В городе Каире жил-был купец, очень богатый не только деньгами, но и бриллиантами и несметными имениями; звали его Гасаном, багдадским ювелиром. Господь благословил его сыном очень красивой наружности, стройным станом, румяным и миловидным; звали его Али Каирским. Он обучался чтению Корана, и искусствам, и литературе, и разным другим наукам и торговал вместе с отцом.

Но отец вдруг захворал; болезнь его настолько усилилась, что он почувствовал приближение смерти. Призвав своего сына, он сказал ему:

– О сын мой, на земле мы пребываем временно и все перейдем в мир вечный; все мы должны умереть. И я, сын мой, чувствуя приближение смерти, желал бы оставить тебе завещание. Если ты будешь жить по моему указанию, то проживешь счастливо и благополучно, пока Господь (да святится имя Его) не возьмет тебя к себе; но если ты не станешь жить по моему указанию, то несчастье обрушится на тебя, и ты пожалеешь, что не послушался меня.

– О отец мой, – отвечал ему Али, – как смею я не послушаться тебя и не поступать по твоему завещанию, раз я обязан повиноваться тебе и жить по твоему указанию?!

– Сын мой, – продолжал отец, – я оставляю тебе несметное количество усадеб, домов, земель и денег, так что если ты ежедневно будешь тратить по пятьсот червонцев, то и тогда не проживешь своего состояния. Но, сын мой, помни страх Божий и повиновение Ему и помни указ пророка (да спасет его Господь) и все, что он дозволяет и что он запрещает своим законом. Старайся оказывать благодеяния и быть всегда добрым; дружись с добрыми, справедливыми и учеными людьми и помни, что такие люди заботятся о бедных и нуждающихся, избегают скупости и жадности и не знаются с дурными и подозрительными личностями. С прислугой, с домашними и в особенности с женой будь ласков, так как жена твоя из знатного рода, твоя помощница; с помощью Господа она одарит тебя добрым потомством.

Он, не переставая, поучал его и плакал, и говорил:

– О сын мой, я прошу у Господа, Царя небесного, чтобы Он спас тебя от всякой напасти и отстранил от всякого зла.

– О, отец мой, – горько плача, говорил сын, – клянусь Аллахом, что слова твои глубоко запали мне в душу, и ты говоришь, точно речами самого Господа.

– Я чувствую, сын мой, – продолжал отец, – приближение своей смерти и прошу тебя не забыть моего завещания.

Старик начал после этого молиться и читать Коран, пока не ослабел еще более; тогда он приказал сыну подойти к нему поближе.

Когда сын подошел, он поцеловал его и, тяжело вздохнув, отдал Богу душу, и был взят Господом (да святится имя Его).

Сын его был страшно огорчен; в доме у них слышались громкие вопли, и товарищи и приятели отца все пришли утешать его. Он приготовил тело к погребению и сделал богатые похороны. Тело снесли в молельню и молились о нем, после чего перенесли на кладбище, похоронили и стали читать над ним Коран. После этого все вернулись домой и стали утешать сына покойного; затем разошлись по домам, а сын в продолжение сорока дней приказывал читать на могиле Коран. Сам он никуда не выходил из дому, за исключением кладбища, на которое ходил каждую пятницу.

Долгое время он постоянно молился и читал Коран, пока, наконец, к нему не пришли его приятели, купеческие сыновья, и, поздоровавшись с ним, не сказали ему:

– Долго ли ты будешь еще горевать и пренебрегать своими занятиями, торговлей и знакомствами? Ведь это тебе надоест и, пожалуй, доведет тебя до болезни.

Вместе с ними к нему в дом пробрался и дьявол, нашептывавший им дурные мысли. Поэтому они неустанно уговаривали его пойти с ними на рынок, а дьявол подстрекал его исполнить их желание, так что, наконец, он согласился и пошел с ними, чтобы исполнить то, что было предопределено его судьбой.

– Ну, садись на мула, – сказали ему товарищи, – и поезжай в такой-то сад, для того чтобы повеселиться с нами и размыкать твое горе.

Он сел на мула и, взяв с собой раба, поехал с приятелями в сад. По прибытии туда один из них занялся приготовлением обеда, который им вскоре и был подан. Они ели, веселились и беседовали до самого вечера, когда сели на мулов и отправились по домам. На следующее утро приятели снова пришли к нему.

– Ну, едем же с нами, – сказали они.

– Куда?

– В сад, – отвечали они, – только в другой, потому что он лучше того, в котором мы были; в нем будет веселее.

Он сел на мула и поехал с приятелями в сад. По приезде туда один из них приготовил обед, принес его в сад и вместе с ним принес вина, и все сели угощаться. Когда вино было подано, Али спросил:

– Это что же такое?

– Это то, что разгоняет тоску и делает человека счастливым, – отвечали ему приятели.

Они, не переставая, уговаривали его, пока не уговорили, и он начал пить с ними. Они ели, пили и болтали вплоть до вечера, когда разъехались по домам. На Али Каирского вино сильно подействовало, он опьянел и в таком состоянии пришел к жене.

