В это время совсем незаметно подошел профес­сор Брэдли и, услышав последнюю фразу профес­сора Арнольда, сказал:

-   А ваша жизнь - бесконечный поиск интерес­ных судеб, которых спрятали гробницы Египта.

-   А-а, профессор Брэдли, рад вас видеть,­ - профессор Арнольд протянул руку. - Я слышал, вы уезжаете? Надолго?

-   Моя работа подходит к концу, так что, как знать!

  Черепашки порадовались за профессора, увидев его в своем обычном состоянии.

-   Так чем же закончилась история архитекто­ра Мересу? - вопросительно произнес профессор Арнольд.

-   Еще немного терпения - и мы узнаем,­ - голос профессора Брэдли звучал загадочно.

-   Он должен нам сам рассказать об этом,­ - заметил Леонардо.

  Вскоре черепашки, Эйприл и профессор Брэдли шли по улице палаточного городка, медленно уда­ляясь от провожающего их взглядом профессора Арнольда. Археолог некоторое время, пока друзья не скрылись в палатке, стоял на дороге.

  В каирском аэропорту их ждал сын Гуссейна, которому профессор Брэдли отдал папирусы. Че­репашкам Хофни подарил египетские сувениры, а Эйприл протянул позолоченную голову царицы Нефертити:

-   А это вам. Наша богиня красоты, жена фараона Эхнатона.

  Черепашки обступили Эйприл.

-   Эхнатона? - почти разом переспросили они.

-   Того самого Эхнатона, чьим преданным другом был архитектор Мересу? - удивилась Эйприл.

-   Да,- кивнул Хофни. - Теперь вы понимаете: нас интересует все, что связано с именем этого великого реформатора.

  Рафаэль молча разглядывал позолоченную голо­ву Нефертити, а мысленно представлял Бентреш, чей браслет хранил у самого сердца.

  Микеланджело все время виновато смотрел на Хофни, чувствуя, что должен как-то извиниться.

-   Хофни,- тихо позвал он.

  Тот услышал и повернул к нему голову.

-   Вы не сердитесь на меня?

-   Все нормально, - подмигнул ему Хофни и улыбнулся, - Я все понимаю. Честно говоря, и я вел себя не так, как следовало.

  Профессор Брэдли неожиданно обнял Хофни.

-   Твой отец Гуссейн может тобой гордиться,­ - он смахнул платком набежавшую слезу радости,­ - я рад нашему знакомству.

-   До встречи, профессор!

  Вскоре, оторвавшись от земли, самолет взмыл в небо, набирая высоту. Черепашки вели между собой непринужденную беседу, Эйприл что-то пи­сала в своем блокноте, а профессор Брэдли уже думал об оживлении мумии из саркофага, которая летела с ними в багажном отделении.

-   Профессор Брэдли, - голос Микеланджело заставил его вздрогнуть.

-   Вы меня?

-   А как насчет интересной истории.

-   Ведь время в полете так медленно тянется, - заметил Леонардо.

-   Можно и историю. Вот только о чем?

-   Все равно, - отозвался Донателло.

-   Хорошо. Пожалуй, я расскажу вам о времени великого завоевателя XVIII династии фараона Тутмоса III. Основой сюжета этой сказки являет­ся взятие города Юпы. Это была грозная непри­ступная крепость, которую долго осаждали египет­ские войска. Командовал ими полководец Джхути, личность историческая: золотая чаша с его именем хранится в Лувре, а его кинжал - в Дармштадте. Поскольку Джхути не мог взять крепость силой, он прибегает к хитрости: приглашает к себе в ла­герь для мирных переговоров правителя Юпы и вероломно убивает его.

-   Разве это хитрость! - возмутился Леонар­до. - Это же подлость самая настоящая.

-   Победителей не судят! - вступился Мике­ланджело.

-   Затем он посылает жителям осажденного города, ничего не знавшим о гибели своего правителя, дары в огромных кувшинах, которые несли невооруженные слуги Джхути.

-   Кажется, мне это знакомо, - Эйприл улыб­нулась.

-   В кувшинах, - продолжал профессор, - бы­ли спрятаны воины. Когда они проникли в осажденный город, то выскочили из кувшинов, напали на горожан и открыли ворота города египетским войскам. Так была, согласно сказке, взята Юпа.

-   Подобного рода способ проникновения во вра­жеский город, - подхватила Эйприл, - был использован в Троянской войне («Троянский конь»); эпизод подробно рассказан Вергилием в «Энеиде». Что-то похожее можно найти и в сказке об Али-Ба­бe и сорока разбойниках в «Тысяче и одной ночи».

-   Браво, Эйприл! - не удержался профессор Брэдли. - Откуда такие познания в литературе?

  Черепашки, словно послушные ученики, смотре­ли то на Эйприл, то на профессора, чувствуя, как много белых пятен есть в их образовании. Прошло несколько часов полета.

  Самолет приземлился в одном из аэропортов Нью-Йорка. Черепашки помогли доставить домой профессору Брэдли саркофаг с мумией, а затем поспешили к себе, где их ждал Роби и его вели­колепно приготовленная пицца.

