Проснувшись, Элис сразу поняла, что Жюльен уехал. Она почувствовала, что они с Жако в доме одни, в душе было ощущение, что она лишилась части себя самой. Той части сердца, которую отдала Жюльену.

Жако ночью спал беспокойно, часто плакал, словно понимал, как ей сейчас тяжело, и сопереживал.

Элис встала и прошла в ванну, с трудом переставляя ноги видимо, тяжесть в сердце добралась и до них. Приняв душ, она сложила немногочисленные вещи в рюкзак, с которым приехала. Фотографию родителей, ставшую теперь еще дороже, убрала в тот же внутренний карман. Внезапно она вспомнила о снимке родителей Жако, который нашла в кабинете Андре, и своем намерении однажды отдать его брату. Надо спуститься в кабинет и забрать его.

Вскоре проснулся Жако, Элис вымыла его, переодела и накормила из бутылочки. Поцеловав, крепко прижала к себе и произнесла:

— Я обязательно найду тебя, милый мой. Надеюсь, ты будешь говорить по-английски, а я обещаю начать изучать французский, чтобы в день нашей встречи мы могли поговорить.

Элис задумалась о том, как Жако будет расти, делать первые шаги, произносить первые слова. Боль от того, что ей не суждено это увидеть, сдавила сердце еще сильнее.

Она нашла во Франции то, что мечтала найти, — родного человека, и он принял ее с первого момента встречи. Она единственная, кто может и хочет отдать ему свою любовь, тепло и заботу, но то, что подарила ей судьба, она же отберет уже через несколько часов.

Жюльен с ней даже не попрощался.

На глаза навернулись слезы, но Элис не хотела проводить последние минуты с братом, рыдая. Она потерла глаза и улыбнулась.

— Пойдем вниз, мой милый? Элис выпьет чашечку кофе.

Сегодня никто не приготовит ей воздушных круассанов, но об этом она не будет сейчас думать. В любом случае она не сможет проглотить ни кусочка. В желудке словно лежал камень, и он стал еще тяжелее, когда, войдя в кухню, она увидела на столе листы бумаги.

Записка была написана элегантным ровным почерком. Она представила, как Жюльен сжимал ручку своими длинными пальцами, вспомнила его руки, так ловко творившие чудеса у плиты… И в спальне.

Жюльен сообщал ей, что Марта должна прийти в десять тридцать, а через час такси, которое отвезет ее в аэропорт. В самом конце было написано: «Merci. Chérie. Au revoir».

Au revoir.

Краткий урок французского во время ужина позволил ей понять, что это означает прощание навсегда. Если человек знал, что будет новая встреча, он говорил à demain — до завтра. Или à bientôt — до скорого. Слово «дорогая», видимо, было написано автоматически и ничего не значит. Например, водитель такси в Лондоне обращался к ней «любимая».

Это ничего не значит. Вернее, дает понять, что это лишь ласковое обращение и ничего больше. Она видела ту часть Жюльена Дюбуа, которая была скрыта от остальных. То «нечто», зародившееся в ванной комнате, когда они смотрели друг на друга в зеркало, все же было чем-то более значимым, чем простое физическое влечение. Элис была уверена, что Жюльен чувствует то же самое, но предпочитает не признавать. Он выбрал путь бегства.

Она его понимала. Ей было неприятно, что все так закончилось, но в то же время она не могла забыть его объятия и ласки вчерашней ночью, которая стала для них последней.

Элис сказала ему, что понимает его страхи, знает, что он боится сделать выбор в пользу любви, и это было правдой, хоть и очень болезненной. Он оберегал себя, и его нельзя винить, ведь сердце его было истерзано потерей всех, кому он отдавал свою любовь. Отец предал его и бросил в детском возрасте. Жюльен помнил, что маленькие дети понимают больше, чем кажется взрослым, поэтому и хотел уберечь Жако от необходимости видеть, как родственники борются за право опеки над ним.

Мать Жюльена умерла, когда он тоже еще был слишком мал, в тот важный момент в жизни, когда человек начинает переход из детства во взрослую жизнь. Однако он смог найти в себе силы взять ответственность за сестру и посвятить себя ее воспитанию, делать все, чтобы защитить ее от боли. Элис не знала, что произошло между ним и Колетт в последние годы, но понимала, что Жюльен очень страдал из-за невозможности предотвратить замужество сестры. Он потерял ее тогда, когда появился шанс на восстановление их отношений.

