Фрэнки проснулась от яркого солнечного света, проникавшего в комнату через зазор между занавесками. Она понадеялась, что это добрая примета. Только что хорошего в том, чтобы выходить замуж не по любви?

Она откинула одеяло и, встав с кровати, раздвинула шторы, чтобы насладиться видом одетых в багрянец и золото деревьев, отражавшихся в безмятежной глади озера. Потом невесело вздохнула и, обернувшись, взглянула на подвенечное платье матери. Ей казалось странным готовиться к собственной свадьбе без сторонней помощи. Странно, но вполне привычно, ведь одиночество давно стало ее спутником.

Габриэль прислал ей сообщение с планом действий на ближайшие два дня. Сегодня состоится короткая церемония бракосочетания, на которой будут присутствовать регистратор, фотограф и его помощница, а завтра утром Фрэнки с Габриэлем отправятся в свадебное путешествие на юг Франции. Габриэль заранее позаботился о брачном свидетельстве, это говорило о том, что он с самого начала не сомневался, что она согласится стать его женой. Неужели она стала настолько предсказуемой?

И почему вчера он так поспешно уехал обратно в город? Что могло оказаться настолько важным? За Габриэлем закрепилась репутация бизнесмена, который посвящал работе все свое время. Может, он так упорно трудился, чтобы избавиться от стыда за свою семью? Пусть он наотрез отказывался говорить о своих родственниках, но Фрэнки чувствовала, что он стыдился их.

Она приняла душ и, высушив волосы, собрала их в высокую прическу, не такую изощренную, какая получилась бы, воспользуйся она услугами стилиста. Но, принимая во внимание обстоятельства ее брака, ей казалось нецелесообразным нанимать стилиста и визажиста ради непродолжительной и безличной свадебной церемонии.

Фрэнки накрасилась и нанесла несколько капель своих любимых духов на запястья и шею. Из украшений у нее имелись только кольцо, подаренное Габриэлем, и жемчужные серьги, которые она никогда не снимала. Ей пришлось продать фамильные драгоценности, которые стали еще одной потерей ее отчаянного финансового положения.

Услышав шум подъезжающих машин, она посмотрела в окно и увидела внизу каких‑то людей, предположительно, регистратора и фотографа с его помощницей. К ним присоединился Габриэль, вышедший из своего спортивного авто. Он был одет в темно‑серый костюм, белоснежную рубашку и синий галстук. Его волосы были зачесаны назад, а лицо гладко выбрито, и Фрэнки подумала, что никогда в жизни не видела более восхитительного жениха.

И это был ее жених.

Когда пришло время спускаться вниз, Габриэль прислал ей сообщение. Похоже, он в чем‑то оставался сторонником традиций, потому что не пришел посмотреть на нее в подвенечном платье до начала свадебной церемонии.

Фрэнки вышла из своей спальни и начала спускаться по широкой лестнице вниз, где ее поджидал Габриэль. Увидев ее, он широко распахнул глаза и взволнованно сглотнул.

— Ты выглядишь потрясающе… — выдохнул он и взял ее за руку. И Фрэнки заметила, как дрожит его рука. А может, дрожала она сама, потому что ее охватило сильное волнение.

— Спасибо, — неожиданно смутилась Фрэнки.

— Я подумал, что будет неплохо, если мы выйдем в сад вместе. Регистратор и фотограф уже ждут нас.

— Идем, — едва слышно ответила она.

— Ты нервничаешь? — Нежность, прозвучавшая в его голосе, застигла ее врасплох. Может, он переживал сейчас то же самое, что и она? Но с чего вдруг? Ведь не он находился в позиции слабого. Ему принадлежала вся власть и контроль над ситуацией.

— Немного… Я ведь не каждый день выхожу замуж за человека, с которым виделась всего пару раз.

Габриэль взял ее за подбородок и заглянул ей в глаза. И его взгляд оказался на удивление теплым и искренним.

— Тебе нечего бояться. Со временем мы узнаем друг друга получше.

Но хватит ли им одного года?

Габриэль вывел Фрэнки в залитый солнцем сад, где их ждали регистратор и фотограф со своей помощницей. Он собирался сделать официальное заявление после того, как они с Фрэнки поженятся, и не стал приглашать представителей прессы. Ему не хотелось, чтобы сюда заявился кто‑то из родственничков, а над виллой кружили дроны папарацци.

Эта церемония должна соответствовать их браку, то есть быть простой и непродолжительной. Несентиментальной.

Хотя сдерживать свои чувства оказалось делом весьма непростым, когда Габриэль увидел Фрэнки, спускавшуюся к нему по лестнице, в платье из превосходного кружева и шелка и в классической фате с диадемой. Она собрала свои волосы в элегантную прическу, подкрасила губы вишневой помадой и выглядела словно пробудившаяся ото сна Спящая красавица. Габриэль никогда в жизни не видел более красивой невесты.