  Эйприл прямо из аэропорта отправилась на теле­видение, чтобы поделиться своими впечатлениями с друзьями.

Глава 26. Странный эксперимент

  Окно комнаты доктора Адамса выходило на бульвар. Там, напротив, неоновыми лампами све­тилось название кинотеатра. Небо было особенно чистым, и где-то между крышей и редкими деревья­ми бульвара появились первые звезды. Они зазы­вали своих подруг, еще не успевших встать на свое место, скучали и, наверное, завидовали ярким огням на шумных улицах Нью-Йорка.

  Доктор Адамс, сидя у окна, читал книгу, решив как-то отвлечься от своих опытов. Он подумал, отложив книгу на колени, что давно не было ника­ких известий от профессора Брэдли. Опять они долго не виделись... опять он сидел в лаборатории по восемнадцать часов в день. Но все же он был доволен, потому что работа шла успешно.

  Доктор Адамс вспомнил кролика, доведенного до состояния полного сухого анабиоза с помощью его нового метода. Когда кролик ожил, доктор Адамс не мог удержаться, чтобы не поцеловать его в мокрый розовый носик.

  «Интересно было бы показать этого кролика про­фессору Брэдли. Что-то делает сейчас этот увле­ченный человек?» - думал ученый.

  Его мысли прервал настойчивый звонок в кори­доре. Он открыл дверь, и мимо него, легок на по­мине, промчался профессор Брэдли. Глаза его бле­стели каким-то новым блеском, незнакомым для Адамса.

  Он с минуту сидел в комнате под внимательным взглядом доктора Адамса и комкал в руках носовой платок, стараясь успокоиться.

-   Ты уже вернулся из Египта?

  Профессор Брэдли кивнул головой.

-   Ну и...

  Тот уселся поудобнее в кресле, посмотрел в окно.

-   А у вас здесь как-то даже прохладно, - профессор Брэдли потянул воздух в нос, - похоже, без насморка не обойдусь.

-   Так как съездил? - спросил доктор Адамс, понимая, что друг сейчас его чем-то огорошит.

-   В Египте мы нашли еще один саркофаг...

-   Ты собираешься здесь построить гробницу для них, ведь один у тебя уже есть, - шутя, заметил доктор Адамс.

-   Я привез и другой с мумией. И вот что я поду­мал, - профессор Брэдли сделал паузу, а затем продолжил говорить, но, несмотря на внешнее спокойствие и даже на улыбку, голос его заметно дрожал: - Я знаю, что ты занимаешься сухим ана­биозом.

-   Да, это так.

-   Не сможешь ли ты зажечь искру жизни в мумии?

  То, что услышал доктор Адамс, превзошло все его ожидания. На лице возникло недоумение:

-   Ты это серьезно?

-   Абсолютно, ведь помнишь случай с крылатым муравьем из саркофага?

-   Ну...

-   А у меня есть мумия, которой почти три с половиной тысячи лет. А?

  Профессор Брэдли подался вперед, сощурил гла­за и, придавая своему виду уверенность, ждал ответа.

  Доктор Адамс пожал плечами и взял лежащую книгу. Он перелистал несколько страниц, смотря куда-то в окно, и опять отложил ее.

-   Странно, что ты, знаток Египта, так неудачно шутишь... Разве ты забыл, что я тоже ученый и, может быть, так же хорошо, как и ты, представляю себе египетский способ бальзамирования. Ведь пе­ред бальзамированием удаляли мозг и все внут­ренние органы. Потом тело на семьдесят дней опу­скали в особый раствор из солей и смолистых ве­ществ. Затем вынимали, просушивали, набивали душистыми травами и вновь пропитывали смолами. Как видишь, я тоже знаю, что мумия твоя давно превратилась в дубленую кожу. Так что шутка твоя не удалась.

-   И все же, - профессор Брэдли положил ногу на ногу, - я совершенно серьезно, как ученый уче­ному, предлагаю тебе оживить мумию.

  Доктор Адамс посмотрел в глаза профессору Брэдли и только теперь понял, что тот не шутит. В глазах профессора не было смеха, а только страх, что ему не поверят. Доктор Адамс растерялся. Смутное подозрение, что его старый друг ­нездоров, мелькнуло у него в мозгу.

  Профессор Брэдли между тем достал из кармана лист бумаги и молча протянул его доктору Адамсу.

-   А! Это, вероятно, перевод папируса, который ты нашел в саркофаге?

-   Вот именно! Но текст папируса оказался за­шифрованным, и я безрезультатно бился над ним. И ты знаешь, кто мне помог расшифровать его? Эйприл!

-   Девушка, которая нас помирила?

-   Она.

-   Как это могло быть? - еле выговорил пораженный доктор Адамс, и его протянутая рука с листком бумаги словно застыла в воздухе.

-   Да, да! Шифр имел отношение к музыке! И Эйприл... впрочем, это теперь не так важно... Эта девушка буквально поразила меня своими зна­ниями в различных областях... Читай же, прошу тебя!

  Доктор Адамс покачал головой и принялся чи­тать про себя, откинувшись в кресле.

