Голос, постоянно звучавший в голове Иллидана, нашептывал ему то, что поначалу казалось немыслимым. Да, он ревновал к брату, но чародей не мог даже вообразить, что способен причинить Малфуриону какой-то вред. Это было равносильно тому, как отрезать себе левую руку.

И все же… он не мог не найти в этих мыслях хоть какое-то утешение. Это был способ смягчить его страдания от потери Тиранды. В глубине души Иллидана еще жила слабая надежда, что жрица увидит все в ином свете и поймет, насколько он превосходит брата.

Зловещий туман, который расползался по всему пути от самого Зин-Азшари, не способствовал улучшению его настроения. Подойдя к Гребню Ворона, Иллидан обнаружил, что бородатый аристократ тоже не выглядит слишком довольным. Несмотря на возобновление их продвижения, теперь отсутствовали не только Малфурион и Крас, но и Ронин, который до сих пор не вернулся из вылазки, на которую вызвался добровольцем. Иллидан был уверен, что ночные эльфы сумеют выжить без других заклинателей, но он предпочел бы, чтобы вернулся по крайней мере человек. Ронин был единственным, кто мог обучить молодого чародея всему, что касалось его ремесла.

Опустившись перед господином на одно колено, Иллидан склонил голову.

– Милорд.

– Встань, чародей. Я поручаю тебе подготовить себя и остальных к отбытию.

– Но мастер Ронин…

– Вернулся несколько минут назад с отчетом. То, что он рассказал, вынуждает нас выступить немедленно. Мы должны сокрушить демонов и захватить столицу как можно скорее.

То, что сам Иллидан не почувствовал возвращения мага, удивило молодого ночного эльфа. Поднявшись, он произнес:

– Мы будем готовы выступить.

Чародей развернулся, чтобы уйти, но Гребень Ворона покачал головой и продолжил:

– Это не единственная причина, по которой я вызвал тебя, парень. Я открою тебе то, что обнаружил маг, но это информация исключительно для твоих ушей.

Сердце Иллидана переполняла гордость.

– Я никому не скажу, даже Лунной Страже.

– Верно, не скажешь, пока я не прикажу тебе это сделать. Выслушай то, что обнаружил мастер Ронин, и хорошенько перевари услышанное… если сумеешь.

А затем хозяин Крепости Черной Ладьи поведал ужасную историю о том, что случилось с отрядом Ронина. Чародей слушал – поначалу с недоверием, а потом с изумлением, – однако в его реакции не было ни отвращения, ни страха, которые испытывал лорд Гребень Ворона. Вместо этого Иллидан впервые обнаружил, что восхищается дерзостью демонов.

– Я и не думал, что подобное возможно! – воскликнул он, едва аристократ закончил. – Как им удается выполнять такие заклинания?

– Да, – ответил Гребень Ворона, не замечая нездорового восхищения Иллидана. – Мрачные и смертоносные заклинания. Сейчас мы столкнулись с куда большей угрозой, чем я предполагал. Все это слишком отвратительно даже для демонов.

Что ж, Иллидан смотрел на ситуацию под другим углом. Воображение заклинателей демонов не знало границ. Они поступали так, чтобы создавать все, что позволяли им их способности, во имя достижения своей конечной цели любой ценой. Сама их цель, разумеется, не вызывала восхищения, но вот стремления чернокнижников, несомненно, его заслуживали.

– Жаль, что мы не можем взять в плен одного из эредаров, – пробормотал Иллидан. Колдун тут же вообразил, как разговаривает с демоном и узнает, чем же их манера колдовства отличается от его собственной.

– Взять в плен? Не говори ерунды, парень! Я ожидаю, что все они будут убиты на месте, особенно теперь! Каждый мертвый чернокнижник означает, что шансы на повторение того ужаса, с которым столкнулись мастер Ронин и остальные, уменьшается!

Мгновенно задушив в себе любой намек на уважение к чернокнижникам, брат Малфуриона быстро кивнул:

– К-конечно, милорд! Это по-прежнему наш главный приоритет!

– Я надеюсь. Это все, чародей.

Иллидан поклонился и тут же удалился. Его голова была целиком занята мыслями о том, что он только что узнал. Воскрешать мертвых! На какие еще невероятные трюки способны эредары? Даже оба мага никогда не давали и намека на такие способности, иначе бы они наверняка нашли здравый смысл в том, чтобы поднимать на поле боя жертвы обеих сторон, а затем использовать их против Пылающего Легиона!

