Микеланджело смерил расстояние от земли до неба. Фемида, если она существовала, была бес­страстна, как и полагается всем божествам.

  Леонардо немножечко трусил. Конвой, состоя­щий из молоденьких спецназовцев, следовал в от­далении, не опуская автоматов. Юные солдатики, блестя глазами, с любопытством пялились на госу­дарственных преступников и легендарных героев черепашек-ниндзя.

-   Глядите веселей! - подбодрил друзей Дона­телло, поднимаясь по чисто выметенным ступеням.

  Он как всегда выглядел спокойным и уверен­ным, и ни одним жестом не выдал смятение чувств, которое царило у него внутри.

  Через огромные дубовые двери, высотой навер­ное футов в 20, друзей ввели в здание. Видимо все служащие, от последней уборщицы и до самого министра, все работники этого храма Фемиды, по­лагали, что служение закону - это дело, не терпя­щее грязи. Ковровая дорожка, имитирующая шах­матную доску, просто поражала своей чистотой.

  Черепашки долго шли по ней, переходя с белого поля на черное и наоборот.

  Казалось, что этому движению по бело-черному полю не будет конца. Но, наконец, ковер уткнулся в тяжелую резную дверь. Когда она стала откры­ваться, Рафаэлю почему-то показалось, что сейчас раздастся гром фанфар, и к ним спустится с небес сама мисс богиня с завязанными глазами и мечом в правой руке, она подойдет через толпу прямо к Ра­фаэлю и вручит ему орден.

  На самом деле, когда двери открылись, черепашек ослепил яркий свет десятка импульсных ламп-вспышек и мощных юпитеров.

  Раздался треск затворов множества фотоаппара­тов и легкое жужжание видеокамер. Из-за мощ­ного света черепашкам показалось, что они вошли в темную комнату, где невозможно было никого раз­глядеть. Сами же они будто светились изнутри.

  Никто не подбежал к ним и не стал задавать вопросы, тыкая им в рот микрофоны. Интервью в зале суда были запрещены. Охрана корректно подтолкнула друзей в сторону скамьи подсудимых. Они поднялись на небольшое возвышение и зашли за резные деревянные перила.

  Вокруг стояли вооруженные полицейские в па­радной форме.

  Но самое страшное было не это. То, что черепаш­ки увидели перед собой, поразило их, как гром среди ясного неба. Рядом с ними на скамье подсу­димых сидели Шредер, Рокстеди и Бибок. Стоя­ло четыре свободных стула.

  Это были места, оставленные специально для Микеланджело, Донателло, Леонардо и Рафаэля.

-   О, боже! - Рафаэль почувствовал как разно­цветные круги поплыли перед его глазами.­ - Нас будут судить вместе с этими злодеями, как самых страшных врагов рода человеческого.

-   Ха! - саркастически ухмыльнулся Леонар­до. - Вот вам, герои, благодарность людская.

-   Может, действительно стоило стать преступ­никами! - почесал свой лоб Донателло. - Во всяком случае, мы со своими способностями давно бы уже озолотились.

-   Кажется ты прав, - согласился с ним Микел­анджело. - По крайней мере, если бы мы и попали на скамью подсудимых, то не было бы обидно.

  А дальше потянулись долгие часы судебного заседания.

  Шредер постоянно хихикал и потирал руки. То, что ненавистных ему черепашек судят вместе с ним, было для него высшей наградой и его казалось совсем не беспокоила собственная судьба.

  Бибок и Рокстеди глупо хлопали глазами, бес­смысленным взором озираясь вокруг. Эти тупого­ловые мутанты, казалось, с трудом ориентирова­лись в том, что происходит вокруг. Но то, что их по­стоянно снимали фотографы и телеоператоры, им решительно нравилось. Им всегда льстила роль те­лезвезд. И они, не умеющие читать и не знающие ни одной буквы, всегда с детским восторгом находили на первых полосах газет свои фотоснимки.

  За небольшой деревянной конторкой, которая располагалась перед скамьей подсудимых, меня­лись десятки свидетелей. Мужчины и женщины, брюнеты и блондины, голубоглазые и кареглазые. Они все были так не похожи друг на друга, но их речи не отличались. Казалось, кто-то умышленно подбирал свидетелей таким образом, чтобы все они высказывались против черепашек-ниндзя.

  Сюда не пригласили ни одного человека, который мог бы замолвить доброе словечко за неустра­шимых героев. Нигде не было видно ни Эйприл О'Нил, ни ее верной подруги Ирмы, никого из того бесчисленного множества людей, которым чере­пашки ежедневно оказывали неоценимые услуги и которые оставались верными и любящими друзьями до конца своих дней.

  После каждого такого злобного выступления, Шредер с издевкой подмигивал черепашкам и по­стоянно норовил вставить обидное замечание. Но этого ему не позволяли делать грозные охранники, которые, натянув на самые глаза козырьки фура­жек, как роботы одергивали его:

-   Разговоры запрещены!

