После всего этого случилось так, что однажды вечером к Джулланаре пришел ее брат и поклонился ей; она встала, обняла его и посадила подле себя.

– О брат мой, – сказала она, – как ты поживаешь и как поживают моя мать и дочери дяди?

– Все здоровы, – отвечал брат, – и счастливы, недостает им только тебя.

Она велела подать кушать, и он поел; после этого начался разговор и перешел на царя Бедр-Базима, на его красоту и привлекательность, на его образование, ловкость в верховой езде и ум. Царь Бедр-Базим в это время дремал, но когда услыхал, что разговор идет между матерью и дядей о нем, то он притворился спящим и стал прислушиваться.

– Сыну твоему уже семнадцать лет, – говорил Салех своей сестре, – и он до сих пор не женат; мы боимся, чтобы с ним чего-нибудь не случилось и чтобы он не остался без потомства. Мне поэтому хочется женить его на одной из царевен-русалок, которая равнялась бы с ним красотою и миловидностью. Ну, назови мне этих царевен, – сказала Джулланара, – ведь я всех их знаю.

Он начал называть ей всех царевен, одну за другой, а она только говорила:

– Нет, эту я для своего сына не хочу. Я хочу женить его только на такой, которая была бы равна ему по красоте и миловидности, по уму, вероисповеданию, образованию, доброте и происхождению.

– Более, кроме тех царевен, которых я тебе назвал, я не знаю, – сказал Салех, – а назвал я тебе их до сотни, и ни одна из них тебе не понравилась. Посмотри-ка, сестра, спит твой сын или нет.

Царица дотронулась до сына и увидала, что он спит.

– Спит, – отвечала она, – что же хочешь ты мне сказать? Зачем тебе знать, спит он или нет?

– Знай, сестра, – отвечал он, – что я вспомнил об одной девице-русалке, пригодной для твоего сына, но я боюсь говорить о ней, если сын твой не спит, потому что он может в нее влюбиться; но как знать, мы, может быть, не получим согласия на брак с нею. Это всем нам будет до крайности неприятно. Поэт сказал:

Сестра его, услыхав эти слова, отвечала:

– Скажи мне, кто такая эта девица и как ее зовут, так как я знаю всех русалок, дочерей царей и всех других; если я найду, что она невеста для моего сына подходящая, я буду просить руки ее, хотя бы для этого мне пришлось истратить все, что я имею. Скажи же мне, кто она такая, и ничего не бойся, так как сын мой спит.

– Я боюсь, что он не спит, – отвечал он, – а ведь поэт говорит:

– Ну, говори, и поскорее, – сказала ему на это Джулланара, – и ничего не бойся, брат.

– Клянусь Аллахом, сестра, – отвечал он ей, – для сына твоего не найдешь лучшей невесты, как царевна Джохараха, дочь царя Эс-Семенделя, – по красоте, миловидности и изяществу она равна твоему сыну. Ни в море, ни на земле не существует особы красивее ее. Она красива, мила, статна, с розовыми щечками, ясным челом, блестящими, как бриллианты, волосами, большими черными глазами, широкими бедрами и тонкой талией и чудной улыбкой. Когда она устремляет взор, то может устыдить газель, а походке ее может позавидывать гибкая ива, когда же она поднимает свое личико, то смутит солнце и луну и очарует всякого. Она хорошо говорит и ласкова.

– Ты прав, – сказала сестра, выслушав его. – Клянусь Аллахом, я много раз видела ее и играла с нею, когда мы были детьми, но потом мы потеряли друг друга из виду, и я не видала ее уже восемнадцать лет. Да, невесты более подходящей для моего сына, как она, быть не может.

Бедр-Базим, выслушав их разговор и поняв с начала до конца описание царевны, высказанное Салехом, заочно влюбился в Джохараху, дочь царя Эс-Семенделя, но продолжал притворяться спящим. Пламя страсти загоралось у него в сердце, и он потонул в беспредельном море любви, берегов которого не было видно.

Салех же, посмотрев на сестру, сказал ей:

– Клянусь Аллахом, сестра моя, что между морскими царями нет человека глупее ее отца, и нет никого могущественнее его; поэтому не говори твоему сыну об этой царевне, пока мы не попросим руки ее у отца, и если он благосклонно выслушает нашу просьбу, то мы поблагодарим Господа (да святится имя Его!); а если не согласится отдать дочь за твоего сына, то мы спокойно женим его на другой.

– Совет твой превосходен, – сказала царица, выслушав брата, и затем они прекратили разговор и легли спать.

В сердце Бедр-Базима разгорался огонь страсти его к царевне Джохарахе, но он скрывал это от всех и не говорил ни матери, ни дяде, хотя страдал от любви, точно сидел на горячих угольях. И когда на следующее утро они встали, то царь и дядя его отправились в баню и вымылись; после этого они выпили вина, и прислуга подала им есть. Царь Бедр-Базим, мать его и дядя сели за стол и ели, пока не насытились, после чего вымыли руки. Затем Салех встал и сказал сестре и царю:

– С вашего позволения, я отправлюсь к своей матери, так как у вас я уже погостил, а домашние мои, наверное, тревожатся обо мне и ждут меня.

Но царь Бедр-Базим сказал дяде:

– Останься с нами еще на сегодняшний день.

И он согласился на его приглашение.

– Идем, дядя, со мною в сад.

Они пошли в сад и стали прогуливаться и забавляться; затем царь сел под дерево, чтобы отдохнуть и уснуть, но он вспомнил, что дядя его говорил, описывая царевну, ее красоту и миловидность, и, заплакав, продекламировал следующие стихи:

После этого он громко застонал, заплакал и сказал такие стихи:

Когда дядя услыхал то, что он сказал, то он всплеснул руками и вскричал:

– Нет Бога, кроме Аллаха, и Магомет – пророк Его! Сила и власть в руках Бога Всемогущего, Всесильного! Разве ты слышал, о сын мой, что мы говорили с твоей матерью о царевне Джохарахе и о ее достоинствах?

– Да, слышал, – отвечал Бедр-Базим, – и заочно влюбился в нее, услыхав твой отзыв. Сердце мое полно ею, и я не могу более жить без нее.

– О царь, – сказал ему на это Салех, – идем к твоей матери и расскажем ей все; я попрошу у нее позволение взять тебя с собой, чтобы просить руки царевны Джохарахи. После этого мы простимся с нею, и я вернусь с тобой. Я боюсь, что если я возьму тебя без ее позволения, то она на меня рассердится и будет совершенно права, так как из-за меня она ушла из дому. Город тоже останется без царя, и народом некому будет управлять, как некому будет судить его; а это может кончиться тем, что ты лишишься престола.

– Знай, дядя, – отвечал Салеху Бедр-Базим, – что если мы вернемся к матери, чтобы посоветоваться с нею насчет этого предмета, то она меня не пустит, поэтому я не пойду к ней за советом. – Он начал плакать и прибавил: – Я отправлюсь с тобой, не говоря ей ничего, и потом вернусь.

Когда Салех услыхал это, то сильно смутился.

– Прошу помощи Господа, – сказал он, – в таком затруднительном случае.

Салех, видя племянника в таком положении и зная, что он не хочет идти к матери, а хочет идти с ним, снял с пальца перстень, на котором были вырезаны какие-то божественные имена, и передал его царю Бедр-Базиму, сказав ему:

– Надень этот перстень на палец, и ты никогда не потонешь, не случится с тобой никакой беды, и тебя не тронут никакие морские животные и громадные рыбы.

