— Да, капитан.

— И ни вы, ни кто-либо из экипажа никогда не должны хоть в чем-нибудь дополнять мой официальный отчет.

— А если нас будут расспрашивать, капитан?

— Вы ничего не знаете.

— Да, капитан.

Разговор закончился, и спустя пятьдесят минут спасательная шлюпка легко оттолкнулась от борта "Дальней Звезды".

10.

Онум Барр был старым человеком — слишком старым, чтобы бояться. Со времен последних беспорядков он жил уединенно, в самом захолустье, с теми книгами, которые он смог спасти из руин. Он ничего не боялся потерять, тем более — остаток своей изношенной жизни, и потому встретил неожиданное вторжение, не моргнув глазом.

— Ваша дверь была открыта, — пояснил незнакомец.

Он говорил жестко, глотая слова. Барр не преминул заметить на его бедре странное оружие из голубоватой стали. В полумраке своей комнатушки Барр также увидел свечение силового поля, окружавшее этого человека. Он устало произнес:

— Нет причин ее запирать. Вам что-то от меня нужно?

— Да.

Незнакомец остался стоять в центре комнаты. Он был крупным, рослым человеком.

— Здесь живете только вы.

— Это место уединенное, — согласился Барр, но к востоку находится город. Я могу показать вам дорогу.

— Попозже. Могу я сесть?

— Если стулья вас выдержат, — сказал старик серьезно.

Стулья тоже были старыми. Остатки былого блеска.

Незнакомец сказал:

— Меня зовут Гобер Мэллоу. Я прибыл из дальней провинции.

Барр кивнул и улыбнулся.

— Ваш язык давно выдал вас. Я Онум Барр с Сивенны — и некогда патриций Империи.

— Так значит, это в самом деле Сивенна. У меня были только старые карты для ориентировки.

— Они, видимо, и вправду старые, раз положение звезд уже успело измениться.

Барр сидел совершенно спокойно, пока его гость смотрел куда-то задумчивым взглядом. Старик заметил, что атомное защитное поле вокруг пришельца исчезло, и горько признался сам себе, что его персона больше не устрашает незнакомцев — и даже, к сожалению (а может быть — к счастью?), его врагов. Он сказал:

— Мой дом беден, и мои запасы скудны. Вы можете разделить их со мной, если ваш желудок справится с черным хлебом и сушеным зерном.

Мэллоу покачал головой.

— Нет, я ел, и я не могу задерживаться. Все, что мне нужно — это объяснения, как добраться до центра здешнего руководства.

— Дать их достаточно легко. Как бы я ни был беден, это ничего у меня не отнимет. Вы имеете в виду столицу планеты или имперского сектора?

Глаза молодого человека прищурились.

— Разве это не одно и то же? Разве это не Сивенна?

Старый патриций медленно кивнул.

— Сивенна, да. Но Сивенна больше не является столицей Норманнского сектора. Ваша старая карта все-таки подвела вас. Звезды могут не сдвигаться с места веками, но политические границы слишком зыбки.

— Это плохо. В сущности, очень плохо. А далеко ли новая столица?

— Она на Орше II. В двадцати парсеках. Ваша карта укажет вам. Насколько она стара?

— Ей сто пятьдесят лет.

— Такая старая? — старик вздохнул. — С тех пор история развивалась бурно. Вы хоть что-нибудь о ней знаете?

Мэллоу покачал головой. Барр сказал:

— Вы счастливец. Для провинций это были тяжелые времена, исключая правление Станнелла VI, а он умер пятьдесят лет назад. С тех пор — мятежи и гибель, гибель и мятежи.

Барр остановился, не желая показаться слишком болтливым. Жить здесь было одиноко, и так мало представлялось случаев поговорить с кем-либо.

Мэллоу сказал с неожиданной резкостью:

— Гибель? Да? Вы говорите так, словно провинция оскудела.

— Возможно, не в абсолютном смысле. Физические ресурсы двадцати пяти первоклассных планет исчерпаются не так-то быстро. Однако в сравнении с изобилием прошлого века мы давно катимся под гору, и нет никаких признаков поворота вспять — во всяком случае, пока. А вы-то зачем всем этим интересуетесь, молодой человек? Вы — сама жизнь, взор ваш сверкает!

Торговец чуть покраснел: эти потухшие глаза, казалось, слишком глубоко заглянули в его собственные и улыбнулись увиденному там. Он сказал:

— Послушайте, я — купец издалека, с края Галактики. Я нашел разные старые карты и путешествую в поисках новых рынков сбыта. Естественно, рассказы об опустошенных провинциях меня беспокоят. Нельзя получить деньги в том мире, где денег нет. Как насчет Сивенны, к примеру?

Старик подался вперед.

— Я не могу сказать. Может быть, она на что-то годится и сейчас. Но неужто вы купец? Вы больше похожи на воина. Вы не убираете руки с оружия, а на вашей скуле заметен шрам.

