-   Я делал все, что мог, - развел руками невоз­мутимый человек.

-   Но почему? Почему вы не потребовали суда присяжных? Ведь такие дела невозможно рассмат­ривать только с позиций сухой буквы закона? Вы это прекрасно понимаете! - снова накинулась на него Эйприл О'Нил.

   Тогда адвокат осторожно посмотрел по сторонам и, понизив голос, ответил возмущенной девушке:

-   Это не имело никакого смысла! Потому что приговор был известен еще до суда. И все это из-за того, чтобы хоть как-то удовлетворить президентов авиационных компаний. Они, видите ли, понесли огромные убытки...

Глава 11. Камера приговоренных

  Приведение приговора в исполнение было на­значено на 12 часов следующего дня. До этого вре­мени черепашек-ниндзя поместили в одну камеру со Шредером, Бибоком и Рокстеди.

  По злой иронии судьбы, юные герои должны бы­ли провести со злодеями вторую ночь за послед­ние дни. Только, если первая ночь была ночью их триумфа, - ночью исполнения их самых заветных желаний, то вторая была ночью позора и унижения.

  Это они поняли сразу же, как только их втолкну­ли в камеру. Шредер, который был вынужден молчать все эти долгие часы, пока шло судебное разбирательство, с первых же секунд не оставил им никакой надежды на спокойное обдумывание си­туации.

-   Гляди-ка! - язвительно вскричал Шредер, как только черепашки переступили порог мрачной серой комнаты без окон и с толстой решеткой вместо дверей. - А что тут делают наши кавалеры ордена Голубой ленты? Наверное пришли дать на­путствие сбившимся с пути истинного.

-   Босс! Давай-ка размажем их по стенке! - ­прошипел тупоголовый Бибок.

-   Теперь-то уж нам никто не сможет поме­шать! - поддержал его Рокстеди.

-   Заткнитесь, идиоты! - оборвал их Шредер.­ - Разве можно издеваться над горем? Ведь мы теперь друзья по несчастью, - почти как братья. Зачем же нам драться? Нет уж, эту последнюю ночь мы проведем в тихой и мирной беседе.

  Голос Шредера, с которого давным-давно сорва­ли его металлическую маску, утратил свой харак­терный приглушенный рокот. А поэтому казался незнакомым.

-   На чем же мы с вами остановились той ночью? - торжественно спросил Шредер у черепашек, которые молча расселись по жестким кро­ватям. - Мы остановились на том, к какой катего­рии людей отношу я себя сам. К тем, что все знают? К тем, которые только догадываются? Или к тем, которые не знают ничего и не хотят ничего знать? Так вот, повторяю, я тот, который только-только догадывается. А с теми, кто знает, вы имели честь столкнуться лицом к лицу не далее как сегодня. Приятная у вас оказалась встреча, не правда ли?

-   Ты что? Всю ночь собираешься нам пудрить мозги? - со злостью огрызнулся Донателло.

-   Конечно, дорогие мои черепашки, дорогие мои болотные мутантики! Глупо было бы спать в последнюю ночь перед тем как тебя заморозят на... Ну это не имеет значения на сколько. Как бы там ни было, закон есть закон, и даже если судья не прав, ему необходимо подчиниться. Этот принцип известен еще из римского права. Вы же сами ратовали за то, чтобы все жили по закону. Поэтому вам не на кого сейчас обижаться, кроме как на самих себя. Или вы забыли тот длинный список статей, который перечислил судья? И то, я думаю, он был еще не полный. При желании его можно продолжать и продолжать практически до бесконечности. Вспомнить хотя бы о том, что вы до сих пор жили в канализации без особого разрешения муниципальных служб, не платили налоги и плату за жилье. А это значит, что вы давным-давно являетесь потенциальными преступниками.

-   У! - протянул Рафаэль. - Я не выдержу! Долго будет тянуться эта психоделия?

-   Всю ночь, дорогой мой, всю ночь! - заверил его Шредер ласковым тоном. - Ведь я не прос­то толкаю перед вами речь, я преследую совер­шенно корыстную цель. За эту оставшуюся нам с вами ночь, я хочу попытаться убедить вас в том, что жизнь по закону это такая же глупость, как вера в жизнь загробную или в Небеса. Ведь законы устанавливают властители и, борясь за выполне­ние законов, вы всего-навсего помогаете какому-то конкретному лицу установить в обществе свой порядок, насадить свои представления о жизни. И, таким образом, вы помогаете установлению в обществе тоталитаризма. Иными словами, борясь за правовое общество, вы все больше и больше приближаете его к обществу без всякого права. То есть, я оговорился, к обществу, где право устанав­ливает один единственный человек. С какой сторо­ны ни смотреть на это, получается полная глупость.

-   Послушай! - сказал Леонардо. - Ты, наверное, клонишь к тому, что, борясь за власть и господство, ты хочешь эти законы устанавливать сам?