Царь Бедр-Базим взял от своего дяди Салеха перстень и надел его себе на палец, после чего они ушли в воду и шли до тех пор, пока не дошли до дворца Салеха; войдя в него, увидали мать царицы Джулланары, сидевшую со всеми ее родными. Все поцеловали им руки, а бабушка, увидав Бедр-Базима, встала, обняла его, поцеловала в переносицу и сказала:

– Очень рада твоему приходу, о сын мой! Как же ты оставил мать свою Джулланару?

– Она здорова и весела, – отвечал он, – и кланяется тебе и дочерям своего дяди. Тут Салех сообщил своей матери обо всеми, что было между ними и его сестрой Джулланарой, и что царь Бедр-Базим заочно влюбился в царевну Джохараху, дочь царя Эс-Семенделя. Он рассказал ей все с начала до конца и прибавил:

– А он пришел сюда с намерением просить ее руку у ее отца и жениться на ней.

Бабушка царя Бедр-Базима, услыхав это, страшно рассердилась на Салеха и в негодовании сказала ему:

– О сын мой! Ты сделал страшную ошибку, рассказывая о царевне Джохарах, дочери царя Эс-Семенделя, при сыне твоей сестры; ведь ты знаешь, как царь Эс-Семендель глуп, заносчив, бестолков, но силен, и как он обращается со всеми, кто просит руки его дочери. Ведь все морские цари сватались к ней, и он всем отказал и всем говорили, что они не равны с нею ни по красоте, ни по миловидности, ни по другим качествам. И теперь страшно просить руки ее у него, потому что он откажет нам, как отказал другим, а мы люди чувствительные – это огорчит нас.

– Что же, матушка, нам делать? – выслушав ее, отвечал Салех. – Ведь царь Бедр-Базим так влюбился в эту царевну, когда я рассказывал о ней сестре, что сказал им: «Идем к ее отцу просить руки ее, хотя бы это стоило мне моего царства». И он прибавил, что если не женится на ней, то умрет от любви и желания: – Ты прими в соображение, матушка, что сын сестры красивее и миловиднее ее и что отец его был царем всего персидского народа, а после него царь теперь он, и Джохараха – ему совершенно подходящая невеста. Я решил принести ее отцу бриллиантов, яхонтов и других драгоценных камней, пригодных для подарка, и затем просить ее руки. Если он вздумает возразить нам, что он царь, то ведь и Бедр-Базим – тоже царь и сын царя. Если он скажет, что она слишком хороша собой, то ведь он еще красивее ее. Если же он возразит нам, что у него большое государство, то ведь у царя Бедр-Базима государство обширнее, чем у нее, и у него и войск, и телохранителей больше, так как земли у него больше, чем у ее отца. Я должен окончить дело сына моей сестры, хотя бы за это мне пришлось поплатиться жизнью, так как причина всему этому я, и так как я погрузил его в море любви, то и должен помочь ему жениться, и Господь (да святится имя Его!) да поможет мне в этом деле!

– Ну, поступай как знаешь, – отвечала ему мать, – но только смотри, если он будет говорить с тобой, то не отвечай ему дерзко. Ты ведь знаешь, как он глуп и вместе с тем как он могуществен, и я боюсь, чтобы он не набросился на тебя, так как он не признает ничьих прав.

– Слушаю и повинуюсь, – отвечал Салех.

Он поднялся с места и взял два кожаных мешка, наполненных бриллиантами, яхонтами, продолговатыми изумрудами и разными драгоценными каменьями. Мешки эти понесли мальчики, а он с сыном своей сестры пошел вслед за ними ко дворцу Эс-Семенделя и попросил позволения войти во дворец. Позволение это ему было дано, и, войдя к царю, он поцеловал прах у ног его и низко поклонился. А царь Эс-Семендель, увидав его, встал и почетно принял его и просил сесть. Они сели, и, посидев немного, царь спросил у него:

– Очень рад твоему приходу, отсутствие твое меня очень огорчало, о Салех! По какому делу ты ко мне пожаловал? Скажи мне твое желание, для того чтобы я мог исполнить его.

Салех встал и еще раз поцеловал прах у ног царя.

– Царь веков! – сказал он, – мое желание касается Бога и великодушного царя, смелого льва, о доблестях которого караваны разнесли вести повсюду и слава которого гремит по областям и городам за его щедрость, добродетель, великодушие и милосердие.

После этого он развязал оба кожаных мешка, вынул из них бриллианты и другие вещи и рассыпал их перед царем Эс-Семенделем.

– О царь веков, – продолжал он, – может быть, ты примешь мой подарок, будешь ко мне благосклонен и успокоишь мое сердце, приняв его.

– По какой причине, – сказал ему на это царь Эс-Семендель, – делаешь ты мне этот подарок? Скажи мне, какое у тебя дело и что ты хочешь от меня; если это будет возможно, то я тотчас же исполню твое желание, а если будет невозможно, то и Господь не потребует, чтобы человек делал то, чего не может сделать.

Салех встал и трижды поцеловал прах у ног его.

– Царь веков, – сказал он, – поистине то, что я прошу у тебя, ты можешь исполнить, – оно в твоей власти и в твоих руках. Могу ли я утруждать царя, да и не сумасшедший же я, что буду просить у царя того, чего он дать мне не может. Не даром же кто-то из мудрецов говорил, что если ты хочешь, чтобы просьба твоя была исполнена, то проси того, что возможно. То, что я хочу просить у тебя, царь, ты исполнить можешь.

– Ну, говори же, что тебе нужно, – сказал царь, – и объяснись мне.

– О царь веков, – отвечал ему Салех, – знай, что я пришел к тебе свататься на единственной жемчужине, на скрытом бриллианте, на царевне Джохарах, дочери нашего государя; не огорчай же просящего тебя.

Когда царь выслушал Салех, то он так захохотал, что покатился назад от негодования и отвечал:

– О Салех, я считал тебя разумным и порядочным молодым человеком, стремящимся только к тому, что достижимо. Не с ума ли ты сошел, решившись на такую невообразимую вещь, на такую опасность, прося руки дочери царя и владетеля областей и городов! Разве ты по своему положению так высоко стоишь, что решаешься на такую наглость, обращаясь ко мне с подобными речами?

– Да хранит Господь царский сан! – сказал Салех. – Ведь я прошу ее руки вовсе не для себя; да хоть бы я просил и для себя, то я все-таки равен ей и ничуть не ниже ее; так как тебе очень хорошо известно, что отец мой был одним из морских царей, хотя теперь наш царь и ты. Я просил ее руки для царя Бедр-Базима, государя Персидской области, отец которого был царем Шах-Земаном, могущество которого тебе хорошо известно. Если ты говоришь, что ты великий царь, то царь Бедр-Базим более тебя великий царь, а если ты возразишь, что дочь твоя хороша собою, то царь Бедр-Базим более красив, чем она, и более статен и выше по происхождению, он – лучший наездник нынешнего времени. Таким образом, если ты, государь, согласишься принять сделанное тебе предложение, то вовсе не унизишься, а если ты отнесешься к нам гордо и высокомерно, то с твоей стороны это будет несправедливо. Ты должен же понять, что царевне Джохарах надо когда-нибудь выйти замуж: мудрец говорит: девушка должна или выйти замуж, или умереть. Если ты желаешь вообще выдать ее замуж, то более подходящего жениха, как сына моей сестры, ты не найдешь.

Когда царь Эс-Семендель выслушал царя Салеха, он страшно рассердился, так что совершенно обезумел и чуть было не задохнулся.

– Ах ты, собака! – закричал он. – Как смеешь ты говорить так со мною, смеешь утверждать, что сын твоей сестры Джулланары равен моей дочери? Да кто вы такое? Кто твоя сестра? Кто ее сын и кто был его отец, что ты смеешь говорить так со мною? Разве вы в сравнении с нею не собаки? Эй, мальчики, – крикнул он, – снесите голову этому безумцу!

