушка не отдёрнула руку. Продолжая касаться стекла, она увидела путь, который прошло зеркало: оно было изготовлено с помощью литья раскалённой лавы группой людей в плащах, которые образовали вокруг него круг и читали заклинания, пока зеркало принимало нужную форму и остывало. Она наблюдала за тем, как огромное дерево, произраставшее в месте, которое здесь знали как Призрачный лес, было срублено, и из его древесины изготовили затейливую раму с украшением в виде змей и символами. Люди в плащах обращались с ним бережно. Они спрятали зеркало в пещере, в самом тёмном уголке леса, навещая его время от времени, чтобы обеспечить должный уход и обратиться к нему с сокровенными вопросами. Поскольку люди были одеты в плащи с капюшонами, Ингрид было сложно разглядеть их лица, но их было много, и они всегда стояли вокруг магического предмета, читая нараспев молитвы. По полу пещеры от ног людей к стене, на которой висело зеркало, тянулись огненные дорожки.
Каким-то образом Ингрид смогла почувствовать, что зеркалу нравилась подобная преданность, но всё же оно жаждало большего: получить задание. Один из людей в плаще, казалось, это понял. Он, в свою очередь, также желал большего. Красоты. Источника вечной молодости. Бессмертия. Зеркало предложило человеку всё это, назвав свою цену. Через некоторое время оказалось, что фигура в плаще была женщиной. Процессы старения для неё обратились вспять. С каждым приходом в пещеру она становилась всё прекраснее и выглядела счастливой. Но вскоре красота женщины привела к её ссоре с товарищами. Некоторые назвали зеркало исчадьем тьмы. Они грозились уничтожить его. Между ними завязалась драка. Следующей картиной, которую увидела Ингрид, была смерть: женщина, которая дорожила зеркалом, лежала на полу. Один из людей в плаще забрал волшебный предмет из леса и принёс его в эту самую лавку к её учителю, чтобы обратиться к нему с просьбой:
– Этот предмет опасен, поэтому от него необходимо избавиться, – отчётливо произнёс человек.
– Я присмотрю за тем, чтобы никто больше не вверил свою судьбу в его руки, – ответил учитель Ингрид. Девушка в удивлении убрала руку. Видения закружились и затем растворились во тьме.
– Не всё ещё видела ты... – продолжило зеркало. Только тогда девушка поняла, что в стекле, хотя оно и было мутным, отражались неясные фиолетово-чёрные формы, которые плясали словно язычки огня. Из зеркала на неё смотрело лицо? Было ли это её искажённое отражение, или оно принадлежало другому человеку? Это что-то вроде маски? Было не разобрать. В зеркале вырисовывалась лишь смутная тень. Девушка смотрела на неё словно заворожённая.
– Что там ещё? Покажи мне, – прошипела Ингрид.
– Уж очень давно меня пыль лишь питает, и жизни подобье во мне иссякает. Отдай мне часть жизненной силы в подарок, и буду тебе я вовек благодарно.
«Жизненные силы?» – каким-то образом Ингрид почувствовала, что магия зеркала угасала. Она не могла этого допустить.
– Что я должна сделать? – спросила девушка, опасаясь, что не сможет выполнить задание вовремя. Это зеркало было самой уникальной и могущественной вещью, которую Ингрид когда-либо видела. Она просто не могла позволить ему кануть в небытие.
– Мою силу вернёт зелье из мандрагоры, той травы, что вскрывает любые затворы.
Голос зеркала уже начал слабеть. Девушка бросилась обратно в главную комнату, где нашла то, что могло пригодиться для зелья, включая тоник, который она варила для омоложения души. Ингрид надеялась, что он уже достаточно крепко настоялся. Смешав все ингредиенты, она незамедлительно вернулась в заднюю комнату и теперь озиралась по сторонам в поисках того, с помощью чего можно было дать полученную микстуру зеркалу. Его стекло уже потемнело. Девушка схватила тряпку из кучи постиранного белья, которое ей предстояло сложить, и начала наносить средство на стекло, не ограничиваясь только им и захватывая даже раму.
Стеклянная поверхность оставалась тёмной, а само зеркало сохраняло молчание. На секунду она испугалась, что опоздала. Но когда Ингрид прекратила натирать предмет и приготовилась ждать, зеркало начало медленно мерцать, словно тлеющие угли, в которых вот-вот вновь разгорится пламя. Комната наполнилась теплом, и девушка во второй раз за день испытала опасение, как бы мастерская не сгорела дотла. Но свет опять исчез, и в стекле зеркала вновь закружились чёрные и фиолетовые тени. Прежде тусклая рама засияла, и вскоре стекло стало прозрачным, как кристалл. В отражении плавно появилось маскоподобное лицо, представшее взгляду девушки.
– Ингрид, – обратилось к ней зеркало окрепшим голосом, – навеки судьба нас связала, отныне моею хозяйкой ты стала.
«Хозяйкой?» – что она наделала, прикоснувшись к этому зеркалу?
– Но хозяин этой лавки, у которого я в услужении, держит тебя в этой комнате не без причины. Не уверена, что могу даровать тебе свободу, – ответила она, с неудовольствием отметив, что в её голосе внезапно прозвучали нотки страха. Она разговаривала с зеркалом. Сама ситуация была абсурдной.
