В старые времена в городе Багдаде жил-был рыбак по имени Халифех, человек крайне бедный и всю жизнь проживший холостяком. Однажды, взяв сети, он пошел на реку, как ходил обыкновенно, чтобы поймать что-нибудь ранее других рыбаков. Придя к реке, он опоясался и засучил рукава; затем, подойдя к воде, расправил сети и бросил один раз, потом и другой, но ровно ничего не поймал. Таким образом он забрасывал сети до десяти раз, но ничего не выловил. У него сердце сжалось от такой неудачи.

– Господи, прости! – проговорил он. – Сила и власть в руках Его! Все исходит от всемогущего Бога.

Затем он сел обдумать свое положение и наклонил голову до самой земли.

– Я брошу сеть еще раз, – проговорил он, – и, может быть, Господь пошлет мне что-нибудь.

Он старательно бросил сеть и, свернув веревку, подождал немного. Когда он начал тянуть, то почувствовал, что сеть тяжела. Осторожно потянув, он вышел на берег и вдруг вытянул одноглазую хромую обезьяну.

– Сила и власть в руках Господа! – проговорил рыбак, увидав обезьяну. – Что это мне за несчастье! Что сегодня за день такой! На все воля Аллаха!

Он взял обезьяну, связал веревкой и привязал к дереву, что росло на берегу. Затем, взяв плеть, он взмахнул ею, чтобы ударить обезьяну. Но Господь одарил эту обезьяну способностью говорить, и она красноречиво взмолилась, говоря:

– О Халифех, опусти руку свою и не бойся меня, а оставь привязанной к дереву; сам же забрось сеть и уповай на Господа, Который пошлет тебе средства существования.

Халифех, выслушав обезьяну, взял сеть и забросил ее. На этот раз она оказалась еще тяжелее, чем прежде, и, осторожно вытянув ее на берег, он увидал еще обезьяну, с редкими зубами, с подкрашенными глазами и с руками, намазанными желтой краской. Обезьяна с бедрами, прикрытыми куском материи, засмеялась.

– О Господи, – проговорил Халифех, – вместо рыб стали попадаться обезьяны!

Он подошел к обезьяне, привязанной к дереву, и сказал:

– Вот видишь, несчастная! Какой дурной совет ты мне подала! Ты посоветовала мне закинуть сети, и я выловил еще обезьяну, а денег все-таки мне достать неоткуда!

Он взял палку и трижды махнул ею, и только что хотел ударить обезьяну, как она опять взмолилась.

– Аллахом умоляю тебя, – сказала она, – ради другой обезьяны не тронь меня, а проси у нее, что тебе нужно, и она все достанет тебе.

Халифех бросил палку, не тронув первую обезьяну, а подошел к другой.

– О Халифех, – сказала ему другая обезьяна, – если ты выслушаешь меня и исполнишь то, что я скажу тебе, то через меня ты разбогатеешь.

– Ну, что же ты скажешь мне? – спросил у нее рыбак.

– Оставь меня связанной здесь на месте, а сами забрось еще раз сеть, и я скажу, что тебе надо делать.

Халифех забросил сеть и, найдя, что она тяжела, осторожно стал тянуть и вытащил третью обезьяну. Эта обезьяна была красная с голубой перевязью. Руки обезьяны были выкрашены желтой краской, а глаза подведены черной.

– Слава Тебе, Господи, – вскричал рыбак, – ну, и выдался же сегодня денек! Вместо рыбы ловятся обезьяны! Кто ты, несчастная? – обратился он к последней обезьяне.

– Разве ты меня не знаешь, Халифех? – сказала она.

– Нет, не знаю, – отвечал рыбак.

– Да ведь я обезьяна Абусадата, еврея-менялы.

– Так что же из этого?

– Я каждое утро являюсь к нему, и он получает пять червонцев; прихожу к нему потом вечером, и он опять получает пять червонцев.

Халифех посмотрел на первую обезьяну и сказал:

– Вот видишь, несчастная, какие у других людей бывают хорошие обезьяны, а ты явилась ко мне утром, кривая и хромая, и я по-прежнему остался нищим и голодным.

Он снова взял палку и три раза взмахнул ею, и хотел ударить первую обезьяну, но обезьяна еврея-менялы сказала ему:

– Полно, оставь ее, а подойди ко мне, и я скажу тебе, что надо делать.

Халифех бросил палку и подошел к третьей обезьяне.

– Ну, что же скажешь ты мне? – спросил он.

– Возьми сеть и закинь ее и, что бы ты ни поймал, принеси мне, и я скажу тебе, что надо делать.

– Слушаю и повинуюсь, – отвечал Халифех.

Он взял на плечо сеть и проговорил так:

Затем сказал еще:

Досказав эти стихи, он подошел к реке, кинул сеть и, подождав, стал вытягивать ее – в ней оказалась большая рыба с огромной головой, с хвостом вроде ковша и с глазами, как червонцы. Такой рыбы Халифех никогда не видывал; он принес ее к третьей обезьяне, которая очень обрадовалась, увидав ее.

– Что будешь ты теперь делать? – спросила она у рыбака.

– Прежде всего, – отвечал он, – я убью кривую обезьяну и возьму тебя вместо нее.