Мальчики выхватили мечи и кинулись на Салеха, но он бросился бежать прямо в дворцовые ворота; выбежав в них, он увидал сыновей своего дяди, их родственников и целую толпу молодых людей, более чем в тысячу всадников, в кольчугах и со щитами, с копьями и мечами. Увидав Салеха, они крикнули:

– Что это значит?

Он рассказал им, что с ним случилось. А мать его прислала их на всякий случай к нему на помощь. Услыхав его рассказ, они поняли, как глуп царь Эс-Семендель, и, соскочив с коней, выхватили мечи и направились во дворец. Они нашли его сидевшим на троне и негодующим на Салеха. Его телохранители были вовсе не подготовлены к нападению; царь, увидав вооруженных людей, стал звать свою охрану и кричать им, чтобы они схватили этих собак. Но телохранители и охрана царя были разбиты в несколько минут и обращены в бегство, а Салех и родственники его схватили царя Эс-Семенделя и завязали ему назад руки.

Джохараха же, пробудившись ото сна, услыхала, что отец ее взят в плен и телохранители его обращены в бегство. Она выбежала из дворца и понеслась на один из островов, где взобралась на высокое дерево и там спряталась. Когда часть родственников Салеха бросилась во дворец, несколько человек из охраны царя Эс-Семенделя обратились в бегство, а Бедр-Базим, увидав их, стал расспрашивать, что случилось во дворце, и они ему рассказали. Услыхав, что царь Эс-Семендель взят в плени, он так испугался за себя, что обратился в бегство.

«Так как все это произошло из-за меня, – думал он, – то, конечно, прежде всего схватят меня».

Он побежали, сами не зная куда, но судьба, управляющая всеми, направила стопы его как раз на тот остров, где спряталась царевна, дочь царя Эс-Семенделя. Бедр-Базим, подойдя к дереву, опустился под ним, чтобы отдохнуть, никак не подозревая, что человек, за которым могут гнаться, отдыхать не должен. Но человек не знает, что ему определено судьбой. В то время как он лежал под деревом, он посмотрел наверх и глазами встретился с Джохарахой. Он только взглянул на нее и увидал, что она хороша, как светлая луна.

– Слава Создателю, – вскричал он, – создавшему такое совершенство! Слава Всевышнему Создателю всего прекрасного! Клянусь Аллахом, если воображение мое не обманывает меня, то это должна быть Джохараха, дочь царя Эс-Семенделя. Надо думать, что она, услыхав о ссоре, происшедшей во дворце, убежала на этот остров и спряталась на дереве; но если это не царевна Джохараха, то она еще красивее ее. – Он продолжал размышлять об этом и думал так: «Я встану, схвачу ее и спрошу у нее, кто она такая, и если это она, то я сделаю ей предложение, что самое главное».

Он поднялся на ноги и сказал царевне:

– О, предмет моих желаний, кто ты такая и кто привел тебя сюда?

А Джохараха, посмотрев на Бедр-Базима, тотчас же заметила, что он хорош собою как ясный месяц, выкатившийся из-за темных туч, что он статен и прелестно улыбается.

– О, человек, одаренный такой наружностью, – сказала она ему, – я царевна Джохарах, дочь царя Эс-Семенделя, и бежала я сюда, потому что Салех и отряд его захватили моего отца и разбили его телохранителей. Я бежала из страха за себя, и теперь не знаю, что сталось с моим отцом.

Бедр-Базим, выслушав ее, надивиться не мог странной случайности и подумал, что, захватив отца, он, конечно, достигнет исполнения своих желаний. Он внимательно посмотрел на нее и сказал:

– Ну, сходи вниз, возлюбленная моя, так как я жертва любви к тебе, и очи твои поработили меня. Все эти неприятности произошли из-за тебя и из-за меня. Я царь Бедр-Базим, государь Персии, а Салех – мой дядя со стороны матери; он приходил к твоему отцу и просил твоей руки. Я из-за тебя бросил свое государство, и встреча наша с тобой произошла совершенно случайно. Спустись же ко мне, для того чтобы нам пойти во дворец твоего отца и просить дядю Салеха отпустить тебя и законным образом обвенчать нас.

Джохарах же, услыхав то, что говорил Бедр-Базим, подумал: «Так из-за этого подлого молодого негодяя случилось все это несчастье, отец мой лишен свободы, царедворцы его убиты, и я должна была бежать из дворца и из своих родных мест на какой-то остров. Если и теперь не употреблю какой-нибудь уловки, чтобы отделаться от него, то он завладеет мною и достигнет своих желаний, так как он влюблен, а влюбленному все прощается».

Поразмыслив таким образом, она начала успокаивать его ласковыми и нежными словами, а он и не подозревал, что она против него замышляла.

– О, господин мой, – говорила она, – о свет очей моих, так ты – царь Бедр-Базим, сын царицы Джулланары?

– Да, возлюбленная моя, – отвечал он.

– Да разразит Господь моего отца, – продолжала она, – и лишит его царства, и растерзает его сердце! Неужели ты для него недостаточно хорош и недостаточно одарен талантами? Клянусь Аллахом, в нем мало смысла! Но, царь веков, – продолжала она, – не порицай отца моего за то, что он сделал. Если ты любишь меня на кружку, то я люблю тебя на целый кувшин. Я попала в сети твоей любви и сделалась ее жертвой. Твоя любовь перешла ко мне, и в тебе осталась только десятая часть того, что я чувствую к тебе!

Она спустилась с дерева и подошла к нему, обняла его, прижала к своей груди и начала его целовать. Царь Бедр-Базим, увидав это, влюбился еще сильнее, и желание его стало мучительным. Они вообразил, что она влюбилась в него, и поверил ей, и продолжал обнимать ее и целовать.

– О, царевна, – говорил он, – Аллахом клянусь, что дядя мой Салех не описывал и десятой части твоих достоинств и красоты!

Тут Джохараха прижала его к своей груди и произнесла какие-то непонятные слова, после чего она плюнула ему в лицо и сказала:

– Измени образ человеческий на образ птицы, самой красивой из всех птиц, с белыми перьями и красным клювом и с ногами.

И не успела она договорить этих слов, как царь Бедр-Базим превратился в птицу, самую красивую, какая только может быть на свете; он встрепенулся и остановился перед Джохарахой. С царевной была одна из ее рабынь но имени Марсинеха, и Джохараха, глядя на нее, сказала:

– Клянусь Аллахом, если бы я не боялась, что отец мой попал в руки к его дяде, то я убила бы его, Господь да накажет его, и какое несчастье принес он нам, ведь все произошло из-за него! Послушай, рабыня! Возьми его и перенеси его на остров Жажды, чтобы он умер там от недостатка воды.

Рабыня взяла его и принесла на остров Жажды, и хотела уже оставить его там, но подумала: «Нет, особа, одаренная такими качествами и такой красотой, не должна умирать от жажды».

Она взяла его с острова Жажды и перенесла на остров, где было множество деревьев и плодов, оставив его там, она вернулась к своей госпоже, сказала ей, что оставила его на острове Жажды. Такова была судьба Бедр-Базима.

Что же касается до Салеха, дяди царя Бедр-Базима, то он, завладев царем Эс-Семенделем и убив его телохранителей, стал искать Джохараху, дочь царя, но не нашел ее и вернулся к себе во дворец, к матери.

– О матушка, – сказал он, – а где же сын сестры, царь Бедр-Базим?

– О сын мой, – отвечала она, – клянусь Аллахом, что я не знаю, где он, и не знаю, куда он отправился, так как он, услыхав, что ты вступил в бой с царем Эс-Семенделем и что бой жаркий, страшно испугался и побежал.

