— Так что же мне сделать для начала, чтобы получить возможность посмотреть на эти генераторы?

— Ничего! — решительно ответил Барр. — Вы не сможете приблизиться ни к одной военной зоне без того, чтобы вас тут же не подстрелили. И никто этого не сможет. Сивенна все еще лишена гражданских прав.

— Вы хотите сказать, что все энергостанции контролируются военными?

— Нет. В городах есть маленькие станции — те, что дают энергию для обогрева и освещения домов, работы транспорта и так далее. Но с ними дело обстоит почти так же. Их контролируют техники.

— Кто это такие?

— Это особая каста, наблюдающая за работой энергостанций. Эта честь является наследственной, молодежь постигает профессию в годы ученичества. Воспитание чувства долга, чести и все такое. Никто, кроме техника, не может войти на станцию.

— Понятно.

— Я не хочу сказать, однако, — добавил Барр, — что не было ни единого случая подкупа техников. Во времена, когда за пятьдесят лет сменилось девять Императоров, семеро из которых были убиты; когда любой космический капитан грезит об узурпации вице-королевства, а каждый вице-король — об императорской власти, я готов допустить, что даже техник может стать жертвой подкупа. Но это потребует изрядной суммы, которой у меня нет. Есть ли она у вас?

— Деньги? Нет. Но разве подкуп делается только с помощью денег?

— А как же, раз за деньги покупается все остальное?

— Есть много вещей, которых не купить за деньги. А если вы теперь расскажете мне, где тут ближайший город с атомной станцией и как туда лучше всего добраться, я буду вам благодарен.

— Погодите! — Барр выбросил вперед свои худые руки. — Куда вы мчитесь? Вы явились сюда, но здесь только я не задаю вопросов. В городе, жителей которого до сих пор именуют мятежниками, к вам придерется первый же солдат или охранник, который услышит ваш акцент или увидит вашу одежду.

Он встал, порылся в потайном ящике старого сундучка и вытащил книжечку.

— Мой паспорт — поддельный. Я с ним бежал.

Он сунул паспорт в руку Мэллоу и крепко сжал его пальцы.

— Описание не подойдет, но если вы сможете заговорить им зубы, есть шанс, что присматриваться они не будут.

— А вы? Вы же остаетесь без документов.

Старый изгнанник цинично пожал плечами.

— Ну и что? И, кстати, будьте осторожнее, открывая рот! Ваше произношение — варварское, выражения необычные, то и дело с вашего языка слетают самые невероятные архаизмы. Чем меньше вы будете говорить, тем меньше подозрений к себе привлечете. А теперь я расскажу вам, как добраться до города…

Пятью минутами позже Мэллоу ушел.

Прежде чем уйти окончательно, он, однако, на миг возвратился к дому старого патриция. И когда Онум Барр на следующее утро вышел в свой маленький садик, он обнаружил под ногами ящик. В нем оказалась провизия — концентрированные продукты, которые употребляются во время космических полетов, незнакомые по вкусу и приготовлению.

Но они были хороши, и их хватило надолго.

11.

Техник был небольшого роста, с лоснящейся от сытости кожей. Сквозь бахрому волос розово просвечивал череп. На пальцах были надеты толстые массивные кольца, одежда пахла благовониями, и к тому же он был первым человеком из встреченных Мэллоу на этой планете, который не выглядел голодным.

Рот техника недовольно скривился.

— Ну-ка, любезный, побыстрее. Меня ждут чрезвычайно важные дела. Вы, как видно, чужеземец.

Он, судя по всему, оценил костюм Мэллоу, явно не сивеннского покроя, и глаза его подозрительно сощурились.

— Я не из близких мест, — успокоительно произнес Мэллоу, — но к делу это не относится. Я имел честь отправить вам вчера небольшой подарок…

Нос техника задрался кверху.

— Я получил его. Любопытная безделушка. Может быть, при случае я ею воспользуюсь.

— У меня есть и другие, более интересные подарки. И вовсе не безделушки.

— О-о! — голос техника задумчиво застрял на этом звуке. — Думаю, я уже угадал, куда клонится разговор: такое случалось и раньше. Вы собираетесь предложить мне тот или иной пустяк: немного кредитов, какой-нибудь плащ, второсортные драгоценности; все, что ваша душонка посчитает достаточным для подкупа техника, — его нижняя губа воинственно выпятилась. — И я знаю, что именно вы пожелаете получить в обмен. Других тоже осеняла такая же блестящая идея. Вы мечтаете быть принятым в наш клан. Вы мечтаете постигнуть тайны атомной техники и ухода за машинами. Вы думаете, что раз вы, сивеннские собаки — а за чужеземца вы себя выдаете, вероятно, для безопасности, — ежедневно подвергаетесь заслуженному наказанию за свой мятеж, то сможете выпутаться, окутав себя привилегиями и защитой гильдии техников.