Мэллоу мотнул головой.

— Там, откуда я прибыл, не очень-то много законности. Драки и шрамы входят в накладные расходы купца. Но драки имеют смысл только тогда, если по завершении они приносят деньги, и я бываю особенно рад, если мне предоставляется возможность получить их без драки. Так найду ли я здесь достаточно денег, чтобы оправдать драки? Поскольку, кажется, ввязаться в драку здесь легче легкого.

— Вы правы, легче легкого, — согласился Барр. — Вы можете присоединиться к остаткам войск Вискарда среди Красных Звезд. Правда, я не знаю, посчитаете ли вы это драками или пиратством. Или же вы можете примкнуть к нынешнему милостивому вице-королю — милостивому по праву убийства, грабежа, насилия, и по слову мальчишки-Императора, которого с тех пор заслужено прикончили.

Высохшие щеки патриция порозовели. Его веки опустились, потом глаза сверкнули вновь.

— Вы как будто не очень дружелюбно настроены по отношению к вице-королю, патриций Барр, — заметил Мэллоу. — А что если я один из его шпионов?

— Ну и что? — горько произнес Барр. — Что вы можете у меня отобрать?

Он обвел иссохшей рукой пустые стены разваливающегося домика.

— Вашу жизнь.

— Она легко покинет меня. Она уже пять лет медлит со мной расстаться. Но вы не из людей вице-короля. Будь вы одним из них, даже сейчас инстинкт самосохранения не дал бы мне вымолвить и слова.

— Откуда вы это знаете?

Старик усмехнулся.

— Вы, оказывается, подозрительны. Серьезно, держу пари — вы думаете, что я стараюсь втянуть вас в заговор против правительства. Нет, нет. Я покончил с политикой.

— Покончили с политикой? Разве человек может с ней покончить? Какими словами вы описывали вице-короля, дайте вспомнить. Убийства, грабежи, и так далее, и тому подобное. Вы не оставляете впечатления объективного человека. Вовсе нет. Нет, коли вы утверждаете, что покончили с политикой.

Старик пожал плечами.

— Воспоминания жгут, когда они подступают внезапно. Слушайте и судите сами! Когда Сивенна была столицей провинции, я являлся патрицием и членом провинциального сената. Мой род стар и почтенен. Один из моих прадедов… Нет, это неважно. От былой славы мало проку.

— Полагаю, — сказал Мэллоу, — произошла гражданская война или революция.

Лицо Барра помрачнело.

— Гражданские войны стали хроническими в эти времена вырождения, но Сивенна держалась от них в стороне. При Станнелле VI она почти достигла былого процветания. Но его сменили слабые Императоры, а слабые Императоры подразумевают сильных вице-королей, а наш последний вице-король — тот самый Вискард, остатки войск которого все еще гоняются за добычей среди Красных Звезд — нацелился на императорский пурпур. Он не был первым. И если б он преуспел, он не был бы первым из преуспевших. Но он проиграл, ибо когда императорский адмирал подошел со своим флотом к провинции, Сивенна сама восстала против мятежного вице-короля, — он печально замолк.

Мэллоу обнаружил, что, напрягшись, сидит на краю стула, и тихо отодвинулся назад.

— Пожалуйста, продолжайте, уважаемый патриций.

— Благодарю вас, — устало произнес Барр. — С вашей стороны очень любезно шутить над стариком. Они восстали; точнее, мы восстали, ибо я был одним из не самых главных предводителей. Вискард бежал с Сивенны, едва опередив нас, и планета, а с ней и вся провинция, были открыты адмиралу со всеми выражениями лояльности Императору. Почему мы так поступили, я не совсем понимаю. Может быть, мы чувствовали верность хотя бы символу, если не личности Императора — жестокого и злобного ребенка. Может быть, мы боялись ужасов осады.

— И что же? — мягко настаивал Мэллоу.

— И что же, — последовала мрачный ответ, — это не удовлетворило адмирала. Он желал славы завоевателя мятежной провинции, а его люди жаждали добычи, без которой немыслимо подобное завоевание. Так что когда народ, собравшись во всех крупных городах, приветствовал Императора и его адмирала, тот захватил все арсеналы и приказал открыть огонь по населению из атомных бластеров.

— Под каким предлогом?

— Под тем предлогом, что народ восстал против своего вице-короля, императорского помазанника. А новым вице-королем стал сам адмирал — за доблесть месячной резни, грабежа и кошмаров. Я имел шестерых сыновей. Пятеро из них погибли — при разных обстоятельствах. Я имел дочь. Я надеюсь, что она тоже в конце концов погибла. Я спасся, потому что я стар. Я укрылся здесь, и я слишком стар, чтобы внушить опасения даже нашему вице-королю, — он склонил седую голову. — Они не оставили мне ничего, потому что я помог изгнать мятежного губернатора и лишил адмирала его славы.

Мэллоу помолчал, выжидая.