Лорд Гребень Ворона совершал ужасную ошибку. Разве изучить сильные стороны врага и присоединить их к своему арсеналу – не лучший способ одолеть его? Иллидан был уверен: если добавить эти навыки к уже имевшимся, он будет способен сокрушить демонов практически в одиночку.

Несомненно, тогда Тиранда поймет, что он был для нее лучшим выбором.

– Если бы я только мог обучиться у них… – прошептал молодой чародей.

Едва эти слова сорвались с его губ, как Иллидан беспокойно огляделся, уверенный в том, что поблизости непременно был кто-то, кто его слышал. Однако чародей обнаружил, что вокруг него не было ни души, а ближайший солдат находился на расстоянии многих ярдов.

Вновь обретя уверенность, Иллидан направился к Лунной Страже. Ему было необходимо обдумать, как поступить дальше. Обдумать очень многое.

Тень отступила от удаляющейся спины Иллидана, огибая шатер лорда Десдела Звездного Глаза. Невзирая на копыта, существо двигалось по твердой земле абсолютно бесшумно. Стражи, совершавшие обход, не заметили его, несмотря на то, что в некоторых местах оно стояло очень близко. Его видели и слышали лишь те, кому оно само хотело открыться.

Ксавий ухмыльнулся, вполне довольный своей работой. Сатир не просто служил своему славному хозяину, но и приводил в исполнение собственную месть. Он сразу же приметил брата друида, и вот процесс развращения начался. Сомнения и желания крутились в голове молодого эльфа, и теперь Иллидан Ярость Бури сам раздует пламя. Это был лишь вопрос времени.

Сатир ускользнул из лагеря в ту сторону, где его ожидали остальные. Даже Архимонд не знал обо всех замыслах Ксавия, потому что теперь бывший ночной эльф отчитывался только перед Саргерасом. Ни Архимонд, ни Маннорот больше не имели над ним власти.

Да, подумал Ксавий, если все пройдет, как задумано, то когда Саргерас шагнет в этот мир, именно он будет стоять по правую руку от владыки демонов… а Архимонд и Маннорот будут вынуждены встать перед ним на колени.

Краса пробудила боль. Боль, терзавшая каждую клеточку его существа. Даже дышать было невыносимо больно.

– Тише, тише, – защебетал женский голос. – Ты еще не в состоянии подняться.

Дракон-маг попытался открыть глаза, но даже это оказалось для него непосильной задачей.

– К-кто…

– Спи, спи… – голос звучал, как самая чистая музыка, и в нем было что-то такое, что говорило раненому магу: эта женщина не просто человек или ночной эльф.

Крас попытался бороться с этим пожеланием, но силы оставили его, и он задремал. Его сон заполняли полеты. Он вновь был драконом, но на этот раз имел гордое оперение огромной птицы. Маг не сильно раздумывал об этом, а просто радовался возможности вновь оказаться в воздухе.

Сон все продолжался и продолжался, не переставая дразнить его. А потом кто-то встряхнул Краса, и, наконец, прервал грезы, отчего маг готов был проклясть незваного гостя.

– Крас! Это Малфурион! Проснись!

Дракон-маг нехотя пришел в сознание.

– Я… я здесь, друид.

– Хвала Элуне! Я уже решил, что ты заснул навечно!

Теперь, проснувшись, Крас понял, что ночной эльф, вполне возможно, оказал ему огромную услугу.

– Мне кажется, я должен был спать… по крайней мере до возвращения нашей госпожи, – Стройный маг оглядел окрестности. – А может, я по-прежнему сплю.

Комната вокруг них хотя и была просторной, но имела такую странную форму, что Красу пришлось тщательно изучить ее. Комнату создали из множества ветвей, лоз и прочего материала, скрепленного между собой землей. Ее потолок был закруглен, а единственным входом служила дыра далеко справа. Маг взглянул вниз и заметил, что его постель сделана из такого же материала, а мягкой она была благодаря искусному покрывалу, сотканному из свежих листьев. На маленьком столике, сделанном из пня дерева, стояла чаша, вырезанная из невероятно огромного ореха, полная воды – как Крас предполагал, для него.

Отхлебнув из чаши, дракон-маг продолжил озираться. Его глаза сузились, когда он понял: то, что он принял за внутреннюю стену, на самом деле было коридором. Изгиб комнаты и то, как были построены стены, делали почти невозможным увидеть коридор, не стоя прямо перед ним.