Салех, выслушав мать, очень огорчился за сына своей сестры и сказал:

– Ах, матушка! Клянусь Аллахом, что мы поступили очень неосмотрительно с царем Бедр-Базимом, и я боюсь, что он погибнет, или что кто-нибудь из солдат Эс-Семенделя нападет на него, или нападет на него дочь царя, царевна Джохараха, и нам стыдно будет перед его матерью, и она рассердится на нас, так как я взял его без ее позволения.

Он тотчас же разослал своих людей искать царя по всем направлениям, но они не могли найти и следов его; вследствие чего они вернулись и донесли об этом царю Салеху; он страшно встревожился, и сердце у него заныло о царе Бедр-Базиме.

Что же касается до матери Бедр-Базима, Джулланары-русалки, то она долго ждала своего сына, после того как он ушел в море с Салехом; но дождаться не могла, так как он к ней не приходил. Таким образом она прождала его несколько дней; после чего встала и пошла в море, к своей матери. Мать, увидав ее, встала, поцеловала ее и обняла, что сделали то же и дочери ее дяди. После этого она спросила свою мать о Бедр-Базиме; мать отвечала ей:

– О, дочь, моя, он пришел сюда с твоим братом, и дядя его, взяв бриллиантов и яхонтов, пошел с ними к царю Эс-Семенделю просить руки его дочери, но царь не согласился на его предложение и грубо обошелся с твоим братом. Я же послала вслед за Салехом тысячу всадников, и между ними и царем Эс-Семенделем дело дошло до схватки. Господь принял сторону твоего брата, и он, перебив телохранителей, взял в плен царя Эс-Семенделя. Когда весть об этом дошла до твоего сына, то он, вероятно, испугался за себя, убежал без нашего ведома и более к нам не возвращался, и мы более о нем не слыхали.

После этого Джулланара стала спрашивать у нее о брате Салехе, и мать отвечала ей:

– Он сидит на троне вместо царя Эс-Семенделя и послал повсюду гонцов разыскивать твоего сына и царевну Джохараху.

Услыхав этот ответ, Джулланара очень огорчилась за своего сына и сильно рассердилась на своего брата Салеха за то, что он взял ее сына и ушел с ним в море без ее позволения.

– О мать моя, – сказала она, – право, я боюсь за наше царство, ведь я пошла к вам, не сказав об этом никому; я боюсь, что если долго не вернусь домой, то государство наше будет от нас отнято и власть выскользнет у нас из рук. Всего лучше, если я вернусь домой и буду управлять делами до тех пор, пока Господь не возвратит мне сына. Но вы не должны забывать моего сына и не пренебрегать возможностью найти его, потому что если с ним случится беда, то я этого не переживу, так как все радости моей жизни и вся жизнь моя заключаются в нем.

– Я вполне тебе сочувствую, о дочь моя! – отвечала мать. – И не спрашивай нас, как мы страдаем от разлуки с ним и от его отсутствия.

Мать ее снова послала искать внука, а мать Бедр-Базима вернулась домой с тяжелым сердцем и со слезами на глазах. Свет ей стал не мил, и сердце у нее болело, она была несчастна. А царь Бедр-Базим, превращенный царевной Джохарах в птицу и отправленный ею с рабыней на остров Жажды, для того чтобы он там умер, был перенесен на чудный зеленый остров, полный плодовых деревьев и рек.

Он принялся есть плоды и пить воду, и прожил там много дней и ночей, как птица, не зная, куда идти, и не умея летать. Однажды на остров этот пришел птицелов, чтобы поймать что-нибудь себе на беду, и увидал Бедр-Базима птицей с белыми перьями и красным клювом и ногами – птицей поразительной красоты. Птицелов посмотрел на него и был поражен, и подумал: «Что за чудная птица! Никогда ничего подобного я не видал». Он закинул сеть и поймал его, и пошел с ним в город, думая: «Продам птицу и получу деньги». Кто-то из горожан встретил его и спросил:

– Что хочешь за эту птицу, птицелов?

– Если ты купишь ее, – отвечал птицелов, – то тебе нечего будет с нею делать.

– Я заколю ее и съем, – отвечал горожанин.

– У кого достанет духу заколоть такую птицу и съесть ее? – возразил птицелов. – Я хочу подарить ее царю; он даст мне за нее гораздо более того, что могут дать другие, и не заколет ее, а будет забавляться, любуясь на ее красоту. Во всю свою жизнь, с тех пор, как я ловлю птиц, я не видывал подобной птицы ни на море, ни на земле. Если ты действительно желаешь приобрести ее, то ведь более серебряной монеты не дашь, а я, клянусь Аллахом, не продам ее за это.

Птицелов пошел с нею во дворец, и когда царь увидал птицу, то красота и привлекательность ее поразили его, как поразили его красный клюв и ноги. Он выслал к птицелову евнуха, чтобы купить птицу, и евнух, выйдя к нему, спросил:

– За сколько хочешь ты продать эту птицу?

– Нет, я принес ее царю в подарок.

Евнух взял птицу, снес ее к царю и передал ему слова птицелова; после чего царь взял птицу и дал птицелову десять червонцев. Получив деньги, птицелов поцеловал прах у ног царя и ушел. Евнух же принес птицу в павильон царя, посадил ее в красивую клетку, повесил клетку и дал птице еды и питья. А царь, выйдя из дворца, спросил у евнуха:

– А где же птица? Принеси мне ее полюбоваться. Клянусь Аллахом, она удивительно хороша!

Евнух принес птицу и поставил ее перед царем, который увидал, что она не дотрагивалась до положенного ей корма.

– Право, не знаю, – сказал царь, – что она есть и чем кормить ее.

После этого он приказал подавать себе обедать, и птица, увидав мясные и другие кушанья, и сласти, и плоды, принялась есть все, что стояло перед царем. Царь были совершенно поражен и очень удивлялся, как удивлялись и все присутствующее. Царь, глядя на это, сказал окружавшими его евнухам и мамелюкам:

– В жизни не видывал птицы, которая бы ела так, как эта птица.

Царь приказал позвать жену полюбоваться на птицу. Евнух отправился к царице и, увидав ее, сказал:

– Государыня, царь желает, чтобы ты пришла к нему полюбоваться на купленную им птицу. Когда ему был подан обед, то она вылетела из клетки и, поместившись на стол, стала есть все, что на нем стояло. Вставай, государыня, и иди посмотреть на птицу, она необыкновенной красоты и чудо из чудес.

Выслушав евнуха, царица тотчас же пошла, но лишь только она взглянула на птицу, как закрылась фатой и пошла назад. Царь встал и направился за нею:

– Зачем ты закрыла себе лицо? – сказал он. – Ведь тут нет никого, кроме рабынь и евнухов, которые служат тебе и мне.

– О царь! – отвечала она. – Уверяю тебя, что это не птица, а такой же мужчина, как ты.

Выслушав ее, царь проговорил:

– Ну, ты говоришь вздор! Или просто шутишь! Что же может быть это, как не птица?

– Клянусь Аллахом, – отвечала она, – что я с тобою не шучу и говорю тебе только одну правду. Эта птица – царь Бедр-Базим, сын царя Шах-Земана, государя Персии, а мать его Джулланара-русалка.

– Каким же образом, – спросил царь, – превратился он в птицу?

– Царевна Джохараха, дочь царя Эс-Семенделя, – отвечала она, – обратила его в птицу.

И тут она рассказала ему с начала до конца все, что случилось с ним: как он просил руки Джохарахи у отца ее, как царь отказал ему и как его дядя Салех вступил с царем Эс-Семенделем в бой и, победив его, взял в плен.