– Раз я знаю твои намерения, – сказала третья обезьяна, – то я скажу тебе, что надо делать. Привяжи меня к дереву, а сам забрось сеть посреди набережной и то, что поймаешь, принеси мне.

Халифех тотчас же исполнил приказание и поймал рыбу гораздо лучше и больше первой и принес ей.

– Положи эту рыбу в корзинку с травой, – сказала ему обезьяна, – и снеси ее в Багдад; не говоря ни с кем ни слова, неси ее в лавку еврея Моаллима Абусадата, главного менялы. Ты увидишь его сидящим на матраце, окруженным рабами, а перед ним – один сундук с золотом, а другой с серебром. Поставь корзинку перед ним и скажи ему, что ты забросил сеть на его счастье, и Господь послал тебе эту рыбу. Он спросит: не показывал ли ты ее кому-нибудь, и ты отвечай, что не показывал никому. Он возьмешь рыбу и даст тебе червонец, но червонец этот ты ему верни. Он даст тебе два, и ты опять-таки верни, и сколько бы он ни давал тебе, ты не бери. Когда же он скажет тебе: «Да сколько же ты хочешь за нее?» – ты отвечай ему: «Я хочу за нее два слова». – «Что это за два слова?» – «Встань, – скажи ты ему, – и проговори так: «Будьте все, присутствующие на рынке, свидетелями, что я меняю свою обезьяну на обезьяну Халифеха-рыбака и меняю его судьбу на свою и его счастье на свое счастье. Вот цена этой рыбы, а золота мне не надо». И когда вы условитесь таким образом, я буду приходить к тебе каждое утро и каждый вечер, и ты будешь приобретать ежедневно по десяти червонцев, а кривая и хромая обезьяны будут ходить к еврею-меняле, и он будет только терять, пока не лишится всего. Ты же сделаешься богатым.

– Принимаю твой совет, – сказал рыбак. – Ну, а что же мне делать с другой несчастной обезьяной?

– Отпусти ее в воду и отпусти меня тоже, – отвечала ему третья обезьяна.

Халифех развязал обезьян и отпустил их, а сам обмыл рыбу, уложил корзинку травой, закрыл рыбу травой и, поставив корзинку на плечо, понес ее, говоря:

Он, не останавливаясь, шел до города Багдада, и там народ, знавший его, спрашивал, что он несет, но он внимания не обращал ни на кого, а прямо прошел в лавку менялы, которого он тотчас же и узнал. Еврей взглянул на рыбака и спросил, что ему надо. Рыбак сказал ему, что сегодня, отправившись ловить рыбу, он забросил сети на его счастье и поймал удивительную рыбу. Еврей, увидав рыбу, прежде всего спросил, не показывал ли ее Халифех кому-нибудь. Халифех побожился, что не показывал никому. Еврей подозвал одного из своих мальчиков, приказал ему взять и снести на кухню, для того чтобы сварить. Затем все произошло так, как говорила обезьяна. Халифех, взяв первый червонец, отошел с ним, но затем вернулся и отдал его, потому что вспомнил, что говорила ему обезьяна. Еврей дал ему два червонца, но он и их возвратил. Когда же еврей дал ему пять червонцев, то он взял их, довольный своей судьбой, пошел, но, дойдя до конца рынка, вспомнил, что ему говорила обезьяна, и, вернувшись к еврею, бросил ему пять червонцев и потребовал обратно рыбу. Еврей так рассердился на него, что приказал его прибить, что и было исполнено. Но Халифех стоял на своем и требовал обратно рыбу. Еврею пришлось сказать при собравшемся народе, что он меняется с рыбаком обезьянами, судьбой и счастьем.

– Еще чего-нибудь потребуешь от меня? – сказал еврей.

– Нет, мне больше ничего не надо, – отвечал рыбак.

– Ну, так отправляйся с Богом, – сказал еврей.

Халифех пошел и закинул сеть в Тигр. Сеть оказалась очень тяжелой, так что он с трудом вытянул ее и выловил множество разной рыбы. К нему подошла женщина с блюдом и на червонец купила у него рыбы, потом подошел евнух, который взял у него рыбы тоже на червонец. Он продал рыбы на десять червонцев, и с этого дня он ежедневно стал продавать рыбы на десять червонцев и в десять дней приобрел сто червонцев.

У этого рыбака была комнатка проходная, и мимо него ходили купцы. Однажды ночью ему пришло в голову, что все считают его за бедняка, а между тем у него имеются сто червонцев, и что царь правоверных Гарун-Эр-Рашид может услыхать об этом от кого-нибудь и, пожалуй, возьмет у него в долг эти сто червонцев.

«О, царь правоверных, скажу я ему, – думал Халифех, – я бедный человек, и тебе наврали, что у меня есть деньги. А он передаст меня вали, и меня начнут бить и терзать. Чтобы избавиться от таких неприятностей, мне надо тотчас же встать и начать бить себя, чтобы заранее привыкнуть к побоям».

Рыбак под влиянием гашиша вскочил, взял плеть и начал бичевать себя. Он бил по себе и по своей кожаной подушке, приговаривая при этом: «Ох! Ох! Клянусь Аллахом, это неправда, я бедняк-рыбак, и ничего у меня нет!»

