У купца по имени Омар было три сына, одного из которых звали Салимом, младшего – Джударом, а среднего – Селимом. Он воспитывал их дома, пока они не возмужали, но Джудара любил более, чем других двух сыновей, и когда братья убедились, что он любит его более, чем их, они стали завидовать и возненавидели Джудара, что тотчас же заметил отец. Омар был очень преклонных лет и боялся, что после его смерти Джудар будет иметь от братьев неприятности; поэтому он собрал своих родных, кадия и ученых и приказал принести свое имущество и товары. Когда все было принесено, он сказал:

– Господа, разделите все это имущество на четыре равные части, как следует по закону.

Имущество все было разделено, и он дал каждому брату по части и себе также взял часть, сказав:

– Все это принадлежало мне, но я оделил всех, и теперь им нечего требовать что-либо друг от друга и от меня. Таким образом, когда я умру, между ними не будет ссор, так как наследство свое я разделил между ними при жизни, а моя доля останется моей жене, их матери; на нее она будет жить.

Вскоре отец их умер. Но ни один из завистливых братьев не был доволен тем, что сделал их отец Омар; напротив того, братья требовали от Джудара имущества и говорили ему, что отец отдал ему все свое имущество. Джудар передал вопрос этот на обсуждение суда; лица, присутствующие при разделе, явились и показали то, что они знали, и судья запретил братьям поднимать раздоры. Джудар на этом деле лишился большой суммы денег, и братья его, давая взятки, потеряли тоже немало и на время оставили его в покое. Затем они вторично начали приставать к нему и обратились в суд, и снова потеряли значительную сумму денег на подкуп.

После этого они постоянно тягались с ним, обращаясь то к одному судье, то к другому, вследствие чего и Джудар терял, и они теряли, и кончили тем, что убили на тяжбы все свое состояние, и все трое сделались нищими. Затем братья Джудара пришли к матери и, выманив у нее деньги, прибили ее и выгнали. Она же, отправившись к Джудару, сказала ему, что братья его с ней сделали и как выманили деньги, и начала проклинать их.

– Не проклинай их матушка, – сказал Джудар, – так как Господь накажет их за то, что они сделали. Я, матушка, обеднел, и братья мои потеряли все, потому что тягались. Я тягался с ними перед судом, и это ни к чему не повело, а напротив того, мы всего лишились, и народ только порицал нас за то, что мы показывали один против другого. Неужели же и теперь мне опять начинать тяжбу из-за тебя? Нет, этого делать нам не следует. Живи со мною, и я разделю с тобой свой кусок хлеба. Молись за меня, и Господь пошлет мне средства прокормить тебя; а их обоих предоставь на суд Божий за их поступок и утешься тем, что говорит поэт:

Он продолжал успокаивать мать свою до тех пор, пока она не согласилась с ним и не осталась у него.

После этого он приобрел себе сеть и стал ходить на реку и на озера и всюду, где только имелась вода: каждый день он закидывал сеть и приобретал то десять, то двадцать, то тридцать несфов или монет, на которые покупал запасов, и они пили и ели очень хорошо. Братья же его не работали и не торговали и, прожив то, что отняли у матери, сделались нищими, почти голыми. Иногда они приходили к матери и униженно просили у нее поесть, жалуясь, что они голодны; а известно, что сердце матери не камень, – она давала им хлеба, и если оставалось что-нибудь из кушаний, она тоже давала им поесть, говоря:

– Ешьте только поскорее и уходите, пока не пришел ваш брат. Ему это не понравится, и он, пожалуй, рассердится на меня.

Вследствие этого они торопливо съедали и уходили. Но однажды, когда они пришли к матери и она поставила перед ними вареного мяса и хлеба, которые они начали есть, вдруг вошел их брат Джудар. Мать очень смутилась и растерялась при виде его, боясь, что он на нее рассердится, и чуть не до земли наклонила голову перед сыном. А он, улыбаясь, посмотрел на братьев и сказал:

– Милости просим, братцы. Какой счастливый день. Что случилось, почему вы пришли ко мне?

Он обнял их, поцеловал и прибавил:

– Я никак не желал, чтобы вы позабыли меня и не приходили ни ко мне, ни к матери.

– Клянемся Аллахом, братец, – отвечали они, – что мы очень желали прийти к тебе и только не смели вследствие того, что происходило между нами и тобою, но мы очень раскаялись. Это нас дьявол попутал (да накажет его Аллах), а ведь у нас на свете только и кровных, что ты да мать.

– У меня нет кровных, кроме вас, – отвечал Джудар.

– О, сын мой, – вскричала мать, – да благословит тебя Господь и пошлет тебе удачи. Ты великодушный человек, сын мой.

– Милости просим, братья, – продолжал Джудар. – Оставайтесь у меня. Господь милостив, и у нас всего довольно.

Он совершенно помирился с ними, они остались у него ночевать, поужинали с ним и на следующее утро позавтракали с ним; после чего Джудар взял сеть и вышел, уповая на судьбу. Братья его тоже вышли и вернулись домой только к полудню; мать их поставила им обедать, а к вечеру пришел младший брат и принес мяса и овощей. Таким образом они прожили целый месяц; Джудар ловил рыбу и продавал ее, а деньги приносил матери и братьям, которые они проедали, насмехаясь над братом.

Однажды Джудар закинул сеть в реку и, вынув ее, увидал, что в нее не попало ничего; он закинул второй раз и опять не вытащил ничего. «Верно, тут нет рыб», – подумал он и перешел в другое место, и там закинул сеть, но в ней снова ничего не оказалось. Он переходил с места на место и закидывал сеть, и все-таки не выловил ни единой рыбешки.

«Удивительно, – подумал он, – неужели все рыбы ушли из реки, и что этому за причина?»

Он взвалил сеть себе на спину и пошел крайне недовольный, тревожась за братьев и за мать и не зная, что дать им на ужин. Проходя мимо пекарни, он увидал толпу, пришедшую за хлебом, с деньгами в руках, но хлебопек мало обращал на них внимания. Джудар тоже остановился и тяжело вздохнул, а пекарь сказал ему:

– Милости просим, Джудар. Тебе надо хлеба?

Рыбак молчал, а пекарь продолжал:

– Если у тебя нет с собою денег, так бери, что тебе надо, а заплатишь потом.

– Ну, так дай мне хлеба на десять несфов, – сказал Джудар.

Пекарь дал ему хлеба и сказал:

– Да вот возьми, кроме того, десять несфов деньгами, а завтра принесешь на двадцать несфов рыбы.

– Непременно, – отвечал Джудар, и, взяв хлеб и деньги, он купил на них мяса и овощей, думая, что завтра Господь пошлет ему заработок.

Он принес все домой; мать его приготовила кушанья, и они поужинали и легли спать, а на следующий день, встав, он взял сеть.

– А что же завтракать? – сказала мать.

– Завтракайте вы с братьями, – отвечал он и, отправившись к реке, бросил сеть и в первый раз, и во второй, и в третий; менял места и работал, не переставая, до самого вечера; но ему не попадало ничего; тогда он собрал сеть и с досадой пошел домой. Иначе пройти домой, как мимо пекарни, он не мог, и пекарь, заметив его, дал ему хлеба и денег и сказал:

– Бери и иди с Богом. Если сегодня ничего не попало, то попадет завтра.

Когда же Джудар хотел извиниться, то пекарь сказал ему:

– Чего тут извиняться. Если бы ты поймал что-нибудь, то принес бы с собой; а когда я увидал тебя с пустыми руками, то тотчас же понял, что ты ничего не поймал. Если тебе и завтра ничего не попадется, то не стесняйся, приходи за хлебом. Уплаты я подожду.

На третий день он переходил из одного озера в другое до самого вечера, но ничего не поймал. Таким образом, он пошел к булочнику и взял у него хлеба и деньги; так он делал в продолжение семи дней.

Это его начало тревожить, и он решил пойти на озеро Карун. Придя к озеру, он только что хотел закинуть сеть, как вдруг к нему незаметно подъехал верхом на муле маграбш, очень богато одетый. К седлу его было привязано два вышитых мешка, и все, что было на муле, все было вышито. Маграбш сошел с мула и сказал:

– Да будет над тобою мир, Джудар, сын Омара.

– И над тобою да будет мир, о господин мой, – отвечал Джудар.

– О, Джудар, – продолжал приезжий, – у меня есть до тебя дело, и если ты исполнишь мое желание, то счастье тебе повезет: будь поэтому мне другом и исполни мою просьбу.

– Скажи мне, господин мой, – сказал Джудар, – что тебе надо, и я исполню. Я не стану возражать тебе.

– Прочти молитву, – сказал ему маграбш.

Они вместе прочли молитву, после чего маграбш дал ему шелковый шнурок и прибавил:

– Завяжи мне назад руки, только завяжи покрепче, и брось меня в озеро; затем немного подожди и если увидишь из воды мои руки прежде, чем мое тело, то скорее закидывай сеть и тащи меня, но если увидишь ноги, то знай, что я погиб. В таком случае оставь меня, возьми мула и мешки при седле и отправляйся на купеческий рынок, где ты найдешь еврея по имени Шумеях. Отдай ему мула, а он даст тебе сто червонцев. Возьми их, сохрани тайну и уходи.

Джудар крепко связал ему руки назад, и маграбш приказал ему толкать себя в воду и затем бросить. Он толкал его, как тот приказывал; после чего тот ушел под воду, а Джудар стал поджидать его и ждал его до тех пор, пока не показались ноги. Тут Джудар понял, что маграбш погиб, и, взяв мула, он отправился па купеческий рынок, где увидал еврея, сидевшего на стуле у дверей магазина. Увидав мула, еврей сказал:

– Несомненно, человек этот погиб из корыстолюбия.

Он взял от Джудара мула и дал ему сто червонцев, прося его хранить тайну. Рыбак взял деньги и пошел в пекарню, где взял хлеба, сколько ему требовалось, и дал червонец. Пекарь взял деньги и, сосчитав долг Джудара, сказал ему, что он может еще три дня брать у него хлеба. Затем Дзкудар пошел к мяснику, которому дал второй червонец и приказал сдачу оставить у себя на будущее время. Он купил также овощей и, придя домой, застал братьев, просивших у матери есть, а мать говорила им:

– Подождите, когда придет брат, потому что у меня нет ничего.

– Вот возьмите и кушайте, – сказал он, войдя.

Они, как звери, набросились на хлеб, а Джудар оставшиеся деньги отдал матери.

– Возьми, матушка, – сказал он, – и когда братья будут просить у тебя есть, давай им денег, чтобы они покупали себе съестного.

Проспав эту ночь, он утром взял сети и пошел на озеро Карун, и, остановившись у берега, только что хотел забросить сети, как в эту самую минуту к нему подъехал другой маграбш, еще наряднее одетый, чем первый, и тоже верхом на муле. У него у седла висело по мешку с каждой стороны, и в каждом мешке было по небольшому ящичку.

– Мир над тобою, о Джудар, – сказал он.

