Ее глаза…

Он никогда не забудет, как выглядели в тот момент ее глаза. Он словно впервые увидел их красоту. Взгляд их был наивным, но очень искренним, отчего в душе возникало ощущение, что он обидел ребенка, не защитив от суровой реальности.

— Je suis vraiment désolée, chéri … Прости меня. Он провел рукой по ее щеке, и она склонила голову, прижимаясь к ней. И в этом жесте было нечто очень трогательное.

Жюльен поспешил убрать руку и строго приказал себе не прикасаться к ней и не пытаться поцеловать. Вместо этого он потер пальцами лоб и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул.

— Ты ведь не замужем? У тебя нет ни друга, ни жениха?

Лицо ее залилось краской. За недолгое время общения с Элис он уже привык к ее манере смущаться. Сейчас помимо этого он видел еще и боль, от этого ему стало стыдно за свой глупый вопрос. Совсем недавно в постели она дала ему больше, чем любая другая женщина в жизни. Такова Элис. В ней нет и грамма фальши и лжи. Она никогда не сможет обидеть или обмануть человека.

— Скажи, ты ведь воспитательница. Ты любишь свою работу?

— Да, но…

— Но ты готова принести себя в жертву и ухаживать за братом?

— Ведь и ты когда-то сделал то же самое ради сестры.

Жюльену показалось, что в ее интонациях он заметил восхищение. А ведь он сделал лишь то, что был должен. Кстати, нельзя сказать, что ему удалось выполнить это очень хорошо.

— Тебя не будут рассматривать в качестве опекуна ребенка. И тебе не удастся вывезти его из страны.

— Мне это и не нужно.

— У тебя дом в Шотландии, верно?

— Да.

— А Жако француз. Единственный наследник очень влиятельной семьи. Его отца обожали миллионы, он был для них идолом.

— Но ведь ты говорил, что мадам Лоран живет в Женеве.

— Для многих французов границы между Швейцарией и Францией весьма условны. Кроме того, там находится один из ее домов. Насколько мне известно, у нее шикарные апартаменты в Каннах, кроме того, она может жить здесь, в этом доме, который был родовым поместьем со времен детства Андре.

По их обоюдному мнению, дом был больше похож на мавзолей и совершенно не подходил для того, чтобы в нем рос маленький ребенок.

— Я могла бы переехать во Францию. — Карие глаза сверкнули. — Я ведь наполовину француженка.

Да, и очень упорная.

— Это было бы непросто. Ты даже языка не знаешь.

Элис вскинула подбородок.

— Я уже учусь.

Да: это так. Он вспомнил ее ответ на его вопрос о том, понравилось ли ей заниматься с ним любовью. Je l'aime. От этого грудь странным образом сдавило, мешая перевести дыхание.

— Ивонна Лоран женщина властная и могущественная, она привыкла получать все, что пожелает. Даже я не уверен, что смогу получить от нее то, что хочу. Думаю, мне придется выдержать не одно судебное заседание, пока не выяснится, что для ребенка важнее — отношения с бабушкой или дядей.

— Но я его сестра…

— Сводная. И тебе тоже придется доказывать свои права в суде. Французская правовая система работает очень медленно, особенно когда речь идет об огромных деньгах. Это может затянуться на много месяцев, возможно, лет, и не принесет ничего хорошего ребенку. Маленькие дети понимают гораздо больше, чем полагают взрослые.

Он осознал это, когда воспитывал Колетт и оберегал ее от проблем с самого детства? Он мечтал, чтобы она никогда не задумывалась над тем, что в уходе из семьи отца виновата и она тоже?

Жюльен поднял глаза и увидел в глазах Элис пустоту. Он слишком много рассказал ей о своем детстве. Она все прочла между строк. Теперь ей ясно, как все было плохо, и она считает, что обязана ему помочь. Элис хочет подарить ему ощущение того, что его любят?

Ее чувства и желания были столь сильны и почти все написаны на лице. Жюльену стало страшно. Он не может это принять, в его жизни и сердце нет места для столь близких отношений, которые будут наполнены любовью, а потом непременно предстоит потерять.

— Но ты ведь будешь бороться? — спросила Элис. — За то, чтобы получить право опеки над Жако?