Народ слышал удары, ясно разносившиеся в ночной тиши, как слышали их и купцы.

– Что бы это сделалось с беднягой, что он так кричит, – говорили они, – и кто наносит удары? На него напали разбойники, и они-то терзают его таким образом.

Все встали и, слыша удары и стоны, пошли в комнатку Халифеха и увидали, что он сам бьет себя по спине.

– Что с тобою, Халифех? – спросили его пришедшие.

– Знайте, господа, – отвечал рыбак, – что я приобрел нисколько червонцев и боюсь, чтобы об этом не узнал царь правоверных Гарун-Эр-Рашид и не взял бы у меня их. Я стану отнекиваться, а он прикажет бить меня; поэтому я хочу заранее приучить себя к побоям.

Купцы стали над ним посмеиваться и сказали ему:

– Полно дурачиться. Ты только встревожил и напугал нас.

Халифех перестал бить себя и заснул до утра. А встав утром и собираясь на работу, он стал раздумывать о своих червонцах таким образом:

– Если я оставлю их у себя в комнате, воры унесут их, если же я положу их в мешок и подвяжу его, то кто-нибудь увидит и, подкараулив меня, отнимет их и убьет меня. Лучше я выдумаю какую-нибудь ловкую штуку.

Он пришил карман к верхней части своей рубашки и положил сто червонцев в кошелек, а кошелек положил в карман. Спрятав таким образом деньги, он взял сеть и посох и отправился на реку. Закинув сеть, он вытащил ее, но в ней не оказалось ничего. Он переходил с места на место, постоянно закидывая сеть, но ему ничего не попадалось. И таким образом он зашел довольно далеко от города и там подумал, что закинет сеть в последний раз. Он вне себя от гнева закинул сеть изо всех сил, и вследствие этого движения у него из кармана вывалился кошелек, упал в воду и был унесен быстрым течением. Он бросил сеть, снял с себя одежду и вошел в воду, чтобы искать кошелек. Он нырял до тех пор, пока совсем не обессилел, но кошелька найти не мог, а, выйдя на берег, не мог найти и своего платья. Вследствие этого ему пришлось развернуть сеть и закутаться в нее. Взяв посох в руку и корзинку на плечо, он, как безумный, побежал вдоль берега. Таким образом обстояли дела Халифеха-рыбака.

Что же касается до халифа Гарун-Эр-Рашида, то у него был приятель-ювелир по имени Ибн-Эль-Кирнас, и все знали очень хорошо, что Ибн-Эль-Кирнас был ювелиром халифа. Все, что продавалось из драгоценностей и редкостей в Багдаде, продавалось только после того, как было показано халифу. Точно так же халифу предварительно показывались мамелюки и рабыни. Однажды, в то время как Ибн-Эль-Кирнас сидел у себя в лавке, к нему подошел старшей маклер с рабыней, подобной которой трудно было себе что-либо представить. Она была не только хороша собою и миловидна, но и образованна, так как играла на всевозможных музыкальных инструментах и даже сочиняла стихи. Ибн-Эль-Кирнас, ювелир, приобрел ее за пять тысяч червонцев и свел к царю правоверных, который сделал ей испытание во всех ее познаниях и нашел ее сведущей во всем. Звали ее Кут-Эль-Кулуб. На следующее утро халиф Гарун-Эль-Рашид послал к Ибн-Эль-Кирнасу и велел заплатить ему за рабыню десять тысяч червонцев. Гарун-Эр-Рашид сильно привязался к этой рабыне и стал равнодушным к царице Зубейдех, дочери своего дяди. Он охладел и к другим своим наложницам и целый месяц не выходил из комнат этой рабыни. Такая жизнь царя очень не нравилась его царедворцам, и они говорили об этом визирю Джафару, а Джафар стал выговаривать халифу и посоветовал ему поехать развлечься охотой.

Выйдя из мечети, куда халиф ходил каждую пятницу, они оба сели на мулов и поехали на охоту в сопровождении отряда, далеко опередившего халифа и визиря. Зной был нестерпимый, и халиф стал жаловаться на жажду; взглянув вдаль, он увидал на холме какой-то предмет, о чем и сказал визирю:

– Это, вероятно, сторожка на бахче с арбузами и дынями, – отвечал визирь. – Там мы, вероятно, найдем и воды. Я поеду впереди и привезу тебе воды.

– Нет, мой мул лучше твоего, – сказал халиф, – и потому я сам туда поеду, а ты подожди меня здесь.

Халиф понесся с быстротой стрелы и нашел на холме не сторожку, а Халифеха-рыбака, завернутого в сети, и такого растрепанного и расстроенного, что его можно было принять за шайтана.

– Нет ли у тебя с собой воды? – спросил у него царь.

– Что ты, слепой или сумасшедший? – отвечал ему рыбак. – Разве ты не видишь за этим холмом Тигра?

Халиф спустился с холма, и напился сам и напоил своего мула. После этого он быстро въехал на холм, где стоял рыбак.

– Зачем ты тут стоишь, – спросил он его, – и чем ты занимаешься?

– Это такой же глупый вопрос, каким был и вопрос о воде, – отвечал рыбак. – Разве ты не видишь сети? Я рыбак.

– Но где же твоя рубашка, штаны и верхнее платье?

