Габриэль закрыл духовку и вышел на террасу.

Фрэнки сидела в одном из кресел, глядя на нависшую над озером луну. Сегодня она была одета в облегающие темно‑синие джинсы и зеленый свитер, который подчеркивал соблазнительную округлость ее груди. Ее кудрявые темно‑каштановые волосы были собраны в пучок, открывая взгляду ее изящную шею. Она была похожа на лунную богиню и в то же время на самую обычную соседскую девчонку, и Габриэлю пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы держаться от нее на почтительном расстоянии.

Он уже чуть не потерял самообладание. Ее пухлые губы сводили его с ума, и ему стоило немалых усилий, чтобы не наброситься на нее с поцелуями. Габриэля всегда интриговала холодная отстраненность Фрэнки. Но он знал, что под маской Снежной королевы прячется очень страстная женщина. Может, она предпочитала держать свои чувства при себе, потому что в прошлом ей причинили боль. Возможно, ей разбил сердце ее бывший парень.

Отец Фрэнки не рассказывал о ее личной жизни, а Габриэль особо и не расспрашивал. Когда речь заходила о ней, он всегда реагировал с напускным безразличием. Ему не хотелось, чтобы Марко Манчини начал забивать себе голову глупыми идеями о том, что его единственная дочь может связать с ним свою судьбу.

Габриэль не принадлежал к тому типу мужчин, которые в свое время остепеняются и обзаводятся семьей. Он видел слишком много сердечной боли в отношениях между мужем и женой, чтобы захотеть того же самого для себя. Ему хватало ответственности, которую он нес за свою младшую сестру.

— Здесь красиво. — Фрэнки, должно быть, почувствовала его присутствие. — Я уже почти забыла, насколько красиво…

Габриэль сел рядом и вытянул ноги перед собой.

— Наверное, последние пару месяцев, когда ты ухаживала за отцом, у тебя не было времени любоваться здешними красотами.

— Нет… — вздохнула она. — Хотя мне, конечно же, помогали. К нам приходила медсестра, которая назначала лекарства и помогала мне мыть отца. — Фрэнки снова взглянула на Габриэля и еще больше помрачнела. — Почему ты навестил его всего один раз за все это время? И ты специально приезжал, когда меня не было на месте?

Габриэль заглянул к Марко всего на пару минут, потому что беспокоился о Карли, которая в то время оставалась на его вилле в Милане. Его сестра находилась в весьма подавленном состоянии, и он боялся надолго покидать ее. В настоящее время он понятия не имел, куда она подалась после еще одной неудачной попытки пройти курс лечения пищевого расстройства в частной и очень дорогой клинике, которую он подыскал для нее в Южной Америке. Карли появлялась в его жизни, когда ей было удобно, а потом исчезала, практически не заботясь о том, что заставляет брата сходить с ума от тревоги.

Габриэль не смог приехать на похороны Марко Манчини, потому что Карли приняла слишком большую дозу прописанных ей лекарств. Его потрясла попытка сестры свести счеты с жизнью, потому что он никогда не видел ее настолько отчаявшейся. Несколько дней он не отходил от ее больничной кровати, переживая острое чувство провала. Габриэль нашел для нее самого лучшего психиатра, но Карли не явилась на прием. Она могла неделями пропадать неизвестно где, а потом сваливалась как снег на голову, и ему приходилось вытаскивать ее из того состояния, в котором она находилась.

Это была череда непрекращающихся кошмаров.

— Я подумал, что не стоит отбирать у тебя время с отцом, которого и так оставалось очень мало.

— Но вы ведь были близки с ним, разве нет?

— И да и нет, — пожал плечами Габриэль. — Я всегда испытывал признательность за то, что он помог мне в начале моей карьеры и за то, что в прошлом году выдвинул мою кандидатуру в совет директоров. Мы встречались с ним время от времени на различных деловых встречах и заседаниях. Но большей частью мы говорили о делах, а не о личной жизни. Если бы Марко считал меня своим близким другом, разве он не рассказал бы мне о твоем брате‑близнеце?

Фрэнки нахмурилась и кивнула.