-   Именно это я и хочу сказать! Какой ты умный у нас, Леонардо, - Шредер театрально всплеснул руками. - Но вы отличные ребята! Если бы вы служили мне!..

-   Мы никогда никому не служим! - со злостью огрызнулся Донателло.

-   Служите, дорогие мои, служите! Я только что это вам доказал! Ведь вы не смогли мне возразить ни одним словом. Ведь так?

  Черепашки промолчали.

-   Но ведь ты же сам служишь Крэнку? - ­нашелся Микеланджело.

-   Крэнк!.. - Шредер брезгливо поморщился. - ­Этот чудовищный уродец? Фе! Как только бы мы захватили власть, я расправился бы с ним одним движением руки. Я и так порывался сделать это сотни раз, но до поры до времени мне нужны были его оголенные кисельные мозги. Что ни говори, но при всем при том, он - явно не дурак.

-   Босс! - возмутился Рокстеди. - Но ведь если мы доложим Крэнку, повелитель будет очень­очень недоволен...

-   Заткнись, носорог! - прорычал на него Шредер. И тут же повернулся к черепашкам.

-   Извините ему его тупость, - ласковым тоном продолжал он. - Это чудовище так до сих пор и не смогло понять, где оно находится и что с ним происходит.

-   Да оно этого и не сможет понять! - огрызнулся Донателло.

-   Совершенно с вами согласен! - поддержал его Шредер. - О чем и речь! Да уж! Если бы мы были с вами заодно... С такими ребятами, как вы, мы бы таких дел наворочали.

-   Забудь про это, Шредер.

  Тот в ответ только рассмеялся.

-   Дорогие мои, мне очень жаль! Но вы забываете одну маленькую деталь. Я проваляюсь в этом идиотском холодильнике на 30 лет меньше, чем вы. 30 лет - это очень и очень много. За эти годы я добьюсь всего, чего не смог добиться в настоящем времени. Ведь через семьдесят лет я выйду такой же молодой и энергичный. Но...

-   Что но?.. - насторожился Микеланджело.

-   Но мне не будете мешать вы! А ведь нам с вами известно, что только благодаря вашей защите, эти мерзкие неблагодарные людишки смогли избежать моего господства.

-   Ну, и к чему ты клонишь? - снова спросил Микеланджело.

-   К тому, что когда на свободу выйдете вы, я буду уже дряхлым стариком, за свою долгую жизнь насладившимся властью. И когда, наконец, вы снова выйдете на солнечный свет, вы станете мо­ими верными псами и будете свято служить мне во благо.

-   Этого не будет никогда! - огрызнулся Дона­телло.

-   Именно так и будет! - перебил его Шредер.­ - Ведь вы всегда и везде защищаете закон, но к тому времени я буду повелителем и законы буду устанавливать я. А это значит, борясь за соблюде­ние законов, вы будете всячески бороться за укреп­ление моей власти. И можете быть уверенными, я вас не забуду. Я человек незлопамятный и умею награждать усердие. Да, и... - Шредер усмехнулся. - Черт побери! Вы мне просто симпатичны, ребята!

-   Послушай, Шредер, - Микеланджело при­стально посмотрел в глаза своему врагу. - А откуда ты узнал, что нам дадут больший срок, чем тебе?

-   Глупости говоришь, мой дорогой, - на удив­ление лицо Шредера стало совершенно серьезным. - Я об этом понятия не имел. Именно поэтому я и говорил всякие резкие слова, чтобы разозлить побольше судью.

-   Зачем? - удивился Леонардо.

-   Чтобы получить побольше срок и выйти на свободу тогда, когда вас уже просто-напросто не будет в живых.

-   Вот оно что!.. - присвистнул Рафаэль.

  В это время напротив их камеры остановился охранник, который явно чего-то боялся и постоянно с опаской озирался по сторонам.

-   Эй, черепашки! - громким шепотом позвал он. - Я все знаю. Мне очень жаль, что с вами стряс­лось такое, ведь я давнишний ваш поклонник,­ - торопливо заговорил мужчина. - Мне надо бежать, но я хочу передать вам одну вещь... - И он протя­нул через решетку запечатанный конверт.

  Первым к нему подскочил Леонардо и выхватил из трясущихся рук конверт. Охранник тут же исчез.

  Леонардо вскрыл конверт и достал из него свер­нутый листок. Друзья обступили его со всех сто­рон. Это оказалось письмо от Эйприл О'Нил. В нем их верная подруга с болью сообщала обо всем, что с ней произошло за последние дни и про­щалась с ними навсегда. Чернила на страницах в нескольких местах расплылись кругами: Эйприл плакала, когда писала это письмо.

  Души черепашек наполнились безграничной и безысходной тоской, а глаза их наполнились сле­зами.

  В это время Бибок на цыпочках подкрался к ним и через плечо заглянул в письмо.

-   Босс! - заржал он. - Это письмо от их про­тивной подружки Эйприл О'Нил.

