Черепашки остановились у современного здания, так что Эйприл и профессор не закончили свой разговор.

-   Это здесь? - посмотрел Донателло на незна­комца.

-   Да, нам сюда, - ответил тот.

  У входа мужчина столкнулся с человеком, выхо­дившим из здания. Черепашки, Эйприл и профес­сор переглянулись, когда заметили, как уважи­тельно приветствовал тот их пленника.

-   Это музей, - прошептал профессор.

  Они вошли внутрь. Сотрудники музея бросали на них удивленные взгляды. Незнакомец держался уверенно и достойно.

-   Прошу, - он открыл дверь кабинета.

  Когда все разместились в удобных креслах, Ми­келанджело наконец-то отпустил руку незнакомца. Тот подошел к письменному столу, а затем сказал:

-   Еще немного - и ваши вопросы получат ответы.

-   Так все же, кто вы? - пристальный взгляд профессора заставил его улыбнуться.

-   Вы, профессор Брэдли, - как-то особенно он выделил это обращение, - были правы, когда за­метили мое сходство с Гуссейном. Да, это мой отец.

-   Просто одно лицо! - заерзал в кресле профессор. - Где же он сам?

-   Его нет.

-   А я смогу его увидеть, скажем, завтра?

-   Ни завтра, ни после. Никогда.

-   Он... Вы хотите сказать, что... Гуссейн...

-   Да, он умер.

-   Как давно?

-   Неважно.

-   Мы дружили с ним, он помогал мне...

-   Я знаю, он мне рассказывал о вас. Но сейчас разговор не о нем, - мужчина бросил на профессо­ра вызывающий взгляд. - Зачем вы приехали сюда?

-   Мы приехали, - вмешалась Эйприл.

-   Я не вас спросил об этом.

-   Когда-то ваш отец сопровождал меня в экспедиции, в результате которой были найдены очень любопытные экспонаты.

-   Я бы сказал, ценные, - уточнил незнакомец.

  Профессор Брэдли встал и, волнуясь, прошел по кабинету.

-   Специалисты сделали заключение, что они не являются сколько-нибудь значительной художест­венной ценностью, - потупив взгляд, каким-то су­хим канцелярским голосом произнес профессор.

-   Ка-ак? Вы забыли, что сказал вам мой отец?

-   Нет, не забыл.

-   Вы повторите, или мне напомнить вам?

-   Он сказал, что там нужно искать большие сокровища.

-   Что вы и сделали.

-   Откуда вам это известно? - подозрительно спросил профессор Брэдли, чувствуя, как подкосились его ноги.

-   Сядьте, - Эйприл взяла его за руку.

-   Но ведь я был там один! - недоуменно крикнул профессор.

-   Не-ет, - засмеялся незнакомец. - Я долго следил за вами.

-   Разве?

-   Вот видите, даже вы не замечали, как я спускался следом за вами в запасник музея. Я это де­лал медленно и осторожно, прижимаясь к стенам, чтобы вы ничего не заподозрили, шел крадучись, боясь наделать шума.

-   Я чувствовал, чувствовал, - твердил профес­сор, нагнувшись и обхватив голову руками.

-   Нет, потому что ваши мысли были заняты другим: вы хотели найти сокровища. А я вам дал это сделать, а потом...

-   Вы вор! - подскочил профессор.

-   Успокойтесь, сядьте, сядьте! - властно сказал незнакомец, прикуривая сигарету.

  Черепашки с любопытством наблюдали, как раз­ворачивались события. В душе каждый из них тихо ненавидел этого мужчину с самодовольным выражением на лице и сочувствовал профессору. Эйприл пыталась понять суть дела.

-   Нет, я не вор, я вернул то, что принадлежало этой земле.

-   Где вы их спрятали? Насколько я знаю: предки семьи Абд эль Расулов не отличались особым благородством, продавая найденные сокровища,­ - с какой-то ехидной полуулыбкой спросил профессор Брэдли.

-   А вы, попробуйте, отгадайте!

-   Не собираюсь. На них можно было сделать себе целое состояние, и я не сомневаюсь, что вы именно так и распорядились!

-   Вы в этом уверены?

-   Больше, чем уверен.

  Незнакомец жестом пригласил всех следовать за ним. Пройдя несколько залов, он остановился у тяжелой двери, возле которой стоял молодой и крепкий охранник.

  В зале со слабым освещением находились сто­лики с экспонатами из драгоценных металлов.

  Черепашки не решались потревожить покой этой удивительной «гробницы». Эйприл и профессор пе­реходили от столика к столику, рассматривая древние сокровища.

-   Узнаете?

-   Что? - бросил профессор в растерянности.

-   Сокровища, которые вы обнаружили в сарко­фаге, - торжествующе произнес незнакомец.

  Профессор молчал, не зная, что ответить, слиш­ком велико было для него потрясение, которое он испытал за эти несколько минут.

-   Вы по-прежнему уверены, что я вор?

-   …

-   Вы в состоянии что-либо сказать?

-   Вы заслуживаете уважения, - профессор Брэдли произнес это слабым голосом, и сам он в то мгновение казался жалким и беззащитным.