Мэллоу собирался было что-то сказать, но техник внезапно заорал:

— А теперь убирайтесь, пока я не сообщил ваше имя протектору города. Или вы думаете, что я злоупотреблю оказанным мне доверием? Те сивеннские изменники, что были до меня — возможно, они поступили бы так! Но вы не с таким человеком имеете дело. Клянусь Галактикой, я поражаюсь, что сам не убил вас прямо сейчас голыми руками.

Мэллоу улыбнулся про себя. Вся речь была явно искусственна по тону и содержанию, так что благородное негодование выродилось в скучный фарс.

Торговец с усмешкой глянул на две вялые руки — предполагаемое средство убийства — и сказал:

— Ваша мудрость, вы трижды ошиблись. Во-первых, я не креатура вице-короля, явившаяся для проверки вашей лояльности. Во-вторых, мой подарок такого рода, что сам Император при всем своем величии не имеет возможности его заполучить. В-третьих, взамен я прошу очень мало, в сущности, вообще ничего.

— Это вы так говорите! — техник снизошел до грубого сарказма. — Ну и что же это за императорский дар, который ваше бесподобное могущество пожелало вручить нам? Нечто, недоступное Императору? А? — он разразился насмешливыми взвизгиваниями.

Мэллоу поднялся и отодвинул стул.

— Я ждал три дня, чтобы увидеть вас, ваша мудрость, показ же займет лишь три секунды. Если вы соблаговолите вытащить тот бластер, рукоять которого я вижу близ вашей руки…

— Э?

— И выстрелить в меня, я буду очень вам благодарен.

— Что-о?

— Если я буду убит, вы можете сообщить полиции, что я пытался подкупить вас, дабы выведать секреты гильдии. Вы получите немалую награду. Если же я не буду убит, вы можете получить мое защитное поле.

Техник впервые обратил внимание на туманно-белое свечение, тесно окутывавшее его гостя, словно тот был окружен жемчужной пылью. Он поднял бластер и, в изумлении и недоверии зажмурив глаза, нажал на контакт.

Молекулы воздуха, захваченные внезапной волной атомного распада, были ободраны в светящиеся, жгучие ионы, обозначившие слепящую тонкую линию; она поразила Мэллоу в сердце — и расплескалась!

Терпеливое выражение на лице Мэллоу даже не изменилось; обрушившиеся на него атомные силы исчерпали себя, пробиваясь через этот хрупкий жемчужный свет, и, отброшенные, растаяли в воздухе.

Бластер техника упал на пол со стуком, на который никто не среагировал.

Мэллоу промолвил:

— Имеет ли Император личную силовую защиту? А вы можете ее иметь.

Техник заикался.

— Вы — техник?

— Нет.

— Тогда откуда вы это взяли?

— А вам-то что? — Мэллоу был холодно-презрителен. — Вы хотите ее?

На стол упала тонкая, узловатая цепочка.

— Вот она.

Техник вцепился в нее и начал нервно перебирать пальцами.

— Это полный комплект?

— Полный.

— Где источник энергии?

Палец Мэллоу указал на самый крупный узелок в свинцово-серой оболочке. Техник поднял взгляд, лицо его налилось кровью.

— Сударь, я техник старшего класса. Двадцать лет я работаю супервизором, и я учился в Транторианском университете у самого великого Блера. Если вы в своем адском шарлатанстве будете уверять меня, что маленький контейнер величиной в грецкий орех, чтоб ему взорваться, содержит атомный генератор, я через три секунды доставлю вас к протектору.

— Тогда объясните все сами, если сможете. Я заявляю, что это — полный комплект.

Постепенно успокоившись, техник закрепил цепочку на поясе и, следуя жесту Мэллоу, надавил на кнопку. Его окружило свечение, сложившееся в смутный рельеф. Он поднял бластер, потом, заколебавшись, медленно отрегулировал его на почти безопасный минимальный уровень разряда. Затем он судорожно замкнул контакт, и атомный огонь безвредно расплескался об его руку.

Он рывком повернулся.

— А что если я пристрелю вас сейчас и оставлю защиту себе?

— Попробуйте! — сказал Мэллоу. — Неужто вы думаете, что я отдал вам мой единственный экземпляр?

И тут его тоже окутало свечение. Техник нервно хихикнул. Бластер стукнулся о стол. Техник сказал:

— И какая же это ничтожная мелочь нужна вам взамен?

— Я хочу увидеть ваши генераторы.

— Вы же понимаете, что это запрещено. За такое нас обоих выкинут в космос…

— Я не намерен прикасаться к ним или что-нибудь вообще с ними делать. Я хочу посмотреть на них — издали.

— А если я откажу вам?

— Если откажете, то у вас есть ваша защита, но у меня есть другие вещи. В частности, бластер, специально сконструированный, чтобы пробивать эту защиту.

— Хм-м-м, — глаза техника забегали. — Пойдемте со мной.

12.

Дом техника представлял собой небольшую двухэтажную пристройку к огромному кубическому зданию без окон, господствовавшему над центром города. Мэллоу перешел из одного строения в другое по подземному переходу и оказался в тихой, насыщенной озоном атмосфере энергостанции.