— Нет. — Он покачал головой. Это бы означало, что ему вновь предстоит взять роль одного из родителей, а он не имеет права возлагать на себя такую ответственность после того, что случилось с Колетт. — Я буду требовать лишь неограниченной возможности его видеть. Мальчик должен знать, что я брат его матери, что я помогу ему в любой ситуации. Я буду нужен, когда он вырастет.

— Может, я тоже могла бы получить возможность принимать участие в его воспитании?

Жюльена восхищал ее оптимизм. Элис способна увидеть свет даже в самой темной комнате. Она готова была искать этот свет, ждать чуда от жизни, мечтать и верить, что настанет день, когда все желания исполнятся.

— Может, борьба не лучший способ, чтобы победить? — задумчиво произнесла Элис. — Мадам Лоран пока неизвестно, что у нее есть внучка. Если Жако ей так дорог, она не может не выслушать меня. Если у меня недостаточно сил, чтобы одолеть ее, возможно, мне удастся ее убедить?

— Peut-être.

Может быть… Похоже, Элис Макмилан сможет убедить любого, если будет смотреть так, как сейчас на него. Он находится в большой опасности, может не устоять и отдать свое сердце, заранее зная, что это не принесет счастья. Ему много лет назад следовало найти более безопасный путь, устроить свою жизнь вдали от людей, рассматривающих его в качество мужа и отца.

Сейчас же надо любым способом разрушить чары, которые становятся все сильнее в отблеске свечей. Дело осложняло еще и то, что в любой кухне, где бы она ни находилась, Жюльен чувствовал себя как дома. А Рождество всегда казалось ему совершенно особенным семейным праздником…

— Ты наелась? Есть еще сливовый пудинг с коньячным соусом и заварным кремом. Не хочешь попробовать?

— Peut-être., - произнесла Элис и улыбнулась. — Да, пожалуй. С удовольствием попробую.

Жюльен был рад возможности встать из-за стола. Он убрал использованные тарелки и ненужные блюда, чтобы подготовить все к подаче десерта. Ему было приятно отвлечься, процесс приготовления и сервировки всегда успокаивал, кроме того, пожалуй, только в эти моменты он становился самим собой.

Он поместил блюдо с пудингом прямо напротив Элис и подвинул ближе свечи. В руке он держал соусник с бренди и легко поджег содержимое от пламени. Жюльена всегда завораживал вид синей волны, разливающегося по готовому десерту.

— Ах, — только и сказала Элис, и этот звук очень некстати напомнил ее стоны в постели. Внутри все скрутилось в тугой узел от голода, который, впрочем, не имел никакого отношения к пище.

Он сосредоточился на подаче десерта, стараясь даже краем глаза не смотреть на Элис, но она внезапно заговорила.

— Это продлится долго, да? Я имею в виду карантин?

— Нет, не думаю. Полагаю, результаты анализов будут известны уже завтра. Очень надеюсь, что все будет в порядке, потому что послезавтра мне надо быть в Париже. Это канун Рождества, мне надо принять участие в шоу в прямом эфире и рассказать о своей программе. Мне надо быть именно в студии, временное включение не подойдет.

— Угу… — протянула Элис и положила в рот кусочек пудинга. — Значит, нам осталось не так долго быть вместе.

— Верно. — Он не мог признаться ей, что от этой мысли сердце его сдавливает все сильнее, и скоро эту боль невозможно будет выносить. Скорее всего, возможности побыть вдвоем у них больше не будет, ведь ей никогда не стать опекуном младшего брата.

Элис опустила глаза, повертела в руках ложку и бросила на него из-под густых ресниц тот взгляд, который превращает мужчин в беспомощные создания.

— Тогда не будем терять время. Нам надо многое успеть.

Жюльен взял ложку из ее рук, приподнял пальцами голову за подбородок и поцеловал со всей накопившейся страстью и нежностью.

— Je suis d'accord. Absolument.

Ведь ничего страшного в этом желании нет, верно? Он может позволить некоторое время насладиться обществом понравившейся ему женщины. Главное — на этот раз вовремя уйти, до того, как она станет близким и дорогим человеком. Впрочем, их расставание неизбежно произойдет под влиянием обстоятельств, так почему не насладиться каждым моментом настоящего? Через несколько часов все закончится.