-   Полковник Шредер! - Один раз даже не выдержал судья. - Не волнуйтесь, вам будет предоставлено слово. Вы еще успеете сказать, то, что хотите.

  Судья восседал на высоком подиуме, за старин­ным широким столом, на высоком готическом сту­ле. За его спиной на стене красовался герб и два перекрещенных флага государства.

  Судья был молчаливым и большей частью только слушал, предоставив ведение всего процесса исключительно генеральному прокурору. Лишь изредка он обрывал выступавших и наводил тиши­ну в зале громким стуком деревянного молотка.

  Адвокатом черепашек оказался человек совер­шенно им незнакомый. Его выступления были вя­лыми и малоубедительными, единственно что он добросовестно пытался изобразить, так это замечания и протесты по самой процедуре судебного заседания.

  Черепашкам никто слова не давал и даже ни разу их не попросили прокомментировать выступления свидетелей. И хотя их адвокат был одет безуко­ризненно, черная мантия и белый накрахмаленный воротничок могли внушить доверие лишь непосвя­щенным наблюдателям.

  Все больше и больше становилось ясно, что спектакль разыгрывается по заранее разработанному сценарию. Наконец, секретарь приказал всем встать и объявил, что суд удаляется на совеща­ние. Председательствующий вместе со своими по­мощниками удалился через боковую дверь.

  В зале сразу же поднялись шум и гам. Но тому, кто находился на скамье подсудимых, разговари­вать по-прежнему не давали.

  Слушатели бурно обсуждали ход судебного разбирательства, когда боковые двери открылись, и судья занял свое место. В помещении снова воцарилась тишина. Никто не ожидал, что заседа­ние будет таким коротким. Но к общему удовлетво­рению, судья не огласил приговор. С целью выяс­нения спорных вопросов, было решено дать слово подозреваемым.

  Первым говорил Шредер.

  Речь его была наглая и надменная.

  Он держался заносчиво, он неуважительно отзы­вался обо всех присутствующих в зале и всех ос­тальных жителях города, как всегда угрожал, что вскоре станет их полноправным хозяином. Как будто он находился не на скамье подсудимых, а вещал с высокой трибуны.

  С каждым новым его словом в зале нарастал воз­мущенный рокот, но судья, лицо которого остава­лось непроницаемым, резким ударом молотка вос­становил тишину.

-   Закон есть закон! - Громко произнес он. - ­И независимо от того, какие слова говорит подозреваемый, в зале должна сохраняться полная тишина.

  Глядя на Шредера, можно было подумать, что он, зная какое ему грозит наказание, пытается всеми силами побольше накрутить себе срок.

  Про Бибока и Рокстеди никто даже и не вспоминал. Когда Шредер закончил, право слова предоставили черепашкам. Они немного посовещались и решили, что не будут выступать каждый в отдельности, а за всех вместе скажет Микеланджело.

  Тот поднялся с достоинством.

-   Ваша честь! - громко произнес Мик, обра­щаясь к судье. - Я буду говорить от своего имени и от имени друзей - небезызвестных вам и всем присутствующим в зале героев черепашек-ниндзя: Донателло, Рафаэля и Леонардо. Мне хотелось бы напомнить вам обо всех зловещих преступлениях, ко­торые совершил Шредер и его помощники против жителей нашего города за последние годы. Нет смысла перечислять их все в отдельности, про каждое из них в свое время подробно говорилось в прессе. Про это знают все. Но мало кто знает, что все эти преступления совершались с одной лишь целью - с целью добыть энергию, необходимую, чтобы вернуть на Землю технодром - космический корабль сумасшедшего чудовища, которое именует себя повелителем. Имя его - Крэнк. Сейчас он, благодаря нам, находится на одном из заброшенных астероидов, но горе было бы жителям нашего горо­да, если бы Крэнку удалось прилететь сюда со всей армией вооруженных до зубов роботов-убийц, бро­нированных машин и прочей военной техники. Ведь единственная цель этого злостного сущест­ва - стать властелином Вселенной.

  Попытки Шредера до сих пор оставались неудач­ными. Ведь мы прилагали все усилия, чтобы сор­вать их коварные планы. Но на этот раз челове­чество было, можно сказать, на краю гибели. Ведь благодаря ловко задуманному и хорошо выпол­ненному диверсионному плану, Шредеру удалось перекачать на борт технодрома через пространст­венный переместитель десятки тысяч тонн горюче­го. Этого было бы вполне достаточно для того, чтобы выработать нужное количество энергии и вернуть технодром на землю. И только сознавая все это, сознавая, что жизнь граждан нашего города и их благосостояние подвергаются ужасной опасности, мы решились на крайние действия.

  Ведь ущерб, нанесенный во время решающей схватки со Шредером и его верными псами Бибоком и Рокстеди, несравним с той катастрофой, кото­рая грозила бы всем нам, и которую нам, слава создателю, удалось предотвратить.