– Да будет и над тобою мир, господин мой, – отвечал ему Джудар.

– Не подъезжал ли к тебе вчера, – продолжал приезжий, – маграбш на таком же муле, как вот этот?

Джуард испугался и стал отнекиваться, говоря, что он никого не видал. Он боялся, чтобы он не спросил, куда тот поехал. Ведь если он скажет ему, что вчерашний маграбш утонул, то этот мог обвинить его, что он его утопил. Вследствие этого он упорно отрицал и говорил, что он никого не видал.

– Ах, рыбак, ведь это был мой брат, – сказал ему маграбш, – и он умер раньше меня.

– Я ничего не знаю о нем, – отвечал Джудар.

– Разве ты не завязал ему назад руки, – продолжал маграбш, – и не бросил его в озеро? И разве он не сказал тебе, что если из воды покажутся его руки, то чтобы ты закинул сеть и вытащил ее, а если покажутся ноги, то чтобы взял его мула и отдал его еврею Шумеяху, который даст тебе за это сто червонцев?.. И разве ноги его не показались из воды, и ты не взял мула, и не отдал его еврею, и тот не дал тебе сто червонцев?

– Раз ты все так хорошо знаешь, – сказал ему на это Джудар, – то зачем же ты у меня спрашиваешь?

– Я спрашиваю потому, – продолжал маграбш, – что желаю, чтобы ты проделал то же самое со мною, что ты сделал с моим братом.

Он достал шелковый шнурок и подал ему, прибавив:

– Завяжи мне назад руки и столкни меня в озеро, и если со мною будет то же самое, что случилось с моим братом, то возьми моего мула, отдай его еврею и получи от него сто червонцев. Ну, завязывай.

Джудар завязал ему назад маграбш и толкнул его. Маграбш ушел на дно; а рыбак, стоя на берегу, увидал его ноги.

– И этот потонул, – проговорил он, – если, по милости Божией, ко мне ежедневно будет являться маграбш, я буду завязывать ему руки, и он будет тонуть, а я за каждого потонувшего буду получать по сто червонцев, то мне будет выгодно.

Он взял мула и отправился на рынок, а еврей, увидав его, сказал:

– Так и другой умер?

– Да, он приказал тебе долго жить, – отвечал Джудар.

– Это он наказан за жадность, – сказал еврей и, взяв мула, выдал рыбаку сто червонцев.

Джудар, взяв деньги, отправился к матери и отдал их ей, на что она сказала:

– Откуда это ты достал, сын мой?

Он рассказал ей все, как было.

– Не ходи более на озеро Карун. Я боюсь, чтобы из-за этих маграбшев с тобой чего-нибудь не случилось.

– Нет, матушка, – отвечал он, – ведь я бросаю их с их же согласия; да и как мог я поступить иначе? Ведь это такое дело, которое дает нам по сто червонцев каждый раз; и я теперь пойду и скорешенько вернусь, и буду ходить, пока что-нибудь из этого не выйдет.

На третий день он пошел к озеру и остановился на берегу, и вдруг увидал, что к нему подъезжает верхом на муле маграбш с двумя мешками у седла. Этот был одет еще лучше двух предшествующих маграбшев.

– Мир тебе, о Джудар, сын Омара, – сказал он.

– Почему все они меня знают? – мысленно спросил себя Джудар и ответил на поклон.

– Не приезжали ли сюда маграбши? – спроснл приезжий.

– Здесь было их двое, – отвечал Джудар.

– А куда они отправились?

– Я завязал им назад руки и столкнул их в озеро, где они и потонули, и точно так же, верно, потонешь и ты, – отвечал Джудар.

Маграбш засмеялся и проговорил:

– Ах ты, бедняга. Никто от судьбы своей не уйдет.

– Делай же со мною то же, что ты сделал и с теми двумя, – прибавил он, слезая с мула и подавая ему шелковый шнурок.

– Ну, повернись, – сказал ему Джудар, – для того чтобы я мог завязать тебе руки, потому что мне некогда.

Он повернулся спиною к Джудару, и тот завязал ему руки и толкнул его так, что тот упал в озеро. Джударж, стоя на берегу, стал ждать его, и вдруг маграбш высунул сначала руки и крикнул, чтобы Джудар закидывал скорее сеть. Джудар закинул сеть, вытянул ее и увидал, что у маграбша в руках по две рыбы красного, как коралл, цвета.

– Открой оба ящичка, – сказал он Джудару.

Джудар открыл ящички, а маграбш в каждый из них положил по рыбке и закрыл крышками. После этого он заключил Джудара в объятия и, поцеловав его в обе щеки, сказал:

– Отстрани от тебя Господь все неприятности. Клянусь Аллахом, если бы ты не закинул сети и не вытащил меня, то я все-таки не выпустил бы этих двух рыб, хотя бы мне пришлось умереть под водою.

– О, господин мой, – сказал ему Джудар. – Аллахом умоляю тебя, расскажи мне историю тех двух людей, утонувших прежде, и историю этих двух рыб и еврея.

Маграбш отвечал на это:

– Ну, так знай, Джудар, что двое утонувших были мои братья. Одного из них звали Абдул-Эс-Селамом, другого – Абдул-Эль-Ахадом, а меня зовут Абдул-Эс-Самадом; еврей тоже брат наш. Его зовут Абдул-Эр-Рахимом, и он вовсе не еврей, а мусульманин. Наш отец научил нас отгадывать тайны и открывать скрытые сокровища; мы добились того, что нам стали служить разные шайтаны. Нас было четыре брата, отца нашего звали Абдул-Эль-Вадумом. Отец, умирая, оставил нам хорошее состояние, которое мы разделили между собою, и разделили даже книги. Но между нами вышли недоразумения по поводу одной книги, называвшейся «Историей древних». Подобной книги нет на свете, и купить ее нельзя ни на деньги, ни на бриллианты, так как из нее можно узнать, где спрятаны сокровища. Отец наш всегда прибегал к этой книге, а мы помнили из нее кое-что наизусть, и каждый из нас хотел получить ее для того, чтобы знать ее содержание. В то время как мы спорили об этой книге, тут присутствовал один шейх, который учил колдовству нашего отца, и он приказал нам принести ее. Мы принесли.

– Вы дети одного отца, – сказал он нам, – и потому я никак не могу обидеть кого-нибудь из вас. Пусть тот, кто хочет получить эту книгу, постарается открыть клад Эш- Шамардаля и принесет мне небесное полушарие, банку с краской, перстень с печатью и меч, так как всем этим владеет шайтан по имени Эр-Раад-Эль-Казиф. Против владетеля этого перстня никто ничего сделать не может, и если бы он захотел обладать всей вселенной, то получил бы ее. Меч же этот может одним взмахом уничтожить целую армию. Тому, кто держит его в руках, стоит только сказать ему, чтобы он уничтожил армию, и он засверкает огнем и убьет всех. Что же касается до небесного полушария, то тот, кто завладеет им, получит все страны от запада до востока и, сидя на месте, может обозревать их; ему стоит только повернуть к себе тем местом полушария, и он увидит и страну, и обитателей ее. Кроме того, если он сердит на какой-нибудь город, то ему стоит повернуть полушарие к солнцу, с желанием спалить этот город, и тот тотчас же сгорит. Относительно же банки с краской я могу сказать, что кто краску эту приложит к глазам, тот увидит всякий клад. Но я поставлю вам такое условие, что тот из вас, кто не в состоянии будет открыть этого клада, откажется от своих прав на эту книгу, а тот, кто найдет его и принесет мне эти четыре вещи, тот получит книгу.

И мы все согласились на это условие.

– Дети мои, – сказал он, – знайте, что кладь Эш-Шамардаля находится под властью сыновей красного царя; отец ваш говорит мне, что он пытался открыть этот клад, но не мог; но что сыновья красного царя бежали от нее в Египет, в озеро Карун, где они установили его могущество; он преследовал их до Каира, но не мог ничего сделать, потому что они спустились в озеро, оберегаемое талисманом. Он вернулся совершенно истомленным и не мог из-за сыновей красного царя добыть клада Эш-Шамардаля. Когда отец ваш не мог справиться с ними, то он пришел ко мне с жалобой. Я сделал для него астрологическое вычисление и увидал, что клад этот может быть открыт только при посредстве молодого человека из Каира по имени Джудар, сына Омара, так как только при его помощи можно будет поймать сыновей красного царя. Я узнал, что вышеупомянутый молодой человек – рыбак, что встреча с ним произойдет у озера Карун и что чары прекратятся только тогда, когда Джудар завяжет назад руки того человека, которому суждено найти клад, и бросит его в озеро, где он встретится с сыновьями красного царя, и кому суждено исполнить это, тот поймает их. Он видел, что тот, кому это не удастся, погибнет, и из воды покажутся его ноги; а у того, кто останется победителем, покажутся сначала руки, и тогда надо, чтобы Джудар закинул сети и вытащил его из озера.

После этого двое из моих братьев сказали, что они пойдут на это; я тоже пожелал пойти, а тот брат, что одет евреем, пойти не пожелал. Поэтому мы условились, что он приедет в Каир, переодетый евреем-купцом, для того что если бы кто-нибудь из нас умер, то он мог бы получить мула и мешки с седлом от Джудара и дать ему сто червонцев. Когда первый брат пришел к тебе, то его убили сыновья красного царя; второго брата они тоже убили; но со мною совладать они не могли, и я поймал их.

– А где же пойманные тобой? – спросил Джудар.

– Да разве ты их не видал? Ведь я посадил их в ящики.

– Ты положил рыбы.

– Нет, это не рыбы, – отвечал маграбш, – это шайтаны в образе рыбы. Но знай, Джудар, что только при твоем счастье может быть найден клад. Согласен ли ты исполнить мое желание и отправиться со мною в город Фаз и Микназ и помочь найти клад? Если согласен, то я дам тебе за это все, что ты пожелаешь. Ты сделался перед лицом Бога моим братом и вернешься домой совершенно довольным судьбой.

– О, господин мой, – отвечал ему Джудар, – у меня есть мать и братья, которых я содержу; если я отправлюсь с тобой, кто даст им средства?

– Это пустой предлог, – отвечал маграбш. – Если ты беспокоишься о деньгах на их содержание, то мы дадим тебе тысячу червонцев, которые ты передаешь матери, и она проживет до твоего возвращения домой. Если ты отправишься со мною, то через четыре месяца вернешься непременно.

Джудар, услыхав, что ему хотят дать тысячу червонцев, сказал:

– Дай мне, господин, тысячу червонцев, и я оставлю их матери, а сам отправлюсь с тобой.

Маграбш дал ему золото, и он, взяв его, пошел к матери и рассказал ей о том, что случилось между ним и маграбшем.

– Возьми эти червонцы, – прибавил он, – и трать их на себя и на братьев, пока я буду ездить с маграбшем на запад. В отсутствии я пробуду четыре месяца, и надеюсь, что разбогатею. Молись обо мне, матушка.

– О сын мой, – отвечала мать, – как мне тяжело и как я боюсь за тебя!

