При свете луны Дон видел, что руки его в крови, а царапины на ребрах под разорванной рубашкой жгли огнем. Штанина промокла от крови.

Он почувствовал, как мурашки побежали по ко­же. Человеку ничего не стоит подцепить инфекцию от неизвестной зверюги.

А если пойти к доктору, тот обязательно спро­сит, что с ним случилось. Он, конечно, сможет со­слаться на собаку. Но вдруг доктор поймет, что это совсем не собачьи укусы? Вернее всего, доктор со­общит, куда следует.

Нет, решил он, слишком многое поставлено на карту, чтобы рисковать,— никто не должен знать о его открытии. Потому что пока Дон — един­ственный человек, знающий о денежном дереве, из этого можно извлечь выгоду. Особенно, если у него есть гном, таинственным образом связанный с этим деревом, которого, даже и без дерева, если повезет, можно превратить в деньги.

Он снова завел машину.

Минут через пятнадцать он остановил ее в пере­улке, в который выходили задние фасады старых многоквартирных домов.

Он вылез из машины, прихватив с собой мешок.

Гном все еще был неподвижен.

—     Странно,— сказал Дон.

Он положил руку на мешок. Мешок был теплым, а гном чуть пошевелился.

—     Жив еще,— сказал Дон с облегчением.

Он пробирался между мусорных урн, штабелей гнилых досок и груд пустых консервных банок. Кошки, завидя его, разбегались в темноте.

—     Ничего себе местечко для девушки,— ска­зал себе Дон.— Совершенно неподходящее место для такой девушки, как моя.

Он отыскал черный ход, поднялся по скрипучей лестнице, прошел по коридору и нашел дверь в ком­нату любимой. Она схватила его за рукав, втащила в комнату, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной.

—     Я так волновалась, Дон!

—     Нечего было волноваться,— сказал Дон.— Непредвиденные осложнения. Вот и все.

—     Какие у тебя руки! — вскрикнула она.— А ка­кая рубашка!

Дон весело подкинул мешок.

—     Это все пустяки, моя крошка! — сказал он,— Главное, посмотри, что в мешке.

Он огляделся.

—     Окна закрыты?

Она кивнула.

—     Передай мне настольную лампу,— сказал он,— сойдет вместо дубинки.

Девушка вырвала провод из штепселя, сняла абажур и протянула ему лампу.

Он поднял лампу, наклонился над мешком и раз­вязал его.

—     Я его пару раз стукнул,— сказал он,— и пере­бросил через забор, так что он, наверное, оглушен, но все-таки рисковать не стоит.

Он перевернул мешок и вытряхнул гнома на пол. За ним последовал дождь из двадцатидол­ларовых бумажек. Гном с достоинством поднялся с пола и встал вертикально, хотя трудно было по­нять, что он стоит прямо. Его задние конечности были такими короткими, а передние — такими длинными, что казалось, будто он сидит, как со­бака.

Больше всего гном был похож на волка, или вер­нее на карикатурного бульдога, воющего на луну.

Девушка испустила отчаянный визг и бросилась в спальню, захлопнув за собой дверь.

—     Замолчи ты, бога ради! — сказал Дон.— Всех перебудишь. Подумают, что я тебя убиваю.

На груди гнома загорелась надпись:

—     Голоден. Когда будем есть?

Гном проглотил слюну. Он почувствовал, как холодный пот выступил у него на лбу.

—     В чем дело? — продолжал гном.

—     Говори, я слышу.

Кто-то громко постучал в дверь.

Дон быстро огляделся и увидел, что пол засыпан деньгами. Он принялся собирать их и рассовывать по карманам.

В дверь продолжали стучать.

В дверях стоял мужчина в нижнем белье. Он был высок и мускулист и возвышался над Доном. Из-за его плеча выглядывала женщина.

—    Что здесь происходит? — спросил мужчи­на.— Мы слышали, как кричала женщина.

—     Мышку увидела,— сказал Дон.

Мужчина не спускал с него глаз.

—     Большую мышку,— уточнил Дон.— Может быть, даже крысу.

—    А вы Донателло... с вами что случилось? Где это вы так рубаху порвали?..

—     В карты играл,— сказал Дон и попытался захлопнуть дверь.

Но мужчина распахнул ее еще шире и вошел в комнату.

—     Если вы не имеете ничего против, я бы взгля­нул ... — сказал он.

С замиранием сердца Дон вспомнил о гноме.

Он обернулся. Но гнома не было.

Открылась дверь спальни, и вышла девушка. Она была холодна как лед.

—     Вы здесь живете? — спросил мужчина в ис­поднем.

—     Да, здесь,— сказала женщина, оставшаяся в дверях.— Я ее часто вижу в коридоре.

—     Этот парень к вам пристает?

—     Ни в коем случае,— сказала девушка.— Это мой друг.

Мужчина обернулся к Дону.

—     Ты весь в крови,— сказал он.

—    Что делать...— ответил Дон.— Всегда из меня кровь идет.

Женщина потянула мужчину за рукав.