Так как халиф перечислил именно то, что у рыбака пропало, то он и вообразил, что перед ним стоит вор, и в один миг бросился и схватил мула под узцы.

– Нечего шутить со мной, – крикнул он царю, – отдай мне мои вещи!

– Никаких вещей твоих я не видал, – отвечал ему халиф.

У Гарун-Эр-Рашида были толстые щеки и маленький рот, и рыбак предположил, что он или певец, или флейтист, и, подняв свою палку, стал грозить, что изобьет его. Халиф, взглянув на поднятую палку, не совсем был этим доволен и, сняв с себя длинный атласный халат, подал его рыбаку.

– Возьми этот халат вместо твоей одежды.

Рыбак взял халат, повернул его и сказал:

– По правде-то говоря, мое платье было в десять раз лучше этого пестрого халата.

– Надень его, пока я не привезу тебе твоего платья, – сказал халиф.

Рыбак надел халат, но, увидав, что он ему слишком длинен, он взяли нож, который был у него привязан к корзинке, и срезал полы, так что халат доставал у него только до колен.

– Аллахом прошу тебя, флейтист, – сказал он царю, – скажи мне, много ли ты получаешь жалованья от своего хозяина за свою игру?

– Я получаю десять червонцев в месяц, – отвечал ему халиф.

– Ах ты, бедняга! – заметил рыбак. – А я так ежедневно зарабатываю десять червонцев. Не хочешь ли поступить ко мне на службу? Если хочешь, то я выучу тебя ловить рыбу. Заработок мы будем делить пополам. Таким образом ты будешь зарабатывать в день по пять червонцев и сделаешься моим подручным, и я защищу тебя от твоего хозяина вот этой палкой.

– Я согласен, – отвечал Эр-Рашид.

– Ну, так слезай со своего осла, – сказал рыбак, – и пойдем, я сейчас же выучу тебя закидывать сеть.

Он показали халифу, как закидывать сеть. Тот закинул сеть, но вытащить ее один не мог, и потому рыбак стал помогать ему.

– Ах ты, негодный флейтист! – ругался рыбак. – Если я вместо своей одежды согласился взять твой халат, то ведь теперь, если ты разорвешь мою сеть, за нее я возьму твоего осла!

Они стали тянуть вдвоем, но и то вытянуть не могли. Когда же им, наконец, удалось ее вытянуть, то они увидали, что она полна рыб.

– Ну, флейтист, – сказал рыбак, – если ты поучишься, из тебя выйдет хороший рыбак. А теперь садись на осла и привези мне с рынка две большие корзины, мы свезем рыбу в город на твоем осле. Тут рыбы червонцев на двадцать.

Халиф ради шутки быстро поехал в город и с хохотом подъехал к Джафару, которому рассказал обо всем, что с ним случилось.

– Я устал тянуть сеть, – продолжал халиф, – так в ней было много рыбы, которую на берегу стережет мой учитель. Я дам по золотому каждому, кто купит у него хоть рыбину.

Джафар тотчас же послал сказать отряду о том, что за каждую купленную рыбу будет дано по червонцу.

Мамелюки бросились к реке, где Халифех ждал царя с корзинами. Вдруг мамелюки налетели на него, как орлы, и наперерыв стали брать у него рыбу и завертывать ее в платки, шитые золотом.

– Должно быть, это райские рыбы! – говорил Халифех.

Затем, взяв две рыбы в правую руку и две рыбы в левую, он вошел в воду по горло и сказал:

– О Аллах! Этими рыбами заклинаю тебя послать ко мне тотчас же моего товарища флейтиста.

В эту минуту к нему подошел раб, начальник над всеми дворцовыми рабами. Он почему-то запоздал и теперь уже не нашел ни одной продажной рыбы. Но, посмотрев во все стороны, он увидал Халифеха-рыбака в воде с рыбами в руках.

– Рыбак, выходи ко мне! – крикнул он ему. – Продай мне эти рыбы, я дам тебе за них хорошую цену.

– Я не хочу продавать их, – отвечал рыбак.

Услыхав это, евнух обнажил меч, и рыбак, испугавшись этого, бросил ему рыбы. Евнух завязал их в платок и, пошарив в кармане, не нашел там ничего, ни единой серебряной монеты.

На твое несчастье, рыбак, у меня нет с собой денег, но приходи завтра во дворец халифа и спроси евнуха Сандала; тебя ко мне проводят, и я отдам тебе, что следует.

– Поистине, сегодня счастливый день, – сказал рыбак.

Взяв на плечи сеть, он пошел в Багдад. Народ, видя на нем платье халифа, с недоумением провожал его глазами, а царский портной, узнав халат, спросил:

– От кого, рыбак, получил ты этот халат?

– С какой стати ты так дерзко спрашиваешь это у меня? – возразил ему Халифех. – Я получил его от того, кого выучил ловить рыбу, за то, что избавил его от потери руки, как вора, укравшего мое платье.

Портной догадался, что халиф был у рыбака и подшутил над ним.