Неудивительно, что он не готов отдать кому-то свое сердце, оно и так уже искромсано на куски. И все же он пытался, позволив себе полюбить Жако. Он боролся за это право и, к счастью, победил.

Как бы ни пыталась Элис объяснить ему, какой страшный человек мадам Лоран, она не добилась желаемого результата, напротив, кажется, лишь увеличила расстояние между ней и Жюльеном. Может, он не хотел понимать, что она говорит, поскольку признать это означало отказаться от всех завоеваний, которые были ему так дороги? Возможно, по той же причине он и не решился попрощаться с ней лично. Он смотрел на фотографию, которую сам распечатал, и понимал, что связь между ними существует и ему надо срочно уехать, чтобы ее разорвать. Наверное, он вспомнил, как торговка на площади решила, что они пара и у них есть очаровательный малыш, они маленькая, но счастливая семья. У него есть ребенок, которого он поклялся себе никогда не иметь.

Словно понимая, о чем она думает, Жако потянулся и схватил в кулачок уголок фотографии.

— Ой! — воскликнула Элис и осторожно разжала его пальчики. Каким бы болезненным ни был для нее этот момент, она постарается запомнить его навсегда. То, что маленький братик чуть не испортил фотографию, делало ее еще более ценной.

Элис лишь мельком взглянула на билет и ваучер, потому что произошедшее напомнило ей еще об одном снимке, который она тоже хотела забрать с собой, — ту фотографию, что стояла в серебряной рамке в форме сердца в кабинете Андре.

— Пойдем-ка, милый, — улыбнулась она Жако, который уже радостно трепал прядь ее волос. — Зайдем в кабинет папы.

Она не была здесь с того вечера, когда в доме проходили съемки программы, которую, вероятно, сейчас показывают по телевизору. Или ведущий уже беседует с ее главным героем в студии? Интересно, на нем та же белая туника и полосатый фартук? Неужели прошел всего день с того вечера, когда он вышел из кухни, поцеловал ее, а потом подарил незабываемую ночь?

Какой резкий контраст с первым днем, когда он со злостью швырнул пресс-папье в портрет отца. Она стояла перед ним довольно долго, не обращая внимания на осколки, и вглядывалась в глаза мужчины на портрете. Они были темные, такие же, как ее, взгляд веселый и уверенный.

Человек, способный на большое чувство. Как и Жюльен. Но ее отец не боялся любить кого-то помимо своей карьеры. Он любил Колетт, теперь Элис была в этом уверена. Фотография в серебряной рамке лишь укрепила ее уверенность. Она повертела ее в руках и сложила.

Элис была готова поверить, что Андре Лоран любил и ее мать. Причина их расставания, скорее всего, в издержках его воспитания. Он был избалован и слишком зависим финансово от женщины, у которой нет сердца.

Сложно поверить, что сам Андре решился помочь Жанетт избежать прерывания беременности, но ведь его мать могла вмешаться и запретить сыну искать контакта с этой девушкой. И все же рождение сына в столь позднем возрасте наверняка стало для отца чудесным подарком. Как жаль, что за это пришлось заплатить высокую цену. Возможно, он был не в себе от горя и это стало причиной аварии?

У него не было повода искать смерти. Элис села в кресло у стола и, как в прошлый раз, открыла ящик. Да. Вот билет, а значит, отец собирался отвести Жако на Рождество к бабушке. Она внутренне содрогнулась при мысли о том, что можно желать провести время в обществе этой женщины, особенно в такой праздник, как Рождество. Пожалуй, это так же приятно, как видеть, что Жако увозит бабушка, которая не испытывает к внуку и толики любви. Мадам Лоран беспокоилась лишь о своей репутации, о фамилии, а вовсе не о маленьком человеке, который тоже ее носит. Вспыхнувший гнев был такой силы, что пробирал до костей.

Как Жюльен мог позволить этому случиться? Может, он все же совсем не такой, каким она его видит? Может, она себе придумала принца из сказки и по глупости влюбилась в него?