И начать надо немедленно, пока у них в распоряжении есть остаток ночи.

Засыпая, Жюльен был вполне счастлив. Он был сыт, спал в чистой постели, которую делил с понравившейся женщиной. Благодаря монитору, Элис могла остаться с ним.

Эта ночь стала первой с момента ее появления в доме, когда Жако спокойно проспал до самого утра.

И оно стало так же первым, когда, проснувшись, он не потребовал сразу к себе внимания.

Из монитора доносилось мелодичное бормотание, словно малыш разговаривал сам с собой. Элис посмотрела на экран, и губы ее невольно растянулись в улыбке. В следующую секунду она поняла, что лежит на обнаженной груди Жюльена и обнимает его, отчего улыбка сразу померкла. Даже взгляд ее изменился, будто обратился внутрь себя. Никогда в жизни ей не было так хорошо, как сейчас. Блаженная расслабленность сочеталась с приятной болью в теле, неизбежной после того, что произошло между ними ночью. Она повернулась, чтобы рассмотреть лицо Жюльена, еще не открывшего глаза и громко посапывающего во сне, и это ей тоже нравилось. Прядь волос лежала на его щеке, чуть прикрывая губы. Осторожно пошевелившись, она протянула руку и убрала ее в сторону. Возможно, бабушка и не одобрила бы его прическу, но прикосновение его волос к телу было очень приятно. Элис зажмурилась, вспоминая, как нежно Жюльен целовал ее вчера ночью. Шею… плечи… грудь… живот… ох…

Глаза его внезапно распахнулись и теперь смотрели прямо на нее. Элис знала, что краснеет от воспоминаний, поэтому поспешила отвернуться.

— Жако проснулся. Послушай.

Жюльен перевел взгляд на экран и улыбнулся.

— Похоже, он вполне доволен жизнью.

— Думаю, он проголодался. Мне пора к нему.

— Конечно. А я пока разберусь с тем, что мы оставили в кухне. Принести тебе кофе на завтрак?

— Да, пожалуйста. — Элис попыталась встать, но сильная рука обняла ее и повалила на кровать.

— Ты ничего не забыла, chérie?

— Забыла? И что же?

— Вот это. — Он поцеловал ее в губы. Сначала едва касаясь, затем глубоко и страстно. — Утренний поцелуй — французская традиция.

— М-м-м…

Если бы не требовательный крик из монитора, этот поцелуй непременно привел бы к более приятному продолжению.

Не будет ли слишком эгоистично с ее стороны надеяться еще на одну ночь с Жюльеном? Размышляя об этом, Элис поспешно оделась и пошла в детскую. В душе появилось ощущение начала чего-то нового и прекрасного. Прекрасного настолько, что даже страшно поверить, что это может быть правдой.

Когда ожил телефон, она была в ванной с Жако и протягивала ему резиновую уточку, вид которой вызывал такой восторг, что он сразу начинал сучить ножками и улыбаться. Неужели уже девять часов? По звонку доктора можно сверять часы.

Когда ожил телефон, она была в ванной с Жако и протягивала ему резиновую уточку, вид которой вызывал такой восторг, что он сразу начинал сучить ножками и улыбаться. Неужели уже девять часов? По звонку доктора можно сверять часы.

Элис вытерла и одела младшего брата и уже вышла из ванной, когда в дверях появился Жюльен с кружкой дымящегося кофе. На лице малыша появилась довольная улыбка.

— Он тебя узнает, — сказала Элис. — Посмотри, он хочет пообщаться с дядей.

Она взяла из его рук кружку и передала ему Жако. Никто из них не выразил по этому поводу протеста, и она, счастливо улыбаясь, принялась за кофе.

Это настоящий прогресс. Если бы Жюльен больше времени проводил с племянником, возможно, между ними образовалась бы та связь, которая придает сил для борьбы, тогда им непременно удалось бы убедить судей, что ребенок должен расти с теми, кто его любит и может заботиться о нем.

— Звонил доктор? Ты сказал ему, что наш Жако чувствует себя сегодня прекрасно?

— Да, это был доктор, и я все сказал. Он ответил, что в этом случае нет необходимости держать его дома и можно выходить на прогулки.