– Он уходит очень далеко, – произнес Малфурион. – Я нашел еще одну комнату гораздо больших размеров, а из нее прошел еще в две. Затем я пробежал еще пару коридоров и решил, что лучше мне вернуться к тебе.

– Мудрое решение.

Крас нахмурился. Его острый слух уловил снаружи звук, который он, наконец, смог распознать. Птицы. Но не один вид; маг слышал по меньшей мере дюжину различных звуков, некоторые из них были уникальны.

– Что там снаружи?

– Я предпочел бы не говорить, мастер Крас. Ты должен сам это увидеть.

В маге взыграло любопытство, и он поднялся, направляясь к выходу. По мере того как Крас приближался к нему, звуки становились все громче и разнообразнее. Словно все виды птиц свили снаружи свои гнезда…

Крас помедлил, вновь обводя взглядом комнату. Так вот что она ему напоминала… огромное птичье гнездо.

Уже догадываясь, что он увидит, дракон-маг просунул голову в дверь.

Казалось, что все птицы гнездились вокруг них. Разумеется, у них была своя комната. Куда бы Крас ни смотрел, он видел огромные раскидистые ветви, украшенные листвой. И на каждой из них обитала какая-нибудь птица. Быстро окинув их взглядом, он обнаружил голубей, малиновок, кардиналов, пересмешников и многих других. Здесь были птицы из умеренного климата и другие, более экзотичные создания. Они общались. Пели все вместе. Здесь были те, кто питался ягодами, и даже те, кто охотился на других птиц, – хотя последние, вероятно, вполне довольствовались кроликами и ящерицами, которых носили своим детенышам.

Посмотрев наверх, Крас обнаружил еще несколько гнезд. Листва невероятного дерева была до отказа забита всеми птицами этого мира. Но кроме этого, на дереве располагались поразительные строения, и их с Малфурионом комната была лишь одной из сотен.

Подобно мириадам туннелей огромного муравейника, «гнезда» раскинулись по всем ветвям. Быстро оценив размер строения, маг посчитал его достаточно большим, чтобы разместить всю армию ночных эльфов – включая гигантских кошек – плюс беженцев и при этом не сильно тесниться. Несмотря на всю внешнюю хрупкость строения, Крас также отметил, что оно куда прочнее, чем казалось. Когда ветер раскачивал листву, «гнездо» тоже колыхалось, подстраиваясь к общему ритму. Дракон-маг коснулся входа с одного края и понял, что конструкция скреплена куда лучше, чем камни самой мощной крепости.

А затем… затем он, наконец, посмотрел вниз.

Крас никогда не мог представить, что даже дракон способен страдать головокружением. И все же сейчас он стоял у входа, не в силах осознать увиденное.

– Мастер Крас! – Малфурион оттащил его от прохода. – Ты чуть не упал! Прости! Я должен был предупредить, чего ожидать!

– Со мной все в порядке, друг мой, – выдохнул Крас, приходя в себя. – Ты можешь отпустить меня. Теперь я точно знаю, чего ожидать.

– Мне пришлось отскочить назад, когда я впервые посмотрел туда, – сказал ему друид. – Я боялся, что меня сдует ветер.

Подготовившись, Крас снова вернулся к проему. Он ухватился за борта и еще раз посмотрел вниз.

Дерево уходило вниз, насколько хватало глаз – отовсюду торчали ветви. Как и везде, на них сидели или гнездились птицы. Крас вглядывался изо всех сил, но так и не сумел ничего разглядеть у основания дерева. Мимо проплывали огромные облака, лишний раз доказывая, насколько высоко они находились.

Ночной эльф встал рядом с ним.

– Ты тоже не видишь земли, так ведь?

– Нет, не вижу.

– Я никогда не слышал о дереве, столь огромном, что под ним не видно даже земли!

– А вот я слышал, – ответил Крас, вытаскивая воспоминания из своего опустошенного разума. – Это… это Г’ханир. Изначальное Древо. Это место для всех крылатых созданий, частично отделенное от мира смертных, подобно Изумрудному Сну. Г’ханир – самое высокое дерево, стоящее на вершине самого высокого пика. Его плоды несут в себе семена всех земных деревьев. – Маг подумал еще и продолжил: – Это дом нашей госпожи… полубогини Авианы.