Нет. Она сердцем чувствовала, что это не так. Жюльен либо не знает правду, либо непременно сделает все, чтобы изменить судьбу Жако. Она крепче обняла ребенка, прижала к груди и поцеловала в лобик. Она обещает своему младшему брату, что с ним все будет хорошо, ведь дядя его любит и позаботится о нем. Но…

Элис заморгала, прогоняя слезы, и еще раз просмотрела содержимое ящика. Внезапно в ее руках оказался… паспорт Жако. Нет, пришедшая ей в голову идея безумна. Это настоящее безрассудство. Такой поступок доставит ей множество неприятностей, это ведь не детская шалость.

И все же нельзя сказать, что ей пришло в голову невозможное, верно?

Марта появится лишь через несколько часов. У нее есть ваучер на такси, и, если они говорят по-английски, можно договориться об изменении времени. Билет на самолет у нее тоже есть, а трехмесячному малышу он не нужен, ведь он не занимает сиденье, а лежит на руках у матери.

Кому придет в голову проверять, что она совсем не его мать? Сегодня канун Рождества, в аэропорту наверняка толпы народа и суета.

Впрочем, если она решится, Жако останется в безопасности совсем ненадолго, ведь ее неминуемо скоро найдут. Но она сможет сделать его первое в жизни Рождество счастливым. Он будет чувствовать любовь и заботу, а как иначе, ведь он ее единственный брат.

Идея росла и крепла. Элис поежилась от нервного возбуждения, нечто похожее она испытывала, когда впервые вошла в этот дом. Исполнение плана потребует твердости и решимости, ведь она прекрасно понимает, что поступает плохо. Элис опустила глаза и посмотрела на Жако. Малыш открыл глазки и радостно ей улыбнулся.

Нет. Пожалуй, это вовсе не плохо. Более того, это единственно верный поступок, который она может совершить.

В аэропорту творилось что-то ужасное, из-за этой неразберихи Жюльен даже забыл включить телефон после выхода из самолета и вспомнил о нем, лишь когда пробирался на такси по пробкам на дороге в Сен-Жан-Кап-Ферра. Десять пропущенных вызовов от Марты? Сердце едва не остановилось, он сразу понял, в чем причина ее настойчивости. Что-то случилось с Жако. Или Элис.

Пальцы быстро пробежали по экрану для вызова абонента. Вскоре он услышал встревоженный голос экономки.

— Конечно, Элис уехала. Я ничего не понимаю. Ее самолет уже, наверное, в воздухе.

Проходя коридорами аэропорта, Жюльен видел, как взлетал лайнер Британских авиалиний, он тогда еще подумал, что, может, именно в нем сейчас находится Элис, которой предстояло улететь от него навсегда. Тогда ему захотелось скорее завершить дела и вернуться в знакомую и привычную жизнь. Его жизнь.

Жюльен задумался и почти не слушал Марту.

— Как могло получиться, что она забрала с собой Жако? Вы были в доме, когда прибыло такси?

Закрыв глаза, он слушал сбивчивые объяснения. К моменту появления Марты такси приехало и уехало. Она пришла позже. Элис оставила записку, просила не волноваться, объяснила, что поменяла билет, что Жюльен знает причину. Она не раз пыталась с ним поговорить, но не смогла дозвониться.

Конечно, ведь его телефон был выключен. Не мог же он позволить себе разговаривать в прямом эфире, а потом он спешил на самолет и совсем забыл о нем. Если Элис и была в том самолете, который он видел, она была там не одна. Она забрала младшего брата с собой в Эдинбург, а оттуда увезет в глухую деревню, названия которой он не знает. Черт, ведь она же как-то говорила ему. Он должен вспомнить.

Жюльен не мог поверить, что эти чудовищные события происходят на самом деле. Машина выбралась из затора и набирала скорость. Осталось не более двух часов до приезда Ивонны, когда она узнает, что произошло, весь мир пожалеет об этом. Вдруг она решит, что он тоже имеет к этому отношение? Это может обострить их отношения и стать началом нового сражения за право опекунства над Жако.