  Черепашки поспешили ему на помощь.

-   Вы напрасно загнали профессора в угол, - как обвинение, прозвучало из уст Донателло.

-   Ваша игра не по правилам! - поддержал Микеланджело, сделав несколько шагов навстречу незнакомцу.

-   Спокойствие! - мужчина поднял руку, по­просив тишины. - Мне бы не хотелось привлекать внимание наших посетителей, а потому вернемся в кабинет.

  Черепашки были настроены воинственно, но ре­шили пока сдерживать свои эмоции, тем более, что Эйприл стала с неподдельным уважением от­носиться к незнакомцу.

  В кабинете разговор принял более миролюбивый характер. Теперь никто никого ни в чем не обвинял.

-   Можете обращаться ко мне по имени - Хоф­ни, - спокойно начал мужчина, - я был ребенком, когда услышал от отца о вашей дружбе и о том, что вам предстояло отыскать в саркофаге сокро­вища. Я подрастал, но не мог понять, зачем отец отдал их вам, ведь по праву они принадлежат на­шей земле. Я отправился в Нью-Йорк, чтобы уви­деть вас. Но понял, что убедить вас вернуть сокро­вища Египту, не смогу, поэтому мне пришлось их похитить.

  Профессор Брэдли несколько успокоился и вы­глядел значительно лучше. Он сжал губы, на лбу залегли глубокие морщины, видно было, что он готовил ответную речь.

-   Мне повезло, - продолжал Хофни, - профес­сор обвинил в похищении сокровищ своего друга, а я благополучно вернулся домой. Я знал и то, что из саркофага у профессора остался папирус.

-   Но я не делал из папируса какой-то тайны,­ - развел руками профессор Брэдли, - мои друзья знают о его существовании.

-   Я хотел его выкупить у вас, но боялся: тем самым вы могли понять, что я каким-то образом причастен к похищению сокровищ.

-   Тогда бы точно подозрение пало на вас, - ­Донателло закивал головой.

-   Зачем же вы ударили профессора по голо­ве? - спросил Леонардо.

-   И зачем вызвали его в Каир? - вставила Эйприл.

  Черепашки переглянулись, потому что не знали об этом факте, а за тем вопросительно посмотрели на Эйприл.

-   Я подбросил записку в палатку, надеясь, что профессор приедет в Каир один, замечу, что так оно и случилось, и мне удастся поговорить с ним, но в последний момент все переиграл.

-   А как вы узнали, что я в Египте, - поинтере­совался профессор Брэдли.

-   О-о, - протянул Хофни, откинувшись на спинку кресла, - это было чисто случайно. По телевидению в какой-то передаче говорилось о том, что популярный телекомментатор 6-го Канала Эйприл О'Нил готовила интересный репортаж о Египте...

-   Можете не продолжать, - перебила его Эйприл, - все ясно.

-   А зачем вы обыскивали палатку? - вмешал­ся в разговор Микеланджело.

-   Чтобы найти папирус, конечно, - Хофни улыбнулся.

-   Но ведь вы знаете, что никаких сведений о сокровищах в нем нет, - недоуменно заметил Ра­фаэль.

-   Дело не в сокровищах.

-   Тогда в чем?

-   Музею нужны эти папирусы. Из них мы узна­ем многое из истории и культуры древнего Египта.

  Профессор Брэдли молчал. Он думал, что папи­русы он, возможно и отдаст музею, но саркофаг с мумией обязательно увезет с собой, чтобы пока­зать доктору Адамсу.

-   У нас будет еще время поговорить об этом, - ­сказал профессор, - могу ли я кое-что уточнить, ведь речь идет о исследованиях, которым я посвя­тил большую часть моей жизни?

-   Да, пожалуйста.

-   Думаю, что папирусы вас заинтересуют, события, о которых нам поведал египетский писец, относятся к царствованию Эхнатона...

  Профессор не закончил, Хофни подошел к нему, чтобы в знак благодарности пожать руку.

-   Я ошибался, когда...

-   Но погодите, я еще ничего не решил...

-   Вы порядочный человек и, я думаю, поступите правильно.

-   Хорошо, я оставлю папирусы, но саркофаг с мумией я увезу в Нью-Йорк, чтобы продолжить мою работу.

  В течение следующего получаса профессор Брэдли объяснял Хофни важность эксперимента, который предстояло проделать в лаборатории док­тора Адамса. Наконец, тот согласился.

  Уже было совсем темно, когда черепашки, Эйприл и профессор добрались еле живые до палатки.

Глава 25. Домой

  Утром, когда все проснулись, каждый чувство­вал себя не в своей тарелке, боясь лишний раз по­смотреть друг другу в глаза. Завтракали молча, думая каждый о своем. Напряженность все воз­растала.

-   Ну хватит! - не выдержала Эйприл. - По­чему у всех такие кислые физиономии? В конце концов, наше путешествие не может так печально завершиться.

-   А в чем, собственно, дело? - словно не по­нимая, спросил Донателло.

  Эйприл встала из-за стола, небрежно бросив вилку.