– Что это, какой ты странный? – сказала она ему.

– Сегодня мы забавлялись и веселились, – отвечал он, – один из нас принес вина, все стали пить, и я с ними, вот оттого-то я такой и вышел.

– О господин мой, – сказала ему на это жена, – разве ты забыл завещание отца, что поступаешь против его воли, заводя дружбу с подозрительными людьми?

– Это купеческие сыновья, – отвечал он, – а вовсе не подозрительные люди, они только любят повеселиться.

Он продолжал ежедневно кутить с приятелями. Они ездили по разным садам, ели, пили, и, наконец, приятели сказали ему:

– Наш черед кончился, теперь наступил твой.

– Очень рад, – отвечал он, – добро пожаловать.

И, встав утром, он приготовил все, что было нужно для кутежа, как еду, так и питье, в гораздо большем изобилии, чем бывало приготовлено у его друзей, и взял с собой поваров, и судомоек, и приготовителей кофе, и отправился на Эр-Родах и Нилометер. Там они прожили целый месяц, ели, пили, слушали музыку и кутили, а по прошествии этого месяца Али увидал, что он истратил довольно крупную сумму денег, но дьявол обманул его и шепнул ему:

– Если ты ежедневно будешь тратить такую сумму, какую ты теперь истратил, то и в таком случае состояние твое не убавится.

Вследствие этого он не стал беспокоиться о средствах и прожил таким образом три года. Жена его постоянно упрекала его и напоминала о завещании отца, но он не слушал ее, до тех пор, пока наличных денег у него не оказалось. Тут он начал брать драгоценные вещи и продавать их и жил на их стоимость, пока не продал их все. После этого он принялся продавать дома и другое недвижимое имущество, пока не распродал всего, как распродал поля, сады, и у него не осталось ничего, кроме того дома, в котором он жил. Он вынул из него и продал сначала мрамор, потом деревянную резьбу, затем продал и самый дом и прокутил деньги, так что продавать ему более уже не осталось ничего. Человек, купивший у него дом, пришел и сказал ему, чтобы он выбирался куда-нибудь, так как дом ему нужен.

Он подумал, что теперь ему нужно нанять помещение для жены, которая родила ему сына и дочь и была лишена даже прислуги; он нанял угол где-то на дворе и стал там жить, несмотря на привычку жить роскошно в больших хоромах, со множеством прислуги, – и едва мог прокормиться.

– Вот этого-то я и боялась, – сказала ему жена, – поэтому-то я и напоминала тебе о завещании отца. Но ты не слушал меня, и теперь нам остается уповать только на милость Господа. Чем мы будем кормить детей? Ну, вставай и обойди своих друзей, купеческих сынков. Может быть, они подадут тебе чего-нибудь, и мы пойдем сегодня.

Он встал и пошел к своим друзьям поочередно; но все они прятались от него, высказывали ему такие горькие истины, что он приходил в ужас, и ни один из них не помог ему. Так он вернулся к жене и сказал ей, что ему никто ничего не дал. После этого встала жена и пошла к соседям попросить чего-нибудь поесть. Она пришла прежде всего к женщине, знавшей ее в былые дни, и когда та увидала, в каком она находилась положении, то тотчас же встала и ласково, далее со слезами на глазах, приняла ее и спросила, что с ней случилось.

Она рассказала соседке все, что муж ее сделал, и соседка отвечала ей:

– Всегда от души рада тебя видеть. Все, что тебе надо, я дам тебе без всякого вознаграждения.

– Да наградит тебя Господь, – сказала ей жена Али.

Соседка дала ей припасов такое количество, какое хватило бы для нее и для всей семьи ее на целый месяц. Взяв эти припасы, она вернулась домой. Муж, увидав ее, заплакал и спросил:

– Откуда ты все это достала?

– От такой-то женщины, – отвечала она. – Когда я ей сказала, что со мной случилось, она не только не отвернулась от меня, но еще сказала: все, что тебе надо, я дам тебе.

– Раз у тебя есть чем жить, – сказал ей на это муж, – то я отправлюсь туда, куда мне давно хотелось пойти. Может быть, Господь (да святится имя Его) избавит нас от несчастья.

Он простился с нею, поцеловал детей и ушел, сам не зная куда. Не останавливаясь, шел он, пока не пришел в Булак, где увидал судно, отходившее в Димеат; а один человек, товарищ его отца, увидав его, спросил:

– Ты куда хочешь отправиться?

– В Димеат, – отвечал он, – там у меня есть товарищи, которых мне хотелось бы навестить; а затем я вернусь.

Человек этот повел его к себе в дом, почетно принял его, заготовил ему продовольствия на дорогу и, дав ему несколько червонцев, посадил на судно, отходившее в Димеат. Прибыв на место, он вышел на берег, но не знал, куда ему идти. В то время как он блуждал с места на место, один из купцов увидал его и, сжалившись над ним, взял его к себе домой. Он прожил у него некоторое время, а затем мысленно спросил себя:

– Долго ли я буду жить в доме чужих людей?