Девушка сказала:

—     Уверяю вас, ничего не произошло.

—     Пошли, милый,— настаивала женщина, про­должая тянуть его за рукав.— Она в нас не нуж­дается.

Мужчина неохотно ушел.

Дон захлопнул дверь и запер ее.

—     Черт возьми,— сказал он,— нам придется от­сюда сматываться. Он будет думать об этом, потом позвонит в полицию, они явятся и заберут нас...

—     Мы ничего не сделали, Дон — сказала де­вушка.

—     Может и так. Но я полицию не люблю. Не хочу отвечать на вопросы.

Она подошла к нему ближе.

—     Он прав, ты весь в крови,— сказала она.— И руки, и рубашка.

—     И нога тоже,— сказал он.— Это меня гном обработал.

Гном вышел из-за кресла.

—     Не хотел недоразумений, всегда прячусь от незнакомых.

—     Вот так он и говорит,— сказал Дон, не скры­вая восторга.

—     Что это? — спросила девушка, отходя на два шага.

—     Я гном, денежный гном.

—     Мы встретились под денежным деревом,— сказал Дон.— Малость повздорили. Он имеет ка­кое-то отношение к дереву — то ли стережет его, то ли еще что.

—     Ты денег достал?

—     Немного. Понимаешь, этот гном.

—     Голоден,— зажглось на груди у гнома.

—     Иди сюда,— сказала девушка,— я тебя пере­вяжу.

—     Да ты что, не хочешь послушать?

—      Не очень. Ты снова попал в переделку. Мне кажется, что ты нарочно попадаешь в переделки.

Она повела его в ванную.

—     Сядь на край ванны,— сказала она.

Гном подошел к двери и остановился.

—     У вас нет никакой пищи? — спросил он.

—     О, боже мой! — воскликнула девушка.— А что вы хотите?

—     Фрукты, овощи.

—     Там, в кухне, на столе есть фрукты. Вам пока­зать?

—     Сам найду,— заявил гном и исчез.

—    Не пойму этого коротышку,— сказала девуш­ка.— Сначала он тебя искусал, а теперь, выхо­дит, стал лучшим другом.

—     Я его стукнул пару раз,— ответил Дон.— Научил себя уважать.

—     И он еще умирает с голоду,— заметила де­вушка с осуждением.— Да сядь ты на край ванны. Я тебя обмою.

Он сел, а она достала из аптечки бутылку с чем-то коричневым, пузырек спирта, вату и бинт. Она встала на колени и закатала штанину Дона.

—     Плохо,— сказала она.

—     Это он зубами меня,— сказал Дон.

—     Надо пойти к доктору, Дон,— сказала де­вушка.— Можешь подцепить заражение крови. А вдруг у него грязные зубы?

—     Доктор будет задавать много вопросов. У меня и без него хватит неприятностей.

—     Дон, а что это такое?

—     Это гном.

—     А почему его зовут денежным?

—     Не знаю. Зовут, и все.

—     Зачем же ты тогда притащил его с собой?

—     Он стоит не меньше миллиона. Его можно продать у нас на планете. Я даже могу сам высту­пать с ним в ночном клубе. Показывать, как он говорит, и вообще.

Она быстро и умело промыла ему раны.

—    И вот еще почему я его сюда притащил,— сказал Дон.— Дж. Микки у меня в руках. Я знаю кое-что такое... У меня теперь гном, а гном как-то связан с этими денежными деревьями.

—     Это что же, шантаж?

—     Ни в коем случае! Я в жизни никого не шан­тажировал. Просто у меня с Микки небольшое дельце. Может быть, в благодарность за то, что я держу язык за зубами, он подарит мне одно из сво­их денежных деревьев.

—     Но ты же сам говоришь, что там всего одно денежное дерево.

—    Это я одно видел. Но там темно, может, дру­гих я и не заметил. Ты понимаешь, такой че­ловек, как Микки никогда не удовлетворится од­ним денежным деревом. Если у него есть и двадца­тидолларовые деревья, и пятидесятидолларовые, а может быть, даже стодолларовые.

Он вздохнул:

—    Хотел бы я провести всего лишь пять ми­нут под стодолларовым деревом! На всю бы жизнь себя обеспечил. Я бы обеими руками рвал.

—     Сними рубашку,— сказала девушка.— Мне нужно добраться до царапин.

Дон стащил рубашку.

—     Знаешь что,— сказал он,— могу поклясться, что не только у Микки есть денежные деревья. У всех богачей есть. Они, наверно, объединились в секретное общество и поклялись никогда об этом не болтать. Я не удивлюсь, что все деньги идут оттуда. Может быть, теперь никто вовсе не печатает никаких денег, а только говорит, что печатает...

—    Замолчи,— скомандовала девушка,— и не дергайся.

Она наклеивала пластырь ему на грудь.

—    Что ты собираешься делать с гномом? — спросила она.

—    Мы его положим в машину и отвезем к Дж. Микки. Ты останешься в машине с гномом, и, если что-нибудь будет не так, дашь газ. Пока гном у нас — мы держим Микки на прицеле.