Они с Фрэнки подошли к регистратору, и церемония началась.

— Мы собрались здесь сегодня…

Габриэль побывал на множестве свадеб и знал порядок проведения церемонии. Но быть самому женихом, держать за руку свою невесту и надевать ей кольцо на палец — все это дарило совершенно другие ощущения. Он слушал, как Фрэнки тихо, но отчетливо повторяла слова клятвы, которая связывала ее с ним. Габриэль не считал себя религиозным человеком, но было что‑то священное в этом моменте, когда он смотрел в ее серо‑голубые глаза и слушал ее обещание любить его.

Принадлежать ей душой и телом.

Позволить ему заботиться о ней и защищать ее.

С его стороны это было смелое обещание. Даже опрометчивое. Но Габриэль не мог сидеть сложа руки и смотреть, как Фрэнки теряет свое наследство. Он отдавал дань уважения ее отцу тем, что женился на ней, спасая ее от банкротства и публичного унижения. Кроме переживаний по поводу своей деловой репутации, у Габриэля не было других мотивов жениться на ней.

— Можете поцеловать свою невесту.

Габриэль наклонился к Фрэнки, помедлив крошечную долю секунды, прежде чем коснуться ее губ. Мысль о том, чтобы быстро поцеловать ее, тут же исчезла, когда он ощутил мягкость ее губ, их вишневый вкус. Когда он начал отстраняться, Фрэнки потянулась за ним, и тогда он снова прижался к ее губам, на этот раз крепче, наслаждаясь соблазнительными изгибами ее тела и чувствуя, как в его теле нарастает возбуждение.

Фрэнки издала тихий стон, и кровь забурлила в его венах. Габриэль скользнул одной рукой к ее затылку и наклонил голову так, чтобы углубить свой поцелуй, неожиданно для себя испытывая головокружительное, непреодолимое желание. Забыв обо всем на свете, он наслаждался поцелуем.

Щелканье затвора фотоаппарата вернуло Габриэля в реальность. Он и раньше бывал пленен поцелуями, но никогда до такой степени, чтобы забыть, где он находится. Он поднял голову и с радостью отметил, что Фрэнки потрясена не меньше его. Ее глаза потемнели от желания, а дыхание стало сбивчивым.

— Я не ожидала такого… — Робко улыбнулась она.

— Мне следовало попросить разрешения? — слегка насмешливо спросил Габриэль, чтобы не выдать, что с ним творилось после их поцелуя.

В ее глазах промелькнуло что‑то похожее на разочарование или обиду, а потом она опустила взгляд и посмотрела на его подбородок.

— Уверена, иногда для виду нам обоим придется делать вещи, на которые в противном случае мы бы никогда не пошли.

Габриэль взял ее за руки и легонько сжал их.

— Мы сейчас распишемся и сделаем небольшую фотосессию, а потом нас оставят в покое. Так что улыбайся и терпи, дорогая, потому что год пролетит так быстро, что ты даже не заметишь.

Когда с бумагами и фотосессией было покончено, Фрэнки взяла бокал шампанского и осушила его в три глотка. Она никак не могла выбросить из головы поцелуй Габриэля. Она по‑прежнему ощущала его на своих губах. До сих пор ощущала головокружительное желание, которое он пробудил в ее теле.

Ей показалось, что Габриэль был потрясен не меньше ее. Их поцелуй напоминал столкновение двух планет, от которого закипала кровь и бросало в жар. Впервые в жизни Фрэнки настолько забылась, что не обращала внимания на окружающих, растворяясь в сладостной чувственности губ Габриэля.

Он проводил регистратора и фотографа с его помощницей и вернулся обратно к Фрэнки.

— Завтра утром мы улетаем во Францию. Боюсь, нам не избежать внимания со стороны прессы — мне оно необходимо в интересах моего дела. Новость о нашем браке наделает шуму, который, будем надеяться, долго не продлится.

Фрэнки снова наполнила свой бокал и взглянула на Габриэля.

— Как и наш брак, да? Закончится, и глазом моргнуть не успеешь, — бросила она и сделала большой глоток шампанского. — За нас!

Габриэль забрал у нее бокал и поставил его обратно на стол.

— Франческа, я понимаю, что сегодня выдался непростой день для тебя. И ты вся на эмоциях. Но давай проясним ситуацию еще раз. Этот брак недолговечный, потому что так будет лучше для тебя. Когда все закончится, ты будешь еще достаточно молода, чтобы выйти замуж во второй раз.

«Когда все закончится». Какие бездушные слова. Совсем как эта брачная церемония, за исключением разве что головокружительного поцелуя. Может, ей не следовало пить столько шампанского, потому что она теряла контроль над своим языком и чувствами. И начинала желать того, что не могло принадлежать ей по праву. Все было четко изложено в составленном Габриэлем контракте.

Один год брака.

Никаких обещаний жить долго и счастливо.