  Это все, что я хотел сказать.

  Выслушав обоих подсудимых, суд снова удалил­ся на совещание. На этот раз оно было долгим. Стало ясно, что принять какое-то окончательное решение для них было очень и очень не просто. Наконец судья снова занял свое место. Теперь ему не было надобности устанавливать тишину и порядок в зале. Все сидели молча, боясь пропус­тить хоть одно слово. Судья долго перечислял порядковые номера и названия статей уголовного кодекса, по которым определялась мера наказа­ния для Шредера и его помощников Рокстеди и Бибока. Это был очень длинный список. Наконец судья огласил окончательный приговор - 70 лет полной заморозки в криогенной тюрьме.

  Хотя в зале было мало проинформированных лю­дей, которые что-либо слышали об этой новинке ­заморозке в криогенной тюрьме, но присутствую­щие поддержали судью одобрительными возгласа­ми. Как бы там ни было, а 70 лет - звучит солидно. Никто и не сомневался, что к таким неисправи­мым преступникам, какими являлись Шредер, Би­бок и Рокстеди, нельзя относиться со снисхождением.

  Далее судья заговорил про черепашек-ниндзя.

  Сначала он достаточно долго перечислял их достоинства, но потом резко перешел на события, повлекшие за собой их арест. Черепашкам вменялось в вину: вывод из строя атомной электростанции, который повлек за собой выход из строя одного из ядерных реакторов, что могло привести к опасной аварии с выбросом радиоактивных изотопов в атмосферу. Никому не надо было объяснять, чем это угрожало.

  Потом судья перешел к событиям, произошед­шим в аэропорту, где черепашками был произведен поджег, повлекший за собой уничтожение всех технических служб и приведший к гибели более чем 20 самолетов, принадлежавших компаниям: «Эйр Интернейшнел» и «Эйр Tpeнс»

  Последнее, о чем упомянул судья, было то, что черепашки скрылись с места задержания Шредера, Бибока и Рокстеди, не подчинившись приказам блюстителей порядка. После этого опять после­довал длинный список статей с буквами и парагра­фами, который все присутствующие пропустили мимо ушей. Каждый с замиранием сердца ожидал одного - оправдают черепашек или нет.

  Все присутствующие были на стороне юных ге­роев-черепашек. Каждый из них понимал, что, хоть черепашки и вели опасную игру, но все это они делали, чтобы предотвратить гораздо большую катастрофу. И даже то, что все сейчас могли спо­койно сидеть в зале, на судебном заседании, было заслугой Микеланджело, Донателло, Леонардо и Рафаэля.

  В этом никто не сомневался.

  И вот суд вынес приговор - 100 лет полной за­морозки в криогенной тюрьме.

  Буря возмущения докатилась до судьи через закрытую дверь зала заседания, из которого он поспешил удалиться сразу же после оглашения приговора.

  На осужденных прямо в зале заседания были на­деты наручники и под усиленной охраной их выве­ли наружу.

  В то время как со двора министерства юсти­ции, выезжал кортеж, сопровождавший две брони­рованные машины, возле парадного входа притор­мозил служебный микроавтобус шестого телеви­зионного канала с небольшой сателлитарной антен­ной на крыше. Из него выскочили Ирма и Эйприл О'Нил.

  Спотыкаясь на ступеньках, они вбежали в здание и по шуму в коридоре без труда нашли зал засе­дания. Но все уже было кончено. Лишь благо­даря отрывистым репликам возмущенных друзей­журналистов девушки поняли, какая беда их по­стигла. Невыносимой тоскливой волной до них до­катилось осознание того, что они опоздали и не смогли даже попрощаться со своими друзьями.

  Ведь приговор им вынесли такой, что когда чере­пашки снова выйдут на свободу, ни Эйприл, ни Ирмы уже не будет в живых.

  Девушки прислонились к стене и горько запла­кали.

-   Где же вы были? Почему вы не смогли их предупредить, помочь им? - наперебой спраши­вали у них знакомые телерепортеры.

-   Нас, нас... - всхлипывая пыталась прогово­рить Ирма, - похитили неизвестные...

-   В черных масках, - закончила за нее Эйприл О'Нил.

-   Какой ужас! - раздались со всех сторон воз­мущенные возгласы.- А вы сообщили в полицию?

-   Сообщили! Конечно! - ответила Ирма.­ - Но нам кажется, что это уже не имело никакого смысла.

  В это время из зала заседаний вышел адвокат черепашек с кожаным кейсом в руке. Глаза Эйприл налились кровью, слезы высохли на ее щеках, она сжала кулаки и бросилась навстречу этому невоз­мутимому человеку в очках, в черной мантии и накрахмаленном беленьком воротничке.

-   Почему? Почему? Вы не смогли защитить их? - накинулась девушка на адвоката. - Ведь вы же прекрасно понимаете, что они не заслуживают такого наказания! Ведь это же позор и издева­тельство, а не суд!