— Что же стало с вашим шестым сыном? — спросил он наконец мягким тоном.

— А! — Барр едко рассмеялся. — Он в безопасности, поскольку он присоединился к войскам адмирала под вымышленным именем, как простой солдат. Он артиллерист личного флота вице-короля. О нет, я же читаю вопрос в ваших глазах. Он вполне обыкновенный сын. Он навещает меня при возможности и помогает, чем может. Он поддерживает во мне жизнь. И когда-нибудь наш великий и славный вице-король будет ползать в ожидании смерти, а мой сын станет его палачом.

— И все это вы рассказываете незнакомцу? Вы подвергаете опасности своего сына.

— Нет. Я помогаю ему, выводя на сцену еще одного союзника. А если бы я был не заклятым врагом, а преданным другом вице-короля, я бы посоветовал ему заполнить кораблями весь внешний космос, вплоть до края Галактики.

— А там нет кораблей?

— Разве вам попался хоть один? Или какая-нибудь космическая стража допрашивала вас при подходе? Когда кораблей недостает, а каждая из пограничных провинций охвачена своей долей интриг и беззакония, ни у одной из них нет возможности выделить корабли для охраны от внешних варварских солнц. И никакая опасность не угрожала нам со стороны отломившегося края Галактики — пока не пришли вы.

— Я? Я не составляю опасности.

— За вами появятся другие.

Мэллоу тихо покачал головой.

— Я не уверен, что вполне понимаю вас.

— Послушайте! — голос старика зазвучал возбужденно. — Я узнал вас, когда вы только вошли. Вы имеете силовую защиту вокруг своего тела — по крайней мере имели, когда я вас увидел впервые.

Смущенное молчание.

— Да… имел.

— Хорошо. Это было ошибкой, хотя вы этого и не знали. А я кое-что знаю. В нынешние времена упадка немодно быть ученым. События мчатся и давят, и тот, кто не может противостоять их натиску с атомным бластером в руке, сметается прочь, подобно мне. Но я был ученым, и я знаю, что за всю историю атомной техники портативная силовая защита никогда не была изобретена. У нас есть силовая защита — огромные, громыхающие установки, которые могут защитить город или даже корабль, но не одного-единственного человека.

— А-а… — Мэллоу выпятил нижнюю губу. — И какой вывод сделали вы из этого?

— Сквозь космос просачиваются всякие истории. Они движутся необычными путями и с каждым парсеком все более искажаются, но… Когда я был молод, как-то появился небольшой корабль со странными людьми, которые не знали наших обычаев и не могли объяснить, откуда они прибыли. Они толковали о волшебниках на краю Галактики: волшебниках, которые светятся в темноте, которые летают по воздуху без посторонней помощи, которых не может поразить оружие. Мы смеялись. Я тоже смеялся. Я забыл обо всем этом и не помнил до сегодняшнего дня. Но вы светитесь в темноте, и я не думаю, что мой бластер, будь он у меня, мог бы поразить вас. Скажите, можете ли вы, сидя вон там, подняться в воздух?

Мэллоу спокойно ответил:

— Ничего такого я не умею.

Барр улыбнулся.

— Я удовлетворен ответом. Я не имею привычки допрашивать своих гостей. Но если волшебники существуют, и вы — из них, то в один прекрасный день может случиться целый наплыв таких как вы. Возможно, это будет к лучшему. Может быть, нам требуется свежая кровь, — он беззвучно бормотал что-то про себя, потом медленно добавил: — Но дела могут повернуться и прямо противоположным образом. Наш новый вице-король тоже мечтает, подобно прежнему Вискарду.

— И тоже об императорской короне?

Барр кивнул.

— Мой сын наслышан о всяком. Находясь среди личного окружения вице-короля, этого трудно избежать. И кое-что он рассказывает мне. Наш новый вице-король не откажется от короны, будь она ему предложена, но он готовит и пути к отступлению. Поговаривают, что не достигнув имперских высот, он думает сколотить новую империю на варварском побережье. Говорят также, но за это я не ручаюсь, что он уже отдал одну из своих дочерей в жены некоему царьку где-то в не занесенной на карты части Периферии.

— Если прислушиваться ко всем подобным историям…

— Я знаю. Их множество. Я стар и несу чушь. Но что же скажете вы? — и проницательные старые глаза вновь вперились в Мэллоу.

Торговец о чем-то размышлял.

— Я ничего не скажу. Но хотел бы спросить еще кое о чем. Имеет ли Сивенна атомную энергию? Нет, погодите, я понимаю, что познания в атомной технологии у вас есть. Я спрашиваю вот о чем: в порядке ли атомные генераторы, или при недавних грабежах они были уничтожены?

— Уничтожены? О нет. Скорее была бы сметена половина всей планеты, чем тронута хоть самая маленькая атомная станция. Они незаменимы, и они обеспечивают энергией флот… У нас самые крупные и мощные станции, не считая самого Трантора, — добавил он едва ли не с гордостью.