— Да? — Это ведь значит, что его можно и увезти.

— Еще он сообщил, что готовы результаты наших анализов, у нас обоих есть иммунитет. Так что мы тоже можем быть свободны. Я уже заказал билет на завтрашний утренний рейс в Париж. И…

Элис затаила дыхание. Жюльен посмотрел на племянника, которого держал на руках, тот при этом опять весело заулыбался и замахал ручками.

— И мадам Лоран, — произнес Жюльен, поднимая глаза на Элис, — выехала из Женевы на машине и прибудет сюда днем, чтобы увезти Жака с собой завтра.

У Элис закружилась голова.

— В котором часу она должна прибыть?

— Я могу только предположить. Возможно, во второй половине дня, ближе к вечеру. — Лицо его стало таким же мрачным, что и в день их первой встречи, с той лишь разницей, что смотрел он на нее с большей нежностью. Это стало неожиданностью. — Жаль, cherie. но, похоже, мне никак не удастся ее остановить. Я не в силах тебе помочь.

Элис отвела взгляд, чтобы скрыть выступившие слезы, но сейчас она думала лишь о стоящем рядом мужчине и ребенке у него на руках. Эти два человека были самыми дорогими в ее настоящей жизни, а ей суждено провести с ними меньше одного дня. Руки затряслись, и она крепко сжала их перед собой.

— И все же кое-что ты можешь сделать.

— Что же? Сегодня мне нужно решить несколько неотложных вопросов, для этого необходимо переговорить с адвокатами, но днем я буду свободен. Если я чем-то могу помочь, обещаю все сделать.

Элис сглотнула ком в горле.

— Завтра мне предстоит уехать из Франции, а я совсем ничего не видела в этой стране. Не мог бы ты показать мне что-нибудь запоминающееся? Например, какое-то красивое место… — Голос ее срывался. — Возможно, дорогое тебе.

Глаза его сверкнули, но огоньки сразу погасли. Он не желает пускать ее в свою жизнь даже на один шаг дальше?

— Нам придется взять с собой малыша.

Элис кивнула.

— Я знаю, где лежат все необходимые для этого вещи: коляска, сумка и конверт. Я приготовлю бутылочку со смесью, и в любом кафе нам ее разогреют. — Она замолчала и закусила губу. — А те журналисты? Они разошлись? Ты ведь не стараешься избегать появления в общественных местах из-за своей популярности?

— Я умею с этим справляться. — Выражение его лица мгновенно изменилось. Было видно, что решение дается ему с трудом, но он кивнул и улыбнулся уголками губ. — И я знаю, куда мы отправимся. Это место как раз подходит для последнего дня во Франции. Я займусь делами, а ты соберись сама и подготовь Жако.

Элис взяла малыша и улыбнулась ему.

— Уверен, что мне понравится?

— Очень. — Жюльен резко развернулся и направился к дверям.

— Ты ничего не забыл, Жюльен?

Он повернулся через плечо и вопросительно посмотрел на нее.

Элис подошла ближе и поцеловала его.

— А это шотландская традиция. Называется поцелуй на прощание.

Видя, как на лице его расцветает улыбка, Элис подумала, что это очень хорошая традиция.

После того как смог выбросить из головы все ненужные мысли и настроиться на дела, Жюльен сделал несколько звонков своему адвокату и адвокату мадам Лоран. Вскоре не без его усилий было принято решение, что лучше всего в сложившейся ситуации будет для начала собраться всей семьей. Жюльен счел это хорошей возможностью обсудить положение дел без вмешательства официальных лиц и посторонних. Он то и дело вспоминал слова Элис о том, что порой убеждение бывает не менее эффективно, чем угрозы. Жюльен предложил мадам Лоран заключить временное перемирие, и, к его удивлению, пожилая дама согласилась. Единственное, о чем она еще не знала, — что ключевых участников в этой схватке будет теперь не двое, а трое. И третья — ее родная внучка, о существовании которой она не подозревает.

Элис может стать его тузом в рукаве или темной силой, способной навсегда закрыть для него путь к Жако. Он не представлял, как сложится их встреча, но решил, что доля присущего Элис оптимизма ему тоже не помешает. Возможно, это поможет им всем.