Царь только удивлялся, слушая свою жену. Жена его была настоящая волшебница того времени, и поэтому царь сказал ей:

– Жизнью своей прошу тебя, освободи его от чар и не оставляй в таком мучительном положении. Да снесет Господь (да святится имя Его!) голову этой Джохарах! Какая она негодная, какая безбожница и какая ловкая!

– Прикажи Бедр-Базиму, – отвечала жена, – войти в маленькую комнату.

Царь приказал Бедр-Базиму войти в комнатку; Бедр-Базим, выслушав приказание, тотчас же исполнил его. Затем жена царя встала и, не открывая лица, взяла чашку с водой и вошла в комнатку. Она начала нашептывать на воду и затем, прыснув на птицу водою, сказала:

– Ради великих имен и чудных стихов Корана, и власти Господа (да святится имя Его!), Создателя неба и земли, воскресающего мертвых, дарующего жизнь и смерть, покинь образ, который теперь носишь, и вернись к своему естественному состоянию и образу, данному тебе Господом!

И не успела она досказать этих слов, как птица сильно встрепенулась и обратилась в свой первоначальный вид, и царь увидал такого красавца, каких и свет не производил.

Когда царь Бедр-Базим стал опять человеком, он проговорил:

– Нет Бога, кроме Аллаха, а Магомет – пророк его! Слава Создателю всего живущего и Властелину над жизнью и смертью!

Сказав это, он поцеловал руки царя и помолился о его долголетии. Царь поцеловал его в голову и сказал:

– О Бедр-Базим, расскажи мне свою историю с начала до конца.

Он рассказал ему все, ничего не скрывая, и царь немало этому удивлялся.

– О Бедр-Базим, – сказал он, – сам Бог спас тебя от чар. Что же ты хочешь теперь делать?

– О царь веков, – отвечал он ему, – я желаю, чтобы ты был настолько милостив, что приготовил бы мне корабль, прислугу и все, что мне нужно, потому что я долгое время был в отсутствии и боюсь, что лишусь государства. Кроме того, я думаю, что мать моя не переживет разлуки со мною. Мне думается, что она может умереть, тоскуя обо мне. Ведь она не знает, что со мною случилось, жив я или нет. Поэтому я прошу тебя, о государь, доверши свои благодеяния и сделай для меня то, что я прошу.

Царь любовался его красотой и с удовольствием слушал его красноречивые слова; затем, изъявив свое согласие, он велел приготовить для него корабль и перенести на него все, что нужно, и отправить с ним несколько человек прислуги. Бедр-Базим, простившись с царем, сел на корабль, и они вышли в море.

Ветер дул попутный, и они десять дней шли благополучно, но на одиннадцатый день море вздулось, поднялись страшные волны, и мореплаватели не могли справиться с кораблем. Они пошли на произвол судьбы, уносимые волнами, которые бросили их на скалу, корабль разбило в мелкие дребезги, и все плывшие на нем потонули, за исключением царя Бедр-Базима, который взобрался на доску и поплыл на ней. Он носился по морю, сидя на доске и не имея возможности направить ее в определенную сторону. Таким образом его носило в продолжение трех дней, а на четвертый день выбросило вместе с доской на берег; он увидал город, белый, как белый голубь, выстроенный на острове, на самом берегу, – город с высокими зданиями, чудно выстроенными, с высокими стенами, у подножья которых пенилось море. Когда царь Бедр-Базим увидал остров, с городом на нем, то очень обрадовался, тем более что он умирал от голода и жажды. Он встал и хотел идти туда, но вдруг на него стали наступать мулы, ослы и лошади в неимоверном количестве. Они начали бить его и не пропускать в город. Он поплыл кругом и вышел на берег за городом, где никого не было.

«Кому же может принадлежать этот город, – с удивлением подумал он, – так как не видно ни царя, ни людей, и чьи могут быть эти мулы, ослы и лошади?»

Он постоянно думал об этом, направляясь куда глаза глядят.

Вскоре он увидал шейха, молочного лавочника, и поклонился ему. Шейх ответил на поклон и, посмотрев на него, увидал, что он красив, и сказал ему:

– О молодой человек, откуда ты явился, и что привело тебя сюда в город?

Бедр-Базим с начала до конца рассказал ему всю свою историю, и шейх, удивляясь, спросил его:

– Не встретил ли ты кого-нибудь, идя сюда, о сын мой?

– Я только удивлялся, батюшка, – отвечал он, – что в этом городе нет народа.

– О сын мой, – сказал ему шейх, – войди скорее в лавку, иначе ты пропал.

Бедр-Базим вошел в лавку и сел, а шейх встал, принес ему поесть и сказал:

– Войди лучше в комнату. Слава Творцу, укрывшему тебя от чертовки.

Слова эти испугали Бедр-Базима. Он поел принесенных кушаний, пока не насытился, потом вымыл руки и, посмотрев на шейха, сказал:

– Господин мой, объясни мне значение твоих слов. Ты напугал меня этим городом и обитателями его.

– О сын мой, – отвечал ему шейх, – знай, что этот город есть столица волшебницы, в нем царствует волшебница злая, как чертовка: она очень ловкая чародейка и чрезвычайно коварна. Все эти мулы, ослы и лошади, которых ты видел, все такие же, как мы с тобою, люди, но все чужестранцы; всех являющихся в этот город таких молодых людей, как ты, эта чертовка берет к себе, держит у себя сорок дней, а через сорок дней превращает их в мула, или в осла, или в лошадь, одним словом, в тех животных, которых ты видел на морском берегу. Когда ты хотел выйти на берег, они боялись, что бы ты не был обращен, подобно им, и знаками показывали тебе, из сожаления к тебе, чтобы ты не приставал к берегу, для того чтобы волшебница не увидала тебя и не сделала бы с тобою того же, что и с ними. Она колдовством приобрела этот город, зовут ее царицей Лаб, что по-арабски означает Солнце.

Царь Бедр-Базим, услыхав слова эти от шейха, сильно испугался и начал трястись, как тростник от осеннего ветра.

– Я не думал, – сказал он, – что избавлюсь от беды, в которую попал из-за колдовства; а теперь попал еще в худшую беду!

Он продолжал раздумывать о своем горе и о том, что с ними случилось, и шейх, взглянув на него, увидал, как юноша испуган.

– Ну, встань, сын мой, – сказал он ему, – сядь на пороге моей лавки и смотри на несчастных, обращенных в разных животных; но не бойся, потому что царица и все жители города любят меня, уважают и не захотят сделать мне неприятность.

Царь Бедр-Базим, выслушав шейха, пошел и сел у дверей лавки, вглядываясь в проходивших мимо него различных людей и животных. Проходивший народ, видя его, спрашивал у шейха:

– Это твой пленник, шейх? Откуда ты добыл его?

– Нет, это сын моего брата, – отвечал он. – Я слышал, что отец его умер, и потому я послал за ними и велел ему прийти ко мне, чтобы я мог пожить с ним.

– Это очень красивый юноша, – говорили прохожие, – но только ему надо опасаться царицы Лаб. Смотри, чтобы она какой-нибудь хитростью не похитила его у тебя. Она любит красивых молодых людей.

– Царица не захочет оскорблять меня, – отвечал им шейх, – она благосклонна ко мне и любит меня; когда она узнает, что он сын моего брата, то не станет огорчать меня.

Царь Бедр-Базим целые месяцы прожил с шейхом, ел и пил у него, и шейх его очень любил.

Но вот однажды Бедр-Базим, по своему обыкновению, сидел у дверей лавки и увидал до тысячи евнухов, с обнаженными мечами в руках, одетых в нарядные костюмы и опоясанных кушаками, убранными бриллиантами. Все они были вооружены пиками, а посреди них ехала на арабском коне, в седле из золота и бриллиантов, женщина. Они не останавливались, пока не подошли к лавке шейха, которому поклонились и прошли мимо. Но когда к лавке, посреди евнухов, подъехала царица Лаб, то она увидала царя Бедр- Базима. Заметив его, она была поражена его красотой и привлекательностью и с первого взгляда влюбилась в него. Подъехав к лавке, она сошла с коня и села подле царя Бедр-Базима.