Он ушел от этого купца и увидал корабль, готовый к отплытию в Сирию; купец, приютивший его, приготовил ему всего на дорогу и посадил его на этот корабль, и он отправился с другими путешественниками к берегам Сирии.

Али Каирский сошел там с корабля и проследовал в Дамаск, где его увидел один благодетель, проходивший по главной улице, и взял к себе в дом, где он и прожил некоторое время. Когда он ушел от этого благодетеля, то встретил караван, направлявшийся в Багдад, вследствие чего ему пришло в голову отправиться с этим караваном. Он вернулся к купцу, у которого только что жил, простился с ним и примкнул к каравану. Господь (да святится имя Его) вселил в сердце одного из купцов расположение к нему, и он взял его к себе в качестве гостя, кормил и поил его до тех пор, пока до Багдада не осталось только одного дня пути. Тут на караван напала шайка разбойников, грабивших по большим дорогам, и захватила все, что было у них. Из людей очень немногие спаслись.

Разбежавшиеся путешественники разошлись по разным местам, а Али прошел в Багдад и вошел в город около солнечного заката; но добраться до городских ворот не успел и увидал, что привратники запирали их;

– Впустите меня, пожалуйста, – сказал он им.

Они впустили его и стали расспрашивать:

– Откуда ты и куда идешь?

– Я уроженец города Каира, – отвечал он, – и привез с собой товаров, мулов и разных вещей, а также рабов и мальчиков, и отправился впереди, чтобы присмотреть для себя помещение. Поехав впереди на муле, я встретил шайку разбойников, которые отняли у меня и мула, и все, что у меня было, и я сам едва только ушел от них.

К нему стали относиться все с большим почтением; привратники сказали ему:

– Оставайся у нас на ночь, а утром мы подыщем тебе приличное помещение.

Он пошарил у себя в кармане и нашел еще червонец из тех, что дал ему купец в Булаке, и, вручив этот червонец одному из привратников, он сказали ему:

– Разменяй этот золотой и принеси нам чего-нибудь поесть.

Привратник взял золотой, пошел на рынок и разменял его; затем купил и принес Али хлеба и жареного мяса; он поел с ними со всеми и проспал у них до утра.

После этого один из привратников свел его к одному багдадскому купцу, которому он рассказал свою историю; тот поверил ему, думая, что он действительно купец и привез с собой товары. Он пригласил его к себе в лавку, почтительно обошелся с ним, послал к себе на дом с приказанием принести роскошную одежду и свел его в баню.

– Я пошел с ним, – рассказывал Али Каирский, – и когда мы вышли оттуда, он провел меня к себе домой, и нам подали обед; мы поели и повеселились. После этого он сказал одному из своих рабов: «Поди, Месуд, покажи этому господину два наших дома, и от того, который ему понравится, дай ему ключи и потом возвращайся». Я пошел с рабом, и мы вошли в переулок, где стояло два дома рядом. Раб открыл первый дом, и я осмотрел его; потом он отворил второй дом, который я тоже осмотрел. «От которого из этих домов желаешь ты получить ключи?» – А чей это большой дом? – спросил я его. – «Наш», отвечал он. – Так отвори его, я хочу посмотреть, – сказал я. – «Нет, его нельзя смотреть», – отвечал он. – Отчего? – «Потому, что в нем шалит домовой, и кто бы ни ночевал там, умирал к утру. Возьми который-нибудь из этих двух домов, а тот дом хозяин не хочет отдавать внаймы». – Отвори мне тот дом, – настаивали я, – я хочу взглянуть на него. В душе я думал, что это вещь как раз для меня подходящая и что если я, проспав ночь, к утру буду трупом, то избавлюсь от своей настоящей несчастной жизни. Он открыл дом, а я, войдя в него, увидал, что дом великолепный, какого лучше и желать нельзя, и потому я сказал рабу: «Я выбираю этот дом и никакой другой; поэтому прошу отдать мне ключи». – «Я не могу без спроса хозяина отдать тебе ключи», – отвечал он.

Он пошел к своему господину и сказал ему, что каирский купец не хочет нанимать другого дома, кроме большого. Хозяин пришел к Али Каирскому и сказал ему:

– Господин мой, не бери этого дома.

– В другом доме я жить не буду, – отвечали Али, – и не боюсь никаких домовых и пустых рассказов.

– Ну, так напиши условие, заключенное между тобой и мной, – продолжал хозяин, – что я не отвечаю, если что-нибудь с тобой случится.

– Изволь, – отвечал Али.

Купец принес от кади бумагу, и они написали на ней условие, которое он спрятали к себе, после чего дал Али ключи. Али взял ключи и пошел в дом, куда купец послал ему необходимые вещи с рабом, который, положив все на наружную скамейку, вернулся.

