Девушка сделала, как ей было велено, отрывисто вздохнула, взглянула на свои руки и ахнула.

Ее талия стала источником бледного, струящегося и разноцветного свечения, которое окутало ее с ног до головы и сверху соединилось в мерцающую коронку из жидкого огня. Словно кто-то сорвал с неба полярное сияние и скроил из него плащ. Девушка ступила к зеркалу и замерла в восхищении.

— Теперь возьмите это, — Мэллоу подал ей ожерелье из серых камешков. — Наденьте на шею.

Каждый из камешков, едва попав в сияющее поле, превратился в отдельный огонек, подрагивающий и искрящийся пурпуром и золотом.

— Как вам это нравится? — спросил у нее Мэллоу.

Девушка не ответила, но в глазах ее был восторг. Коммдор сделал знак, и она неохотно надавила кнопку. Все великолепие померкло. Она ушла, унося с собой воспоминания.

— Это вам, Коммдор, — сказал Мэллоу, — для Коммдоры. Считайте это маленьким подарком от Установления.

— Хм-м-м… — Коммдор вертел в руках пояс и ожерелье, словно прикидывая их вес. — Как это делается?

Мэллоу пожал плечами.

— Это вопрос к нашим техническим специалистам. Но вы сможете это использовать, и, заметьте себе, без помощи жрецов.

— Ну что ж, но ведь это, в конце концов, всего лишь дамские побрякушки. Что можете вы сделать с ними? Откуда возьмутся деньги?

— Вы ведь даете балы, приемы, банкеты?

— О да.

— Вы осознаете, сколько заплатят женщины за такие украшения? По меньшей мере десять тысяч кредитов.

Коммдор остолбенел.

— Эге!

— А так как устройство питания этой вещицы проработает не более шести месяцев, появится необходимость частых замен. Мы же можем продать вам таких штучек столько, сколько вы пожелаете, в обмен на количество сварочного железа, эквивалентное тысяче кредитов. Вот вам и девятисотпроцентная прибыль.

Коммдор вцепился в свою бородку и, казалось, погрузился во впечатляющие умственные подсчеты.

— Галактика, как они будут грызться за них. Я же буду поддерживать запасы на низком уровне, и пусть они торгуются. Конечно, им не стоит знать, что я лично…

Мэллоу сказал:

— Если вам угодно, мы можем объяснить это деятельностью подставных корпораций. Ну а теперь возьмем весь ряд наших изделий для домашнего хозяйства. У нас есть складывающиеся печи, которые поджарят самое жесткое мясо до нужной кондиции в две минуты. У нас есть ножи, не требующие заточки. У нас есть эквивалент целой прачечной, которую можно запихать в маленькую кладовку, и работает она совершенно автоматически. А также посудомоечные машины. А также полотеры, полировщики мебели, пылепоглотители, регуляторы освещения — все, что вам угодно. Подумайте о росте вашей популярности, если вы сделаете все это доступным для общественности. Подумайте о росте объема ваших, э… мирских благ, коли все эти изделия сделаются правительственной монополией с девятисотпроцентной прибылью. Для людей они будут куда ценнее уплаченных за них денег, и никто не обязан будет знать, какую сумму вы сами платите за них. И, заостряю ваше внимание, ничто из этого не требует наблюдения жрецов. Все будут счастливы.

— Кроме вас, кажется. А вы что от этого будете иметь?

— То, что имеет каждый купец согласно законам Установления. Мои люди и я — мы получим половину всей прибыли. Вы только купите все, что я хочу вам продать, и мы оба отлично разберемся. Отлично.

Коммдор наслаждался своими мыслями.

— Так чем, вы сказали, надо вам платить? Железом?

— Да, и углем, и бокситами. А также табаком, перцем, магнием, древесиной. Всего этого у вас в избытке.

— Звучит хорошо.

— Я тоже так думаю. О да, кстати, еще одна вещь, Коммдор. Я могу переоснастить ваши фабрики.

— Эге! Как это?

— Ну, возьмем ваши сталелитейные заводы. У меня есть удобные маленькие приспособления, которые вытворяют со сталью такое, что производственные затраты снизятся до одного процента от теперешнего уровня. Вы сможете вдвое снизить цены и по-прежнему делить с производственниками высочайшую прибыль. Серьезно, я мог бы показать, что я имею в виду, если вы разрешите демонстрацию. У вас есть сталелитейный завод в этом городе? Показ не займет много времени.

— Это можно устроить, Купец Мэллоу. Но завтра, завтра. Не отобедаете ли вы с нами нынче вечером?

— Мои люди… — начал было Мэллоу.

— Пусть приходят все, — сказал Коммдор экспансивно. — Символический дружественный союз наших наций. Это даст нам повод для дальнейших дружественных дискуссий. Но только одно, — его лицо вытянулось и стало неумолимым, — ни слова о вашей религии. Не думайте, что все это — лазейка для миссионеров.

