Наконец створки сверху разъезжались, и рука робота-манипулятора извлекала из цилиндра ги­гантскую прозрачную таблетку, которая теперь представляла собой чудовищное произведение рук человеческих.

  Позы, в которых застывали жертвы, были самые невообразимые и ни разу не повторялись.

  Начальник тюрьмы с видимым удовольствием наблюдал за всем происходящим. В эти минуты он чувствовал себя гениальным художником, который с помощью кисти и красок запечатлевает на холсте образы и видения, возникающие в его подсозна­нии. Каждая очередная ледяная таблетка подхва­тывалась лапами автопогрузчика, за рулем кото­рого сидел водитель в скафандре жесткой защиты, и тут же доставлялась внутрь гигантского холо­дильника, где на стальных решетчатых полках покоились остальные заключенные.

  Каждая из них лежала в своем определенном месте и имела свою табличку, на которой указы­вался порядковый номер штабеля и порядковый номер яруса.

  Это было необходимо для памяти компьютера, в которой хранилась индивидуальная программа перевоспитания заключенного, его приговор, а также срок заключения, чтобы, не дай бог, кто­-нибудь из них не вышел на свободу ранее назначенного срока, либо наоборот - не перележал в ледяной колыбели лишние годик-другой, что впро­чем было уже не так страшно.

  После того, как все семь ледяных таблеток, внут­ри которых покоились замороженные Микеландже­ло, Донателло, Рафаэль, Леонардо, Шредер, Рок­стеди и Бибок, были отправлены на склад-холо­дильник, притомившийся начальник тюрьмы вы­тер платочком вспотевший затылок.

-   Благодарю за отличную работу! - произнес он громким голосом, обращаясь к замершим тех­никам, инженерам и охранникам. - Все мы служим на благо нашего государства, его правительства и президента. Не следует жалеть этих преступ­ников, что мы заморозили. Это те злодеи, которые осмелились жить не по правилам, жить не как все, которые возомнили себя выше других. За это они и поплатились. И то, что мы тут с ними сделали, пойдет им только на пользу, ведь выйдут они из нашей тюрьмы в далеком будущем, когда мир ста­нет светлый и счастливый, когда каждый будет иметь по потребностям, и каждый будет отдавать обществу все, на что способен. Из обычной тюрьмы они вышли бы законченными преступниками-реци­дивистами. Ведь не секрет, что окружение, в ко­тором бы они находились, повлияло бы на них только отрицательно. В нашей же суперновой тюрьме они будут изолированы не только друг от друга, но и сами от себя. Однако не следует забы­вать, что наша тюрьма - это не просто заведение, в котором преступники отбывают свое наказание, но это еще и активное времяпрепровождение, которое имеет большое воспитательное значение. Каждый преступник по индивидуальной программе будет. перевоспитан, и люди из далекого будущего не будут на нас в обиде, что мы переправили им своих собственных преступников. К тому вре­мени, когда закончатся сроки заключения для каждого из них, они перестанут быть убийцами и поджигателями, ниндзями и прочими злодеями. Они приобретут мирные и безобидные профессии. И смогут в будущем направить все усилия на даль­нейшее построение счастливого общества равных людей. В заключение я бы еще раз хотел выразить нашу всеобщую благодарность президенту, прави­тельству, а также гениальному изобретателю инженеру Бакстеру, который придумал, сконстру­ировал ледяные цилиндры и под руководством которого была построена эта тюрьма - новейшее и, на мой взгляд, наигениальнейшее творение рук человеческих.

  С той стороны, где стоял обслуживающий персо­нал в белых комбинезонах, послышались жидкие аплодисменты.

  Охранники же с автоматами в руках и невоз­мутимыми каменными лицами, продолжали сохра­нять полное спокойствие.

ЧАСТЬ 2. ДОСРОЧНОЕ ОСВОБОЖДЕНИЕ

Глава 1. Неумолимый бег времени

  Никому не дано остановить время, заморозить его в криогенной установке, загнать внутрь про­зрачного ледяного цилиндра, остановив навсегда и смешав в одно целое любовь и ненависть, бла­женство и страдание, жизнь и смерть.

  Невзирая ни на что, бежали годы, клочьями рваных облаков неслись десятилетия. Народы с раболепной покорностью превозносили новых ти­ранов и тут же навсегда забывали о них. Возникали и исчезали новые государства, приходили и уходили в отставку новые правительства, прези­денты и премьер-министры. Ожесточились нравы, превратив жизнь в сплошной разгул вольностей и страстей.

  Но ничто не способно было изменить людскую натуру - ни перестрелки на улицах, ни рвущиеся без всяких причин в воздухе самолеты, ни летящие под откос составы поездов, не могли заставить людей отказаться от вечерних прогулок по городу, летних поездок на морские курорты и еженедель­ных вылазок на уик-энд.