Халиф Гарун-Эр-Рашид отправился на охоту только для того, чтобы отвлечься от чрезмерной любви к рабыне. Жена же его Зубейдех, зная о его страсти, не могла от ревности ни есть, ни пить, ни спать и ждала только ухода халифа, чтобы сделать что-нибудь с Кут-Эль-Кулуб. Узнав, что халиф уехал на охоту, она приказала убрать дворец, изготовить разные кушанья и сласти, положила самое лучшее сладкое кушанье на китайское блюдо и в это кушанье примешала бенджа. После этого она приказала одному из евнухов отправиться к рабыне Кут-Эль-Кулуб и просить ее откушать у царицы Зубейдех, супруги царя правоверных, и развлечь ее музыкой.

Кут-Эль-Кулуб, взяв с собой инструменты, тотчас же отправилась на приглашение царицы, у ног которой она несколько раз поцеловала прах. Царица, подняв голову, долго любовалась красотой рабыни. А рабыня действительно была так хороша, что про нее можно было сказать словами поэта:

– Добро пожаловать, – сказала ей Зубейдех. – Садись и повесели нас своей музыкой.

– Слушаю и повинуюсь, – отвечала рабыня, и, заняв место, она заиграла сначала на одном инструменте, потом на другом, а затем на лютне. Она играла и пела так, что очаровала слушателей, и царица Зубейдех совершенно пленилась ею и в душе оправдывала царя, очарованного рабыней. После этого рабыня поцеловала прах у ног царицы и села опять на прежнее место; ей стали подносить мясные кушанья и сласти, подали и то кушанье, в которое был примешан бендж. Лишь только она проглотила отравы, как без чувств упала на пол, а царица приказала рабыням унести ее в какую-нибудь комнату и оставить ее там до ее распоряжения.

– Принеси мне какой-нибудь сундук, – сказала царица евнуху.

Она распорядилась, чтобы вырыли могилу и распространили слух, что рабыня подавилась и умерла. Окружающим она сказала, что если кто-нибудь выдаст ее, тот поплатится головой. Вдруг халиф неожиданно вернулся с охоты и прежде всего спросил о рабыне. Один из евнухов, по приказанию Зубейдех, подошел к царю, поцеловал прах у ног его и сказал, что Кут-Эль-Кулуб подавилась и умерла.

Халиф проклял этого раба, затем вошел во дворец, но и во дворце все повторяли ему, что Кут-Эль-Кулуб действительно умерла.

– А где же ее похоронили? – спросил халиф.

Ему показали на могилу, нарочно для этого устроенную. Он горько заплакал и сказал несколько стихотворений, сидя у могилы. После этого он встал и в страшном горе покинул могилу. Теперь царица Зубейдех знала, что уловка ее ей удалась, и приказала евнуху принести ящик. Она положила рабыню в этот ящик и сказала евнуху:

– Постарайся продать этот ящик, но с тем, чтобы его купили запертым, а то, что получишь за него, раздай нищим.

Евнух взял сундук и пошел продавать его.

Рыбак же, проснувшись, решил, что ему следует отправиться к евнуху, купившему у него рыбу, и, выйдя из дому, прошел ко дворцу халифа. Там он увидал мамелюков и евнухов и, вглядевшись в них, узнал того евнуха, что купил у него рыбу. Евнух, случайно взглянув в его сторону, увидал рыбака и тотчас же засунул руку в карман, но в эту минуту послышался шум, и от халифа вышел визирь Джафар. Евнух, увидав его, встал и, подойдя к визирю, пошел с ним, разговаривая. Рыбак все это время ждал, но евнух не смотрел на него, и когда рыбаку надоело ждать, то он встал перед ним в некотором отдалении и стал махать ему, говоря:

– Отпусти же меня поскорее!

Евнух услыхал это, но ему было стыдно ответить при визире. Он продолжал разговаривать с Джафаром.

– Да накажет Господь, – сказал рыбак, – того, кто не платит долгов своих. Прошу тебя, визирь, прими во мне участие!

Евнух услыхал его, но стыдился Джафара, а Джафар видел, что рыбак делал евнуху знаки и что-то говорил, но он не слыхал, что, и спросил у евнуха:

– Что спрашивает у тебя этот человек?

– А разве ты его не знаешь? – вскричал евнух.

– Нет, не знаю. Как могу я знать человека, которого никогда не видывал?

– Да ведь это и есть тот рыбак, у которого мы брали на реке рыбу. Для меня недостало рыбы, но я не хотел вернуться к халифу с пустыми руками. Я просил его дать мне те рыбы, что он держал в руках, и когда хотел заплатить за них, то ничего в кармане не нашел и велел ему прийти за деньгами во дворец. Вот он и пришел сегодня; но в ту минуту, как я опустил руку в карман, ты пришел, и я о нем забыл. Вот и все.

– Так ведь это учитель нашего халифа, – сказал визирь. – Сегодня халиф встал очень не в духе, и только этот человек и может развлечь его; поэтому задержи его, а я схожу к халифу и спрошу, не привести ли к нему рыбака. Может быть, он немного развлечется и позабудет о потере Кут-Эль-Кулуб.

Визирь пошел к халифу, а евнух приказал мамелюкам не выпускать рыбака.

– Однако ты хорош, – сказал рыбак евнуху, – я пришел за своими деньгами, а ты не только не отдал их мне, но еще задержал меня.

Джафар же застал халифа с низко опущенной головой и печально декламирующим какие-то унылые стихи. Он подошел к нему и, постояв немного, сказал:

– Дозволь, царь правоверных, рабу твоему говорить.