Никакой любви.

— Думаешь, я жалуюсь? — притворно улыбнулась Фрэнки. — Но на что мне жаловаться? Ты потратил целое состояние, чтобы вытащить меня из долговой ямы, и спас от публичного позора, женившись на мне. Кстати, спасибо. — Она делано свела брови и прижала палец к подбородку, словно задумалась. — Я уже благодарила тебя?

Габриэль вздохнул, будто мысленно считал до десяти.

— Ты устала. Последние несколько дней выдались непростыми.

— А как ты собираешься представить наши отношения? Как мы с тобой встретились и все такое? Как ты сделал мне предложение? — Фрэнки застенчиво улыбнулась и ткнула указательным пальцем в его галстук, а потом, медленно очерчивая круги, провела им вниз до середины его упругого живота. — Как мы полюбили друг друга?..

Габриэль схватил ее руку и крепко сжал.

— Я знаю, чего ты добиваешься, но у тебя ничего не выйдет.

Фрэнки посмотрела на него из‑под опущенных ресниц. Кто бы мог подумать, что у нее так хорошо получается играть роль соблазнительницы? Близость Габриэля творила с ней что‑то невообразимое, делая ее дерзкой, беззастенчивой и безрассудной. Высвобождая в ней неистовство, подобно зверю, которого долго держали в клетке.

Пробуждая в ней желание.

Она, не привыкшая флиртовать, заигрывала с Габриэлем, получая от этого невообразимое удовольствие. Наслаждаясь чувством власти над ним, убедившись, что он только притворялся безразличным. Этот поцелуй показал ей, как сильно его тянет к ней.

— А чего я добиваюсь? — Ее тянуло к нему как к магниту. — Мой темный ангел, Габриэль, ты боишься потерять контроль над собой?

— Если ты хочешь, чтобы наш брак стал настоящим, только скажи, — хрипло ответил он, и его глаза полыхнули огнем.

Фрэнки положила ладонь ему на грудь, ощущая бедрами его возбужденную плоть. Это прикосновение казалось ей ужасно интимным. Она никогда не заходила дальше, потому что не желала становиться чьим‑то трофеем. Но так было раньше. А сейчас она стала взрослой женщиной, отчаянно желавшей исследовать мужское тело.

Тело Габриэля.

Своего мужа.

Внезапно Фрэнки резко отшатнулась и испуганно посмотрела на него.

Что она делает? Неужели она готова отдаться ему ради одного года жизни в браке без любви? Рискнуть, обнажив свои чувства, чтобы потом страдать, подпустив его к себе настолько близко? Разве его поцелуй не продемонстрировал ей, насколько опасно терять бдительность? Ведь она начала испытывать чувства, какие не желала испытывать. Она не могла позволить себе стать уязвимой. Хотеть того, что другие принимали как должное.

Любви. Близости. Чувства принадлежности кому‑то.

Фрэнки высвободилась из рук Габриэля и криво улыбнулась.

— Возможно, мы еще вернемся к этому разговору.

— Можешь не спешить.

Если он и был разочарован ее ответом, этого не было заметно ни по его голосу, ни по выражению лица.

* * *

Вечером Габриэль сидел в библиотеке, просматривая почту и сообщения на телефоне и думая о Фрэнки.

Он знал, что мог уговорить ее переспать с ним, но она сегодня находилась в расстроенных чувствах по поводу их брака, и он не хотел пользоваться ее уязвимостью.

Но ему доставило громадное удовольствие целовать ее. Прикасаться к ней. Держать ее в своих объятиях. Он с ума сходил от желания овладеть ею. Но, слава богу, Габриэль умел ждать. Фрэнки окажется в его постели только тогда, когда он будет абсолютно уверен, что она хочет быть там. В противном случае она потом начнет его обвинять в том, что он воспользовался ситуацией ради собственной выгоды. Габриэль руководствовался более высокими соображениями, потому что в таком случае чувствовал себя комфортнее из‑за того, как все складывалось. Он спас Фрэнки от финансового краха, спас репутацию ее отца, спас ее наследство.

И спас самого себя. В конце концов, их брак был взаимовыгодным деловым соглашением.

Нет, он подождет, пока она сама придет к нему. Глубоко в душе он знал, что такое обязательно случится. Точно так же Габриэль знал, что она хотела пойти с ним на свидание четыре года назад, но ей помешала гордость. Но ее отказ пошел ему на пользу. Он начал прилагать еще больше усилий, чтобы доказать, на что способен, несмотря на свое происхождение. За четыре года, прошедшие с тех пор, как Фрэнки поморщила свой благородный носик, глядя на Габриэля так, словно он выполз из какого‑то болота, он удвоил свое состояние. Он построил империю, большую, чем у его отца, и испытывал удовлетворение оттого, что не шел по трупам к достижению своей цели.

И очень скоро он получит то, о чем мечтал все это время.

И это будет Фрэнки.