Али Каирский, войдя в нанятый им дом, увидал во дворе фонтан с опрокинутым на него ведром. Он зачерпнул ведром воды, сделал омовение и прочитал молитвы. Затем он посидел немного, и вскоре раб принес ему ужин из дому своего господина, принес лампу, свечу, рукомойник, таз и графин и, оставив его одного, вернулся в дом хозяина своего. Али зажег свечу, поужинал, посидел и прочел вечерние молитвы. После этого он мысленно проговорил так: «Ну, Али, пойди возьми постель и снеси ее наверх, тебе лучше спать наверху, чем внизу». Он взял постель и понес ее наверх, где увидал роскошную комнату с вызолоченными карнизами, с полами и стенами, выложенными разноцветным мрамором. Он разложил постель и сел, читая наизусть Коран. Вдруг он услыхал голос, крикнувший ему:

– Али, сын Гасана, не осыпать ли тебя золотом?

– А где ж золото, которым ты хочешь осыпать меня? – спросил Али.

И не успел он договорить этих слов, как на него посыпалось фонтаном золото и сыпалось, пока не наполнило всей комнаты. Когда же золото перестало сыпаться, то тот же голос сказал:

– Освободи меня, для того чтобы я мог уйти, так как моя служба кончилась.

– Аллахом умоляю тебя, – возразил ему на это Али Каирский, – рассказать мне, по какой причине сыпалось здесь это золото.

– Это золото, – отвечал голос, – как талисман, хранилось для тебя с давнишних времен. Всех, входивших в этот дом, мы обыкновенно спрашивали: «Али, сын Гасана, не осыпать ли тебя золотом?» Люди обыкновенно пугались этого вопроса и начинали кричать, а мы подходили, убивали их и удалялись. Когда же пришел ты, и мы крикнули тебя по имени и сказали тебе: «Не осыпать ли тебя золотом?» – ты сказал: «А где же золото?» Из этого мы увидали, что ты хозяин этого золота, и послали его тебе. У тебя есть, кроме того, сокровище в стране Эль-Лемен, и для тебя было бы лучше отправиться туда, взять его и перенести сюда. А я прошу тебя освободить меня, для того чтобы я мог уйти, куда хочу.

– Клянусь Аллахом, – сказал ему Али, – что я не выпущу тебя до тех пор, пока ты не принесешь мне того, что есть для меня в стране Эль-Лемен.

– А если я тебе принесу оттуда все, что надо, – сказал он, – то освободишь ли ты меня и освободишь ли ты сторожа, хранившего то сокровище?

– Освобожу, – отвечал Али.

– Ну, так поклянись мне.

Али поклялся, но тотчас же прибавил:

– Я просил бы оказать мне еще одну услугу.

– Какую?

– В Каире у меня остались жена и дети вот в таком-то месте, и мне хотелось бы, чтобы они были принесены сюда скоро и осторожно.

– Я принесу их сюда, – отвечал голос, – торжественно в носилках и окруженных прислугой и служителями вместе с сокровищем, которое мы понесем из страны ЭльЛеман, если на то будет воля Аллаха, да святится имя Его.

Он просил его дать ему три дня сроку, по прошествии которых обещал, что все обещанное будет ему доставлено, – и исчез.

Утром Али стал искать место, куда бы ему положить золото, и в стене увидал мраморную плиту с винтиком. Лишь только он повернул винтик, плита повернулась, а под нею оказалась дверь. Отворив дверь, он вошел и увидал громадную кладовую, наполненную полотняными мешками. Он взял мешки и, наполнив их золотом, стал ставить их в кладовую, и таким образом перенес туда все золото, запер дверь и, заслонив мраморной плитой, повернул винтик. После этого он сошел вниз и сел на скамью за дверями дома. В то время как он сидел, кто-то постучался в дверь. Он встал, отворил дверь и увидал, что стучался раб хозяина дома, который, увидав его, побежал к хозяину, чтобы сообщить ему хорошие вести. Прибежав домой, он сказал:

– Знаешь, хозяин, что купец, нанявший дом с домовыми, цел и невредим; он сидит на лавке за дверью.

Хозяин встал, очень этим довольный, и, взяв с собой завтрак, пошел навестить Али, которого обнял и поцеловал.

– Как Господь спас тебя? – спросил он. – Как поживаешь?

– Хорошо, – отвечал Али, – спал я наверху в комнате, отделанной мрамором.

– Являлся к тебе кто-нибудь или ты слышал что-нибудь? – продолжал расспрашивать купец.

– Нет, – отвечал Али, – я только старался все время читать Коран и, заснув, проспал до утра, а утром встал, сделал омовение, помолился и, сойдя вниз, сел на лавку.

– Надо благодарить Господа за твое спасение, – сказал купец.

Он встал и отправился домой, откуда послал ему черных рабов, мамелюков, рабынь и обстановку, и они вымели дом сверху донизу и великолепно убрали его; при нем осталось три черных раба и четыре рабыни для услуг, а остальные вернулись в дом своего хозяина. Купцы, услыхав об Али Каирском, послали ему великолепные подарки, съестного, напитков и одежды и взяли его с собой на рынок, спросив его:

– А когда прибудут твои товары?

– Они придут через три дня, – отвечал он.