– Полно, матушка, с человеком, которого хранит Господь, ничего дурного не случится, да и маграбш – человек хороший.

Он начал расхваливать его ей.

– Ну, дай Бог, чтобы он полюбил тебя, – отвечала она. – В таком случае отправляйся с ним, сын мой. Может быть, он даст тебе за это что-нибудь.

Он простился с матерью и пошел к маграбшу, тот спросил его:

– Ты советовался с матерью?

– Советовался, и она молится обо мне.

– Ну, так садись позади меня.

Джудар сел позади него на мула, и они отправились в путь, и ехали до самого вечера. Джудар сильно проголодался, но у маграбша не видел никаких съестных припасов, вследствие чего он сказал ему:

– О, господин мой, неужели ты забыл взять с собою на дорогу какой-нибудь еды?

– А разве ты голоден? – спросил его маграбш.

– Голоден.

Маграбш сошел с мула вместе с Джударом и сказал:

– Сними с седла мешки.

Джудар снял мешки.

– Чего бы тебе хотелось поесть? – спросил его маграбш.

– Чего-нибудь, все равно, – отвечал Джудар.

– Нет, пожалуйста, Аллахом прошу тебя сказать мне, чего бы ты желал поесть.

– Хлеба и сыру, – отвечал рыбак.

– Ах ты, бедняга, прилично ли тебе есть хлеб и сыр: проси чего-нибудь получше.

– По моему мнению, – продолжал Джудар, – теперь все хорошо.

– Хочешь жареных цыплят?

– Хочу.

– А любишь ты рис с медом?

– Люблю.

Маграбш спросил его еще о нескольких кушаньях, и Джудар стал сомневаться, не сумасшедший ли он.

«Откуда, – думал он, – возымеет он мне кушанья, о которых спрашивает, когда тут нет ни кухни, ни стряпухи? Но я все-таки скажу ему, что всего этого будет с меня довольно».

– Всего этого довольно, – вслух прибавил он. – И зачем ты возбудил во мне желание поесть всего этого, раз получить ничего не придется?

– Милости просим, Джудар, – отвечал ему маграбш и, засунув, руку в мешок, достал оттуда золотое блюдо с двумя хорошо зажаренными горячими цыплятами. Засунув руку во второй раз, он достал золотое блюдо, и на нем лежала баранина. И таким образом он без устали доставал из мешка всевозможные кушанья, так, что вытащил двадцать четыре блюда, что совершенно смутило Джудара.

– Кушай же, бедняга, – сказал он ему.

– О господин, мой, – сказал ему Джудар, – как это ты засунул в этот мешок целую кухню и стряпух?

Маграбш засмеялся и отвечал:

– Это колдовство. У меня имеется такой слуга, от которого я могу потребовать хоть тысячу кушаний, и он все их принесет тотчас же.

– Отличные эти мешки, – сказал Джудар.

Они поели, сколько хотели, а остатки бросили на землю; после чего маграбш сложил пустые блюда опять в мешок и, засунув в него руку, вынул ведро воды, и они напились, сделали омовение, прочли молитвы и положили ведро в мешок. Маграбш положил оба ящичка в те же мешки, привязал их к седлу и, сев на мула, сказал:

– Садись и поедем. Знаешь ли ты, Джудар, сколько мы отъехали от Каира?

– Нет, не знаю.

– Мы проехали такое расстояние, которое нужно было бы ехать целый месяц.

– Как же это? – спросил Джудар.

«Знай, что мул, на котором ты сидишь, – один из шайтанов, который в один день может пройти то, что другие не пройдут и в год; но теперь ради тебя он шел потихоньку».

Они ехали до самого солнечного заката, и когда вечером остановились, маграбш вынул из мешка ужин, а утром вынул завтрак. Таким образом они ехали четыре дня, останавливаясь по вечерам на ночлег и выезжали рано утром, и все, что Джудару хотелось, маграбш доставал ему из мешков. На пятый день они приехали в Фаз и Микназ.

В городе все встречные кланялись маграбшу и целовали ему руку. Так они ехали, пока не добрались до двери, в которую он постучал, и она тотчас же отворилась; их встретила девушка, красивая как ясная луна:

– О Рахмеха, дочь моя, – сказал маграбш, – отвори нам павильон.

– Сейчас, батюшка, – отвечала она.

И она пошла развалистой походкой, от которой у Джудара закружилась голова, и он сказал:

– Это, вероятно, царская дочь.

Девица открыла павильон; маграбш, сняв с мула мешки, сказал ему:

– Ну, можешь отправляться, Господь с тобой.

Земля тотчас же расступилась, и мул бросился в отверстие, после чего все опять сравнялось.

– Славный конь – сказал Джудар. – Слава Тому, Кто дал возможность ездить на таком животном.

– Не удивляйся, – сказал ему маграбш, – ведь я сказал тебе, что это шайтан. Лучше идем в павильон.

Войдя в павильон, Джудар был поражен изобилием богатства и всяких редкостей, бриллиантов и минералов. Когда они сели, маграбш позвал девицу и сказал ей:

– Принеси узел, Рахмеха.

Она пошла и принесла узел, который положила перед отцом, а он, развязав его, вынул оттуда платье ценою в тысячу червонцев и сказал, чтобы Джудар надел его. Джудар исполнил его желание и стал походить на западного царя. После чего маграбш положил перед ним мешок, запустил туда руку и стал вынимать одно кушанье вслед за другими, пока не составился обед в сорок блюд.

– Ну, господин мой, – сказал он Джудару, – пододвигайся и кушай, и не будь нами не доволен… Мы не знаем, какого мяса ты желал бы поесть, а потому скажи нами, и оно сейчас же явится.

– Клянусь Аллахом, – отвечал Джудар, – что я люблю всякое мясо, и потому не спрашивай у меня об этом, а давай все, что тебе придет в голову, чтобы мне оставалось только есть.

Он прожили тут двадцать дней. Маграбш ежедневно одевал его в новое платье и кормил из привезенных мешков, ничего не покупая, ни мяса, ни хлеба, и ничего не стряпая. Они все брали из мешка и оттуда же доставали различные фрукты.

На двадцать первый день маграбш сказал:

– Ну, Джудар, пойдем со мною, так как сегодня назначено открыть клад Эш-Шамардаля.

Он пошел с ним, и они пришли к концу города, вышли за черту города, и там маграбш сел на мула, и Джудар тоже сел на мула; они ехали до полудня и приехали к быстро текущей речке. Маграбш сошел с мула и приказал сойти и Джудару.

– Скорее, – сказал ему маграбш и знаком приказал двум рабами, бывшим с ними, взять мулов, и каждый из рабов пошел по отдельной дороге, и затем один из них вернулся с палаткой, которую он и раскинул, а другой раб принес матрац и, разложив его, обложил кругом подушками. После этого один из рабов принес два ящичка, в которых лежали красные рыбки, а другой принес мешки с седла.

– Ну, идем, Джудар, – сказал маграбш.

Джудар подошел и сел подле него, а маграбш, вынув из мешка мясные кушанья, стал обедать вместе с ним; после чего он произнес какое-то заклинание над ящичками, и сидевшие в них рыбы начали говорить:

– Мы к твоим услугам. Сжалься над нами.

Они молили его о помощи, в то время как он произносил над ними заклинание, но он не умолкал до тех, пор, пока ящички не разбились в мелкие дребезги и из них вышли два человека с завязанными назад руками.

– Пощади, – проговорили они. – Что желаешь ты от нас?

– Я желаю, – отвечал маграбш, – или сжечь вас, или взять с вас обещание открыть мне клад Эш-Шамардаля.

– Даем тебе обещание открыть этот клад, – отвечали они, – но только под тем условием, чтобы ты привел сюда Джудара-рыбака, так как клад может быть открыт только его счастьем, и никто не может войти туда, кроме Джудара, сына Омара.

– Toго, о ком вы говорите, я привез с собою, – отвечал маграбш, – он стоит тут, слушает вас и видит вас.

После этого они обещали ему открыть клад, и он их развязал. Затем он взял трубочку и несколько дощечек из красного сердолика, которые положил на трубочку, потом взял курильницу, положил на нее углей, раздул их и, приготовив духи, сказал:

– О, Джудар. Я буду разговаривать и бросать ладан, когда я начну колдовать, то говорить более не смогу, так как иначе все чары уничтожатся, и потому я лучше скажу тебе теперь, что надо будет делать, чтобы достигнуть твоего желания.

– Ну, говори, – сказал Джудар.

– Знай же, – продолжал маграбш, – что когда я произнесу заговор и брошу ладан, то вся вода пропадет из реки, дно останется сухим, и тут ты увидишь золотую дверь вроде городских ворот и два металлических кольца. Сойди к двери, потихоньку постучись и немного подожди. Заем постучись второй раз посильнее, чем в первый; а потом стукни три раза подряд. Тут ты услышишь голос, который тебе скажет: «Кто стучит в дверь кладов, не зная, как открывать тайны?» На это ты ответишь: «Я Джудар, рыбак, сын Омара». Дверь тебе отопрут, к тебе выйдет человек с мечом в руках и скажет тебе: «Если ты действительно это лицо, то вытяни шею, для того чтобы я мог отрубить тебе голову». Ты тотчас же протяни голову, а он в ту минуту, как замахнется на тебя, тут же упадет и вскоре умрет, а ты не испытаешь никакой боли от удара, и ничего с тобой не будет. Если же ты будешь противиться, то он убьет тебя. После того как ты своим послушанием уничтожишь талисман, входи и увидишь другую дверь, в которую также постучись. К тебе выйдет всадник верхом на лошади и с копьем на плече.

– Зачем, – спросит он, – пришел ты в такое место, в которое никто не входит, ни люди, ни шайтаны?