Надо сказать, популярность редко мешала Жюльену, благо он не так часто бывал в местах скопления большого количества людей, но сегодня, когда у ворот в любой момент могут появиться журналисты, ему все же лучше помнить об осторожности. Кроме того, проблем на данный момент и так немало. Во-первых, он нарушил волю Андре, ведь адвокат сообщил ему в день похорон о запрете встречи с племянником, появлении в доме, не говоря о том, что он не имел права никуда увозить Жако. Во-вторых, появление в семье Элис для всех оставалось тайной, и не стоило раскрывать ее раньше, чем обо всем станет известно мадам Лоран. Разумеется, было бы проще остаться в доме, но ведь он дал слово Элис, и было бы бесчестно нарушить обещание.

Итак, Жюльен надел черный свитер, сверху темное пальто, воротник которого поднял, а на голову черную шапочку, натянув ее на самый лоб, поскольку день был пасмурным и очки от солнца неуместны. У него практически не было шансов быть узнанным. Кто будет приглядываться к мужчине, гуляющему с женщиной и ребенком, укутанным, чтобы стойко вынести любые превратности зимней погоды? Маленькие ручки Жако торчали из теплого конверта, и он казался похожим на снеговика.

Жюльену было несложно решить, куда отвезти Элис, чтобы у нее остались хорошие воспоминания о рождественской Франции, сюда они часто приходили с Колетт, когда та была маленькой, и это были самые счастливые минуты ее детства. Облачная погода была в данной ситуации удачей, поскольку казалось, что время уже подходит к вечеру, а ведь именно вечером огни Ниццы сверкают особенно красиво. Массивные сосны вдоль променада дю Пайон были щедро покрыты искусственным снегом, на площади Массеи был залит большой каток, на котором собралось немало семей с детьми, с колеса обозрения доносились восторженные крики малышей. В центре своеобразной ярморочной площади сверкала сотнями огней нарядно украшенная елка, а вокруг прогуливались люди, заглядывая в лавки, предлагающие сувениры, еду и горячий глинтвейн.

Элис смотрела на все это также, как когда-то маленькая Колетт. Ее карие глаза, поразившие его своим цветом и выражением еще в первый день в кабинете Андре, светились счастьем и восторгом. Значит, он угадал. Неожиданно его самого стало наполнять чувство радости за то, что он все сделал правильно и смог доставить Элис удовольствие в последний день ее пребывания во Франции. То, что сейчас она держала на руках младшего брата, придавало моменту еще большую значимость.

— Встань вон там, у колеса на фоне елки, я тебя сфотографирую.

И себе он тоже оставит этот снимок. Если печаль и грустные воспоминания о прошлом когда-то навалятся на него, он сможет посмотреть на ее улыбку и вспомнить шотландского эльфа, который всегда находит повод для праздника. Он уже начал скучать по Элис. Как же это глупо. Интересно, будет ли она скучать по нему? Запомнит ли проведенное вместе время? Может, ей поможет сувенир из этой лавки?

Элис отвернулась и принялась разглядывать колесо обозрения, а затем людей на катке. Надо признать, зрелище было очень красочным. По периметру катка были развешаны разноцветные гирлянды, лампочки и фонарики, на людях была яркая одежда, преимущественно традиционных для этого праздника красного и зеленого цветов, многие были даже в рождественских костюмах, колпаках Сайты и оленьих рогах. Сейчас ближе всех к ним была молодая пара, держащая между собой за обе руки маленького мальчика. Они улыбались и весело разговаривали, явно наслаждаясь весельем и праздничной атмосферой. Жюльен подумал, что через несколько лет так же могла бы выглядеть семья Элис — мужчина, которого она выбрала бы себе в мужья, и младший брат, которого она сама воспитывала. Мысли эти вызвали грусть. Ему было больно представлять Элис с другим. Возможно ли забыть эти глаза? Ее оптимизм и страсть любовницы? И все же она заслужила быть рядом с человеком, способным сделать ее счастливой, дать семью, детей. А он останется в своей жизни. Обиженный и одинокий?

Жюльен покачал головой, прогоняя неприятные мысли. Он ведь привел ее сюда, чтобы подарить незабываемые впечатления о Франции.

Жюльен подошел к Элис, взял за руку и повел к лавкам с сувенирами.