По прошествии трех дней служитель первого клада, осыпавший его золотом, явился к нему и сказал:

– Вставай и иди встретить сокровища, привезенные мной из Эль-Лемена, и твой гарем, с которым посылается часть твоих сокровищ в виде роскошных товаров, мулов, лошадей, верблюдов, слуг и мамелюков, снабженных шайтаном.

Этот самый служитель явился в Каир, где он нашел жену Али и его детей, которые к этому времени дошли до ужаснейшей нищеты и голода, и он в носилках переправил их в центр Каира и одел их в роскошные одежды и украшения, доставленные из Эль-Лемена. Когда он пришел к Али с известием о их приближении, Али тотчас же встал и пошел к купцам.

– Пойдемте, – сказал он им, – за город, навстречу каравану, с которым идут мои товары, сделайте нам честь, выйдите с вашими гаремами встретить наш гарем.

– Слушаем и повинуемся, – отвечали они.

Они послали за своими гаремами и, выйдя все вместе за город, остановились в одном из садов и сели там беседовать. В это время в пустыне показалось облако пыли. Все встали, чтобы посмотреть, откуда появилось такое облако, и когда оно улеглось, то они увидали мулов, прислугу и людей с фонарями, приближавшихся с песнями и пляской. Наконец, начальник каравана подошел к Али Каирскому и, поцеловав ему руку, сказал:

– Мы немного позамешкались, хозяин, хотели прибыть вчера, но побоялись разбойников и потому четыре дня выжидали на стоянке, пока Господь (да святится имя Его) не рассеял их.

Купцы все встали, сели на своих мулов и отправились с караваном, оставив свои гаремы с гаремом Али Каирского, следовавшего торжественным шествием. Купцы дивились, глядя на мулов, навьюченных сундуками, а жены купцов налюбоваться не могли на роскошные украшения жены купца Али и детей его. Да и надо правду сказать, таких украшений не было и у царя багдадского и его сановников.

Шествие двигалось, не останавливаясь, мужчины – впереди с Али Каирским, а женщины – с гаремом, пока не дошло до дома, где все вышли, а мулов с грузом привели во двор. Груз с мулов был снят и уложен по лавкам, а гаремы вошли с гаремом Али в приемную комнату, отделанную роскошной материей. Они сели и весело болтали до самого полудня, когда им принесли обед, состоявший из различных мясных и сладких блюд; они все поели и выпили вкусного шербета, затем надушились розовой водой и духами. После этого все, и мужчины, и женщины, простились с хозяевами и отправились по домам. Купцы, вернувшись домой, послали Али Каирскому подарки, кто что мог. Гаремы их тоже послали подарки гарему его, и таким образом у них набралось множество рабынь, черных рабов и мамелюков, и всевозможных вещей, зерна, сахару и всего в несметном количестве. Что же касается до багдадского купца, хозяина дома, в котором жил Али, то он постоянно был с ним и не отходил от него.

Однажды он сказал Али:

– Прикажи рабам и слугам взять мулов и других животных и отправиться в какой-нибудь дом, чтобы отдохнуть.

– Они отправятся сегодня ночью в путь, – отвечал ему Али.

Он дал им позволение идти из города и отправляться с наступлением ночи, куда им угодно, чему они едва верили; когда он действительно распустил их, они все разлетелись по домам.

Купец Али сидел с хозяином дома до конца третьих суток; тут они простились, и хозяин ушел к себе домой. После этого купец Али пошел в свой гарем и, поздоровавшись, спросил:

– Ну, как вы жили после моего ухода все это время?

Жена его рассказала ему, как они страдали от нужды и голода.

– Ну, слава Богу, что вы остались живы, – сказал он. – А как вы попали сюда?

– Я спала с детьми, – отвечала его жена, – и вдруг нас кто-то поднял и понес по воздуху; но ничего дурного с нами не сделали; мы летели, пока не спустились на место, напоминающее арабское поселение, где увидали нагруженных мулов, носилки, привязанные к двум большим мулам и окруженные прислугой – мальчиками и мужчинами. Я спросила у них, кто они такие, что это за кладь и где мы находимся, и они отвечали мне, что они слуги купца Али Каирского, сына купца Гасана-ювелира, и что он послал их, чтобы взять нас и привезти в город Багдад. А я спросила у них: далеко ли отсюда до Багдада. На это они отвечали нам, что вовсе недалеко и мы доедем в одну ночь. Они посадили нас в носилки, и до наступления утра мы благополучно были привезены к тебе.

– А кто ж дал тебе эти украшения? – спросил Али.

– Начальник каравана, – отвечала она, – открыл один из сундуков, навьюченных на мулов, достал эти вещи и одежду и, затем заперев, отдал мне ключ и сказал, чтобы я передала его тебе. Вот возьми его.

Она передала ключ Али.

– А ты узнаешь этот сундук? – спросил он.

– Узнаю, – отвечала она.

Он спустился с ней в магазин и показал ей сундуки.

– Вот из этого сундука, – сказала она ему, – брал он вещи.