– Но разве я сломано, разве разбито? Моё чародейство отнюдь не избыто. Ладонью своею притронься к стеклу, вглядись в предначальную тёмную мглу. – Голос зеркала стал ещё сильнее: – Там тени прошедшего, выбор грядущего, разгадки всего, что на свете есть сущего.
Как только Ингрид прикоснулась к стеклу, её снова посетили видения. Только в этот раз она была их частью. Девушка наблюдала себя в комнате с роскошным убранством, подобной она никогда раньше не видела. Она сидела на кресле, возвышаясь над всеми прочими, одетая в красивый наряд и украшения, гораздо более изящные, чем те, которые носили вельможи, часто посещавшие деревню. Видения сменяли друг друга: вот уже она стоит перед комнатой, полной людей, вот отдаёт приказы страже, вот произносит речь с пышно украшенного балкона. И всякий раз, когда она оказывалась на балконе, она выглядела всё моложе и прекраснее, чем когда-либо ранее. Последнее видение оказало на девушку самое сильное впечатление: внезапно ей на голову надели корону, Ингрид выглядела молодой, полной жизненной энергии и силы. Она отпрянула от зеркала, ахнув от изумления:
– Я могла бы стать королевой?
– Всё верно, могла бы, и это бесспорно, и царствовать стала бы славно и долго.
Это то, чего она всегда хотела – власть, внимание, уважение – и у кого этого больше всего, как не у королевы? Король Георг молод, как раз в том возрасте, когда начинают проявлять интерес к противоположному полу. И он ещё даже ни с кем не помолвлен. Возможно, он её судьба. Возможно, именно это пыталось сказать ей зеркало... Если, конечно, оно не ошиблось.
– Доверься мне, вижу твою я судьбу, – убеждал её волшебный предмет. – Направлю тебя я и не подведу.
На протяжении нескольких секунд Ингрид стояла в замешательстве, затем снова прикоснулась ладонью к зеркалу. В этот раз она почувствовала острую боль, затем оцепенение, но ничего не увидела. Что-то было не так. Убрав руку, девушка опустила взгляд на обветренную ладонь. На ней появился след от ожога. Не успела она толком поразмыслить о том, откуда он взялся, как отметина уже начала исчезать, а вместе с ней – огрубелость кожи и грязь, которую у неё никогда не получалось отмыть до конца. Морщинистая и обветренная кожа разгладилась и приобрела безупречный оттенок. От вены на руке, которая обычно выпирала самым неприглядным образом, не осталось и следа. Из груди девушки вырвался вскрик удивления и облегчения. Её рука была прекрасна. Она посмотрела на зеркало. Ей хотелось, чтобы и со второй рукой была проделана та же процедура.
– Достаточно лишь тебе вслух попросить, и быть королевой тебе, точно быть.
Королева. Она хорошо видела себя в этой роли. Ощущала себя в ней. В эту секунду Ингрид услышала, как открылась входная дверь.
– Я заберу тебя отсюда, – пообещала она. – Позже я вернусь за тобой. Я не позволю ему уничтожить тебя.
Зеркало вновь стихло. Чтобы быть уверенной, что волшебный предмет в полной безопасности, Ингрид перенесла его, спрятав за большой картиной напротив другой стены в задней комнате. Когда старик соберётся уходить в конце дня, девушка скажет, что ей нужно задержаться для того, чтобы сделать уборку, а сама вернётся за зеркалом. Где она будет его хранить, Ингрид придумает позже. Зазвенел колокольчик, который они держали на прилавке. Это означало, что в магазинчик вошёл посетитель. Учитель не стал бы звонить, чтобы она вышла, вместо этого он бы её просто окликнул. Колокольчик опять зазвенел. Это был покупатель, к тому же довольно назойливый.
Ингрид вытерла руки: одну грязную и покрытую маслом, и другую – сияющую красотой, достойной будущей королевы, затем вышла из задней комнаты.
– Чем я могу вам помочь? – начала она прежде, чем увидела посетителя.
– Сестрёнка! – Кэтрин кинулась к девушке и заключила её в крепкие объятия. – Ты ни за что не поверишь, что случилось! – Она размахивала бежевым листочком перед лицом Ингрид. – Я получила приглашение на бал-маскарад во дворце!
– Ты? – выдавила из себя Ингрид, выхватывая из руки сестры кусок пергамента и жадно читая то, что было на нём написано: «Король Георг имеет удовольствие пригласить вас...» – прочитала она. Король приглашает её простушку-сестру? Внутри у Ингрид всё упало, вместе с тем рухнула и её надежда. Но ведь зеркало сказало, что королевой станет она, про Кэтрин не было ни слова. – Откуда у тебя это? – Её прекрасная рука задрожала.
Казалось, Кэтрин этого не заметила. Взгляд её был кристально чист, а щёки покрывал румянец:
– Это всё мои яблоки! – ответила она с гордостью в голосе. – Король захотел, чтобы с этого момента яблоки во дворец еженедельно поставляли целыми партиями, и на этой неделе меня попросили доставить их лично! Он замечательный человек, Ингрид. Тебе бы он непременно понравился. А теперь он приглашает меня на бал! Ты можешь в это поверить?
– Нет, не могу, – произнесла Ингрид безо всякого выражения.
Кэтрин снова заключила сестру в крепкие объятия, что было к лучшему, ведь иначе от её глаз не укрылась бы откровенная зависть, написанная у Ингрид на лице.