— Коммдор, — сухо заявил Мэллоу, — даю вам слово, что религия подорвет мои доходы.

— Тогда пока достаточно. Вас проводят на ваш корабль.

6.

Коммдора была намного моложе своего мужа. Выражение ее бледного лица было непроницаемым, черные волосы зачесаны назад гладко и туго.

— Вы закончили все вопросы, мой добрый и благородный супруг? — спросила она язвительным тоном. — Все, все закончили? Может быть, теперь я смогу даже выйти в сад, когда мне захочется?

— Не надо устраивать сцен, Лисия, моя дорогая, — сказал Коммдор мягко. — Молодой человек сегодня вечером будет на обеде, и ты сможешь поговорить с ним о чем хочешь и даже развлечься, слушая все, о чем буду говорить я. Где-нибудь во дворце нужно отвести помещение для его людей — пусть звезды сократят их число.

— Небось они окажутся прожорливы как свиньи, слопают каждый по половине туши и выдуют по бочке вина. А ты будешь стонать ночами, подсчитывая расходы.

— А может и не буду. Невзирая на твое мнение, обед будет роскошным.

— Ах, понятно, — она с презрением уставилась на него. — Ты очень любезен с этими варварами. Может быть, именно поэтому мне не разрешили присутствовать при разговоре. Может быть, твоя сморщенная душонка строит козни против моего отца.

— Вовсе нет.

— Да, так я тебе и поверила. Если когда-нибудь несчастную женщину приносили в жертву политике и принуждали к непривлекательному замужеству, так это именно меня. Я могла бы подобрать более подходящего человека среди грязных переулков моей родной планеты.

— Так-так, а вот что я вам скажу, госпожа моя. Может быть, вам понравится возвращение на вашу родную планету? Только при этом, чтобы оставить себе в виде сувенира ту часть вашего тела, с которой я знаком лучше всего, я прикажу отрезать вам язычок. И, — он нагнул голову вбок, что-то прикидывая, — и в дополнение, в качестве завершающего штриха к вашей красоте также ваши ушки и кончик носика.

— Ты не осмелишься, мопсик. Мой папа размелет ваш игрушечный народец в метеорную пыль. В сущности, он может это сделать в любом случае, коли я скажу ему, что ты имеешь дело с этими варварами.

— Хм-м-м. Ладно, не стоит грозиться. Можешь сама расспросить вечером нашего гостя. И кстати, госпожа моя, не давай воли своему игривому язычку.

— Это что, твой приказ?

— Вот, возьми это — и помалкивай.

Цепочка оказалась на ее поясе, ожерелье — на шее. Коммдор сам нажал кнопку и отошел.

Коммдора вытянула руки, затаив дыхание. Она осторожно потрогала ожерелье и снова ахнула.

Коммдор довольно потер ладони и сказал:

— Можешь надеть это вечером. Я достану тебе еще. А теперь помалкивай.

Коммдора замолчала.

7.

Джейм Твер суетился и переминался с ноги на ногу. Он сказал:

— А у вас-то отчего унылая физиономия?

Гобер Мэллоу оторвался от своих раздумий.

— У меня унылая физиономия? Это кажется.

— Вчера что-то случилось? Я имею в виду — помимо банкета, — и со внезапной убежденностью Твер спросил: — Мэллоу, у вас есть какой-то повод для беспокойства, не так ли?

— Для беспокойства? Нет. Совсем наоборот. В сущности, все выглядит, как если бы я всем своим весом навалился на дверь и обнаружил, что она уже отворена. Мы слишком легко попадем на этот завод.

— Вы подозреваете западню?

— О, ради Селдона, не впадайте в мелодраматичность, — Мэллоу подавил раздражение и в тоне обычной беседы добавил: — Легкий вход говорит лишь о том, что увидеть там будет нечего.

— В смысле атомной энергии? — Твер призадумался. — Я вам скажу вот что. Здесь, на Корелле, нет практически никаких указаний на использование атомной энергии в экономике. А замаскировать следы разнообразных воздействий, которые повсюду оставляют фундаментальные технологии вроде атомной, было бы адски трудно.

— Не так уж трудно — если она только начала развиваться и употребляется лишь в военной промышленности. Тогда ее можно обнаружить разве что в доках и на сталелитейных заводах.

— Значит, если мы ее не увидим, то…

— Значит, ее у них нет — или они ее не показывают. Бросьте монетку или загадайте.

Твер покачал головой.

— Хотел бы я вчера быть с вами.

— Я тоже хотел бы этого, — сказал Мэллоу с каменным видом. — Я не возражаю против моральной поддержки. К несчастью, условия встречи оговаривал Коммдор, а не я. А вот подъезжает что-то, смахивающее на королевский мобиль, чтобы эскортировать нас на завод. Вы взяли все приспособления?

— Все до единого.

8.

Огромный завод нес в себе тот запах распада, который никакие косметические ремонты не могут убрать полностью. Сейчас он был пуст и неестественно тих, приняв непривычных гостей — Коммдора со своим двором.