Он взял ключ, вложил его в замок и открыл сундук. В сундуке была уложена одежда и ключи от всех других сундуков. Он взял ключи и стал открывать сундуки один вслед за другим, чтобы полюбоваться тем, что в них уложено. В сундуках оказались бриллианты и драгоценные камни, каких не было и у царей.

Заперев сундуки и взяв ключи, он пошел с женой наверх, в комнаты, сказав ей:

– Все это досталось нам по милости Господа, да святится имя Его.

После этого он провел ее к мраморной плите, где был винтик, и, отвернув его, отворил двери в свою сокровищницу, вошел туда с нею и показал ей спрятанное им золото.

– Откуда ты достал это? – спросила она.

– И это мне досталось по милости Господа.

И он рассказал ей все, что с ним случилось, до мельчайших подробностей.

– О господин мой, – сказала она, выслушав его, – все это дано тебе вследствие молитв твоего отца, молившегося перед смертью в таких выражениях: «Прошу Господа не повергать сына в несчастье, не протянув руки помощи».

Надо благодарить Господа за то, что Господь протянул тебе руку помощи и дал тебе больше, чем ты потерял. Аллахом прошу тебя, господин мой, не возвращайся к своим прежним привычкам и не заводи дружбы с подозрительными людьми. Старайся быть богобоязненным, как в душе, так и открыто.

Она продолжала читать ему нравоучение, и он отвечал ей:

– Я исполню твой завет и прошу Господа (да святится имя Его) не посылать мне дурных людей и научить меня повиноваться предписаниям пророка, да благословит его Господь.

Он спокойно жил со своей женой и детьми, завел себе лавку на рынке и сам сидел в ней, и продавал бриллианты и драгоценные камни. Он сидел вместе с детьми и мамелюками и сделался одним из крупнейших купцов Багдада. Царь багдадский, услыхав о нем, послал за ним, чтобы поговорить с ним; посланный, придя к нему, сказал:

– Иди к царю, который желает тебя видеть.

– Слушаю и повинуюсь, – отвечал Али и приготовил царю подарок.

Он взял четыре подноса червонного золота и наложил на них бриллиантов и драгоценных камней, каких не бывало и у царя, и, взяв подносы, пошел с ними во дворец. Придя к царю, он поцеловал прах у ног его и прочел молитву о его благоденствии, обращаясь к царю самым почтительным образом.

– О купец, – сказал ему царь, – ты присутствием своим осчастливил нашу землю.

– О царь веков, – отвечал ему Али, – раб твой принес тебе подарки и надеется, что ты окажешь ему милость и примешь их.

Он поставил четыре подноса перед ним, и царь, открыв их, начал смотреть и увидал, что на них наложены такие бриллианты, каких у него не было, стоивший каждый целого крупного состояния.

– Подарок твой принят, – сказал он ему, – и если на то будет воля Аллаха (да святится имя Его), мы отблагодарим тебя точно так же.

Али, поцеловав руку царя, откланялся. После этого царь созвал своих сановников и обратился к ним так:

– Сколько царей просили руки моей дочери?

– Очень много, – отвечали они ему.

– А подносил ли мне кто-нибудь из них, – продолжал он, – подобные подарки?

– Никто, да ни у кого и нет подобных богатств.

– Ну, так я прошу у Господа (да святится имя Его) даровать мне счастье выдать замуж за этого купца мою дочь. Что вы скажете на это?

– Пусть будет так, как тебе угодно, – отвечали ему его сановники.

Он приказал евнухам унести во внутренние комнаты четыре подаренных ему подноса. Затем он поговорил со своей женой и поставил перед нею подносы; а та, открыв их, увидала, что они полны таких вещей, каких и у нее не было.

– Откуда ты, царь, получил все это? – спросила она. – Вероятно, от какого-нибудь из царей, просивших руки нашей дочери?

– Нет, – отвечал он. – Это мне принес каирский купец, переселившийся к нам в город, и я, услыхав о его приезде, послал за ним, желая с ним познакомиться и купить от него для нашей дочери каких-нибудь драгоценных камней, каких у нас не имеется. Он тотчас же явился и принес нам эти четыре подноса с драгоценностями и предложил их в подарок; взглянув на него, я увидал, что он человек не старый, держит себя с достоинством, умный, благовоспитанный, точно царский сын. Увидав его, я почувствовал к нему расположение и пожелал выдать за него свою дочь. Я показал подарки своим сановникам и спросил у них: «Много ли царей просили руки моей дочери?» Они отвечали мне, что очень много. «А подносил ли кто-нибудь из них мне подобные подарки?» – продолжал я их спрашивать. «Никто, – отвечали они мне, – да ни у кого и нет подобных богатств». А я им сказал на это, что прошу Господа даровать мне счастье выдать замуж за этого купца мою дочь. Что вы скажите на это? «Пусть будет так, как тебе угодно», – отвечали они. Ну, а ты что скажешь?

– Это как угодно Богу и тебе, – отвечала она, – и что Господь решил, то и будет.

– Если мы поступим, как угодно Богу (да святится имя Его), – сказал царь, – то отдадим дочь нашу за этого купца.