Он взмахнет на тебя копьем, а ты открой ему грудь, и он, замахнувшись на тебя, упадет мертвым к твоим ногам. Если же ты станешь сопротивляться, то он убьет тебя. После этого подойди к третьей двери. К тебе выйдет сын Адама, с луком и стрелами в руках, и натянет лук, чтобы стрелять в тебя, а ты открой ему свою грудь, и он тотчас же бездыханным трупом упадет перед тобою. Если же ты будешь сопротивляться, то он убьет тебя. Затем иди в четвертую дверь; к тебе выйдет громадный лев, который, разинув пасть, бросится на тебя с очевидным и стремлением разорвать тебя; но ты не бойся его и не беги от него; а когда он приблизится к тебе, то дай ему руку, и когда он схватит твою руку, то мертвым упадет к твоим ногам, и с тобою ничего не случится. Вслед затем иди к пятой двери, из которой к тебе выйдет черный раб и спросит тебя: «Кто ты такой?» Отвечай ему, что ты Джудар; на это он тебе скажет, что если ты действительно Джудар, то ты можешь войти в шестую дверь. Ты иди к этой двери и скажи: «О Эза, прикажи Музе отворить эту дверь». Дверь отворится, и ты можешь войти. Там ты увидишь двух змей: одну по правую сторону, а другую по левую. Каждая из змей разинет пасть, чтобы броситься на тебя, но ты протяни обе руки, и обе укусят тебя в руки; если ты будешь противиться, то они убьют тебя. Потом подойди к седьмой дверки постучи. К тебе выйдет особа в образе твоей матери и скажет тебе: «Добро пожаловать, сын мой. Подходи, чтобы я могла поздороваться с тобой». Но ты отвечай ей: «Отойди от меня и сбрось с себя личину». На это она тебе скажет: «О сын мой, я ведь мать твоя и имею на тебя право, потому что вскормила и воспитала тебя. Как же ты хочешь лишить меня моего образа?» – «Если ты не сбросишь с себя своей личины, – скажи ты ей, – то я убью тебя». И посмотри направо: на стене ты увидишь меч. Возьми его, обнажи и бросься на нее, говоря: «Сбрось личину!» Она начнет просить тебя, унижаться перед тобою, но не слушай ее, а на все ее просьбы говори только: «Сбрось личину!» И не переставай до тех пор, пока она не снимет с себя всего и не упадет перед тобою. После этого все таинственные чары прекратятся, талисман исчезнет и никакой опасности тебе более грозить не будет. Входи, и ты увидишь груды золота, не обращай на него никакого внимания. В конце ты увидишь комнатку, завешенную занавеской. Отдерни занавеску, и ты найдешь волшебника Эш-Шамардаля на золотом ложе, на голове у него увидишь нечто круглое, блестящее как луна; это и есть небесное полушарие. Меч у него будет висеть сбоку, на пальце найдешь перстень с печатью, а на шее – цепочку, на которой будет висеть баночка с краской. Возьми все эти четыре вещи, но смотри не забудь чего-либо из них и не сделай чего-нибудь против моих указаний, потому что ты раскаешься в этом и будешь страшно напуган.

Он повторил ему эти указания и во второй, и в третий, и в четвертый раз, пока, наконец, Джудар не сказал ему:

– Я хорошо все запомнил. Но в состоянии ли человек испытать все, что ты сказал мне, и вынести все эти ужасы?

– Не бойся, Джудар, – отвечал ему маграбш, – все это – тела бездушные.

Он начал успокаивать его, и, наконец, Джудар сказал ему:

– Я буду уповать на Аллаха.

После этого маграбш Абдул-Ус Самад бросил ладан и начал произносить заклинания; действительно, вода ушла, и на сухом дне реки показалась дверь. Джудар спустился к двери, постучался и услыхал голос, сказавший ему:

– Кто стучит в дверь кладов, не зная, как открывать тайны?

– Я, Джудар, сын Омара, – отвечал он.

Дверь отворилась, и к нему вышел человек и, выхватив меч, сказал:

– Протяни голову!

Он протянул голову, а человек, замахнувшийся на него, упал мертвый. То же самое Джудар проделал и у второй двери, и исполнял все, что приказал маграбш, пока не уничтожил все шесть талисманов у семи дверей. Затем к нему явилась личина его матери и поздоровалась с ним, а он отвечал так, как его научил маграбш; но после продолжительных с его стороны просьб и всех его возражений она, наконец, сказала ему:

– О сын мой, неужели сердце у тебя каменное? Ведь это совершенно противоестественно.

– Ты говоришь правду, – отвечал он.

Лишь только он произнес это, как она закричала:

– Он ошибся, бейте его.

И на Джудара посыпались удары, как град, слуги клада собрались кругом него и так начали бить его, что он всю жизнь не мог забыть этого. Затем они стали толкать его и выбросили за двери, вслед зачем все двери разом заперлись, как они были заперты первоначально. Когда он был выброшен за дверь, маграбш поспешно схватил его, и река тотчас же покрылась водою. Абдул-Эс-Самад прочел над Джударом заговор, и он пришел в себя.

– Что ты, бедняга, наделал? – спросил он рыбака, и Джудар рассказал ему все, что с ним случилось.

– Разве я не предупреждал тебя, что нельзя поступать против моих указаний? – продолжал маграбш. – Ведь ты повредил и мне, и себе. Теперь тебе придется остаться со мною целый год, чтобы ждать сегодняшнего числа.

Он тотчас же позвал двух рабов, которые сняли его палатку и унесли ее, затем спустя некоторое время вернулись с двумя мулами, и маграбш и Джудар сели на них и вернулись в город Фаз.

Джудар жил у маграбша, ел и пил хорошо и богато одевался, пока не миновал год и не наступил назначенный день.

– Ну, вот, наступило нужное нам время, – сказал маграбш, – и нам надо отправляться.

– Едем, – отвечал Джудар.

Маграбш вышел с ним за город, где он увидал двух рабов с мулами, на которых они сели и ехали до тех пор, пока не добрались до реки, где рабы раскинули там палатку, убрали ее, и маграбш, вынув мясные кушанья, поставил их на стол, и они принялись обедать. После этого маграбш взял трубочку и дощечки, как брал и в первый раз, раздул уголья, приготовил ладан и сказал:

– Ну, теперь, Джудар, я начну поучать тебя.

– Господин мой, – отвечал Джудар, – если я не забыл побоев, то не забыл и твоих поучений.

– Так ты действительно все помнишь?

– Помню.

– Сохраняй самообладание и помни, что матери твоей тут нет, а эта особа – только принявшая образ твоей матери, для того чтобы обмануть тебя. На первый раз ты вышел оттуда живым, но во второй раз они убьют тебя.

– Если я забудусь и на этот раз, то и поделом, – сказал Джудар.

Маграбш бросил ладан и начал произносить заклинания, и ложе реки высохло. Джудар подошел к двери и постучался, вследствие чего она открылась; он вошел и уничтожил все талисманы, пока не дошел до личины своей матери, которая сказала ему: «Добро пожаловать, сын мой».

– Могу ли я быть твоим сыном, проклятая ведьма? – отвечал он. – Сними личину.

Она начала упрашивать его, но он стоял на своем, и когда исполнил все, что ему было предписано, она упала перед ним мертвая. Он вошел и увидал груды золота, но не обратил на него внимания. После этого он прошел в отдельную комнату и увидал чародея Эш-Шамардаля, лежавшего с обнаженным мечом и с перстнем на пальце, с баночкой на груди и с небесным полушарием на голове. Джудар подошел к нему, снял меч, взял перстень, полушарие и баночку с краской и пошел обратно. Он услыхал звуки музыки, игравшей в честь его, и слуга клада восклицал:

– Пользуйся тем, что ты приобрел, о Джудар.

Музыка не прекращалась до тех пор, пока он не вышел из сокровищницы и не вернулся к маграбшу, который при его появлении перестал говорить заклинания и курить, а встал, прижал его к своей груди и поклонился ему. Джудар отдал ему четыре принесенных предмета. Маграбш взял их и позвал двух рабов, которые сняли палатку и сложили ее, после чего они вернулись с двумя мулами, и маграбш и Джудар сели на них и приехали в город Фаз. Maгpaбш тотчас же взял мешки и достал из них столько мясных блюд, что заставил ими целый стол.

– Ну, кушай, брат мой Джудар, – сказал он.

Джудар сел за стол и ел, пока не насытился, а маграбш свалил остатки кушаний в другие блюда, а пустые блюда сложил обратно в мешок.

– О, Джудар, – сказал ему маграбш Абдул-Эс-Самад, – ведь ты ради нас покинул свою родину и дом и исполнил наше желание; поэтому ты имеешь право потребовать от нас то, чего ты желаешь; теперь можешь требовать, и Господь (да святится имя Его) все даст тебе через нас. Требуй же от нас, чего ты желаешь, не стесняйся, так как ты в самом деле все заслужил.

– О господин мой, – отвечал он на это, – я желаю получить от Бога и от тебя твои два мешка.

– Принеси сюда мешки, – сказал маграбш своему рабу.

Когда раб принес мешки, то маграбш передал их Джудару.

– Возьми их, – сказал он, – ты их заслужил, и если бы ты пожелал еще что-нибудь другое, то я дал бы тебе. Но, бедняга, мешки эти дадут тебе только пищу; ты утомился, живя у нас, и мы обещали доставить тебя благополучно до дому, есть ты будешь из этих мешков, а мы дадим тебе еще два мешка, полные золота и бриллиантов, и проводим тебя до твоего дома. Таким образом ты сделаешься богатым купцом, оденешь себя и своих домашних и не будешь нуждаться в деньгах. Есть со всей семьей из этих мешков и доставать из них надо следующим образом: засунув в них руку, надо произнести такие слова: «О слуга этих двух мешков, принеси мне такое-то кушанье». И тебе будут доставлены кушанья, которые ты спрашиваешь, хотя бы требовал до тысячи блюд.

Он приказал рабу привести Джудару мула и наполнил один мешок золотом, а другой – бриллиантами и драгоценными каменьями и сказал:

– Садись на этого мула, а раб пойдет перед тобою, для того чтобы указывать тебе дорогу, и проводит тебя до дому; приехав домой, ты сними мешки и отдай ему мула, для того чтобы он привел его домой. Но тайны своей никому не рассказывай. А теперь Господь с тобою.

– Пошли Господи тебе благополучия, – отвечал ему Джудар.

Он положил полученные четыре мешка на спину мула и сам сел на него, а раб пошел перед ним. Мул шел за рабом весь этот день и ночь, на следующий день, рано утром, он вошел в Баб-Эн-Назр и увидал мать свою. Она сидела и говорила: «Подайте что-нибудь Бога ради». У него помутилось в голове, и, соскочив с мула, он бросился к ней. Увидав его, она заплакала. Он посадил ее на мула, а сам пошел подле, и таким образом они дошли до дому, где он снял мать и свои мешки и передал мула рабу, который взял его и ушел к своему господину: и раб, и мул оба были дьяволы. Что же касается до Джудара, то он очень огорчился, узнав, что мать его просит милостыню, и, придя домой, он сказал ей:

– О матушка, здоровы ли оба брата?

– Здоровы, – отвечала она.

– Да почему же ты просишь милостыню?

– Потому что я голодна, – отвечала она.

– Но ведь я дал тебе сначала сто червонцев, потом опять сто червонцев, а в день отъезда я дал тебе тысячу червонцев.

– О сын мой, – отвечала она, – они обманули меня и взяли от меня деньги, сказав, что желают купить на них товаров. Деньги они взяли, а меня прогнали; и я пошла просить милостыню на большую дорогу, так как сильно голодала.

– Матушка, – сказал он, – теперь я приехал, и тебе хорошо теперь будет, потому что бояться тебе нечего. Вот эти два мешка полны золота, бриллиантов и разных других вещей.

– Какой ты счастливец, сын мой, – сказала она. – Пошли тебе Господь всякие милости. А теперь, сын мой, пойди и купи мне хлеба; я сегодня всю ночь проголодала и легла без ужина.

Он засмеялся и сказал:

– Ну, милости просим, матушка. Спрашивай, что тебе угодно поесть, и я сейчас же подам тебе. Мне не надо идти на рынок, и не надо никаких стряпух.