  Богачи с тупым упрямством искали смысл жизни на дне ванны наполненной шампанским, а бедняки пытались оправдать свое жалкое существование, ссылаясь на фатальное предначертание судьбы.

  Дети взрослели все поздней, полагаясь на спо­собности хитроумных машин, приборов, которые с завидным постоянством, несмотря на самые жут­кие проявления жестокости, твердили прописные истины о якобы неминуемой победе добра над злом. Мир безумствовал и изнывал от тоски.

  Земля крутилась со скоростью, от которой голова шла кругом, и волосы вставали дыбом. Жизнь все больше и больше стала напоминать классический сюжет пира во время страшной чумы. Хотя долго и старательно смазывали целебными мазями и об­рызгивали антисептиками, но на теле планеты не­умолимо зрел огромный волдырь. И хотя никто не желал в это верить, в один страшный день он все-таки взорвался.

  Это было настоящее миротрясение, которое полностью уничтожило одни континенты, бурями и тайфунами проносилось по другим, унося миллиар­ды человеческих жизней, стирая с лица земли горо­да и дороги, вознося ввысь горы на том месте, где совсем недавно были моря и погружая под воду горные хребты.

  Жалкая горсточка уцелевших людей с ужасом всматривалась в оставленный выжившим в на­следство мир. Он был страшный - израненный, измученный. Но обновленный.

  Перед оставшимися в живых открылась фанта­стическая возможность построить мир заново, учтя уроки прошлого - иногда страшные и жестокие, но поучительные и, пожалуй, справедливые. У лю­дей появилась перспектива построить мир благо­денствия и процветания. И они его построили. Построили так, как себе представляли. Исходя из того, на что они были способны, опираясь исклю­чительно на свои силы и умственные способности.

  Жуткие природные катаклизмы не коснулись замороженных заключенных криогенной тюрьмы. Глубокие катакомбы уберегли их ледяное храни­лище от миротрясения, а простые и надежные компьютеры сумели сохранить автоматический режим поддержания первоначальных условий содер­жания заключенных. Их не смогли сбить все катастрофы наверху.

  Долгие, долгие годы после всемирного катаклизма, человечество приходило в себя и приводило в порядок едва уцелевшую планету. Люди, которые больше не доверяли своему сознанию, целиком и полностью доверились знаниям и умению компью­теров - рассудительных, уравновешенных, бес­страстных, равнодушных к страданиям и не умею­щих поддаваться панике. Измученные люди, удив­ляясь фантастической простоте решения, охотно отдали себя под опеку машин. И после этого было провозглашено общество вечного мира.

  Люди избавились от стран, народов, семьи, ра­боты, замкнулись внутри себя и целиком занялись собственным самосовершенствованием.

  Буйными мещанскими красками расцвело ис­кусство, в котором теперь уже никто не искал никакого смысла. Но его там и не было, потому что смысл заставлял бы задумываться, а думать - ­это значит сопоставлять. Сопоставлять же - анализировать. И тогда человек неминуемо должен был бы обратиться к бездне прошлого, куда для него не было возврата.

  На этих принципах успело вырасти новое поколение, для которого прошлое стало чем-то наподобие страшной сказки.

  Молодежь с необузданной страстью смотрела вперед, жадно искала приключений и в любую минуту была готова на все, что сулило ей новую заба­ву. Но как ни странно, такой новой забавой для молодых и стали обнаруженные при разборке зава­лов старых строений, ледяные глыбы с заморо­женными внутри них заключенными криогенной тюрьмы.

  Это было прошлое и прошлое заморожен­ное, без всяких изменений перенесенное в настоя­щее.

Вся страна, затаив дыхание, следила за процес­сом оживления первого освобожденного. Им являлся некий полковник Шредер. Судя по старин­ным записям, страшный и циничный преступник, наводивший в свое время ужас на целые города, страны и народы. Но, если верить наименованию программы по его перевоспитанию, из него должен был получиться первоклассный музыкант-волын­щик. Все не могли дождаться, когда же на экранах телевизоров они увидят наряженного в гофриро­ванную клетчатую юбочку бывшего рецидивиста и услышат в его исполнении шотландские народ­ные мелодии.

  Заседание комиссии по проверке бывшего пре­ступника на абсолют, должно было состояться через несколько дней. Проверка на абсолют имела своей целью выяснить, насколько размороженный представитель прошлого лоялен к существующему режиму, и в какой степени его моральные и эти­ческие качества позволяют без опаски сделать из него полноправного представителя современного общества.