Сколько времени длится полет до Эдинбурга? Не должно быть более трех часов. Вполне достаточно, чтобы организовать то, что необходимо сделать по закону. Элис будет арестована, едва выйдет из самолета. Представленные ей адвокатами Лоран обвинения будут ужасны. Жако отберут и отправят с незнакомыми людьми обратно во Францию. Малыш будет напуган, а одного этого было достаточно, чтобы вызвать гнев в душе Жюльена.

Как она могла?

О чем только думала?

Марте не имело смысла и дальше оставаться в доме, поэтому Жюльен отправил ее к семье. Пробежав глазами оставленную Элис записку, он смял ее и швырнул на пол. Невозможно поверить, что она решилась на такое. Он нервно заходил по кухне, размышляя, как поступить, а затем стремительно вышел и поднялся наверх, в детскую, словно желал лично убедиться, что Жако в ней нет. Разумеется, так и было.

Здесь не осталось никаких признаков присутствия Элис, а о племяннике напоминали лишь большие деревянные буквы над изголовьем. Кроватка была аккуратно застелена, рядом с подушкой лежала потрепанная мягкая игрушка. Это шокировало Жюльена, пожалуй, еще больше, чем отсутствие малыша. Элис ведь отлично известна ее ценность, она сама радовалась, что у Жако будет напоминание о матери, что непременно настанет день, когда Жюльен сможет рассказать ему о том, почему эта вещь для него особенная; держа ее в руках, Жако должен каждый раз вспоминать, как его любили.

Он подошел и потянулся за игрушкой, вспоминая, когда увидел ее в кроватке впервые. Это было утром, когда он прибежал на крик Жако в одних джинсах, полусонный и взволнованный. Жюльен вспомнил, как прижимал малыша к обнаженному торсу, гордый тем, что смог его успокоить. Тогда он чувствовал, что ребенок ему доверяет, и мечтал защитить его от всего зла этого мира.

Внезапно он услышал тихий голос Элис так отчетливо, будто та стояла рядом.

Он не нужен ей, совсем не нужен… Мне кажется, она не любила даже собственного сына… Она же воплощение зла. разве ты этого не видишь?

Элис тоже почувствовала то самое доверие Жако, верно? Поэтому и решилась увезти его, несмотря на то, что малыш еще не вполне поправился. Гнев в душе сменился чувством, похожим на уважение. Пожалуй, даже восхищение.

Жюльен сильнее сжал в руке кролика. Он неожиданно вернулся в прошлое, в те дни, когда давал сестре игрушку, чтобы успокоить, а она обхватывала ее руками и верила, что так ей будет легче.

Только сейчас Жюльен, который не плакал в пять лет, когда ушел из дома отец, когда отчим бил его изо всех сил, когда умерла мама, оставив детей одних противостоять нападкам жестокого мира, смог позволить себе оплакать так рано ушедшую из жизни сестру.

Даже не стараясь сдержать рыдания, хотя они и разрывали его сердце на части, он опустился в кресло, где еще утром сидела Элис. Он прижал к мокрой от слез щеке коричневого кролика и закрыл глаза. Странно, но боль в сердце не вытеснила из него то хорошее, что в нем всегда было. Успокоившись, Жюльен ощутил спокойствие и умиротворение. Может, это начало новой жизни?

Только сейчас он почувствовал, что сидит на чем-то твердом. Приподнявшись, он нащупал видеоняню. Зачем она нужна, если нет ребенка, за которым надо следить? Жюльен нажал кнопку, чтобы выключить, у него не получилось, он нажал другую, и, неожиданно, на экране появилось изображение. Получается, современные приспособления для детей записывают то, что передают, когда работают? Получается, именно так. Последний раз его включали вчера вечером. Когда Ивонна Лоран, получив шокирующую весть, поднялась в детскую, где находились двое ее внуков. Жюльен смотрел, вернее, слушал, с нарастающим ужасом. Неужели это та же самая женщина, которая несколько минут назад говорила ему, что они вместе смогут обеспечить счастливое будущее Жако?

«Не понимаю, как это произошло. Мы обо всем договорились. Я заплатила достаточную сумму за то, чтобы врачи разобрались с этой нежелательной беременностью».

«Официантку, которая была настолько глупа, что решила окрутить моего сына, родив ему никому не нужного бастарда…»

«Жако мой внук. Мой единственный внук. А вы… никто!»