– О сын мой, – отвечала она, – но я ничего при тебе не вижу.

– У меня в мешках есть всевозможные кушанья.

– Давай, что есть, чтобы утолить мой голод.

– Это правда, что голод можно утолить чем угодно, и чем менее у человека прихотей, тем лучше; но раз имеешь под рукою все, что тебе угодно, то отчего же не спросить, чего хочется?

– О сын мой, – сказала мать, – мне хотелось бы горячего хлеба и кусок сыра.

– Полно, матушка, – отвечал ей сын, – это совсем не годится при твоем положении.

– Если ты знаешь мое положение в жизни, – сказала ему мать, – то дай мне поесть, чего хочешь.

– Я нахожу, что по твоему положению тебе следует покушать жареного мяса и цыплят, и вареного риса с маслом, солью и перцем; теперь тебе надо есть соусы, начиненные тыквы, баранину и пирожные с толченым миндалем, орехами, сахаром и медом.

Мать его думала, что он смеется над нею и шутит.

– Ой, ой, – сказала она, – что это с тобой? Ты бредишь или сошел с ума?

– Почему ты думаешь, что я сошел с ума?

– Потому что ты говоришь мне о разных превосходных кушаньях; а разве ты не знаешь, что они стоят, и кто же сумеет состряпать их?

– Клянусь своей жизнью, – отвечал он, – что я подам тебе те кушанья, о которых говорил.

– Я все-таки ничего не вижу, – сказала она.

– Принеси-ка мне те два мешка, что были на седле.

Она принесла ему мешки, ощупав которые, она увидала, что они пусты, и положила их перед ними. Он же всунул туда руку и начал вынимать оттуда разные кушанья, пока не вынул все, что он упоминал.

– О сын мой, – сказала ему мать, – ведь мешки совсем маленькие, да и к тому же они были пустые. Между тем ты вынул оттуда столько еды. Где же были все эти блюда?

– О матушка, – отвечал он, – мешки эти мне подарил маграбш; они заколдованы, и у них есть слуга: если человек желает получить что-нибудь, то говорит так: «О слуга этих двух мешков, принеси мне такое-то кушанье», – и он принесет. Но мать его сказала ему:

– А если я засуну руку и спрошу?

– Засунь руку.

Она всунула в мешок руку и сказала:

– Именем тех, кто может повелевать тобою, о слуга этих двух мешков, принеси мне начиненные бараниной бока.

Она ощупала, что блюдо было в мешке и, вынув его, увидала превосходно приготовленную баранину. После этого она спросила хлеба и начала спрашивать различные мясные блюда.

– Но, матушка, – сказал ей сын, – после того как ты кончишь есть, вывали остатки кушанья в какую-нибудь другую посуду, а пустые блюда сложи обратно в мешки, так как колдовство происходит только при этом условии, и береги эти мешки.

Она унесла мешки и спрятала их.

– Смотри, матушка, – продолжал он, – храни эту тайну; если ты захочешь поесть чего-нибудь, то бери из мешков, подавай милостыню и корми братьев при мне или без меня – все равно.

После этого они сели с нею обедать, и как раз в это время пришли его два брата. Кто-то из жителей этого квартала сказал им:

– Брат ваш приехал верхом на муле, с рабом впереди и в такой одежде, какой мы и не видывали.

– Жаль, что мы обидели мать, – сказали они друг другу. – Она непременно расскажет ему, как мы с нею поступили. Как он рассердится на нас!

– Мать наша мягкосердна, – заметил один из них, – а брат наш привязан к нам еще более, чем она, и если попросит у него прощения, то он все нам простит.

Они подошли к нему, а он, увидав их, встал и очень ласково поздоровался с ними, и просил их сесть и поесть. Они сели и принялись есть, так как от голода они очень ослабели, то ели до тех пор, пока не насытились.

– Братья мои, – сказал им Джудар, – возьмите остатки нашего обеда и раздайте их бедным.

– О брат наш, – отвечали они, – позволь нам взять их себе на ужин.

– Когда придет время ужинать, – отвечал он, – то вам дадут более, чем было подано теперь.

Они взяли остатки и, встречая бедных, раздавали их. Затем они принесли обратно блюда, и Джудар велел матери сложить их в мешки. Вечером он пришел в комнату и достал на ужин сорок различных кушаний. После этого он перешел в другую комнату, где сел с братьями за стол.

– Принеси-ка нам ужинать, – сказал он матери.

Войдя в соседнюю комнату, она увидала там кушанья и, накрыв на стол, стала приносить одно кушанье вслед за другим, пока не подала все сорок блюд. Они поужинали, а после ужина Джудар сказал братьям, чтобы они взяли остатки и раздали бедным. Вследствие чего они взяли остатки и раздали их. А после этого Джудар достал им сладкого, чего они тоже поели, а остальное отдали по приказанию Джудара соседям. На следующий день они точно так же позавтракали и ели таким образом в продолжение десяти дней.

После этого Салим сказал Селиму:

– Что это значит – что брат наш задает нам ежедневно пир и по утрам, и в полдень, и после полудня, и после заката, а сладкое и все, что остается, он раздает бедным? Так живут только султаны. Откуда у него такое изобилие? Никогда он ничего не покупает, никогда не разводит очага и никогда не стряпает. Нам надо дознаться, откуда он берет все это мясо и сладил кушанья.

– Клянусь Аллахом, я не знаю, – отвечал его брат. – Но кто же может разъяснить нам?

– Никто, кроме матери, – сказал Салим.

Они тотчас же условились и, придя в отсутствие брата к матери, сказали ей:

– Матушка, нам хочется есть.

– Очень этому рада, – сказала она и, пройдя в другую комнату, спросила у служителя мешков горячего мяса, которое и подала.

– Матушка, – сказали братья, – кушанье это горячее, как же ты состряпала его без огня?

– Я взяла его из мешков, – отвечала она.

– Что это за мешки? – спросили они.

– Это заколдованные мешки; у них можно спрашивать, что хочешь, – отвечала она и затем рассказала им все, что знала сама. – Храните только эту тайну, – прибавила она.

– Сохраним, не беспокойся, матушка, – сказали они, – научи нас только, как можно доставать из мешка.

Она научила их, и они сами доставали из мешков все, что хотели, а брат их не знал об этом. Когда они узнали об удивительном свойстве мешков, Салим сказал Селиму:

– Долго ли мы, брат, будем жить, как слуги, у Джудара и есть у него из милости? Не лучше ли нам сыграть с ним штуку и взять у него эти мешки?

– Какую же сыграем мы с ним штуку?

– А мы продадим его, – отвечали Салим, – капитану из Эс-Сувейского моря.

– Да как же мы продадим его?

– Мы пойдем с тобой к капитану, – отвечал Салим, – и пригласим его к себе в гости с двумя товарищами, и то, что я буду говорить в это время Джудару, ты должен подтвердить; а к концу вечера ты увидишь, что я сделаю.

Таким образом они сговорились продать брата. Придя к дому капитана, они оба вошли к нему и сказали:

– Капитан, мы пришли к тебе по одному делу, которое очень тебя обрадует.

– Хорошо, – отвечал он.

– Мы братья, – продолжали они, – и у нас есть еще третий брат – шалопай, никуда не годный. Отец наш умер, оставив нам состояние. Мы разделили наследство; он взял свою долю и все деньги прокутил; и когда мы обеднели, он восстал против нас, подал на нас жалобу и вздумал говорить нам, что мы взяли более, чем были наши части отцовского достояния; он обратился в суд и разорился. После этого он немного подождал и затем второй раз пожаловался на нас в суд, так что мы совсем обеднели, а он продолжал надоедать нам, вследствие чего мы потеряли всякое терпение и желаем, чтобы ты купил его от нас.

– А вы можете ли захватить его, – спросил их капитан, – и привести его ко мне? Если можете, то я сейчас же отправлю его в море.

– Привести его сюда мы не можем, – отвечали они, – но ты приходи к нам в гости и приведи с собой двух товарищей; больше не надо. Когда он уснет, мы пятеро справимся с ним и схватим его, засунув ему что-нибудь в рот; а ночью перенесем его к морю. После этого ты возьмешь его к себе и можешь делать с ним, что тебе угодно.

– Слушаюсь и повинуюсь, – отвечал он, – отдадите ли вы мне его за сорок червонцев?

– Отдадим, – отвечали они. – После вечерней молитвы приходи в такой-то квартал, где мы тебя будем ждать.

– Хорошо, – ответил они.

Они после этого направились к Джудару, и, подождав немного, Салим подошел к нему и поцеловал ему руку.

– Что тебе надо, брат? – спросил Джудар.

– У меня есть приятель, – отвечал ему брат, – который много раз приглашал меня к себе в гости во время твоего отсутствия и всегда оказывал мне внимание. Сегодня я его встретил, и он позвал меня к себе, но я ему сказал, что не могу бросить брата. «Так приведи его с собой», – сказал он мне; но я отвечал, что ты на это не согласишься и что было бы лучше, если бы он и братья его согласились быть моими гостями, так как братья его сидели у него, и потому я пригласили их, думая, что они не согласятся на мое приглашение. Но лишь только я пригласил его и его братьев, как он согласился и сказал, чтобы я дожидался его у Завехских ворот и что он придет с братьями. Теперь я боюсь, что он придет, и мне совестно перед тобою. Не успокоишь ли ты меня, и не примешь ли ты их сегодня? Угощения у тебя довольно, брат мой. Если же ты не согласен, то позволь мне принять их в соседнем доме.

– Зачем же приглашать их тебе в соседний дом? Разве наш дом слишком мал, или нам нечем угостить их? Как тебе не стыдно говорить мне об этом! Тебе остается только потребовать разных мясных блюд и сластей, сколько пожелаешь; и если к тебе придут гости, а меня не будет дома, то обратись к матери, она достанет тебе кушанье более, чем тебе надо. Иди и приводи гостей. У нас всего довольно.

Салим поцеловал его руку и пошел к Завехским воротами, где сел ждать гостей, которые вскоре и появились. Он привел их к себе домой, и Джудар, увидав их, приветливо встретил их, усадил и ласково говорил с ними, никак не подозревая, что против него замышлялось. После этого он приказал матери подать ужин; она начала вынимать кушанья из мешков, в то время как он говорил, какое кушанье принести, пока она не поставила на столь сорок блюд. Гости ели, пока не насытились, после чего стол унесли. Моряки воображали, что угощал их так хорошо Селим. В конце вечера Джудар распорядился, чтобы были поданы сласти, и их стал подавать Салим, а Селим и Джудар сели в стороне и затем захотели спать. Джудар встал и лег, как легли и все другие, пока не убедились, что он заснул; тут они все встали, подошли к нему, и он проснулся только тогда, когда рот был у него заткнут. Руки они завязали ему назад и вынесли его из павильона.

Под прикрытием ночи он был переправлен в Эс-Сувейс, где ему надели на ноги колодки. Он стал молча работать и целый год служил, как служат рабы. Таким образом жил Джудар.