– Авианы?

– Да. – Его внимание привлекла белая фигура, летящая прямо в их направлении. – И я думаю, она уже направляется к нам.

По мере приближения крылатая фигура быстро увеличивалась в размерах, наконец превратившись в огромного сокола, который был больше обоих друзей. Крас отвел друида назад, оставляя вход полностью открытым.

Гигантский сокол пролетел мимо, а затем начал обращаться. Ноги его росли, становясь толще. Крылья сжались, обернувшись тонкими, покрытыми перьями руками. Тело поменяло форму, став больше похожим на женские формы ночного эльфа или человека, а хвост превратился в легкую белую мантию.

На них смотрела стройная женщина с почти человеческим лицом и широко распахнутыми глазами. Нос у нее был острый, но весьма изящный, красивое бледное лицо имело цвет слоновой кости, а вместо волос на голове красовалась грива пушистых перьев. Ее платье развевалось, когда она вышагивала на двух стройных, украшенных острыми когтями, ногах.

– Ты проснулся, проснулся, – произнесла она, слегка нахмурившись. – Ты должен отдыхать, отдыхать.

Крас поклонился ей.

– Благодарю за гостеприимство, госпожа, но я достаточно здоров, чтобы продолжить путь.

Она склонила голову набок, точь-в-точь как птица, и бросила на мага укоризненный взгляд.

– Нет-нет… слишком рано, слишком рано. Пожалуйста, присядьте.

Заклинатели огляделись и обнаружили, что позади них стоят два стула, сделанные в той же манере, что и гнездо. Малфурион ожидал указаний Краса, который, наконец, кивнул и сел.

– Ты ведь Мать Полета, Повелительница Птиц, не так ли? – спросил дракон-маг.

– Я – Авиана, если ты об этом, – широко раскрытые глаза изучали Краса. – И я полагаю, что ты – один из моих, один из моих.

– Верно, госпожа, трепет перед небом знаком мне. Моя душа принадлежит Алекстразе…

– Ах, вот как… – полубогиня улыбнулась по-матерински тепло. – Милая, милая Алекстраза… как же давно мы не беседовали. Нужно это исправить.

– Да.

Крас не стал настаивать на том, что сейчас неподходящее время для визитов. Он не сомневался, что Авиана отлично знала, что творится в мире, и что, несмотря на свой милейший вид, она совещалась с другими полубогами и духами о том, как справиться с Пылающим Легионом.

Небесная богиня посмотрела на ночного эльфа.

– Ты, ты с другой стороны, один из подданных Кенария…

– Я – Малфурион.

Авиана защебетала, точно певчая птичка.

– Конечно, конечно, это ты! Кенарий хорошо отзывался о тебе, юноша.

Щеки Малфуриона потемнели, а с губ Краса наконец-то сорвался вопрос, обжигающий язык:

– Госпожа… как мы здесь оказались?

Авиана выглядела слегка озадаченной.

– Вы сами решили оказаться именно здесь, конечно, конечно!

Последнее, что помнил Крас, был червь, приближающийся к ним, когда они достигли портала. Он обернулся к Малфуриону за объяснениями, но ночному эльфу явно было известно еще меньше, чем ему.

– Ты говоришь, что это я решил отправить нас сюда?

Авиана взмахнула изящной рукой. Разноцветная певчая птичка с широким хвостом влетела в проход и уселась на тыльную сторону ладони своей госпожи. Полубогиня ворковала над маленьким созданием, которое потерлось своей головой о ее.

– Сюда попадают лишь те, кто действительно этого хочет. Она нашла тебя и твоего друга, лежащими среди ветвей, ветвей. Вокруг также была разбросана плоть огромного и вкусного червя. Благодаря ему у моих детей некоторое время будет настоящий пир…

Малфуриону стало нехорошо. Маг кивнул. Когда он отключился, портал захлопнулся, разрезав гигантского червя надвое.

Не обращая внимания на собственное отвращение, Крас произнес:

– Боюсь, что это был единственный раз, когда кто-либо попал сюда по ошибке, госпожа. Я не желал этого. Всего лишь произнес заклинание, которое подействовало неверно.

Маленький рот полубогини снова сложился в улыбку.

– Значит, ты не желаешь снова летать, снова летать?

Крас поморщился, отвечая на вопрос:

– Желаю больше всего на свете.

– Так, значит, так, значит, отчасти это и есть причина, по которой ты оказался здесь.