– Ты визирь, – отвечал халиф, – и говорить всегда можешь.

– Когда я вышел от тебя, – сказал визирь, – то в воротах встретил твоего учителя-рыбака. Он был тобою очень недоволен и говорил: «Я выучил его ловить рыбу, а он отправился за двумя корзинами и не вернулся ко мне, что вовсе не по-товарищески». Поэтому если хочешь быть его товарищем, то будь им, а если не хочешь, то скажи ему, и он возьмет себе другого.

Халиф, выслушав его, улыбнулся, и у него стало легче на душе.

– Так это правда, что рыбак тут? – сказал он.

– Он стоит у ворот, – отвечал визирь.

– Клянусь Аллахом, – продолжал халиф, – я хочу загадать на него: пошлет ли ему Господь через меня счастье – я осчастливлю его, пошлет ли несчастье – он будет несчастлив.

Халиф взял бумажку, разрезал ее на кусочки и сказал:

– На этих лоскутках, Джафар, напиши различные суммы денег, начиная от червонца до тысячи червонцев, и различные должности, начиная от вали, эмира и кончая визирем, и двадцать наказаний, начиная от удара и кончая казнью.

– Слушаю и повинуюсь, царь правоверных, – отвечал визирь.

Он собственноручно написал бумажки, как приказал халиф, и после этого халиф сказал ему:

– О Джафар, клянусь своими предками, что я прикажу рыбаку вынуть одну из этих бумажек, надпись на которой будет известна только нам с тобой, и исполню то, что судьба определит ему, хотя бы мне пришлось сделать его визирем, или хотя бы мне пришлось повесить его, или лишить какого-нибудь члена. Ну, так пойди и приведи его.

Джафар, выслушав халифа, подумал: «О, Господи, если этому бедняге выпадет что-нибудь дурное, то ведь в гибели его буду виноват я. Но халиф дал клятву, и теперь все дело в руках Господа».

Он пошел к рыбаку и, взяв его, в сопровождении мамелюков повел к царю.

– Послушай, рыбак, – сказал он ему, – теперь ты увидишь царя правоверных, защитника нашей веры.

Визирь отдернул занавес, и рыбак увидал халифа, сидящего на ложе и окруженного вельможами и царедворцами. Узнав своего ученика, он прямо подошел к нему и сказал:

– Здравствуй, флейтист! Хорошо ли с твоей стороны сделаться рыбаком и оставить меня сторожить рыбу и уйти, так что я не заметил, как набежали мамелюки и расхватали мою рыбу. Все это наделал ты. Если бы ты вернулся с двумя большими корзинами, мы продали бы рыбы на сто червонцев. Теперь же я пришел получить свой долг, а меня схватили. А кто арестовал и тебя?

Халиф улыбнулся и, приподняв занавеску, высунул голову и сказал:

– Ну, подойди и возьми одну из этих бумажек.

– Ты был рыбаком, – заметил Халифех, – а теперь сделался астрологом? Человек, который за все берется, в конце концов сделается нищим.

– Ну, бери скорее без дальнейших разговоров бумажку, – сказал ему визирь, – и исполняй приказание царя правоверных.

Рыбак подошел, вынул бумажку и подал ее халифу, а халиф передал визирю.

– Господи, помилуй! – проговорил Джафар, прочитав бумажку. – Рыбак должен получить сто ударов палкой.

Халиф вследствие этого приказал дать рыбаку сто ударов.

– Проклятые шутки, визирь Джафар, – сказал рыбак, вставая. – Неужели нельзя шутить без побоев?

– О царь правоверных, – сказал тут Джафар, – этот бедняк подошел к самому источнику, неужели он вернется, не утолив жажды? Мы уповаем, что ты по своему милосердию дозволишь ему взять еще бумажку, может быть, другая бумажка принесет ему что-нибудь более счастливое.

– Смотри, Джафар, – возразил халиф, – если он вынет бумажку с надписью о казни, то ведь клянусь Аллахом, что я велю убить его, и ты будешь виноват в этом.

– Ну, что ж делать; если он умрет, то навеки успокоится, – сказал Джафар.

– За что, визирь! – вскричал рыбак. – Разве тебе стало тесно в Багдаде, что ты хочешь согнать меня со света?

– Возьми бумажку, – сказал Джафар, – и проси, чтобы Господь послал тебе счастья.

Рыбак вынул бумажку и подал визирю, который, прочитав ее, замолчал.

– Что же ты молчишь? – сказал ему халиф.

Я молчу, о царь правоверных, потому, что на бумажке написано, чтобы рыбаку не давать ничего.

– Видно, ему не суждено получить что-либо от нас, – заметил халиф.

– Позволь ему взять третью бумажку! – попросил Джафар, и халиф позволил.

Рыбак протянул руку, взял бумажку, и на ней было написано, что рыбаку следует дать один червонец. Рыбак рассердился и пошел.

Во дворе его увидал евнух Сандал и стал звать его к себе, но взбешенный рыбак бросил ему полученный червонец и пошел дальше. Евнух понял, что с беднягой случилась какая-нибудь неприятность, и он послал вслед за ним мальчиков, поручив им вернуть его. Евнух вынул из кармана красный кошель и высыпал из него сто червонцев.