Что же касается до его двух братьев, то утром, проснувшись, они пошли к матери и сказали ей:

– Матушка, разве брат наш Джудар не проснулся?

– Так разбуди его, – отвечала мать.

– А где же он спит?

– С гостями.

– Верно, он ушел с ними в то время, как мы спали, матушка. Ему, верно, понравилось жить вдалеке от родины и искать скрытые клады, потому что мы слышали, как он разговаривал с маграбшами, и они говорили ему, что возьмут его с собой и откроют ему клад.

– Разве он виделся с маграбшами?

– Да ведь в гостях у нас и были маграбши, – отвечали братья.

– Вероятно, он ушел с ними, – сказала она, – но Господь направит его на истинный путь. Я уверена, что, отправившись с такими людьми, он вернется богатым человеком.

Она заплакала, так как разлука с сыном огорчала ее.

– Проклятая! – крикнули ей сыновья, – так ты вот как любишь Джудара! Ведь когда мы уходим от тебя, ты не скучаешь по нас и не радуешься, видя нас. Разве мы тебе не такие же сыновья, как Джудар?

– Да, – отвечала она, – вы тоже мои сыновья, но только вы дурные люди, и потому я не могу любить вас. Ведь со дня смерти вашего отца я не видала от вас радости, а Джудар заботился обо мне, утешал меня и почитал, вот поэтому-то я и плачу о нем. Он был добр ко мне и к вам.

Услыхав это, они набросились на нее и прибили ее; затем, войдя в дом, начали везде шарить, пока не нашли мешков. Они вынули из мешков золото и бриллианты, а заколдованные мешки взяли себе.

– Это осталось после отца, – сказали они.

– Клянусь Аллахом, нет, – отвечала она, – это принадлежит брату вашему Джудару, который привез все это из города маграбшев.

– Врешь, – сказали они, – все это осталось после отца, и мы имеем на это право.

Они разделили золото и каменья между собою; но тотчас же заспорили о мешках с продовольствием.

– Я возьму их, – сказал Селим.

– Нет, я возьму, – отвечал Салим.

– Дети мои, – сказала им мать, – мешки, в которых лежало золото и бриллианты, разделить можно, и вы их разделили, но эти мешки разделить нельзя, и оценить их тоже нельзя, и если вы отрежете один мешок от другого, то все чары кончатся. Лучше оставьте их у меня, и я буду доставать из них кушанья, когда вам будет угодно. Я буду довольна, если вы мне дадите какой-нибудь кусочек, а если вы станете еще и одевать меня, то я почту это за милость; и каждый из вас может завести торговлю. Вы – мои дети, и я – мать ваша; останемся жить по-прежнему до возвращения вашего брата, для того чтобы не вышло каких-нибудь неприятностей.

Но предложения они не приняли. Они проспорили целую ночь, и человек из царской гвардии, живший рядом в доме, слышал спор их в открытое окно. Он высунулся в окно и слышал весь разговор от слова до слова. Утром он отправился к царю по имени Шемс-Эд-Дулех, царствовавшему в то время над Египтом, и сообщил ему о том, что слышал. Царь послал к братьям Джудара и велел их пытать. Они сознались во всем, и он взял от них мешки, а их посадил в темницу. Матери Джудара он велел давать все, что нужно на ее содержание. Таким образом жили братья Джудара.

Что же касается до Джудара, то он прослужил целый год в Эс-Сувейсе, а в начале второго года они шли куда-то на корабле; когда поднялся ветер, который погнал корабль на утес, он разбился вдребезги, и все пошли ко дну. До берега доплыл только один Джудар, а все остальные потонули. Выйдя на берег, он пошел вдоль него, пока не дошел до лагеря арабов, которые тотчас же стали расспрашивать его, кто он такой; он отвечал им, что он матрос с корабля, и рассказал всю свою историю. Между этими арабами был один купец из окрестностей Мекки; он пожалел его и спросил:

– Не хочешь ли поступить к нам в услуженье, уроженец Каира? Если хочешь, то я одену тебя и возьму тебя с собой в Юддех.

Он поступил к нему и вместе с ним отправился в Юддех; купец очень хорошо обращался с ним и, отправившись на богомолье в Мекку, взял его с собой. Войдя туда, Джудар направился в храм помолиться и встретил там тоже молящегося друга своего, маграбша Абдула-Эс-Самада. Маграбш, увидав его, поздоровался с ним и начал расспрашивать, как он поживает. Он заплакал и рассказал ему все, что с ним случилось. Маграбш увел в дом, где почетно принял его и одел его в такое платье, лучше которого ничего себе и представить нельзя.

– Теперь, – сказал он ему, – все неудачи покинули тебя, Джудар.

Он тотчас же загадал на его двух братьев и увидал, что с ними произошло.

– Знай, Джудар, – сказал он, – что то-то и то-то случилось с твоими братьями: они сидят в тюрьме у царя египетского, но тебе следует погостить у меня, пока ты не исполнишь обрядов жертвоприношения; тебе предстоит счастливая жизнь.

– О господин мой, – сказал Джудар, – подожди, пока я схожу к купцу, с которыми я жил, и прощусь с ним, потом я к тебе вернусь.

– Не должен ли ты ему? – спросил маграбш.

– Нет, – отвечал он.

– Ну, так иди, простись с ним, – продолжал маграбш, – и тотчас же вернись. Тебe действительно надо поблагодарить его за хлеб, за соль.

Они пошел к купцу и, прощаясь с ним, сказал:

– Я встретил своего брата.

– Ну, так пойди и приведи его сюда, мы его угостим, – отвечал купец.

– Это бесполезно, – сказал Джудар, – он значительный человек, и у него множество прислуги.

– Ну, так вот тебе за труды, – сказал купец, подавая ему двадцать червонцев.

Джудар простился с ним и, встретив дорогою бедного человека, отдал ему все двадцать червонцев.

Он пришел к Абдул-Эс-Самаду, маграбше, и прожил у него, пока они не исполнил всех обрядов жертвоприношений и молитв; после чего маграбш дали ему перстень с печатью, который он достали в эш-шамардальском кладе.

– Возьми этот перстень, – сказал он, – он даст тебе возможность достигнуть твоих желаний, так как слуга его – Эр-Раад-Эль-Казиф. Лишь только тебе чего-нибудь захочется, потри перстень, и слуга его к тебе явится и принесет тебе, что нужно.

В подтверждение своих слов он потер перстень при нем, и к нему тотчас же явился слуга.

– К твоим услугам, господин мой, – вскричал он. – Что тебе угодно? Все тебе будет сейчас принесено. Хочешь превратить какой-нибудь разоренный город в цветущий? Или разорить цветущий город, или убить царя, или уничтожить целую армию?

– Вот твой новый господин, о Раад, – отвечал маграбш, – и ты должен повиноваться ему.

После этого он отпустил его и сказал Джудару:

– Потри перстень, и слуга его явится к тебе; ты дашь ему какое тебе угодно приказание, и он не ослушается тебя. Отправляйся к себе на родину и береги перстень, так как он поможет тебе покорить твоих врагов. Помни, какая сила заключается в этом перстне.

– О господин мой, – отвечал ему Джудар, – с твоего позволенья я отправлюсь к себе на родину.

– Ну, так потри перстень, – сказал маграбш, – и слуга явится к тебе, посадит тебя к себе на спину, и если ты прикажешь перенести тебя на родину, он исполнит твое приказание.

Джудар простился с Абдул-Эс-Самадом, потер перстень, и перед ним явился Эр-Раад-Эль-Казиф.

– К твоим услугам, – сказал он. – Приказывай, и приказание твое будет исполнено.

– Переправь меня сегодня же в Каир, – сказал Джудар.

– Бyдет исполнено, – отвечал он и, посадив его к себе на плечи, полетел с ним, и к полуночи доставил его на двор дома его матери, и сам исчез. Джудар вошел к матери, и она, увидав его, встала, заплакала и поклонилась ему; потом рассказала, как царь наказывал и бил его братьев, как отнял заколдованные мешки и оба мешка с золотом и бриллиантами. Джудар, выслушав этот рассказ, пожалел своих братьев, а матери сказал:

– Полно, матушка, не горюй о том, чего ты лишилась, потому что ты сейчас увидишь, что я сделаю, и братьев я сейчас освобожу.

Он потер перстень, слуга, явившись к нему, сказал:

– К твоим услугам: требуй, и все будет исполнено.

– Я приказываю тебе, – сказал он ему, – вывести моих братьев из царской тюрьмы.

Слуга ушел в землю и затем вылез посреди тюрьмы. Салим и Селим находились в самом страшном горе и очень страдали от заключения, так что хотели умереть; один из них говорил другому:

– Право, брат, наше бедствие становится невыносимым.

– Долго ли мы пробудем еще в тюрьме? Смерть была бы легче.

В это самое время земля раздвинулась, и Эр-Раад-Эль-Казиф вышел к ним и, взяв их обоих, ушел в землю. Они от чрезмерного страха лишились чувств и, придя в себя, увидали, что они дома, и увидали своего брата, сидевшего с матерью.

– Здравствуйте, братья, – сказал он им. – Очень рад вашему присутствию.

Они наклонились к самой земле и начали плакать.

– Не плачьте, – сказал он им, – так как дьявол и жадность заставили вас поступить так. Как могли вы продать меня? Но я утешаю себя мыслью об Иосифе, с ним братья поступили еще хуже, чем вы поступили со мною, так как они бросили его в колодец. Но обратитесь с раскаянием к Богу и просите у Него прощения, и Он, может быть, простит вас, так как Он милосерден. Я же простил вас, охотно приму вас, и ничего дурного с вами не будет.

Он продолжал их утешать до тех пор, пока они совсем не успокоились; он рассказал им обо всем, что он выстрадал в Эс-Сувейсе и потом до тех пор, пока не встретился с шейхом Абдул-Эс-Самадом и не получил перстня.

– О брат наш, – сказали они, – не сердись на нас на этот раз. Если мы начнем поступать по-старому, то делай с нами, чтотхочешь.

– Не бойтесь, – отвечал он, – а расскажите мне лучше, что делал с вами царь.

– Он бил нас, и грозил нам, и отнял у нас все мешки.

– Так вот как он поступил, – проговорил Джудар и потер перстень; к нему тотчас же явился слуга.

Братья его, увидав слугу, перепугались и вообразили, что Джудар прикажет убить их. Они тотчас же пошли к матери и начали говорить ей:

– Матушка, мы надеемся на твое великодушие. Заступись за нас.

– Помните, дети мои, – отвечала она, – ничего не бойтесь.

А Джудар между тем говорил слуге:

– Приказываю тебе принести мне все сокровища, бриллианты и другие вещи из сокровищницы царя и, кроме того, принести мне заколдованные мешки и два других мешка с бриллиантами и золотом, которые царь отнял у моих братьев.

– Слушаю и повинуюсь, – отвечал слуга перстня.