-   Только не делайте вид, что ничего не произо­шло. Вы только посмотрите на профессора! Да на нем же лица нет!

  Профессор Брэдли отодвинул тарелку, дожевы­вая последний кусок ветчины. Он был готов за­плакать.

-   Если вы не хотите отдавать этому Хофни папирусы, то можете не отдавать, - произнес Микеланджело, сделав несколько глотков лимонада.

-   Ну, как это не хочу, - выдавил из себя про­фессор, - я все понимаю, но понимаете... - голова профессора упала ему на руки.

  Эйприл подошла к Брэдли и положила руку ему на плечо.

-   Не надо, успокойтесь.

-   Решено, - выпалил Микеланджело, - мы все увозим с собой!

-   Да подожди ты! - бросил Леонардо.

-   Мы выяснили, где находятся сокровища, на­шли саркофаг с мумией Мересу, продолжение его истории, - не унимался Микеланджело.

-   Профессор должен все обдумать, прежде, чем что-то решить, - высказался Рафаэль.

-   Согласен, - сказал Донателло, - оставим профессора, чтобы он потом ни о чем не жалел.

  Эйприл прибрала со стола. Черепашки подо­ждали ее у палатки, а потом все вместе отправи­лись к профессору Арнольду, чтобы попрощаться перед отъездом и объясниться насчет вчерашнего недоразумения.

  Профессор Брэдли остался наедине со своими мыслями. Он нисколько не обижался на Хофни, напротив, после разговора с ним понял, что сын Гуссейна занимается благородным делом, за кото­рое достоин уважения. «A впрочем, - думал он, - ­его отец как-то определил направление моих иссле­дований, и теперь пришло время помочь eму». Затем он достал футляры с папирусами, положил перед собой. Чувство облегчения пришло на смену подавленности. Профессор улыбнулся.

  Тем временем черепашки и Эйприл беседовали с профессором Арнольдом, которому не терпелось поделиться своими новыми находками:

-   Такая удача! В это трудно поверить! Мы изучаем гробницу царевны Хекеретнебтей, дочери предпоследнего фараона 5-й династии Джедкаре Исеси. Могила после ее смерти была дополнитель­но расширена для другой женщины по имени Ти­сетгор. Ни археология, ни анализ надписей с име­нами и титулами ничего нам не сказали о том, что было между ними общего.

-   Вам бы туда следовало отправить нашего Рафаэля, у него с красивыми девушками, жившими в древнем Египте, особенный разговор полу­чается, - полушутя, полувсерьез заметил Мике­ланджело.

-   Как-то не совсем мне это понятно, - насто­рожился профессор Арнольд.

-   Что ж тут непонятного?

-   Микеланджело, - Донателло толкнул его в плечо, - не болтай лишнего.

-   Рафаэль, можно сказать, героический посту­пок совершил, а профессор Арнольд не знает, ­продолжал Микеланджело.

-   Да пусть говорит, - Рафаэль подмигнул Донателло.

-   Вы слышали легенду о девушке Бентреш?

-   Конечно, здесь ее все знают.

-   А призраков в пустыне видели?

-   Несколько раз.

-   Так вот, больше не увидите.

-   А что случилось?

-   Случилось то, что девушка Бентреш явилась в гробнице Рафаэлю на глаза и пообещала, что снимет проклятье.

-   Невероятно! - воскликнул профессор Ар­нольд, при этом поглядев на Рафаэля с нескрываемым восторгом.

-   Так что же, вы не закончите нам рассказ о царевне Хекеретнебтей? - поинтересовалась Эйприл.

-   Да-да, минутку. После разграбления могил останки обеих женщин, в свое время мумифицированные, сохранились только в виде частично раз­рушенных скелетов. Хекеретнебтей умерла в воз­расте 30-35 лет, в то время как Тисетгор была 15-16-летней девушкой. Скелеты обеих женщин явно похожи, за исключением тех признаков, которыми и должны различаться скелеты двух человек, умерших в разном возрасте. Если вы хотите, мы можем пройти и на месте все это увидеть.

-   Ну что вы, - запротестовал Микеландже­ло, - не стоит беспокоиться.

-   Царевна имела рост 160 сантиметров, Тисет­гор только 151 сантиметр. У обеих удивительно тонкие конечности, особенно руки, - была слабо развита мускулатура. По-видимому, эти особен­ности обусловлены генетически и усугублены праздным аристократическим образом жизни. И группа крови оказалась одинаковой у обеих женщин. Все это можно объяснить только близким родством. Причем Тисетгор, которая умерла в бо­лее молодом возрасте, чем Хекеретнебтей, и не­сколько позже ее , могла быть скорее дочерью, чем сестрой царевны. Тем более, что в надписях Хе­керетнебтей называется «дочерью фараона из его тела», «любимой Исеси», а Тисетгор всего лишь «украшением фараона, его любимой». Похоже, так могла быть титулована внучка фараона. Гипо­теза о матери и дочери объясняет и разницу в при­ческах женщин на рельефных изображениях гроб­ниц. У Хекеретнебтей - парик из длинных волос, у Тисетгор - собственные, коротко остриженные волосы.