-   Вероятнее всего, это просто мистификация,­ - прочитав текст, равнодушно заметил он.

  Но профессор Брэдли никак не мог оставить тор­жественный тон.

-   Взгляни мне в глаза! - воскликнул он.­ - Видишь ли ты в них насмешку?

  Доктор Адамс увидел там только свое собствен­ное отражение. Но на всякий случай сказал:

-   Нет.

-   И я тебе заявляю, что этот документ подлинный и ему три тысячи триста пятьдесят лет!

-   Ну, если документ подлинный, то твой Мере­су, не подвергшийся бальзамированию, давным-давно превратился в труху.

-   В том-то и дело, что нет, - почему-то шепотом заговорил профессор Брэдли. - Произошел про­цесс естественной мумификации.

-   Ты разбинтовывал мумию?

-   Нет еще и предлагаю сделать это вместе. Я открыл только руку. Мумия удивительно хорошо сохранилась.

  Доктор Адамс молчал.

-   Искру жизни! - вдруг, словно про себя, вы­говорил он.

-   Ты что-то сказал? - поспешно спросил про­фессор Брэдли.

  Доктор Адамс не ответил и посмотрел на профессора. Тот ждал ответа с волнением, обижать его отказом не хотелось.

-   Ладно, можно попробовать. А ты нашел похи­щенные сокровища?

  Профессор Брэдли покраснел.

-   Да-а.

-   И где?

-   В Египте! Ты не поверишь, кого я там встретил!

-   Гуссейна?

-   К сожалению, Гуссейн умер, но Хофни, его сын, и украл тогда сокровища.

  До полуночи профессор Брэдли рассказывал доктору Адамсу о невероятных событиях, в кото­рых ему пришлось принять непосредственное участие или оказаться их свидетелем, будучи в Египте с черепашками и Эйприл.

  А когда он вернулся домой, поспешил сообщить своим друзьям, что доктор Адамс согласился по­пробовать оживить мумию.

  На следующее утро в лабораторию доктора Адамса черепашки внесли большой деревянный ящик и поставили около дверей. Профессор Брэд­ли сам сорвал верхние доски, и доктор Адамс уви­дел внутри странный саркофаг в форме сфинкса. Потом вскрыли саркофаг и сняли верхние полу­истлевшие покровы, сотканные рабами несколько тысячелетий тому назад.

  Мумию, похожую на большую спеленатую кук­лу, вынули и положили на белый стол.

  В лаборатории остались теперь доктор Адамс, профессор Брэдли и Эйприл. Черепашек попро­сили подождать на улице.

  Больше всех суетился профессор. Он сам взял­ся отмачивать эфиром почерневшие бинты. Работа шла медленно. Нагнувшись, они стояли втроем над легким и таинственным свертком и оборот за оборо­том снимали ветхую материю. Только к вечеру под оставшимися бинтами появились очертания человеческого тела. Бинты становились все светлее и светлее и, наконец, стали совсем белыми с чуть сероватым оттенком.

  Профессор Брэдли впервые надел белый халат и почувствовал себя в нем несколько неловко. Что­бы не испачкать его, он держал руки перед собой, на весу, а носовой платок из кармана доставал двумя пальцами.

  Доктор Адамс вдруг представил себе этого Ме­ресу живым: высокий лоб, большие миндалевид­ные темные глаза, плотно сжатые губы. Нижняя короткая одежда похожа на юбочку и мало чем отличается от набедренных повязок рядовых вои­нов. Грудь и плечи покрыты крест-накрест панцир­ной лентой из золотых звеньев, ярко сверкающих на солнце. Тонкая талия перетянута драгоценным, усыпанным каменьями поясом. Свободный конец пояса свисает спереди почти до колен. На плечи накинут длинный плащ из легкой прозрачной тка­ни, а голова украшена высоким убором из жесткой материи. На ногах Мересу легкие сандалии с за­остренными спереди и загнутыми вверх подошва­ми. В руках кривой бронзовый меч с массивной золотой рукояткой. Мересу выше всех, и когда он идет, в походке чувствуется уверенность сильного и смелого.

  В лаборатории потемнело, и когда Эйприл вклю­чила свет, сразу бросилась в глаза куча бинтов около деревянного ящика у двери. В комнате стоял терпкий запах эфира, от которого у Эйприл начи­нала кружиться голова.

  Когда доктор Адамс раскрыл окно, с улицы до­несся вечерний шум города, и все трое почувство­вали, что мумия на столе вдруг стала жалкой и не­нужной. Эйприл разочарованно протянула:

-   Профессор, и это останки человека, который действительно когда-то ходил по земле?

-   Ходил? Это не то слово! Он был облечен не­ограниченной властью и мог творить большие дела, совершать величайшие жестокости. И не его вина, что последних, наверное, было больше. Увы! Та­кой тогда был век!

  Эйприл любила слушать профессора, но на этот раз она решила не задавать больше вопросов. Она не особенно верила в удачу эксперимента и боялась высказать это профессору. И все же где-то в глуби­не души у нее теплилась смутная надежда: если доктор Адамс взялся за опыт, значит он должен быть доведен до конца.