— Тебе не тяжело? — спросил он, указывая на Жако у нее на руках. — Хочешь, я его немного подержу?

В глазах ее мелькнуло удивление, а затем нечто, что он не смог разгадать.

— Да, пожалуй, — улыбнулась она. — Merci beaucoup, Жюльен.

Элис передала малыша и с удовольствием взяла Жюльена под руку. Это казалось ей вполне естественным, ведь они гуляют. На площади было на что посмотреть, но она чаще поворачивалась и краем глаза наблюдала за Жюльеном. Вид празднично украшенного города ее поразил, но все же приятнее было смотреть на красивого мужчину рядом, держащего на руках ребенка, который был ей так дорог. Она любила их обоих, сердце переполняло ощущение беспредельного счастья, от которого оно вот-вот разорвется. Надо как-то отвлечься, пока она не прослезилась от умиления и радости.

— Ой, посмотри, как сверкают. Разве не здорово?

Она указывала на вязаные шапочки, отделанные стразами, с большими пушистыми помпонами на макушке.

Брови Жюльена поползли вверх и скрылись под шапкой.

— Тебе нравится? Да, я и не заметил, что у тебя нет головного убора. Уши не замерзли?

— Нет, но шапка мне нравится. — А еще больше нравилась обеспокоенность в его голосе и забота о том, не холодно ли ей.

— А какого цвета?

— Черного, — уверенно ответила Элис. Тогда она будет похожа на Жюльена. — На этом фоне камушки еще больше сверкают.

Он подошел к прилавку, деньги перекочевали из рук в руки, а шапка была сразу надета на голову Элис. Он улыбнулся и коснулся пальцем кончика ее носа.

— Очень мило. И тебе идет.

Женщина за прилавком что-то ему сказала, и в глазах ее появилась нежность.

Элис подняла глаза на Жюльена.

— Что она говорит?

Он покачал головой и отвернулся. Элис растерянно огляделась и вопросительно посмотрела на женщину. Та улыбнулась и развела руками.

— Я сказала только, что у него очень красивая жена и самый очаровательный малыш на свете.

О, да. Разумеется, подобное высказывание шокировало мужчину, избравшего роль одинокого волка и давшего себе слово не заводить детей. Происшествие оставило неприятный осадок и омрачило прогулку.

Вскоре проснулся Жако и криком сообщил, что хочет есть, что ему надо поменять памперс, и это стало отличным поводом передать ребенка Элис.

Очарование дня исчезло, и вернуть его не могли даже нарядные люди и праздничные огни, поэтому она с облегчением вздохнула, когда Жюльен предложил вернуться в особняк.

Они ехали обратно в машине Жюльена, ворота он открыл своим пультом дистанционного управления, и у Элис на мгновение появилось ощущение возвращения домой. Когда они миновали ворота, она невольно обернулась. Первый раз она вошла на территорию через эти ворота неделю назад, и всего за несколько дней ее жизнь невероятным образом изменилась. Тот день она не забудет никогда. Она испытывала предвкушение и страх одновременно. Вокруг толпились журналисты, над головами кружил вертолет. Похоже, они потеряли надежду на сенсацию и разъехались.

Она покосилась на Жюльена, вновь, словно отгородившегося от мира непробиваемой стеной. Этот человек умел так страстно любить, но все же выбрал для себя более безопасный путь одиночества, а все чувства отдавал только любимому делу Как ей быть, ведь она так сильно его любит?

Когда они были на подъездной дороге, Элис увидела у входа машину Похоже, ей предстоит нервничать каждый раз при подходе к этому дому Она принялась разглядывать большой черный автомобиль. Такой может принадлежать очень обеспеченному человеку и управляет им, скорее всего, шофер. Вскоре она увидела его за рулем, но на заднем сиденье никого не было.

Скорее всего, это прибыла мадам Лоран, а у нее непременно есть ключи от дома сына. Значит, она ждет их внутри.

Элис охватила дрожь. Появление этой женщины означает, что прекрасный день закончен и очень скоро ей предстоит попрощаться с двумя любимыми мужчинами — братом и его дядей. Впрочем, ожидающая их женщина приходится ей бабушкой. Может, надежда все же не потеряна?