Он тотчас же исчез и, собрав все сокровища и мешки, принес к Джудару и положил у ног его, говоря:

– Господин мой, в сокровищнице я не оставил ничего.

После этого Джудар приказал своей матери беречь мешки с золотом и бриллиантами, а заколдованные мешки положил перед собою и сказал слуге:

– Приказываю тебе выстроить мне в эту ночь высокий дворец, отделать его литым золотом и отлично обставить, и чтобы к утру все было готово.

– Все будет сделано, – отвечал слуга и ушел в землю.

Джудар достал из мешка мясных кушаний; они поели, поболтали и легли спать.

Слуга же собрал всех подвластных ему духов и приказал строить дворец. Они начали собирать камни, строить, штукатурить, красить и уставлять мебель, так что до свету все уже было готово – явился чудный дворец. Слуга направился к Джудару и сказал ему:

– Господин мой, дворец готов и в совершенном порядке. Не пойдешь ли ты и не посмотришь ли на него?

Джудар пошел с матерью и с братьями и увидал такой дворец, подобного которому другого не было на свете. Он поражал своей красотой и соразмерностью. Джудар был в совершенном восторге, что, ничего не истратив, приобрел такое здание.

– Хочешь жить в этом дворце? – спросил он у матери.

– Да, сын мой, хочу, – отвечала она.

Она стала молиться о нем, а он потер перстень, и явившийся слуга спросил:

– Что угодно? Я к твоим услугам.

– Приказываю тебе, – продолжал Джудар, – доставить сюда сорок белых красивых рабынь, сорок черных рабынь, сорок мамелюков и сорок черных рабов.

– Все будет исполнено, – отвечал слуга и улетел в сопровождении сорока духов в Индию, Эс-Зинд и Персию. И где бы они ни встречали красивую девушку, они похищали ее, точно так же, если видели красивого молодого человека, то похищали его. Он послал еще сорок духов за красивыми черными рабынями, а еще сорок духов принесли сорок черных рабов. Все они были доставлены во дворец Джудара и поместились в нем. Слуга представил их Джудару, и он остался доволен.

– Достань всем им по богатой одежде, – сказал он.

– Сейчас, – отвечал слуга.

– И матери моей принеси одежду, и мне тоже.

– Вот ваша госпожа, – сказал им слуга, поцелуйте у нее руку, слушайте ее и все вы, белые и черные, служите ей.

Мамелюки тоже оделись и поцеловали руку у Джудара; его оба брата тоже оделись, и Джудар сделался точно царь, а его братья – визирями. Дом у него опустел, но Салима и его рабынь он поместил в одной части своего прежнего дома, а Селима и его рабынь – в другой, а сам перебрался с матерью в новый дворец, и они зажили, как цари.

Все было принесено, и рабыни были одеты. Что же касается до царского казначея, то ему понадобились разные какие-то вещи, он вошел в сокровищницу и увидал, что она пуста, как говорит поэт:

Он громко крикнул и лишился чувств, а когда пришел в себя, то выбежал из сокровищницы, оставив дверь настежь, и прямо бросился к царю.

– О царь правоверных, – вскричал он, – я должен сказать тебе, что сегодня в ночь наша сокровищница опустела.

– Что же сделать со всеми богатствами, бывшими у меня в сокровищнице? – спросил царь.

– Клянусь Аллахом, – отвечал казначей, – что я ничего не брал и не знаю, куда все пропало. Вчера я был в сокровищнице, и она была полна; а войдя сегодня, я увидал, что она пуста и ничего в ней нет; но двери были и остались заперты, задвижки и замки все целы, и по всему видно, что воры туда не входили.

– А мешки тоже пропали? – спросил царь.

– Пропали, – отвечал казначей.

Царь совершенно растерялся и, вскочив на ноги, сказал казначею:

– Иди передо мною.

Казначей пошел вперед, а царь за ним, и они прошли в сокровищницу, совершенно опустевшую. Царь страшно рассердился и вскричал:

– Кто это смел забраться ко мне в сокровищницу и не побоялся меня?!

В страшном негодовании он собрал весь свой двор, и каждый позванный сановник шел во дворец, думая, что царь рассердился именно на него.

– Знайте, господа, – сказал царь, – что сегодня ночью ко мне забрались в сокровищницу воры и вынесли из нее решительно все, не боясь моего гнева.

– Как же это случилось? – спросили сановники.

– Спрашивайте у казначея, – отвечал он.

Все обратились к казначею, и он отвечал так:

– Вчера сокровищница была полна, а сегодня я вошел туда и нашел ее пустою, хотя замки не сломаны и двери точно так же все целы.

Все присутствующее удивились и ничего на это сказать не могли; но в это время тот самый человек из царской гвардии, который выдал царю Селима и Салима, подошел к царю и сказал ему:

– Царь веков, сегодня всю ночь я занимался тем, что смотрел, как строители строили здание; а к свету уже стоял такой дворец, какого я в жизни не видывал. На мой вопрос мне отвечали, что Джудар возвратился и выстроил этот дворец. С ним приехали мамелюки и черные рабы, и он привез множество сокровищ, освободил своих двух братьев из тюрьмы и, как султан, поселился во дворце.

– Осмотрите тюрьму, – сказал царь.

Тюрьма была осмотрена, но Селима и Салима нигде не оказалось. Царю было об этом доложено, и тот заметил:

– Преступник теперь найден, так как тот, кто освободил Салима и Селима из заключения и взял мешки, и есть вор, обворовавший меня.

– Да кто же это, государь? – оспросил визирь.

– Брат их Джудар, – отвечал царь. – Послушай, визирь, пошли к нему эмира с пятьюдесятью человеками и прикажи схватить его и его братьев и, опечатав все его имущество, привести их ко мне, для того чтобы я мог их повесить. Скорее, – вне себя от ярости прибавил он, – посылай к ним эмира, чтобы я мог казнить их.

– Будь милостив, как милостив Господь, – сказал ему визирь. – Он не торопится наказывать слуг своих, когда они не слушаются его. Человек, который в одну ночь выстроил дворец, как рассказывают, легко в руки не дастся, и я боюсь, чтобы с эмиром не случилось чего-нибудь неприятного от Джудара. Поэтому потерпи, чтобы я выдумал какую-нибудь уловку, или подожди до тех пор, пока все дело не выяснится. Поверь мне, что ты достигнешь того, чего желаешь, государь.

– Ну, так выдумай мне какую-нибудь уловку, визирь, – сказал царь.

– Пошли к нему эмира и пригласи его к себе в гости, – отвечал ему визирь. – А я буду к нему внимателен и ласков и расспрошу у него обо всем. После этого ты увидишь, если он храбрый человека, то мы возьмем его хитростью, а если он не храбр, то ты просто возьмешь его и сделаешь с ним что тебе угодно.

– Ну, так пошли пригласить его, – сказал царь.

Он приказал эмиру Осману отправиться к Джудару и пригласить его, сказав, что царь просит его к себе в гости.

– Смотри, не возвращайся без него, – прибавил царь.

Эмир этот был глуп и кичлив; подъехав ко дворцу Джудара, он увидал перед дверьми сидевшего евнуха. Когда эмир подъехал, евнух не встал перед ним, а сидел, не обращая внимания, точно никто к нему и не подъехал. С эмиром пришло пятьдесят человек.

– Где, раб, твой господин? – спросил у него эмир.

– Во дворце, – отвечал он и продолжал сидеть, развалившись.

Эмир Осман страшно рассердился и сказал ему:

– Ах, ты, негодный раб! Как смеешь ты разговаривать со мною, развалившись?

– Ну, проезжай мимо, – отвечал евнух. – Нечего придираться.

Услыхав такой ответ, эмир вышел из себя и, взмахнув булавой, хотел ударить евнуха, не подозревав, что он дьявол. Но евнух, увидав, что он замахнулся, встал и, бросившись на него, вырвал у него булаву и нанес ему четыре удара. Отряд же его, увидав это, остался этим очень недоволен. Все люди обнажили мечи, чтобы наброситься на раба.

– К чему вы, собаки, обнажили мечи? – крикнул он им и, бросившись на них, начал бить их всех булавой, так что кровь полилась ручьем.

Таким образом он всех их переколотил и обратил в бегство, после чего спокойно вернулся и стал у дверей, не обращая ни на кого внимания. Эмир же Осман и отряд его вернулись избитые к царю Шемс-Эд-Дулеху и стали рассказывать ему, что с ними случилось:

– О царь веков, – сказал эмир Осман, – приехав ко дворцу, я увидал евнуха, важно сидевшего у дверей на золотом кресле. Увидав меня, он развалился и презрительно не обращал на меня внимания и не привстал. Когда я заговорил с ним, то он, не пошевелившись, отвечал мне. Я страшно рассердился и поднял булаву, чтобы ударить его; а он вырвал ее у меня и избил меня, как избил и весь отряд мой, проломав людям головы так, что мы все обратились в бегство.

Царь рассердился и приказал послать туда сто человек. Люди отправились к евнуху, но он, увидав их, встал и бросился на них с булавой, и бил их до тех пор, пока все они не обратились в бегство. Сотенный отряд вернулся и, придя к царю, доложил ему, что бежал перед одним евнухом. Царь приказал послать двести человек. Двухсотенный отряд отправился к нему, но евнух разбил и его, и он вернулся также ни с чем. Царь обратился к визирю с таким приказанием:

– О визирь, отправляйся с отрядом в пятьсот человек и сейчас же приведи мне евнуха вместе с его господином Джударом и его двумя братьями

– О царь веков – отвечал он, – мне солдат не надо: я пойду к нему один и без всякого оружия.

– Иди, – сказал царь, – и поступай, как найдешь нужным.

Визирь снял opyжиe, оделся в белую одежду и, взяв в руки веревочку, пошел один без провожатого к дворцу Джудара, где увидал сидевшего раба. Увидав его, он подошел к нему и вежливо сел подле него.

– Мир над тобою, – сказал он ему.

– И над тобою, человек, так же, – отвечал он ему.

– Что тебе надо?

Когда визирь услыхал, что он назвал его человеком, он тотчас же сообразил, что видит перед собою шайтана и, задрожав от страха, сказал:

– Господин твой Джудар дома?

– Да, он во дворце.

– Сходи, пожалуйста, к нему, – продолжал визирь, – и скажи, что царь Шемс-Эд-Дулех приглашает его к себе в гости и желает угостить его и познакомиться с ним.

– Подожди здесь, пока я не вернусь.

Визирь почтительно стал ждать, а шайтан ушел во дворец и сказал Джудару:

– Господин мой, царь присылал за тобой эмира, но я прибил его и прогнал бывших с ними пятьдесят человек. Затем он послал сто человек, и их я тоже разбил. После этого он послал двести человек, и их я тоже победил. Теперь они прислал к тебе визиря, невооруженного, и просит тебя к себе в гости, попировать у него. Что ты на это скажешь?

– Иди, – отвечал Джудар, – и приведи визиря сюда.