Как ужасно, должно быть, чувствовала себя тогда Элис. Ему очень хорошо было известно, что слова могут причинить боль не меньшую, чем кулаки, как страшно быть ненужным. Отвергнутым.

Шотландский эльф прилетел в эту страну лишь для того, чтобы найти родных, надеясь, что под Рождество ее желание непременно сбудется. И что узнала? Что отец ее погиб всего несколько дней назад. Она нашла брата, которого могла любить и воспитывать, но ей запретили даже это. А в довершение всего ей заявили, что она «ничто» и может убираться. В его душе опять вспыхнул гнев, но на этот раз он был направлен не на Элис.

Когда приедет эта вздорная старуха, которая, к несчастью, является бабушкой его единственного племянника, он выскажет ей все, что думает по поводу разговора с Элис Макмилан. Ничто? Да у этой девушки было все, чего так не хватало самой Ивонне Лоран. Душевная теплота. Умение любить. Свет в сердце. Элис умела найти в темноте жизни повод для праздника. И еще…

Жюльен перевел дыхание и посмотрел на экран. А это что? Он внимательно вгляделся в экран и нажал кнопки. Оказывается, изображение можно перемотать вперед и назад, и теперь он смотрит на то, что происходило намного позже.

«Я люблю тебя. И твой дядя Жюльен тоже тебя любит. Я знаю, это так. …И… я его люблю. А я бы не смогла влюбиться в человека без сердца. Милый мой, у нас тобой, все будет хорошо, я об этом позабочусь…»

Эмоции били через край, их было так много, что на глазах опять выступили слезы, но на этот раз не от горя. Скорее, это были слезы радости.

Раздался звонок в дверь. Вероятно, прибыл его адвокат, чтобы просмотреть бумаги, которые подготовила мадам Лоран. Теперь эти документы можно только порвать. Жюльен встал, держа в одной руке кролика, в другой монитор. Элис оставила ему очень ценный подарок на прощание — оружие, которое поможет ему одержать победу в схватке. Но она также призналась в любви. Было ли это правдой? Не отказалась ли она от своих чувств после того, как он отреагировал на ее рассказ о встрече с вновь обретенной бабушкой? Ведь он сказал ей то, что должно было очень ранить ее сердце. Он отвернулся от Элис, чтобы сохранить собственное спокойствие, тогда он хотел защитить только себя. Существует лишь один способ это выяснить. Но прежде надо решить несколько неотложных вопросов.

В Эдинбурге было сумрачно. Несмотря на то, что было лишь три часа дня, свинцовые облака, нависшие над городом, почти не пропускали света, угрожая в любую минуту высыпать на землю очередную порцию снега, сопровождаемую метелью. Люди надеялись, что это не случится хотя бы в ближайшие сутки, чтобы все могли спокойно добраться до дому к Рождеству.

Однако к северу Шотландии, к сельской местности природа была безжалостна — там уже шел сильный снег. Хлопья кружились в воздухе и поблескивали в свете фар машины, взятой Элис в аренду. Наконец она остановилась у коттеджа, который был ее домом с самого рождения. В этом доме она отмечала каждое Рождество в своей жизни. Тогда он был украшен так любимыми мамой гирляндами, которые она делала сама из всего, что только попадалось под руку, сверкала огнями красивая елка, под ней лежали такие желанные подарки, в камине полыхал огонь, а из кухни доносились дурманящие запахи, предвещая настоящий пир.

Дом…

Жако крепко спал в детском автомобильном кресле, которое было получено вместе с машиной. Элис осторожно взяла его, чтобы не разбудить, и внесла в комнату. В каменном доме было холодно и промозгло. Ведь здесь никто не жил уже много месяцев, если не считать нескольких дней на прошлой неделе, которые она провела здесь. Электричество было выключено, огонь в камине давно не разжигали. Скорее всего, и продуктов здесь не найти. Магазины скоро закроются, а обращаться к соседям с такой просьбой неловко. И дом не украшен к празднику, нет ни гирлянд, ни елки…

В комнате так тихо, что она слышит биение собственного сердца. Элис сидела, слушая тишину, пока не заплакал Жако. Господи, ей и самой хотелось зарыдать вместе с ним.

Что же она наделала?

О чем только думала?