– Вот, рыбак, это тебе за рыб, – сказал ему евнух, – и отправляйся с Богом.

Рыбак взял сто червонцев и червонец, данный ему халифом, и пошел, забыв побои. Господь, желавший сотворить волю свою, послал его мимо того места, где продавались рабыни, и он увидал толпу народа, сквозь которую тотчас же протискался, и увидал сундук, на котором сидел евнух и выкрикивал так:

– Господа купцы! Кто решится заплатить не глядя, что в сундуке, принесенном из дворца царицы Зубейдех, супруги халифа Гарун-Эр-Рашида?

Один купец дал двадцать червонцев, другой надбавил до пятидесяти, третий набавил еще, и сумма дошла до ста червонцев.

– Кто больше? – кричали евнух.

– Сто один червонец! – крикнул Халифех-рыбак.

Купцы, услыхав такой возглас, захохотали, думая, что он шутит, а евнух сказал:

– Ну, что же, рыбак, бери его с Богом и давай деньги.

Халифех отдал деньги, и условие было написано. Евнух роздал на месте же деньги бедным и, вернувшись во дворец, доложил царице, что поручение ее исполнено. А рыбак взял сундук и взвалил его к себе на плечи, но нести не мог, потому что он оказался тяжелым и он еле-еле дотащил его. Поставив его к себе в комнатку, он стал отворять сундук, но никак не мог.

– Что я за дурак, – говорил он, – что купил этот сундук. Завтра разобью замок.

Он захотел спать, и так как сундук занял в его каморке слишком много места, то он лег на него и уснул. Вдруг среди ночи в сундуке что-то зашевелилось. Халифех в испуге соскочил и совершенно обезумел. Ему представилось, что в сундуке шайтан.

«Слава Богу, – подумал он, – что мне не удалось его отворить, а то бы он выскочил и убил меня».

Он лег и опять заснул, но в сундуке кто-то повернулся во второй раз. Халифех вскочил, и так как лампы у него не было, то он выскочил на улицу и стал кричать; крик его разбудил соседей, и они, высунувшись, стали спрашивать, что с ним.

– Пойдите ко мне с лампой, у меня в сундуке сидит шайтан! – ответил рыбак.

Над ним засмеялись, но лампу ему дали; взяв ее, он пошел домой, разбил камнем замок и открыл крышку сундука, и вдруг увидал девицу, красивую, как гурия. Она выплюнула бендж и стала приходить в себя, открыла глаза, но не понимала еще, что с нею. Халифех помог ей встать и спросил, кто она такая.

– А ты кто такой? – спросила она в ответ. – И где это я?

– Ты у меня в комнате, – отвечал рыбак.

– А разве я не во дворце халифа?

– Зачем тебе быть во дворце? Ты моя рабыня; я купи тебя за сто один червонец и принес домой в сундуке, где ты спала.

Красавица спросила рыбака, как его зовут и нет ли у него чего-нибудь поесть.

– Ни есть, ни пить у меня нечего, – отвечал Халифех.

– Я так давно ничего не ела, – продолжала красавица, – и очень голодна. Нет ли у тебя денег?

Все, что было, я потратил на покупку тебя, и теперь я совсем разорился.

– Ну, так иди и попроси у соседей, – сказала ему красавица.

Халифех выскочил на улицу и стал кричать.

– Что тебе? – спрашивали проснувшиеся соседи.

– О соседи! – отвечал Халифех. – Я голоден, дайте мне что-нибудь поесть.

Один ему принес хлеба, другой – кусок сыру, третий – огурец, и у него набралось еды целая охапка, с которой он вернулся и подал рабыне.

– Да я подавлюсь этим, – сказала она, – чем же это запить?

Халифех взял горшок, и, выйдя на улицу, снова начал кричать.

– Что тебе, Халифех? От тебя сегодня покоя нет! – сказали проснувшиеся соседи, и, узнав, что ему нужна вода, они наполнили ему горшок, который он и принес рабыне.

– Ну, теперь у тебя все есть, – сказал он ей.

– Это правда, – отвечала она.

– Теперь расскажи мне свою историю, – продолжал он.

– Если ты меня не знаешь, – сказала она, – то я тебе скажу, что я Кут-Эль-Кулуб, рабыня халифа Гарун-Эр-Рашида. Царица Зубейдех стала ревновать ко мне царя и опоила меня бенджем, и положила в сундук. Слава Богу, что все еще так кончилось. А ты теперь обогатишься, потому что халиф заплатит за меня большие деньги.

– Не во дворце ли халифа меня задержали? – спросил рыбак.

– Да, – отвечала она.

– Какой он скупой флейтист. Вчера он закатил мне сто ударов палкой и дал мне всего один червонец, хотя я выучил его ловить рыбу и пригласил его к себе в товарищи. А он мне изменил.

– Не говори глупостей, – сказала она ему, – и держи ухо востро, когда увидишь его.

Услыхав этот совет, он точно очнулся и затем посоветовал ей лечь спать. Она легла, и он лег в уголок, и он проспал до утра, когда она просила принести ей чернила и бумаги. Получив чернила и бумагу, она написала царскому ювелиру обо всем, что с нею случилось, и что она находится у рыбака, который купил ее. Затем она отдала записку рыбаку и приказала отправиться с нею в рынок, спросить там лавку ювелира Ибн-Эль-Кирнаса и, ни слова не говоря, отдать ему записку.