– Откуда ты взял такого красивого молодого человека? – спросила она у шейха.

– Это сын моего брата, он недавно приехал ко мне, – отвечал шейх.

– Пришли его ко мне сегодня вечером, – продолжала она, – я хочу познакомиться с ним.

– Но если ты возьмешь его от меня, то не обратишь его во что-нибудь? – сказал шейх.

– Нет, не обращу, – отвечала она.

– Поклянись.

Она поклялась шейху, что не сделает ему ничего дурного и не обратит его ни во что. После этого она отдала приказ привести хорошего коня, оседланного и взнузданного золотой уздой, и убранного золотом и бриллиантами. А шейху она дала тысячу червонцев и сказала:

– Развлекись на эти деньги.

После этого царица Лаб взяла царя Бедр-Базима и уехала с ним, а он был красив как луна в четырнадцатую ночь. Она ехала с ним, а народ, глядя на него и видя, как он хорош собою, жалел его и говорил:

– Право, этот молодой человек слишком хорош, чтобы эта проклятая женщина обратила его во что-нибудь!

А царь Бедр-Базим слышал, что кругом него говорилось, но молчал и отдал себя на милость Божию.

Он продолжал ехать с царицей Лаб и ее приближенными, пока не подъехали к воротам дворца, где эмиры, евнухи и сановники соскочили с коней. Она приказала всем бывшим при ней удалиться, и все, поцеловав прах у ног ее, разошлись. А царица с евнухами и рабынями вошла во дворец. Бедр-Базим, посмотрев на дворец, увидал, что подобного великолепия он в жизни не видывал. Стены были все золотые, а посреди дворца были большой бассейн с водой и чудный сад. Взглянув в сад, Бедр-Базим увидал, что в нем множество птиц, щебетавших на различные голоса, печальные и заунывные. Все эти птицы были различных цветов. Царь Бедр-Базим почувствовал благоговение и проговорил:

– Слава Господу, милостивому и милосердному! Они поддержит человека, поклоняющегося Ему одному!

Царица села у окна, выходившего в сад. Она поместилась на ложе из черного дерева, обшитого роскошной материей, а царь Бедр-Базим сел рядом с нею, и она его начала целовать и прижимать к своей груди. Затем она приказала рабыням принести стол, и они принесли стол из червонного золота, отделанный бриллиантами и жемчугом и установленный роскошнейшими яствами. Они принялись за еду и ели, пока не насытились, а потом вымыли руки. Рабыни после этого принесли золотую, серебряную и хрустальную посуду и всевозможные цветы и блюда с сухими плодами. Царица приказала привести певиц, и в комнату вошло десять красивых, как луна, девиц, с различными музыкальными инструментами в руках. Царица наполнила кубок вином и выпила его и, наполнив другой, подала его царю Бедр-Базиму, принявшему кубок и опорожнившему его. Они продолжали пить таким образом, пока не утолили жажды, и тогда царица приказала певицам начать петь. Они пели различные песни, и царю Бедр-Базиму казалось, что весь дворец трепещет от чудных звуков. Голова у него закружилась, дыханье занялось, и он забыл всю свою неприязнь к этим местам.

– Поистине, – сказал он, – эта царица – чудная женщина. Я никогда не покину ее, так как ее царство обширнее моего и она лучше царевны Джохарах!

Он продолжал пить с царицей, пока не смерклось и не зажгли свечей и ламп и пока прислуга не явилась с курильницами. Они и тут продолжали пить, пока оба не опьянели. А певицы продолжали петь. Когда царица Лаб совсем опьянела, она встала со своего места и легла спать, приказав рабыням удалиться, а царю Бедр-Базиму лечь подле себя. Затем на следующее утро она пошла в дворцовую баню, и он точно так же, и когда они вышли из бани, она приказала одеть его в лучшую одежду и принести посуду для питья. Рабыни принесли, что надо, и они начали пить; после чего царица встала и, взяв Бедр-Базима за руку, села с ним на трон и приказала принести поесть; поев, они вымыли руки. Рабыни после этого принесли вина, свежих плодов и цветов, и сухих плодов, и они продолжали есть и пить под чудное пение рабынь вплоть до вечера.

Так прожили они целых сорок дней, после чего она сказала ему:

– О Бедр-Базим, скажи мне, где тебе лучше: тут, у меня, или в лавке твоего дяди?

– Клянусь Аллахом, царица, здесь мне лучше, – отвечал он, – ведь дядя мой человек бедный, торгующий бобами.

Она засмеялась, и потом они легли спать, но утром царь Бедр-Базим проснулся и не нашел подле себя царицы. «Куда бы она могла уйти?» – подумал он, и ему стало грустно и беспокойно. Прошло много времени, а она все не возвращалась, тогда он, продолжая думать так: «Куда могла бы она уйти?» – и надев платье, пошел искать ее, но нигде не находил, и, предположив, что она пошла в сад, он прошел в сад и там увидал быстрый ручей, на берегу которого сидела белая птица, и тут же стояло дерево, занятое птицами различных цветов. Он смотрел на птиц, но птицы его не видали, и вдруг к белой птице подлетела черная птица и начала из клюва кормить ее, как кормят голуби, после этого белая птица вдруг превратилась в человека; взглянув на нее попристальнее, он узнал царицу Лаб. Тут он понял, что черная птица была обращенный человек, которого царица любила и ради него сама превращалась в птицу. Ревность закипела у него в груди, и он рассердился на царицу Лаб из-за черной птицы. После этого он вернулся во дворец и лег на постель, куда вскоре вернулась и царица и начала его целовать и заигрывать с ним; но он страшно разозлился на нее и все время молчал. Она поняла, что он ощущал и что он видел ее птицей. Она ничего ему не сказала и скрыла свои ощущения.

– О царица, – сказал он ей после этого, – позволь мне сходить в лавку к моему дяде; мне очень хотелось бы побывать у него, ведь я не видал его уже сорок дней.

– Отправляйся к нему, – отвечала она, – но не оставайся там долго. Я не могу разлучаться с тобою и часу не вынесу без тебя.

– Слушаю и повинуюсь, – отвечал он и, сев на коня, отправился в лавку шейха, который приветствовал его и, встав, обнял его и спросил:

– Ну, как ты поживаешь с этой коварной женщиной?

– Я жил хорошо и приятно, – отвечал он, – но сегодня ночью она спала подле меня, а когда я проснулся, то ее не оказалось. Я оделся и пошел ее искать.

И он рассказал ему обо всем, что видел, и о ручье, и о птицах на дереве. Шейх, выслушав его, сказал:

– Берегись ее и знай, что птицы были все молодыми людьми, иноземцами, которых она любила, а потом обратила в птиц; а черная птица была ее мамелюком. Она очень сильно любила его, но он засматривался на одну из рабынь, и она обратила его в черную птицу; всякий раз, как она желает посетить его, сама обращается в птицу, так как она сильно любит его. И теперь, догадавшись, что ты узнал ее тайну, она замышляет против тебя что-нибудь дурное. Тебя она искренно не любит. Но только ты не пострадаешь от нее до тех пор, пока я буду о тебе заботиться; поэтому не бойся. Ведь я мусульманин, зовут меня Абдулом-Аллахом; на свете нет такого искусного волшебника, как я, но я никого не обращаю без крайней надобности. Нередко я уничтожаю чары этой проклятой женщины и избавляю от нее людей. Я мало обращаю на нее внимания, так как повредить мне она ничем не может; напротив, она боится меня, как боятся и все в городе, кто умеет обращать людей так, как обращает она. Все они боятся меня, все поклоняются огню и не веруют во Всевышнего. Завтра приходи ко мне днем и сообщи мне все, что она будет с тобою делать, потому что сегодня ночью она попытается погубить тебя, и я скажу тебе, что надо делать с нею, чтобы избавиться от ее происков.