Он лег спать, а на следующее утро отправился в приемный зал и приказал призвать к себе Али Каирского и всех багдадских купцов. Все они явились и поклонились царю; после чего он приказал им сесть, и все они сели.

– Приведите придворного кади, – вскричал царь.

Кади явился, и царь сказал ему:

– Кади, напиши брачное условие между моей дочерью и купцом Али Каирским.

– Позволь, – возразил ему на это Али Каирский, – государь наш султан. Разве прилично такому купцу, как я, быть зятем царя?

– Я оказываю тебе, – отвечал ему царь, – как эту честь, так и честь, даруя тебе должность визиря.

Он тотчас же дал ему почетную одежду, после чего Али сел на визирское место.

– О, царь веков, – сказал он, – ты даровал мне эту честь, и я тронут твоею милостью; но выслушай, что я скажу тебе.

– Говори, и не бойся, – отвечал царь.

– Раз ты решился выдать твою дочь, – сказал ему Али, – то гораздо приличнее выдать ее за моего сына.

– А разве у тебя есть сын? – спросил царь.

– Есть, – отвечал Али.

– Ну, так сейчас же пошли за ним.

– Слушаю и повинуюсь, – отвечал Али и, послав за своим сыном одного из своих мамелюков, приказал привести его.

Молодой человек, явившись к царю, поцеловал прах у ног его и встал в почтительном положении. А царь, посмотрев на него, увидал, что он гораздо красивее его дочери, и статнее, и миловиднее.

– Как тебя зовут, о сын мой? – спросил у него царь.

– Зовут меня Гасаном, государь, – отвечал он.

Ему в это время было четырнадцать лет.

– Напиши условие брака, – сказал султан кадию, – между моей дочерью Гоэп-Эль-Вуджуд и Гасаном, сыном визиря Али Каирскаго.

Кади написал условие брака, и это дело было улажено самым полюбовным образом, после чего все царедворцы разошлись по домам, а купцы пошли вслед за визирем Али Каирским, прямо к нему, чтобы поздравить его с новой должностью, и потом разошлись. Али прошел в покои к своей жене, которая, увидав его в одежде визиря, спросила:

– Что это значит?

Он рассказал ей все с начала до конца и прибавил, что царь выдал замуж свою дочь за их сына Гасана, чему она очень обрадовалась.

Переночевав эту ночь, Али Каирский отправился утром ко двору; царь любезно встретил его и посадил подле себя, оказывая ему этим особенный почет.

– О визирь, – сказал он ему, – мы хотели бы отпраздновать свадьбу и познакомить твоего сына с моей дочерью.

– Это как тебе будет угодно, государь наш султан, – отвечал Али.

Царь отдал приказание торжественно отпраздновать свадьбу. Город был убран, и празднества длились тридцать дней. Гасан, сын визиря Али Каирского, сделался мужем царской дочери и был в восторге от ее красоты и миловидности. Жена царя, увидав мужа своей дочери, очень полюбила его и точно так же осталась очень довольна его матерью. После этого царь отдал приказ выстроить дворец для Гасана, сына Али-визиря. Дворец был очень скоро отстроен, и Гасан переехали в него. Мать его подолгу гостила у него, а нагостившись, отправлялась домой. Вследствие этого царица сказала однажды своему мужу:

– Знаешь, мать Гасана не может жить со своим сыном и бросить визиря и не может жить с визирем и бросить сына.

– Ты говоришь совершенно справедливо, – отвечал он и приказал выстроить третий дворец рядом с дворцом Гасана, сына визиря.

Второй дворец был выстроен в несколько дней; после чего царь приказал перевезти имущество визиря в новый дворец. Имущество было перевезено, и визирь поселился в нем. Все три дворца соединялись один с другим таким образом, что когда царь хотел говорить с визирем, то вечерами шел к нему или посылал за ним. Точно так же поступали и Гасан, когда хотели видеть свою мать или отца. Они жили все очень дружно и прожили так очень долго.

Прежде других заболели царь и, чувствуя себя все хуже и хуже, собрал сановников и сказал ими:

– Мне очень нехорошо, и я боюсь, чтобы мне не пришлось умереть; а потому я созвал вас, чтобы посоветоваться с вами об одном деле, и прошу вас дать мне добрый совет.

– О чем же ты хочешь посоветоваться с нами, о царь? – спросили они.

– Я уже стар и хвор, – отвечал он, – и опасаюсь, чтобы государство мое после моей смерти не попало в руки врагов; поэтому я желаю выбрать царя еще при своей жизни, для того чтобы вы все были покойны.

На это все они отвечали:

– Мы все желали бы выбрать мужа твоей дочери, Гасана, сына визиря Али, так как он человек, как мы заметили, разумный и хороший, прекрасно понимает положение как богачей, так и бедняков.

– Так вы одобряете этот выбор? – спросил царь.

– Одобряем, – отвечали они.

– Может быть, вы говорите это только из угодливости мне, – сказал он ими, – а за спиной заговорите другое?