— Иногда я задаюсь вопросом, был ли он вообще близок с кем‑нибудь после смерти моей матери. Он был довольно сложным человеком, чтобы подобраться к нему поближе. Даже когда я обнимала его, он держался слегка отчужденно. Отец выстроил вокруг себя стену, которую я так и не смогла преодолеть.

— Возможно, он всегда был таким. Некоторым мужчинам тяжело выражать свои чувства даже тем, кого они любят.

— Ты тоже такой?

Фрэнки посмотрела на него, и в ее глазах отразился лунный свет, отчего они замерцали, подобно водной глади озера.

Сигнал сообщения на его телефоне раздался как раз вовремя… Так думал Габриэль, пока не увидел на экране имя сестры.

— Извини, я на секундочку, — вскочил он с кресла и поспешил в дом.

Фрэнки немного расстроилась, когда прервали их разговор. Выводы Габриэля насчет ее отца утешали, но не до такой степени, чтобы она перестала чувствовать свою ненужность. Она думала, что, будь у отца выбор, он сделал бы его в пользу ее брата.

— Извини, Франческа, но мне срочно нужно в Милан, — снова появился на террасе Габриэль.

— Сегодня? — поднялась с кресла Фрэнки. — Зачем?

— Не беспокойся, я вернусь утром к началу свадебной церемонии. — Он улыбнулся, но его улыбка показалась ей слишком мимолетной, чтобы быть искренней. — Я дам тебе время подготовиться. Регистратор приедет к десяти. Ужин готов, тебе осталось только положить еду на тарелку. Я выключил духовку.

— Разве это не может подождать до понедельника? — спросила Фрэнки, следуя за ним в дом. — Или ты настолько занят, что у тебя нет времени даже для собственной свадьбы?

— Некоторые вещи не могут ждать, — натянуто бросил Габриэль, схватив со стола в прихожей ключи от машины. — Сейчас именно такой случай. Пока.

Фрэнки растерянно посмотрела ему вслед, а потом вернулась на кухню. Но у нее пропал аппетит. Только что повторилось то же самое, что и на похоронах. Она не понимала, как сильно ей хотелось, чтобы Габриэль был рядом, пока не осталась одна. Теперь вилла казалась такой опустевшей. Полной теней и сожалений, бродивших вокруг подобно потерянным во времени призракам.

Час спустя Габриэль открывал входную дверь своей миланской виллы. Он очень надеялся, что Карли не прихватила с собой какого‑нибудь дружка, что случалось не один раз. Он дал ей ключ от дома — один из множества, которые она постоянно теряла или давала своим старым знакомым. Габриэль столько раз менял замки на двери, что пришлось добавить номер слесаря в быстрый набор.

Карли приглушила звук телевизора и лежала, развалившись, на кожаном диване в гостиной. Габриэлю показалось, что она еще больше похудела с момента их последней встречи, и он испугался, не случился ли у нее рецидив. Карли то объедалась, то морила себя голодом, и у него сердце кровью обливалось, когда он видел ее неспособность наслаждаться едой так, как он. Еда была или ее другом, или врагом.

— Почему так долго? — Сестра надула губки, словно трехлетний ребенок.

— Ты не поверишь, если я скажу тебе. — Габриэль снял пиджак и бросил его на спинку дивана. — Меня больше волнует, где ты пропадала? Я три недели не могу тебе дозвониться. И уже собирался нанять еще одного частного детектива.

— О‑о‑о, пожалуйста, найми. — В ее глазах зажегся озорной блеск. — Мне понравился последний. Он был просто взрывной в постели.

Габриэль закатил глаза и пошел на кухню.

— Ты ела? — Глупый вопрос. Его кухня выглядела так, словно здесь снимали кулинарное шоу, но что‑то пошло не по сценарию, и теперь повсюду валялись объедки, огрызки, упаковка от различных продуктов и высилась гора грязной посуды. — Кстати, завтра утром я женюсь, — сказал он последовавшей за ним Карли.

— Да ладно? Правда? Случайно, не на той заносчивой блондиночке, с которой я видела тебя в Рио?

— Нет. Не на ней. — Он сам не мог вспомнить не только имя той женщины, но даже черты ее лица. — Я женюсь на Франческе Манчини.

— Ты серьезно? — потрясенно уставилась на него Карли. — Ты женишься на маленькой мисс Снежная королева?