Тут Бедр-Базим простился с шейхом и, вернувшись к ней, увидал, что она ждет его. Увидав его, она встала, поздоровалась с ним и, усадив его, принесла ему поесть и попить. Они поели, пока не насытились, и затем вымыли руки; после чего она приказала принести вина. Вино было принесено, и они пили до полуночи; она постоянно подливала ему и заигрывала с ним, пока он не опьянел до потери сознания. Увидав же его в таком положении, она сказала ему:

– Заклинаю тебя Аллахом и тем, в кого ты веруешь, ответить мне на один вопрос, но ответь по правде. Скажи: ответишь ли ты мне?

– Отвечу, возлюбленная моя, – сказал ей пьяный.

– О господин мой, о свет очей моих, – продолжала она, – скажи мне, искал ли ты меня, когда, проснувшись, не нашел около себя, а придя в сад, видел ли ты черную птицу? Я расскажу тебе всю истинную правду о черной птице. Это был один из моих мамелюков; я очень любила его, но он стал заглядываться на одну из моих рабынь, и я из ревности превратила его в черную птицу. А рабыню свою я убила. Но теперь я ни на один час не могу разлучиться с ним и когда хочу видеть его, то превращаюсь в птицу и ухожу к нему. Ты, верно, сердишься на меня за это, хотя клянусь тебе огнем и светом, и тенью, и зноем, что люблю тебя более всего на свете!

– Да, это правда, – отвечал Бедр-Базим, совершенно еще пьяный, – я очень на тебя рассердился и сержусь только за это.

Она обняла его и поцеловала, и выражала ему свою любовь, после чего заснула, и он заснул подле нее. В полночь же она встала с постели, и царь Бедр-Базим тоже проснулся, но виду не показал, что он не спит, и стал потихоньку смотреть на то, что она делает. Он увидал, что она взяла что-то красное из красного мешка и положила это посреди внутреннего двора, из этого побежала быстрая речка. После того она взяла пригоршню ячменя, рассыпала его на землю и смочила его этой водой; вследствие чего он начал расти и колоситься, она собрала зерно, смолола в муку и, собрав в одно место, вернулась и до утра проспала рядом с Бедр-Базимом.

Когда наступило утро, царь Бедр-Базим встал и, вымыв лицо, просил позволения у царицы пойти к шейху; позволение это она ему дала. Он отправился к шейху и сообщил ему обо всем, что она делала и что он видел, а шейх, выслушав его, засмеялся и сказал:

– Клянусь Аллахом, эта коварная волшебница составляет против тебя отвратительный план; но только не бойся.

Он достал ему с фунт савика (род каши) и сказал:

– Возьми это с собой и знай, что когда она это увидит, то спросит у тебя, что это такое и что хочешь ты с этим делать. А ты отвечай ей: «Хорошего никогда много не бывает». И поешь савика. После этого она достанет свой савик и предложит тебе поесть его; ты сделай вид, что ешь, но не ешь; не ешь из него ни крошки; потому что если ты хоть каплю съешь его, волшебство ее будет иметь силу, и она обратит тебя, сказав: «Покинь человеческий образ». Ты покинешь свой образ и сделаешься тем, чем ей угодно будет сделать тебя. Но если ты ничего не поешь, то чары ее не будут иметь силы, и с тобою ничего не случится; это смутит ее до крайности, и она тебе скажет, что только пошутила с тобой. И после этого она начнет говорить тебе и выражать свою любовь, но все это будет ложь и притворство. Ты же показывай ей, что любишь ее, и говори ей: «О, возлюбленная моя, о свет очей моих, поешь моего савика, посмотри, как он вкусен». И когда она попробует его, хотя бы одно зернышко, то возьми в горсточку воды, плесни ей в лицо и скажи: «Покинь свой человеческий образ» – и прикажи ей принять какой бы то ни было образ. После этого оставь ее и приходи ко мне для того, чтобы я мог научить тебя, как поступать далее.

Бедр-Базим простился с ним, пошел во дворец и явился к царице.

– Добро пожаловать! – сказала она, увидав его, и затем, встав, поцеловала и прибавила: – Своим долгим отсутствием ты огорчил меня.

– Я был у дяди, – отвечал он и, увидав у нее савик, прибавил: – и дядя дал мне поесть своего савика; его савик получше твоего.

Она положила его савик на одно блюдо, а свой на другое и сказала ему:

– Поешь-ка моего, он получше твоего.

Он сделал вид, что ест, а она, увидав это и поверив, что он действительно съел, взяла в пригоршню воды и, плеснув ему в лицо, сказала:

– Покинь свой образ, молодой безумец, и обратись в одноглазого мула самого отвратительного вида.

Но он не изменялся, а она, увидав, что он остается в прежнем виде, встала, поцеловала его в переносицу и сказала ему:

– О мой возлюбленный, ведь я пошутила с тобой, и потому не сердись на меня за это.

– Клянусь Аллахом, возлюбленная моя, – отвечал он, – я вовсе не сержусь, так как я уверен, что ты любишь меня. Поешь же моего савика.

Она взяла кусочек и съела его, и лишь только она проглотила его, как ей стало неловко, а царь Бедр-Базим, взяв в пригоршню воды, прыснул ей в лицо и сказал:

– Покинь человеческий образ и обратись в пегого коня!

В ту же минуту она обратилась в коня, из глаз ее потекли слезы, и она стала обтирать их о ногу. Он подошел, чтобы надеть ей узду, но она не позволила надеть на себя узды, поэтому он оставил ее и пошел к шейху, и рассказал ему обо всем, что с ним случилось. Шейх, выслушав его, встал и достал узду, сказав:

– Возьми эту узду и надень на нее.

Бедр-Базим взял узду и пошел к ней, а она, увидав его, подошла и сама протянула морду, чтобы он взнуздал ее. Он взнуздал и, сев на коня, выехал из дворца, и приехал к шейху, который, увидав обращенную царицу, встал и сказал ей:

– Да накажет тебя Господь, проклятая женщина! А теперь, – прибавил он, обращаясь к Бедр-Базиму, – сын мой, тебе не следует оставаться здесь, в городе, и поэтому садись на этого коня-царицу и поезжай на нем куда хочешь, но берегись передавать кому-нибудь эту узду.

Царь Бедр-Базим поблагодарил его и, простившись, уехал.

Он ехал, не останавливаясь, три дня; после чего подъехал к какому-то городу и там встретил шейха весьма привлекательной наружности.

– О сын мой, – сказал он ему, – откуда ты?

– Из города волшебницы, – отвечал он.

– Будь же сегодня на ночь моим гостем, – сказал шейх.

Бедр-Базим согласился, и они пошли по дороге, где встретили старуху, которая, увидев коня, заплакала и проговорила:

– Нет Бога, кроме Аллаха! Как конь этот похож на коня моего сына, бывшего у него, и теперь у меня заныло сердце. Аллахом умоляю тебя, сын мой, продай мне этого коня.

– Клянусь Аллахом, матушка, – отвечал он, – я не могу тебе продать его.

– Прошу тебя, – продолжала она, – исполни мою просьбу.

– Ведь если я не куплю этого коня, то сын мой непременно умрет.