Он все так и сделали, а ювелир, думая, что рыбак просит на бедность, записку не прочел, а подал ему монету.

– Мне милостыни не надо, – сказал ему рыбак, – а ты прочти лучше записку.

Ювелир взял записку и, прочитав ее, сначала поцеловал, а потом приложил к голове.

– Где же ты живешь? – спросил у рыбака ювелир.

– А зачем тебе знать, – отвечал рыбак, – уж не думаешь ли ты украсть у меня мою рабыню?

– Нет, но я хочу купить ей что-нибудь поесть.

Халифех рассказал, где он живет, а ювелир кликнул двух черных рабов и приказал им пойти с рыбаком к меняле, просить того выдать Халифеху-рыбаку тысячу червонцев и поскорее вернуться к нему обратно. Рабы свели Халифеха к меняле, от которого он получил тысячу червонцев и вернулся с ними в лавку ювелира, которого застали верхом на муле, окруженного мамелюками и палками. Тут же стоял другой оседланный мул.

– Ну, садись на мула, – сказал ему ювелир.

– Нет, не сяду, потому что я боюсь, как бы он меня не сбросил.

Но ювелир уговорил его, и Халифех сел, только лицом к хвосту, и мул, почувствовав такого всадника, тотчас же сбросил его. Ювелир, оставив рыбака на рынке, сам отправился к царю правоверных и привез ему известие о рабыне, после чего поехал и перевез ее к себе в дом. Халифех же пошел домой посмотреть на свою рабыню и узнал от соседей, что ее увезли приходившие за нею мамелюки. Халифех тотчас же побежал в лавку к ювелиру и стал упрекать его в похищении рабыни. Ювелир свел его в очень красивый отдельный дом, где он увидал свою рабыню на роскошном ложе и окруженную несколькими рабынями. Ибн-Эль-Кирнас поцеловал при входе к ней прах у ног ее, и она спросила, заплачено ли ее новому господину. Ювелир отвечал, что он заплатил тысячу червонцев.

– Да я дам ему еще тысячу червонцев, – сказала Кут-Эль-Кулуб, – да халиф, вероятно, даст столько, что обогатить его.

Во время этого разговора из царского дворца явился евнух за Кут-Эль-Кулуб, которую желал скорее видеть халиф. Отправившись к царю, она взяла с собою рыбака. Халиф радостно приветствовал ее и спросил, кто купил ее и как она себя чувствует.

– Меня купил Халифех-рыбак, – отвечала она, – и вот он пришел со мною и стоит у ворота. Он рассказал мне свою претензию на халифа, своего товарища по рыбной ловле.

– Так он у ворот? – спросил халиф.

– Да, – отвечала Кут-Эль-Кулуб.

Халиф приказал привести рыбака, и его привели, а он поцеловал прах у ног царя и помолился о его долголетии; царь спросил, как он держал себя с Кут-Эль-Кулуб.

Халифех в подробности рассказал ему все, как было, и царь много смеялся над ним и приказал дать ему пятьдесят тысяч червонцев, роскошное почетное платье, мула и подарил ему черных рабов для услуг. Халиф был очень доволен возвращением своей рабыни и понял, что все было сделано царицей Зубейдех, дочерью его дяди. Он страшно гневался на нее и на некоторое время совсем отрекся от нее.

Это ее и огорчало, и бесило. Она осунулась и побледнела, и когда терпение у нее лопнуло, она послала к сыну своего дяди, к царю правоверных, письмо, в котором объясняла все дело, и признавалась в своем преступлении, и говорила так:

Когда письмо царицы Зубейдех пришло к халифу и он прочел его, он увидал, что она сознавалась в преступлении и просила у него прощения в том, что сделала.

«Господь прощает все прегрешения», – думал он в душе и написал ей ответ, в котором говорил, что прощает ее. Царица была этому очень рада.

Халиф назначил Халифеху ежемесячную пенсию в пятьдесят червонцев, и рыбак прибрел большое значение при царе. Рыбак поцеловал прах у ног царя и ушел из дворца, в воротах которого он встретили евнуха, давшего ему сто червонцев.

– Каким образом, рыбак, – спросил у него евнухи, – все это с тобой случилось?

Халифех рассказал ему все подробно, и евнух был очень доволен, что благосостояние выпало на долю рыбака из-за него.

– А разве ты не подаришь мне чего-нибудь, – сказал ему евнухи, – из доставшихся тебе богатств?

Халифех тотчас же полез в себе в карман и достал кошелек с тысячью червонцев, и подал его евнуху, но евнух сказал ему:

– Бери деньги свои назад. Да благословит тебя Господь.

Халифех сел на своего мула и поехал, подбоченившись, в сопровождении подаренных ему рабов. Он направился в хан, и народ дивился на него и спрашивал, что с ним случилось, а он рассказывал всем свою историю. Халифех купил себе хорошенький дом и разукрасила его, и, поселившись в новом доме, женился на дочери одного из главных начальников города, и наслаждался брачной жизнью. Ему жилось так хорошо, что оставалось только благодарить Бога.