— Я попрошу тебя не называть ее так.

Карли достала из упаковки одну чипсину и с хрустом отправила ее себе в рот.

— Значит, я познакомлюсь с ней?

— Это зависит…

— От чего.

— От твоего поведения.

Сестра мрачно зыркнула на него, а потом высыпала содержимое пакетика на стол и взяла еще одну чипсину.

— Старший братец, не будь таким помешанным на контроле. Я умею вести себя прилично.

Габриэль знал, что может выкинуть Карли, поэтому не хотел, чтобы Фрэнки стала свидетельницей ее выходок. Да и не только Фрэнки. Многие даже не знали, что у него есть сестра. Габриэль принял все необходимые меры, чтобы спрятать Карли от любопытных глаз, ради ее же блага. Он боялся, что, если в прессе появится фото, где она запечатлена в один из своих ужасных периодов, это сломает ее. Но забота о ней стоила ему невероятных усилий, и от отчаяния хотелось биться головой о стену.

Габриэль надеялся, что этот кошмар когда‑нибудь закончится. Что его сестра станет нормальной, счастливой, здоровой. Но сколько бы он ни старался помочь ей, она швыряла эту помощь обратно ему в лицо. Только Габриэль не собирался сдаваться и позволять Карли заниматься саморазрушением.

Он будет бороться до последнего вздоха и последнего цента на его банковском счете.

— Карли, я только и делаю, что беспокоюсь за тебя, и что я получаю взамен? Ты превращаешь мой дом в свалку и злоупотребляешь моим доверием, когда я что‑нибудь говорю тебе, а потом исчезаешь и пропадаешь неизвестно где неделями или месяцами.

Габриэль перевел дыхание, чувствуя, как давит ему на грудь многолетнее чувство вины и сожалений. Он делал все возможное, чтобы защитить своих младших братьев и сестру. С братьями ничего не получилось, и Карли оставалась его последним шансом.

Точнее, это он был ее последним шансом.

Никто не любил ее настолько, чтобы помочь ей. Отец, родные и двоюродные братья были не способны на это.

— Ты принимаешь все слишком близко к сердцу, — пожала плечами Карли, словно он пересказал ей последнюю сводку погоды. — Я в состоянии позаботиться о себе.

Габриэль взглянул на тонкие шрамы на предплечьях сестры. К счастью, он не увидел там новых порезов, но сколько пройдет времени прежде, чем они там появятся?

— Тебе негде остановиться? Мне придется уехать завтра, но я могу попросить кого‑нибудь остаться с тобой…

— Я остановилась у подруги.

— Какой?

— Ты ее не знаешь.

Габриэль заскрежетал зубами и мысленно попросил прощения у своего дантиста. Друзья сестры не были ее настоящими друзьями. Они пользовались ее щедростью и ее потребностью быть любимой.

— Можешь хотя бы пообещать мне, что будешь оставаться на связи? В последний раз я купил тебе суперсовременный телефон, но ты не отвечала ни на звонки, ни на сообщения…

— Я все время забываю зарядить его, — невинно захлопала ресницами Карли, но ее взгляд словно говорил: «Ты не можешь следить за мной».

— Тебе нужны деньги? — Он потерял счет деньгам, которые дал ей за последние несколько лет. Он купил ей квартиру во Флоренции, когда она сказала, что хочет жить там. Но Карли почти не появлялась в ней. И Габриэль не мог решить, стоит ли продолжать поддерживать ее финансово. Но разве у него оставался выбор?

— Нет. Риччи дал мне немного.

— Я думал, вы больше не общаетесь, — помрачнел Габриэль, услышав имя самого младшего брата.

— Я случайно встретила его в Палермо. Он просил передать тебе привет.

— Карли, послушай меня. — Габриэль взял сестру за плечи и посмотрел ей в глаза. — Ты должна держаться подальше от Риччи, Лоренцо и нашего отца. Пообещай мне. Не связывайся с ними. Не пиши им. И не звони. И воздержись от визитов домой на Сицилию.

— Габриэль, всем нужна семья. Даже тебе.

— Они тебе не нужны. — Он сжал ее плечи, а потом притянул к себе и крепко обнял. — Малышка, я твоя семья. Никогда не забывай этого.