Мэллоу с легкостью поднял стальную полосу и грохнул ею, водрузив на две подпорки. Он взял протянутый Твером инструмент и, сжав кожаную рукоять, вытянул его из свинцового футляра.

— Инструмент, — сказал он, — опасен так же, как и циркулярная пила. Просто надо держать пальцы подальше.

Говоря это, он быстро провел щелеобразным соплом по всей высоте стальной полосы, и та тихо и мгновенно распалась на две части.

Все единодушно подскочили, и Мэллоу рассмеялся. Он подобрал одну из половинок и подпер ее коленом.

— Вы можете отрегулировать глубину разреза с точностью до одной сотой дюйма, и двухдюймовая полоса будет разрезана посередке так же легко, как эта железка. Если вы точно оцените толщину, то сможете положить сталь на деревянный стол и рассечь металл, не поцарапав дерева.

При каждой фразе атомный резак двигался, и выдолбленный кусок стали летел через помещение.

— Вот это, — продолжал Мэллоу, — снятие стружки со стали.

Он снова взял ножницы.

— Или, допустим, вы имеете плоскость. Хотите ли вы уменьшить толщину полосы, сгладить шероховатости, удалить коррозию? Следите!

С другой половины полосы стала слетать тонкая, прозрачная лента, сперва шести-, потом восьми-, потом двенадцатидюймовой ширины.

— Или сверлить? Принцип тот же.

Теперь все столпились вокруг. Это смахивало на демонстрацию ловкости рук, трюки бродячего фокусника, действие из водевиля, на ходу превращающееся в искусное коммивояжерство. Коммдор Аспер щупал кусок стали. Высшие чины правительства приподнимались на цыпочки, заглядывали друг другу за плечи и перешептывались, а Мэллоу между тем прикосновениями атомного сверла пробивал чистые, совершенные по форме отверстия в закаленной стали дюймовой толщины.

— И еще одна демонстрация. Кто-нибудь, принесите два коротких куска трубы.

Из взволнованной и сосредоточенной толпы выделился Почетный Камергер чего-то-там-такого и послушно помчался исполнять поручение, не брезгуя замарать руки подобно простому рабочему.

Мэллоу поставил куски трубы вертикально, обрезал концы одним движением инструмента и соединил свежие срезы.

И они превратились в цельную трубу! Чистые концы, на которых отсутствовали шероховатости даже атомарного размера, при соединении образовали единое целое.

Когда Мэллоу оглядел свою аудиторию, он запнулся на первом же слове. Что-то в его груди возбужденно и пронзительно встрепенулось, под ложечкой закололо и похолодело.

Во всеобщем смятении личные телохранители Коммдора тоже пробрались в передние ряды, и Мэллоу впервые оказался достаточно близко, чтобы как следует разглядеть их необычное оружие.

Оно было атомным! Ошибиться было невозможно: оружие взрывного действия, стреляющее пулями, не могло бы иметь подобный ствол. Но не это было главным. Это вообще ничего не значило.

На рукоятях этого оружия были глубоко выгравированы и сохраняли следы уже стертого золота Звездолет и Солнце!

Те самые Звездолет и Солнце, что были оттиснуты на переплетах каждого из огромных томов Энциклопедии, начатой Установлением и все еще не оконченной. Те самые Звездолет и Солнце, что тысячелетиями осеняли знамя Галактической Империи.

Мэллоу заговорил, с трудом пробиваясь сквозь собственные мысли.

— Проверьте эту трубу! Она цельная. Но это еще не идеал: соединение, разумеется, надо делать не вручную.

Нужды в дальнейших фокусах не было. Все завершилось. Мэллоу прорвался. Он нашел то, что хотел. На уме у него было лишь одно: золотой шар со стилизованными лучами и косая сигарообразная форма космического корабля.

Звездолет и Солнце Империи!

Империи! Эти слова буквально впивались в мозг! Прошло полтора века, но Империя все еще существовала где-то в глубинах Галактики. И теперь она снова приближалась к Периферии.

Мэллоу улыбнулся.

9.

"Дальняя Звезда" уже два дня находилась в космосе, когда Гобер Мэллоу, находясь в своей личной каюте, вызвал старшего лейтенанта Дравта и вручил ему конверт, катушку микропленки и серебристый сфероид.

— Спустя час, лейтенант, вы станете исполнять обязанности капитана "Дальней Звезды" до моего возвращения — или навсегда.

Дравт сделал попытку подняться, но Мэллоу повелительным жестом усадил его опять.

— Успокойтесь и слушайте. Конверт содержит точное местоположение планеты, к которой вы направитесь. Там вы будете ждать меня в течение двух месяцев. Если до их истечения вас обнаружит Установление, то моим отчетом о путешествии станет эта микропленка. Если, однако, — и голос его помрачнел, — я не вернусь через два месяца, а корабли Установления вас не обнаружат, вы отправитесь на планету Терминус и вручите там капсулу в качестве отчета. Вы все поняли?