-   Заткнись! - прошипел на него Донателло. - ­Иначе я сделаю так, что твои очки врастут в глаз­ницы.

  На этот раз Шредер промолчал.

Глава 12. «Гуманная» казнь

  Изнутри помещение криогенной тюрьмы больше напоминало гигантскую научную лабораторию по изучению природы элементарных частиц, чем тра­диционное исправительное заведение. Тяжелые бетонные столбы держали гигантские металли­ческие перекрытия различных уровней, на которых были установлены огромные краны роботов-манипуляторов. Повсюду виднелись баллоны со сжи­женным газом, конторки постов управления, блес­тели глазки видеокамер, стояли силовые шкафы, на стенах переплетались разноцветные электрические кабели.

  Вокруг суетились десятки людей из обслуживаю­щего персонала. На них были белые комбинезоны, белые перчатки и белые шапочки, точь-в-точь как на физиках-ядерщиках из научно-исследователь­ских центров.

  Семеро осужденных стояли в центре гигантского помещения, окруженные множеством приборов и технических приспособлений. Но самым необычным выглядело то, что черепашки-ниндзя, Шредер и его прислужники были совершенно голые, безо всех своих масок, ошейников и браслетов, лат, плащей, цепей, колец, поясов, мечей, бластеров, нунчаков, а также разноцветных матерчатых повязок. Микел­анджело, Донателло, Рафаэль, Леонардо, Шредер, Рокстеди и Бибок выглядели жалкими и беспо­мощными.

  Все это, по-видимому, тоже входило в процесс наказания преступников: они, униженные и бес­помощные, стояли в окружении десятков людей, каждый из которых занимался своим привычным делом.

  Возле каждого столба, возле каждого входа и выхода дежурили вооруженные автоматами ох­ранники.

  На осужденных не было даже наручников, потому что, вряд ли они голые, смущенные могли бы предпринять сейчас попытку бегства.

  Вперед выступил начальник тюрьмы, который еще раз зачитал осужденным их приговоры. После чего он спросил, не имеют ли его подопечные каких-нибудь желаний.

  Рокстеди и Бибок тут же попросились выкурить по последней сигарете. Шредер стоял молча, сжав зубы. Черепашки тоже молчали, и когда началь­ник тюрьмы хотел уже отвернуться, Микеландже­ло все-таки не выдержал и попросил порцию пиццы.

-   Если можно, с шампиньонами, - добавил он.

  После того, как и с этим было покончено, начальник тюрьмы произнес напутственное слово; он предупредил, что предстоящее наказание осуж­денные понесут для своего же блага, потому что им на голову установят импульсные датчики, которые все эти годы будут с помощью чуткого компьюте­ра изменять их характер и привычки по заданной программе, которая у каждого - индивидуальная.

  Вместо вредных для общества привычек к куре­нию, употреблению спиртного, стремлению к влас­ти, желанию ломать, крушить, бить, им будут при­виты привычки и умения шить, вязать, вырезать по дереву, рисовать акварелью, играть на фортепиа­но, читать книги и воспитывать маленьких детей.

  Лица у всех присутствующих были строгие и торжественные. Внезапно тишину разорвал резкий смешок Шредера, который с издевательством про­изнес:

-   Представляю себе Бибока, исполняющего «Лунную сонату» на рояле.

  Черепашки, нервы которых находились на пре­деле, истерически расхохотались, только Рокстеди и Бибок бессмысленно хлопали глазами, не совсем понимая, о чем речь.

  Начальник тюрьмы, который пытался соблюсти всю строгость церемониала, рассвирепел.

-   Молчать! - заорал он, захлопнул папку и бросил охранникам. - Приговор привести в исполнение.

  Тут же к каждому из заключенных подбежали по двое охранников и схватили их за руки. После этого подошли люди в белых халатах и установили у каждого осужденного по два импульсных датчика.

  После этого их по очереди стали подводить к толстому стеклянному цилиндру и бросать внутрь его. Осужденные бились и кричали, но крик их практически не был слышен сквозь толстое стекло, потому что над их головами тотчас задвигались прозрачные створки.

  Обслуживающий персонал криогенной установки действовал четко и слаженно. Из бронирован­ных ящиков доставали тяжелые стальные цилинд­ры активаторов замерзания криогена и поворачи­вали блестящий стальной рычаг. Тут же внутри ци­линдра начинала двигаться яркая светящаяся точ­ка, стеклянная камера наполнялась газом через широкий гофрированный шланг.

  Задыхающаяся жертва начинала биться, как рыбы об лед, о холодное прозрачное стекло. Охран­ники бесстрастными глазами наблюдали за всем происходящим. Затем блестящий стальной актива­тор вставляли в специально предназначенный фланец, закрепленный на стенке стеклянного ци­линдра, и мерцающий сгусток энергии врывался внутрь этого цилиндра.

  В это самое время газ внутри цилиндра мгновенно превращался в прозрачную глыбу льда, внутри которой, словно муха в куске янтаря, замерзала жертва.