  В случае, если комиссия признает его не готовым к тому, чтобы он мог стать счастливым предста­вителем счастливого общества, было решено под­вергнуть его вторичной заморозке, и отправить назад на довоспитание.

  Эксперимент казался всем достаточно рискованным. Но его решено было провести, так как за полковника Шредера поручился сам мистер Бакс­тер, таинственный и могущественный властитель, сконструировавший в прошлом криогенную тюрь­му, а теперь являющийся любимым и единственным вождем всех живущих, благодаря неустан­ным трудам которого и было создано общество всеобщего благоденствия.

Глава 2. Лейтенант Хейли

  Лейтенант полиции Лили Хейли зевнула и раз­драженно захлопнула книгу, которая тут же поле­тела на правое сидение. Все, кто знал девушку, ее страсть ко всему, что имело хотя бы какое-то отно­шение к ХХ столетию, считали ее весьма странной и не слишком уж безобидной.

  Девушка действительно была с головой погружена в сумбурный коктейль из рок-н-ролла, джаза, сюрреализма, мотоциклов, формулы-1 и телесери­алов. Но особое удивление у окружающих вы­звало то, что Лили не выпускала из рук книги ­эти странные плоды прошлой цивилизации. На чте­ние книг люди прошлого бесполезно тратили столь драгоценное время и энергию.

  Но девушка не обращала внимания на скептические замечания, покручивания указательным пальцем возле виска, и пристальные взгляды.

  Книги она читала запоем и безо всякого раз­бора. Временами они вызывали у нее смех, временами слезы, часто поднимали настроение, но иногда просто-напросто раздражали, как та, которую она только что отбросила в сторону.

  И хотя Лили пыталась относиться к предметам прошлого снисходительно, иногда тупость и наив­ность ее просто бесили.

  Автором этой книги был некий Стивен Кинг, и прочесть ее она с трудом смогла лишь до середины. Весь сюжет дурацкого романа крутился вокруг старого автомобиля, который, видите ли, стал ездить сам по себе. И это, как наивно утверждал автор, странное событие смогло переполошить и поставить на уши весь городок.

  Лили скрестила на груди руки и посмотрела на панель приборов.

-   Интересно, - раздраженно подумала она, - ­а как еще могут ездить автомобили, если не сами? Ах, да, конечно! - присвистнула она. - Есть еще ручное управление. Ну что ж! Кэтти! - позвала девушка.

-   Слушаю вас, лейтенант Хейли! - механи­ческим женским голосом ответил бортовой компьютер.

-   Я перехожу на ручное управление.

-   Вас поняла! - прозвенел компьютер, и перед девушкой прямо из приборной доски надулось чер­ное пластиковое колесо руля.

  Девушка взялась за него, и компьютер тут же поспешил предупредить ее, что теперь вся ответственность за управление автомобилем лежит на ней.

-   Да, ладно, не вешай мне лапшу на нос! - ­криво усмехнулась девушка, которая прекрасно знала, что услужливый компьютер пытается ее обмануть. Ведь он ни за что не посмеет полностью доверить управление человеку и втихо­молку будет контролировать каждое ее движение.

  Девушка просто благоговела перед всем, что име­ло отношение к ХХ веку, а потому умышленно наполняла свою речь присказками и поговорками, которые употребляли люди прошлого. Но, не всег­да понимая смысл и значение того, о чем она сама говорила, девушка допускала забавные ошибки, о которых, впрочем, даже и не догадывалась.

  В этот момент машина ее съехала со скорост­ной трассы и стала двигаться по узким улочкам центра города. Лили была настолько рассержена неудачной книгой, что не заметила поблескива­ния зеркала перископа, который торчал из травы посреди газона, расположенного напротив неболь­шого летнего кафе.

  Рядом с перископом из-под земли выехала бле­стящая металлическая труба с закрепленными сверху вращающимися форсунками, из которых под огромным давлением стали вырываться струи разноцветной краски. Благодаря вращающимся по заданной программе форсункам, краска тут же пре­вратила машину из черно-белого полицейского автомобиля с номером на борту, в чудовищное подобие гигантской черепахи с зеленым в желтые прожилки панцирем.

  Взбешенная девушка дала полный газ, но было уже поздно.

-   Кэтти! Куда же ты смотрела? Черт побери!­ - закричала разозленная девушка.

-   Автомобиль находится на ручном управле­нии! Автомобиль находится на ручном управлении! Автомобиль находится на ручном управлении! - бесстрастным голосом ответил бортовой компьютер, давая девушке понять, что ей не следо­вало заниматься глупостями и обижать недоверием умную машину.

-   Ладно, заткнись! - прикрикнула девушка и затормозила на площадке возле полицейского участка.

  Она мигом выскочила из машины и оглядела ее со всех сторон.