Она продолжала умолять его, и он сказал ей, наконец, что менее как за тысячу червонцев он коня продать не может, думая при этом, что где же такой старухе достать тысячу червонцев, но она тотчас же достала из своего пояса тысячу червонцев. Увидав это, царь Бедр-Базим сказал:

– Полно, матушка, ведь я только пошутил, но продать коня не могу.

Шейх посмотрел на него и сказал:

– О сын мой, здесь в городе никто не имеет права лгать, так как за ложь здесь убивают.

Царь Бедр-Базим вследствие этого сошел с коня и передал его старухе, которая тотчас же сняла узду и, захватив пригоршню воды, спрыснула ею коня и сказала:

– О дочь моя, покинь этот образ и прими свой прежний.

И конь тотчас же превратился и сделался царицей; обе женщины подошли друг к другу и обнялись.

Тут царь Бедр-Базим узнал, что эта старуха была матерью царицы и что эта уловка была употреблена против него, и ему захотелось бежать. Но старуха громко свистнула, и перед нею явился шайтан, большой, как гора, и царь Бедр-Базим испугался и остановился. А старуха села к шайтану на спину, посадила дочь позади себя, а царя Бедр-Базима перед собою. Шайтан полетел с ними и более чем скоро опустился во дворец царицы Лаб, после чего она села на трон и, посмотрев на Бедр-Базима, сказала:

– Ах ты, молодой безумец, я прибыла к себе домой и достигнула своего желания, и вот я тебе покажу, что сделаю с тобой и с шейхом-лавочником. Сколько благодеяний я оказала ему, а он замыслил против меня такое зло! И ты только при его помощи исполнил свое желание.

Она взяла пригоршню воды и, спрыснув его, сказала:

– Покинь свой настоящий образ и превратись в птицу отвратительного вида, в самую безобразную птицу!

Он тотчас же обратился в птицу самого отвратительного вида; после чего она посадила его в клетку и не дала ему ни еды, ни питья.

Но рабыня, посмотрев на него, сжалилась и без ведома царицы накормила и напоила его. Однажды рабыне этой удалось уйти, и она отправилась к шейху и сообщила ему обо всем, сказав:

– Царица Лаб непременно порешила погубить сына твоего брата.

Шейх поблагодарил ее и сказал:

– Мне надо будет отнять от нее город и сделать вместо нее царицей тебя.

Он громко свистнул, к нему явился шайтан с четырьмя крыльями, и шейх сказал ему:

– Возьми эту рабыню и снеси ее в столицу Джулланары-русалки, к ее матери Фарашех, так как они обе так искусно умеют обращать, как никто на земле. А когда ты прибудешь туда, – прибавил он, обращаясь к рабыне, – скажи им, что Бедр-Базим находится в руках царицы Лаб.

Шайтан тотчас же взял ее и полетел с нею, и очень скоро принес ее во дворец царицы Джулланары. Рабыня спустилась с крыши дворца и, подойдя к царице, поцеловала прах у ног ее и в подробностях рассказала ей все, что случилось с ее сыном. Джулланара встала, осыпала ее почестями и поблагодарила ее. Барабаны забили по всему городу, сообщая народу и сановникам добрые вести, что царь Бедр-Базим найден.

После этого Джулланара-русалка, мать ее Фарашеха и брат Салех созвали всех шайтанов и все морения войска, так как царь шайтанов после захвата царя Эс-Семенделя повиновался им. Все они полетели и опустились в город царицы Лаб, разграбили дворец и убили всех его обитателей. Они в один миг разграбили также весь город и убили всех неверных.

– А где же мой сын? – спросила Джулланара у рабыни. Рабыня взяла клетку и принесла ей и, указывая на птицу, сказала:

– Вот твой сын!

Джулланара вынула его из клетки и, взяв горсть воды, вспрыснула его, сказав:

– Сбрось этот образ и прими свой обычный!

И не успела она договорить этих слов, как он сделался прежним человеком, и мать, увидав своего сына, встала и обняла его, а он горько заплакал, как заплакал и дядя его Салех, и бабушка Фарашеха, и дочери его дяди, и начали целовать его ноги и руки. После этого Джулланара послала за шейхом Абдул-Аллахом и поблагодарила его за его добрые отношения к ее сыну; она женила шейха на рабыне, которую он посылал к ней с известием о сыне. Таким образом, он взял ее себе в жены, и Джулланара посадила его царем над этим городом. Она собрала мусульман, оставшихся в живых жителей города, и заставила их принести присягу в верности шейху Абдул-Аллаху, и все они сказали, что будут слушаться и повиноваться ему.

После этого все они простились с шейхом Абдул-Аллахом и отправились в свою столицу; при появлении их во дворце народ встретил их с барабанным боем и с радостью. Город был убран по-праздничному в продолжение трех дней по случаю радостного возвращения царя Бедр-Базима, которому все очень радовались. И после этого царь Бедр-Базим сказал своей матери:

– Теперь, матушка, мне остается только жениться, и тогда мы заживем все вместе.

– О сын мой, – отвечала она, – какую верную мысль ты мне сказал; но только сначала нам надо навести справки насчет царских дочерей.

И его бабушка Фарашеха, и дочери его дяди, и его дядя, все сказали ему на это:

– О Бедр-Базим, мы все сейчас же поможем тебе достигнуть того, что ты желаешь.

Каждая из его родственниц встала и направилась искать по всем странам, а Джулланара-русалка послала рабынь, посадив их на шеи шайтанов и сказав им:

– Не оставляйте ни единого города, ни единого дворца, не высмотрев хорошенько всех девушек.

Но когда царь Бедр-Базим увидал, сколько прилагается им стараний, то обратился к своей матери с такими словами:

– Оставь все эти хлопоты, матушка, так как я не полюблю никого, кроме Джохарахи, дочери царя Эс-Семенделя, потому что она лучшая жемчужина.

– Теперь я знаю твое желание, – отвечала ему мать, и немедленно послала за царем Эс-Семенделем, который тотчас же и явился. После этого она послала известить об этом сына. Царь Бедр-Базим пришел, и Эс-Семендель, увидав его, встал, поклонился ему и высказал приветствие. Царь Бедр-Базим стал просить у него руки его дочери Джохарахи, и Эс-Семендель отвечал:

– Она к твоим услугам, она рабыня твоя, и ты можешь распоряжаться ею.

Он послал одного из своих приближенных к себе домой, приказав ему привести царевну Джохараху, которая, увидав отца, тотчас же подошла к нему и обняла его.

– О дочь моя, – сказал царь, посмотрев на нее. – Я выдал тебя замуж за этого могущественного царя и храброго льва Бедр-Базима, сына царицы Джулланары-Русалки; он красивейший из мужчин нынешнего времени и самый привлекательный, достойный и высокорожденный; он тебе самый подходящий жених, как и ты ему самая подходящая невеста.

– Батюшка, – отвечала она, – я не могу противиться твоей воле, поэтому поступай как знаешь, так как боязнь и неприязнь прекратились, и я – его служанка.

Они призвали кадиев и свидетелей и исполнили церемонию заключения брака между царем Бедр-Базимом, сыном Джулланары-русалки, и царевной Джохарахой. Народ убрал город, разослав объявление о хорошей вести, и освободил всех, сидевших по тюрьмам, а царь снабдил одеждой вдов и сирот и даровал почетные платья своим сановникам и эмирам. После этого начались большие празднества, и пиры длились в продолжение десяти дней; царевну во время празднеств переодевали девять раз. После этого царь Бедр-Базим даровал царю Эс-Семенделю почетную одежду, вернул его в его город и семью, и все они зажили очень хорошо, ели, пили и веселились, пока их не посетила разлучница с друзьями и с жизнью.

Так кончилась их история. Да будет над ними милость Аллаха!