Шайтан сошел вниз и сказал визирю:

– О визирь, иди, хозяин приглашает тебя.

– Сейчас, – отвечал визирь и, поднявшись к Джудару, увидал, что он важнее всякого царя и сидит на такой мебели, какой не было и у его государя. Роскошь дворца совершенно поразила его, а глядя на живопись и обстановку, визирь показался сам себе каким-то нищим. Он поцеловали прах у ног Джудара и помолился за него.

– Что прикажешь, визирь? – спросил у него Джудар.

– Господин мой, – отвечал визирь, – царь Шемс-Эд-Дулех, твой друг, велел тебе кланяться и очень желал бы видеть тебя и угостить. Желаешь ли ты исполнить его волю?

– Раз уж он мне друг, – отвечал Джудар, – то поклонись ему и скажи, что я прошу его к себе.

– Сейчас передам ему, – отвечал визирь.

Джудар в это время потер перстень и сказал появившемуся слуге, чтобы он принес самую лучшую одежду, и когда одежда была принесена, то он отдал ее визирю, тот надел ее.

– Теперь отправляйся, – сказал Джудар, – и передай царю мое приглашение.

Визирь пошел в новой одежде, подобной которой он еще никогда не носил, и, войдя к царю, сообщил ему, кто такой Джудар, расхвалил дворец и всю обстановку и прибавил:

– Джудар приглашает тебя к себе.

– Вставайте, солдаты, – крикнул царь, и солдаты все вскочили на ноги. – Садитесь на коней, – продолжал он, – и приведите мне моего коня, для того чтобы мы могли отправиться к Джудару.

Царь сел на коня и в сопровождении своего отряда поехал ко дворцу Джудара.

Джудар же сказал шайтану, что желает, чтобы он привел разных шайтанов под видом людей и солдат и уставил их на дворе так, чтобы царь видел их и испугался бы, сознав, что он сильнее его. Шайтан пригнал двести солдат, превосходно вооруженных, сильных и высоких. Когда царь, приехав, увидал таких сильных солдат, то задрожал от страха. После этого он вошел во дворец и, увидав Джудара, окруженного такой невиданной роскошью, какой не бывало и у султанов, он поклонился ему и поднял даже руки к голове. Но Джудар не привстал, не оказал почета и не просил его даже сесть. Царь стоял перед ним, пока страх не охватил его и он не лишился возможности сидеть, стоять и двигаться.

«Если бы человек этот меня боялся, – думал он, – то он не заставил бы меня стоять. Он, вероятно, чем-нибудь меня накажет за то, что я сделал с его братьями».

– О царь веков, – сказал наконец Джудар, – разве хорошо с твоей стороны мучить людей и отнимать у них их собственность?

– Не порицай меня, господин мой, – отвечал царь, – жадность заставила меня поступить так, а судьба распорядилась иначе, и я думаю, что поступок мой следует простить.

Он продолжал извиняться в том, что сделал, и просить прощения. Он унижался перед Джударом до тех пор, пока тот не сказал ему:

– Ну, Бог тебя простит

Затем он попросил его сесть. Царь сел, а Джудар в знак прощения подарил ему парадную одежду и приказал братьям своим накрыть на стол. Когда они все пошли, он оделил все царские отряды и после этого приказал царю удалиться.

Царь ушел из дворца Джудара и затем каждый день приходил к нему и собирал своих придворных только в доме Джудара. Они очень сошлись и подружились, и жили таким образом некоторое время. Но после этого царь однажды увидался с визирем и сказал ему:

– О визирь, я боюсь, чтобы Джудар не убил меня и не отнял бы от меня моего государства.

– О царь веков, – отвечал ему визирь, – что касается до твоего государства, то бояться тебе нечего, потому что положение Джудара лучше положения всякого царя, и отнимать твое государство ему вовсе не зачем. Если же ты боишься, чтобы он не убил тебя, то ведь у тебя есть дочь: выдай ее за него, и вы будете с ним совершенно равны.

– О визирь, – сказал царь, – будь же посредником между мною и им.

– Пригласи его к себе во дворец, – отвечал на это визирь, – мы сядем в гостиной, а ты прикажи своей дочери нарядиться и пройти мимо. Ему стоит только увидать ее, чтобы влюбиться; когда же мы увидим, какое она произвела на него впечатление, то я скажу ему, что она твоя дочь, и поговорю с ним так, как будто ты ничего не подозреваешь; он, наверное, станет просить у тебя ее руки. Когда же ты выдашь за него свою дочь, то вы будете с ним близкие люди, и тебе нечего будет бояться его; а если он умрет, то ты получишь после него крупное наследство.

– Ты говоришь совершенную правду, визирь, – отвечал царь, стал готовить угощение и пригласил Джудара.

Джудар пришел в царский дворец; они сидели и весело болтали в гостиной до самого позднего вечера. Царь послал своей жене приказ одеть дочь как можно наряднее и пройти с нею мимо дверей гостиной. Жена сделала все так, как ей было приказано. Она прошла с дочерью, и Джудар увидел ее. Царевна была удивительно хороша и мила. Посмотрев на нее, Джудар вскрикнул и весь затрясся от страсти и желания. Визирь, заметив это, сказал ему:

– Беды из этого никакой не выйдет, господин мой. Отчего ты так изменился в лице?

– О визирь, – отвечал ему Джудар, – скажи мне, чья дочь эта девушка? Она поразила меня и свела меня с ума.

– Это дочь друга твоего, царя, – ответил он. – И если она тебе нравится, то я поговорю с царем, чтобы он выдал ее за тебя.

– О визирь, – сказал он, – поговори с ним. Клянусь Аллахом, что я дам тебе за это все, чего бы ты ни пожелал, и царю дам, какое он потребует, приданое, и мы сделаемся с ним друзьями и родственниками.

– Желание твое будет исполнено, – отвечал ему визирь.

Визирь поговорил с царем частным образом и сказал ему:

– О царь веков, Джудар – твой друг и желает тебе добра; он через меня просит у тебя руки твоей дочери, царевны Азиех: поэтому не ставь меня в неловкое положениe и прими мое посредничество; а он даст тебе в приданое за нее все, что бы ты ни потребовал.

– Приданое я все равно что получил, – отвечал ему царь, – и дочь моя, как рабыня, к его услугам: я выдам ее за него, и он делает мне честь, беря ее.

На следующее утро царь, встав, собрал свой двор в полном составе, так что ко двору пришел и шейх, столичный муфтий. Джудар в присутствии всех просил руки царевны, и царь заявил, что приданое им уже получено. Церемония подписи брачного условия была совершена, и Джудар послал за своими мешками с бриллиантами и золотом и подарил их царю как приданое за его дочь. Барабаны забили, а флейты засвистали, свадьба была сыграна, и Джудар увел царевну как свою жену.

Таким образом они сблизились с царем и долгое время жили, как родные. Затем царь умер, войска пожелали, чтобы Джудар сделался их султаном, упрашивали его до тех пор, пока он, наконец, не дал своего согласия. Его провозгласили султаном, и он отдал приказание выстроить общественную мечеть над прахом царя Шемс-Эд-Дулеха в округе Эль-Бундукашен. Дом же Джудара стоял в квартале Эль-Пемашеха. Когда Джудар сделался султаном, он воздвигнул здания и общественную мечеть, и квартал был назван в честь его кварталом Эль-Джударехом. Он процарствовал некоторое время и сделал визирями двух своих братьев: Салима – визирем правой руки, а Селима – визирем левой руки, и они занимали эту должность в продолжение целого года.

После этого Салим сказал Селиму:

– О брат мой, долго ли мы будем жить так? Неужели мы всю жизнь будем служить Джудару и не будем властвовать, пока он жив?

– Да как же нам убить его, – спросил Селим, – и взять от него перстень и мешки? Ты умнее меня и потому выдумай способ убить его.

– Если я выдумаю средство убить его, – отвечал Салим, – то согласишься ли ты, чтобы я сделался султаном, а ты – визирем правой руки, и чтобы перстень достался мне, a мешки тебе?

– Согласен, – отвечал Селим.

– У меня в доме, – отвечал Салим, – а откушав у меня, ты пойдешь потом к брату.

Таким образом они условились убить Джудара из желания получше жить и господствовать. Селим и Салим поступили с Джударом таким образом.

– Брат наш, – сказали они ему, – мы просим тебя сделать нам честь пожаловать к нам в дом откушать и тем доставить нам большое удовольствие.

Они продолжали упрашивать его откушать у них до тех пор, пока он не согласился.

– В чьем же доме будет угощение? – спросил он.

– Хорошо, – сказал он и пошел с Салимом к нему в дом.

Брат поставил перед ним кушанье, подсыпав в него яду; и лишь только он поел, как все стало у него валиться с костей от разложения. Салим встал, чтобы снять перстень у него с пальца, но перстень не снимался, вследствие чего ему пришлось ножом обрубить пальцы. После этого он потер перстень, а шайтан, явившись к нему, сказал:

– К твоим услугам. Требуй, что тебе угодно.

– Схвати моего брата, – сказал он ему, – и убей его, и возьми, как убитого, так и отравленного, и брось их перед войсками.

Шайтан убил Селима и, взяв обоих, бросил их перед начальниками армии. Они сидели за столом на большом балконе и кушали. Увидав Джудара и Селима убитыми, они подняли руки и, страшно испугавшись, спросили:

– Кто это убил царя и визиря?

– Брат их Селим, – отвечал шайтан.

В это время Салим подошел к ним и сказал:

– Воины, кушайте и наслаждайтесь, так как я приобрел перстень от моего брата Джудара, а этот шайтан, слуга этого перстня, стоит теперь перед вами. Я приказал ему убить моего брата Селима, для того чтобы он не спорил со мною о власти. Он был человек неверный, и я боялся, чтобы он не наделал неприятностей. Теперь, когда Джудар убит, султаном вашим буду я. Согласны ли вы или хотите, чтобы я потер перстень и приказал слуге убить вас всех от мала до велика?

– Мы признаем тебя царем и султаном, – отвечали они.

Он приказал похоронить братьев и собрал двор, часть народа была на похоронах, а часть пошла ко двору вместе с царем в процессии. Салим, придя во дворец, сел на трон, и все принесли ему присягу как царю, после чего он сказал:

– Я желаю заключить брачное условие с женой моего брата.

– Подожди, когда срок ее вдовства минует, – отвечали ему.

– Ничего не хочу я ждать, – вскричал он, – я сегодня же желаю жениться на ней.

Брачное условие было заключено, о чем было послано сказать дочери Шемс-Эд-Дулеха.

– Пригласите его ко мне, – отвечала она.

Когда он явился к ней, она приняла его очень любезно и радушно. Но в воду, поданную ему, положила яду, чем и отравила его. После этого она взяла перстень и уничтожила его, для того чтобы никто более не владел им, и разорвала заколдованные мешки. Затем она послала сказать визирям и народу о том, что случилось, посоветовав им выбрать себе царя, чтобы он был над ними султаном.

Вот в таком виде дошла до нас полная история Джудара.