Дракон-маг задумался над ее словами. Очевидно, на его заклинание повлияло постоянное стремление вновь стать тем, кто он есть, и Авиана это почувствовала.

– Но в этом ты мне помочь не в силах.

– Как печально, как печально. – Полубогиня отпустила певчую птичку. – Но, может, я смогу, может, я смогу… если ты в самом деле настаиваешь на том, чтобы уйти.

– Настаиваю.

– Очень хорошо, очень хорошо.

Авиана выдернула одно перышко из внутреннего оперения левого крыла. Когда она подняла его, перышко охватило серебряное сияние. Небесная богиня протянула его Красу, который с благоговением принял дар, внимательно изучая. Безусловно, перо Авианы обладало силой, но как оно могло позволить ему летать?

– Приложи его к груди.

Немного поколебавшись, Крас распахнул верхнюю часть своего одеяния, обнажая грудь. Малфурион ахнул, и даже Авиана уставилась на него широко раскрытыми глазами.

– Значит, значит, и правда один из моих.

Он совсем забыл о чешуйке, ведь, взятая у его младшего «я», она была такой родной. На мгновение Крас задумался, смог ли он использовать ее, чтобы как-то проникнуть через барьер. Впрочем, он быстро сообразил, что к тому времени, когда друзья добрались до царства драконов, Нелтарион уже закрыл его ото всех, кроме своих собственных часовых. Хранитель Земли не желал, чтобы кто-то помешал его последнему магическому творению.

– Это точно сработает? – спросил он.

– Ну конечно, ну конечно! Особенно теперь, теперь!

Приложив перо к той части груди, которая была закрыта чешуей дракона, Крас замер в ожидании.

Пушистый фрагмент прилип точно так же, как и чешуйка. Шелковистые завитки пера расправились, и Крас увидел, как они внезапно начали расти. Они тянулись вдоль его туловища, извиваясь по магу во всех направлениях.

Малфурион выглядел расстроенным, но Крас покачал головой. Он понял замысел Авианы и был рад ему. Сердце дракона-мага билось в два раза быстрее обычного, и ему захотелось выпрыгнуть из гнезда.

– Не сейчас, не сейчас, – предупредила полубогиня. – Ты поймешь, когда его дело будет сделано, дело будет сделано.

Странное ощущение распространилось вдоль верхней части спины мага возле лопаток. Крас почувствовал, как его одежда сдвигается, и услышал звук трескающейся ткани.

– Там что-то пробивается из-под твоей мантии! – воскликнул друид.

Еще до того, как они расправились, чтобы явить себя, Крас уже знал, какими будут его новые крылья – огромными, широкими, белыми. Точно такими же, какие носила сама Авиана, когда превращалась в птицу. Густые белые перья покрывали каждое крыло. Крас инстинктивно взмахнул крыльями и обнаружил, что они так же отзывчивы, как и его собственные.

– Они твои на время этого путешествия, этого путешествия.

– А как быть с ним? – спросил дракон-маг, указывая на своего спутника.

– Он не был рожден для неба, для неба. Только обучившись, да, обучившись. Но это слишком долго, слишком долго. Тебе придется нести его, нести его.

Крас сомневался, что в его нынешнем обличье у него хватит сил для такого дальнего перелета, о чем он и сообщил. Но, похоже, Госпожа Птиц не разделяла его беспокойства.

На этот раз Авиана вырвала пушинку из другого пера, потом поднесла его к губам и осторожно подула на Малфуриона. Друид выглядел не слишком уверенно, но стоял на месте, когда крошечный кусочек пера подплыл к нему и коснулся плеча друида, прилипая к нему. Малфурион потряс плечом, а затем почувствовал огромное облегчение в руках, ногах и во всем теле.

– Я чувствую… – он подпрыгнул и чуть не ударился об потолок. Приземлившись, Малфурион расплылся в улыбке словно ребенок.

Птицеподобная богиня одарила улыбкой обоих, и ее взгляд вернулся к Красу.

– Он не станет для тебя непосильной ношей, непосильной ношей.

– Я… – Крас задохнулся. До этого момента он не осознавал, как сильно страдал из-за потери возможности парить в облаках. Одинокая слеза скатилась по его щеке, когда он опустился на одно колено перед Авианой и прошептал: – Спасибо…

– Не надо благодарности, не надо. – Она велела ему встать и проводила обоих к выходу. – Полет ваш не близкий, не близкий. На ту высокую ветку, затем направо, направо. Сквозь облака, облака и снижайтесь. Доброго вам пути, доброго пути.