– Клянемся Аллахом, – проговорили они, – что мы говорили в глаза то же самое, что и за глаза. Мы от всей души стоим за этот выбор.

– Если это так, – сказал ими царь, – то приведите мне завтра кади-законоведа и всех чинов государства, и мы полюбовно кончим это дело.

– Слушаем и повинуемся, – отвечали они.

Они ушли от него и собрали всех ученых законоведов и всех чинов государства и главных эмиров, и с наступлением утра все пришли во дворец и послали просить позволения у царя явиться к нему. Позволение было дано, они вошли и, поклонившись царю, сказали:

– Все мы пришли к тебе.

– Эмиры багдадские, – сказал им царь, – кого хотите вы иметь царем после меня? Скажите мне это для того, чтобы я мог при жизни и в присутствии вас всех его назначить.

– Мы все согласны назначить Гасана, сына визиря Али и мужа твоей дочери, – отвечали ему эмиры.

– Если это так, – сказал царь, – то вставайте и приведите его сюда.

Они все встали и, войдя к Гасану во дворец, сказали:

– Идем с нами к царю.

– Зачем? – спросил он.

– По делу, выгодному для тебя и для нас, – отвечали они ему.

Он встал и пошел с ними к царю, у ног которого Гасан поцеловал прах.

– Садись, сын мой, – сказал ему царь.

Гасан сел, царь продолжал:

– О Гасан, все эмиры подали голоса в твою пользу и согласились избрать тебя царем, а я желал бы при жизни узаконить это дело и кончить его.

Гасан встал и, поцеловав прах у ног царя, сказал ему:

– Государь, между эмирами много людей постарше меня; мы с отцом им равны, и нам не зачем выдаваться перед ними.

– Я соглашаюсь, – отвечал его отец, – с тем, что решили эмиры, которые избрали тебя, и поэтому тебе нечего восставать против желания царя и воли эмиров.

Гасан до земли наклонил голову, выражая почтение к царю и к своему отцу.

– Так вы выбираете его? – спросил царь.

– Да, выбираем, – отвечали они.

И все они прочли в удостоверение этого первую статью Корана.

– Кади, – сказал после этого царь, – напиши законный акт, удостоверяющий, что эмиры эти признают законным султаном Гасана, мужа моей дочери, и что он будет царствовать над ними.

Кади составил акт и, после того как все провозгласили Гасана царем, подписал его. Царь тоже подписался под актом и приказал Гасану сесть на царский трон. Все встали и поцеловали руку царя Гасана, сына визиря, и поклонились ему.

Он превосходно стал царствовать и даровал почетные одежды многим сановникам государства.

Двор разошелся, а Гасан подошел к отцу своей жены и поцеловал ему руку.

– О, Гасан, – сказал ему царь, – помни Господа и будь милостив к твоим подданным.

– Твоими молитвами, – отвечал ему Гасан, – Господь будет ко мне милостив.

Когда он вошел к себе во дворец, ему навстречу вышли его жена и мать в сопровождении прислуги и, поцеловав его руку, сказали ему:

– Господь да благословит тебя.

Они все поздравили его с царским достоинством. После этого из своего дворца он прошел во дворец своего отца визиря, и они радовались милости Господа, даровавшей ему царское достоинство. Отец его советовал ему не забывать Бога и заботиться о своих подданных.

Он весело и счастливо провел этот вечер, а утром прочел молитвы и пошел в приемный зал, перед которым собрались все войска и садовники. Гасан разбирал дела своего народа, советуя им не ссориться и не быть несправедливыми друг к другу. Он произносили чрезвычайно разумные приговоры, и когда заседание кончилось, то все разошлись совершенно довольные друг другом. Распустив двор, Гасан пошел во дворец и увидал, что болезнь его тестя очень усилилась, так что он проговорил:

– Пошли тебе, Господи, доброго здоровья.

– Гасан, – сказал царь, открыв глаза.

– К твоим услугам, государь, – отвечал он.

– Мне кажется, что конец мой близок, – продолжал старый царь, – и поэтому прошу тебя, береги свою жену и ее мать, живи в страхе Господа и в повиновении родителям, помни, что ты царь и что Господь приказывает быть справедливым и добрым.

– Слушаю и повинуюсь, – отвечал царь Гасан.

Старый царь прожил после этого еще три дня и затем был взят Господом (да святится имя Его). Тело его было приготовлено к погребению, и над ними в продолжение сорока дней читался Коран, и, таким образом, царь Гасан, сын визиря Али, сделался полновластным монархом. Подданные его были совершенно им довольны, и он всю жизнь был очень счастлив; отец его, визирь, был его правой рукой, а в качестве левой руки он взял еще визиря. Дела его шли очень хорошо, и он долгое время царствовал в Багдаде. Господь благословил брак его, и от дочери старого царя у него родились три сына, которые получили после него в наследство все государство. Все они жили счастливо и хорошо, пока их не посетила разлучница друзей – смерть. Да прославится мудрость Превечного, держащего в своих руках и жизнь, и смерть.