—    Ты с ума сошел! Чтобы я осталась одна с этой тварью! После всего, что она с тобой сделала!

—    Возьмешь палку и, если что не так, ты его палкой.

—    Еще чего не хватало,— сказала девушка.— Я с ним не останусь.

—    Хорошо,— сказал Дон,— мы его положим в багажник. Завернем в одеяло, чтобы не ушибся. Может, даже лучше, если он будет заперт.

Девушка покачала головой.

—    Надеюсь, так будет лучше, Дон. И надеюсь, что мы не попадем в переделку.

—    И не думай об этом,— ответил Дон.— Давай двигаться отсюда. Нам нужно выбраться, пока этот бездельник не догадается позвонить в полицию.

В дверях появился гном, поглаживая себя по животу.

—    Бездельник? — спросил он.— Что это такое?

—    О господи,— сказал Дон,— как я ему объяс­ню?

—    Бездельник — это подонок?

—    Здесь что-то есть,— согласился Дон.— Без­дельник — это похоже на подонка.

Микки сказал: «Все люди, кроме меня,— по­донки».

—    Знаешь, что я тебе скажу. Микки в чем-то прав,— сказал Дон.

—    Подонок — значит человек без денег.

—     Никогда не слышал такой формулировки,— сказал Дон.— Но если так, можете считать меня подонком.

Микки сказал: «Планета не в порядке — слиш­ком мало денег».

—     Вот тут я с ним полностью согласен.

—     Поэтому я на тебя больше не сержусь.

—    Боже мой,— сказала девушка.— Он оказался болтуном!

—    Мое дело — заботиться о дереве. Сначала я рассердился, но потом подумал: «Бедный подо­нок, ему нужны деньги, нельзя его винить».

—    Это с твоей стороны очень благородно,— ска­зал Дон,— но жаль, что ты не подумал об этом прежде, чем начал меня жевать. Если бы в моем распоряжении было хотя бы пять минут...

—    Я готова,— сказала девушка.— Если ты не передумал, поехали.

Дон медленно шел по дорожке, ведущей к две­рям дома Дж. Микки. Дом был темен, и луна скло­нялась к вершинам сосен, которые росли на другой стороне улицы.

Дон поднялся по кирпичным ступенькам и оста­новился перед дверью. Позвонил и подождал.

Никакого ответа.

Он снова позвонил, и снова никакого ответа.

Потянул дверь. Она была заперта.

«Сбежали»,— сказал Дон про себя.

Он вышел на улицу, обогнул дом и взобрался на дерево в переулке. Сад за домом был темен и мол­чалив. Дон долго наблюдал за ним, но не заметил никакого движения. Потом вытащил из кармана фонарик и посветил им. Светлый кружок прыгал в темноте, пока не наткнулся на участок разворо­ченной земли.

У него перехватило дыхание, и он долго освещал то место, пока не убедился, что не ошибся.

Он не ошибся. Денежное дерево исчезло. Кто-то выкопал его и увез.

Дон погасил фонарик и спрятал его в карман.

Спустился с дерева и вернулся к машине. Де­вушка не выключала мотора. 

—     Они смотались,— сказал Дон.— Никого нет. Выкопали дерево и смотались.

—     Ну и хорошо,— ответила девушка.— Я даже рада. Теперь ты по крайней мере не будешь ввязы­ваться в авантюры с денежными деревьями.

—     Поспать бы... — зевнул Дон.

—     Я тоже хочу спать. Поехали домой и вы­спимся.

—     Ты, может, выспишься, а я нет,— сказал Дон.— Укладывайся на заднем сиденье. Я сяду за руль.

—     Куда мы теперь?

—      Когда я видел Микки сегодня днем, он сказал мне, что у него есть дело за островом. На западе...

—     А ты тут при чем?

—     Вот что, если у него до черта денежных де­ревьев...

—      Но у него же только одно дерево. В саду воз­ле дома, на берегу моря, рядом с кораблем.

—     А может, и до черта. Может, это росло здесь только для того, чтобы Микки мог иметь в городе карманные деньги.

—     Ты хочешь сказать, что мы поедем к нему?

—    Сначала надо заправиться и посмотреть по карте, где этот остров. Спорим, что у него там це­лый денежный сад. Представь себе только — ряды деревьев и все в банкнотах.

Старик, сторож острова, сказал:

—    Ага,— сказал он.— У Микки дом за холма­ми, на том берегу. И даже название у дома есть — «Веселый холм». Вот скажите мне, с чего бы чело­веку так называть свой дом?

—    Чего только люди не делают! — ответил Дон.— Как туда поскорее добраться?

—     Вы спрашиваете?

—     Конечно...

Старик покачал головой.

—     Вас пригласили? Микки вас ждет?

—     Не думаю.

—     Тогда вам туда не попасть. Дом окружен забором. А у ворот стража, там даже специаль­ный домик для охранников. Так что, если Микки вас не ждет, не надейтесь туда попасть.