– Перо. Как мне…

Она нежно приложила палец к губам мага.

– Тише, тише. Оно даст знать, даст знать.

Когда Малфурион присоединился к Красу, Авиана вдруг стала серьезной и сказала друиду:

– Твой шан’до хочет, чтобы ты знал, что он рядом с тобой, с тобой. Мы не игнорируем опасность, опасность. Наша воля, наша воля сильна…

– Спасибо. Это дает мне надежду.

– Надежду всем нам, – кивнул Крас. – Если бы нам только удалось решить что-то с драконами.

– Да… – согласилась Авиана. – Даже мы не можем понять, что там происходит, происходит.

Оба ее посетителя переглянулись, и Крас произнес:

– У них есть план, но есть и опасность для…

Внезапно его рот словно наполнился ватой. Казалось, что язык скрутился в трубочку. Авиана ждала, что он продолжит, но Крас ничего не мог ей рассказать.

Приняв молчание дракону-мага за некоторую нерешительность, полубогиня почтительно кивнула ему, а затем велела шагнуть через проход.

Крас не стал медлить и почти выпрыгнул в небо. Крылья отреагировали мгновенно, поднимая его в воздух. Вокруг щебетали и пели птицы, признавая в нем своего собрата.

Пьянящее чувство заставило его на мгновение позабыть о Малфурионе и своей миссии. Ощущение от наличия собственных крыльев было настолько захватывающим, что Красу пришлось пролететь среди ветвей, описав круг, прежде чем к нему вернулась способность мыслить здраво.

Слегка огорченный, маг, наконец, спустился вниз, где его ожидали друид и Авиана. На лице ночного эльфа читалось благоговение, а полубогиня улыбалась, как гордящийся своим чадом родитель. Она показала Малфуриону, что он должен идти, и, с опаской посмотрев вниз, друид повиновался.

Подойдя к ночному эльфу, Крас взял его за плечи. Ему показалось, что ноша ничего не весит.

– Тебе удобно? – спросил маг у своего спутника.

– Об этом можно говорить не раньше, чем мои ноги коснутся земли, – пробормотал Малфурион, – но и до тех пор я буду в порядке, мастер Крас.

– Тогда летите, летите, – сказала Авиана паре заклинателей и, обращаясь уже к Красу, добавила: – И когда наступит закат твоих дней, детеныш, я приготовлю для тебя здесь гнездо, для тебя гнездо.

Крас побледнел. Он оглядел бесчисленное количество и разнообразие птиц; так много видов, живущих бок о бок вопреки всему.

Единственная причина, по которой они могли бы жить здесь все вместе… заключалась в том, что они не жили вовсе. Это были их души, перенесенные сюда полубогиней. Где-то здесь должны быть и более крупные летающие создания, возможно даже, убитый гиппогриф. И конечно… те драконы, для которых уже наступил закат дней.

– Лети же, лети, – ворковала белая фигура. – Ты вернешься уже очень скоро, очень скоро…

Застигнутый врасплох, как никогда прежде, Крас сглотнул.

– Да, госпожа… еще раз спасибо.

Она улыбнулась, но это никоим образом не успокоило мага.

Поднявшись на несколько ярдов, Крас изучал направление, в котором она велела ему лететь. Потом поудобнее перехватил встревоженного Малфуриона и двинулся прочь.

Во время полета ночной эльф поинтересовался:

– Что она имела в виду, когда сказала, что ты вернешься?

– Всем нам однажды суждено умереть, Малфурион.

– Нам… – Друид вздрогнул, наконец осознавая правду. – Ты хочешь сказать… все они?..

– Все.

Крас не стал больше ничего говорить, но, снедаемый любопытством, осмелился оглянуться на гнездо. Его глаза расширились, когда маг осознал, что видел лишь малую часть. Впервые Крас увидел это сооружение во всей его необъятной красе. Оно разветвлялось во все стороны, и на каждом из поворотов располагалась огромная круглая комната. Дракон-маг осмотрел сперва огромное строение, а затем и вершину дерева, которое затмевало все вокруг, и заметил высоко в небе крылатых существ, которых даже он не мог опознать.

А затем, все еще очарованные зрелищем… они скрылись в облаках.