В течение пятнадцати минут он молча следовал за своим проводником. Его взгляд фиксировал все окружающее. Его пальцы ни к чему не прикасались. Наконец, техник сдавленно выговорил:

— Достаточно с вас? Я не могу доверять подчиненным в таком деле.

— А вообще можете? — иронически спросил Мэллоу. — С меня достаточно.

Они вернулись в кабинет техника, и Мэллоу задумчиво произнес:

— И все эти генераторы находятся в ваших руках?

— До единого, — подтвердил техник самодовольным тоном.

— И вы их поддерживаете в порядке?

— Именно так.

— А если они сломаются?

Техник негодующе замотал головой.

— Они не сломаются. Они никогда не ломаются. Они вечные.

— Вечность длится довольно долго. Только предположим…

— Это ненаучно — предполагать бессмысленные вещи.

— Отлично. Допустим, я взорву бластером какую-либо жизненно важную часть. Полагаю, ваши машины не защищены от действия атомных сил? Допустим, я расплавлю важный кабель или разобью кварцевую D-лампу.

— Что ж, тогда вы будете убиты, — яростно вскричал техник.

— Да, я это знаю, — Мэллоу тоже поднял голос, — но как насчет генератора? Сможете ли вы его починить?

— Сударь, — взревел техник, — вы получили взамен все, что хотели, по-честному! Теперь убирайтесь! Я вам ничего более не должен!

Мэллоу с наигранным почтением поклонился и ушел.

Двумя днями позже он был уже там, где ожидала его "Дальняя Звезда", чтобы вернуться вместе со своим капитаном на планету Терминус.

А еще двумя днями позже защитное поле техника выключилось и, несмотря на все его старания и проклятия, так никогда и не засветилось снова.

13.

Мэллоу расслабился впервые за шесть месяцев. Он лежал на спине в "солнечной комнате" своего нового дома, раздевшись догола. Его огромные загорелые руки были раскинуты в стороны, мускулы их то вздувались в усилии, то, отдыхая, опадали.

Сидевший рядом человек сунул в зубы Мэллоу сигару и зажег ее. Попыхивая своей собственной, он сказал:

— Ты, должно быть, переработался. Вероятно, тебе надо было бы отдохнуть еще.

— Может быть и так, Джаэль, но уж лучше я отдохну в кресле Совета. Потому что я собираюсь занять это кресло, а ты собираешься мне помочь в этом.

Анкор Джаэль спросил, подняв брови:

— А какое я к этому имею отношение?

— Самое прямое. Во-первых, ты собаку съел на политиканстве. Во-вторых, тебя вышиб из твоего министерского кресла Джорейн Сатт, а он из тех, кто скорее отдаст глаз, чем увидит меня в Совете. А ты, видно, не очень-то высокого мнения о моих шансах?

— Не очень, — согласился бывший министр образования. — Ты смирниец.

— Это не может быть законным препятствием. Я имею юридическое образование.

— Ну, ну, как бы не так. Предрассудки следуют только своим собственным законам. Ну а как насчет твоего человека — этого Джейма Твера? Он-то что говорит?

— Он уже почти год болтает о том, чтобы провести меня в Совет, — живо ответил Мэллоу, — но я перерос его. Он в любом случае не потянул бы. Не хватает глубины. Он громогласен и прямолинеен — но это только внешние проявления, приносящие больше вреда. Я же хочу подготовить настоящий удар. Я нуждаюсь в тебе.

— Джорейн Сатт — умнейший политик планеты, и он будет против тебя. Я не уверен, что смогу перехитрить его. И ты не надейся, — он сражается всерьез и не брезгует подлыми приемами.

— У меня есть деньги.

— Это поможет. Но понадобится куча денег, чтобы купить свободу от предрассудков — тебе-то, грязному смирнийцу.

— У меня есть куча денег.

— Ладно, я пораскину мозгами насчет этого дела. Но чтоб ты потом не шел на попятный и не блеял, будто это я втянул тебя… Кто это там?

Уголки рта Мэллоу опустились. Он сказал:

— Думаю, что Джорейн Сатт собственной персоной. Он явился спозаранку, и это мне понятно. Я уже месяц увертываюсь от него. Послушай, Джаэль, пройди в соседнюю комнату и включи динамик, только потише. Я хочу, чтобы ты слушал.

Шлепая босыми ногами, он проводил советника, затем завернулся в шелковый халат. Синтезированный солнечный свет упал до нормальной яркости.

Секретарь мэра чопорно вступил в комнату. Величественный мажордом на цыпочках возвратился к двери и закрыл ее за собой. Мэллоу подтянул пояс и сказал:

— Выбирайте кресло, Сатт.

Сатт изобразил на лице слабую улыбку. Кресло, к которому он направился, было очень удобным, но он предпочел не рассиживаться, а, примостившись на краешке, сразу заявил: