Бролл был уверен, что падение неизбежно. Вот только ему каким-то образом все же удалось отвести от себя удар, и атака не затронула ни тело, ни, что более важно, разум. Кошмар пытался подчинить себе Бролла, прекрасно зная, как высоко его ценит Малфурион. Разум наполнился видениями умирающей дочери, а все мысли затмило ужасающее чувство вины за ее смерть. Враг прекрасно знал, на что следует давить, ведь именно с Анессой была связана главная слабость Бролла…

…до недавнего времени. Столкнувшись с ужасами Кошмара, Бролл меньше всего хотел пасть его жертвой из-за воспоминаний о смерти дочери, ведь это лишь оскорбило бы память о ней. На такой вывод его натолкнуло множество несчастных, пострадавших от потери близких. Лучше всего у Кошмара получалось играть с разумом своих жертв, превращая любовь в пытку.

Друид достал горсть порошка растений, известных своими воспламеняющими свойствами, и бросил во врагов. Порошок обжигал призрачную плоть, и вероломные тени исчезали с полным муки шипением. Бролл взглянул на Туру, приготовившись к худшему. Та в изнеможении села рядом с ним на землю, закрыв глаза. Похоже, с ней все было в порядке.

– Я поклялась… – без выражения произнесла орчиха. – И я выполню обещанное…

Туман, повинуясь воле Бролла, рассеялся, и путники впервые сумели как следует разглядеть топор, а вместе с ним и кое-что еще. Некогда оно было живым, но те времена давно прошли. Тот, кто посадил его в землю, действовал осторожно, но едва ли ждал и хотел, чтобы оно расцвело.

Это была ветвь. Зловещая мертвая ветвь, которую Бролл тут же узнал и понял, зачем она здесь. Значит, надежда еще осталась!

В то же мгновение на просторах Кошмара разразилась буря. Впрочем, Бролла она не пугала и совсем не тревожила. Он знал, почему разбушевалась стихия, и понимал, что она призвана защитить союзников, а не навредить им.

Друид схватил ветвь. Именно ее Фэндрал привил к Тельдрассилу, но теперь она не имела никакого отношения к Мировому Древу. Всего лишь мертвый кусок дерева.

И, тем не менее, связь с Владыкой Кошмара никуда не исчезла.

– Тура! – позвал Бролл. – Ты должна будешь взять топор ровно в тот момент, когда я нанесу удар!

К счастью, орчиха все тут же поняла. Бролл немедленно начал читать не самое приятное заклинание. Способные друиды могли извлечь жизненную силу из мертвых, на первый взгляд, растений и даже деревьев. Бролл без колебаний решился бы сотворить нечто подобное в естественной среде, но даже тогда держался бы в пределах разумного.

Теперь же ему нужно было возродить нечто чудовищное. Шан’до рассказал всю правду об этой ветви и древе, от которого она отделилась. От столь незначительной, на первый взгляд, частицы древа исходила демоническая энергия, чуждая этому миру. Теперь ветвь представляла собою скорее чудовищную насмешку над природой.

Начав творить заклинание, Бролл немедленно ощутил и то древнее зло, о котором предупредил его Малфурион. Давно забытый ужас, который в немалой степени повлиял на становление Владыки Кошмара.

Наконец друид отыскал искру жизни и ухватился за нее, даже несмотря на то, что присутствие порчи лишь стало сильнее.

Ветвь затряслась, как будто пытаясь вырваться из его хватки.

– Давай! – крикнул Бролл, вскинув ветвь.

Тура потянулась к топору, который по-прежнему излучал и светлую энергию, и жуткую ауру Кошмара.

Рука орчихи и ветвь коснулись ареола энергии одновременно. Именно этого и добивались защитники. Кошмару удалось удержать топор на месте, но поразить его порчей зло было не в силах. Теперь друид и воительница разрушили заклинание врага. Кенарий создал оружие, закаленное силой добра. Броксигар своими подвигами лишь укрепил его чистоту.

Тура же, в какой-то степени избранная самим Малфурионом, стала достойной преемницей.

Она подняла оружие. А Бролл наконец отбросил омерзительную ветвь, которая без его заклинания тут же зачахла. После этого он принял облик кошки, и Тура запрыгнула ему на спину.

Так они отправились в путь. Зловещее древо пыталось дотянуться до них, но неумолимая буря отбросила прочь сотканные из тени ветви, развеяла зловещий туман. Молния сожгла призрачных врагов и даже сумела подпалить неосязаемые ветви Владыки Кошмара.

Бролл невольно поразился увиденному. Порой в засушливые времена на особенно крупных собраниях друиды вызывали бурю с ливнем, но настолько масштабного буйства стихий он не видел еще никогда.

«Наверняка Малфуриону помогают все остальные!» – подумал Бролл.

Но, как бы то ни было, им с Турой пора было добраться до призрачного древа. В то же мгновение впереди возник зловещий силуэт, и громадная рука отбросила обоих путников. Кривокрон (а это был именно он) схватил ошеломленную Туру, которая, несмотря ни на что, крепко удерживала топор.

– Все покорится Кошмару… – прохрипело пораженное порчей древо войны.

Бролл отлетел в сторону и тут же превратился обратно в ночного эльфа. Стиснув зубы, чтобы унять боль, он произнес заклинание.

Древо войны по-прежнему оставалось частицей природы. Даже теперь пораженное порчей могучее тело покрывали листья весьма жуткого, болезненного вида. Опытный друид без труда мог воспользоваться этой связью с природой.

Уродливая растительность превратилась в толстые, извивающиеся лозы, которые в мгновение ока обвились вокруг конечностей Кривокрона и вынудили его отпустить Туру. Орчиха упала на землю, приземлившись на ноги, покачнулась и быстро восстановила равновесие.

Кривокрон отчаянно сопротивлялся. Несколько лоз, обвившихся вокруг ног и руки, лопнули, и древо снова потянулось к Туре.

Бролл зарычал и приложил еще больше усилий. Лозы тут же стали крепче и еще толще.

Не успели массивные пальцы дотянуться до Туры, как гибкие стебли сковали Кривокрона настолько крепко, что он не мог пошевелиться. Но Бролл на этом не остановился. Подчиняясь его воле, лозы продолжили расти и становиться еще крепче.

Древо войны, окончательно утратив способность двигаться, повалилось на землю. Бролл с удивлением оценил свою работу. Не так давно в подобной ситуации он наверняка решил бы, что не сумеет пленить столь могущественное создание живым.

Тура, между тем, не тратила времени зря. Она почти добралась до призрачного древа, вскинула топор и…

Буря стала затихать, и ветер ослаб.

Древо же пришло в движение.

Призрачная ветвь, совсем бесплотная, на первый взгляд, пронзила грудь орчихи. Тура застыла, так и не опустив руку с зажатым в ней топором.

Остальные ветви потянулись к Броллу.

– Ты слишком слаб. Мы сильнее. Вновь ты проиграл, мой милый Малфурион…

Малфурион понимал, что в этих словах есть доля правды, но верить им все равно отказывался. И все же даже с поддержкой Тиранды очень скоро его силы начнут угасать.

– Посмотри же, как твои союзники падут, – продолжил Владыка Кошмара.

Перед глазами Малфуриона пронеслись образы тех, кто ему доверился. Тура застыла, пронзенная ветвью. Король Вариан вел вперед вопящую армию. Друиды под предводительством Хамуула пытались сделать все возможное, чтобы сразить врага, поразившего порчей сразу два мира.

Все это Малфурион уже видел прежде и успел прочувствовать до глубины души, но теперь, когда он подобрался так близко, принять поражение было невыносимо тяжело. Быть может, если бы ему удалось создать сотню или даже тысячу своих же копий, они сумели бы одержать победу, но в эту секунду Малфурион был лишь один.

– Какое отчаяние ты, должно быть, испытываешь. Знай, я всего лишь показал то, что происходит прямо сейчас. На этот раз ты и сам знаешь, где ошибся. – И Ксавий оглушительно рассмеялся.

Буря почти утихла. Владыка Кошмара оказался прав. Он всего лишь показал очевидное. Малфурион и так знал, что он подвел всех своих союзников.

Но ровно в то мгновение, когда тьма почти завладела его сердцем, верховный друид ощутил нежное, прохладное прикосновение и сразу догадался, кто это.

– Малфурион! – раздался голос Тиранды прямо над ухом. Она держалась из последних сил, но при этом не поддавалась отчаянию. – Прошу, не сдавайся! Он тебя обманывает!

Верховный друид пошевелился и вдруг понял, что их обоих обвивают жуткого вида ветви. Все это время Тиранда не отпускала его, и лишь поэтому враг не сумел их разделить.

– Весь мир станет Кошмаром! – торжествовал Ксавий. – Ты, она… никто не устоит. О, как долго я этого ждал! Как долго томился во тьме среди бушующих волн. Выжидал, набирался сил под его присмотром. А потом момент настал, и я поднялся из глубин, пустил корни на восточном берегу, на холмах, с которых прежде был виден прекрасный, давно потерянный Зин-Азшари. И именно здесь, где когда-то моя королева правила целым миром, а я имел безграничную власть, ты падешь, а Кошмар завладеет всем. Это справедливо!

Всем… это слово нашло в душе Малфуриона какой-то особенный отклик.

«Я совершил ужасную ошибку!» – подумал он.

Теперь верховному друиду стало ясно, что нужно делать, чтобы наконец-то покончить с этим злом. Победа или поражение зависели не только от него и даже не от поддержки Тиранды, хоть вместе им и удалось остановить распространение Кошмара.

Нет, успех зависел от всех и каждого союзника, от совместных усилий.

Это удивительное открытие укрепило волю Малфуриона, и призванная им молния с новой силой поразила ближайшую ветвь. Удар подбросил обоих ночных эльфов в воздух. Малфурион тут же превратился в буревестника и, поймав Тиранду цепкими когтями, отнес к участку земли, на котором не было зловещих ветвей. После же он вновь принял истинный облик.

– Я ошибался! – воскликнул Малфурион. – Теперь я знаю правду!

Тиранда кивнула и сразу догадалась, чего от нее ждет возлюбленный. Не теряя ни секунды, она начала молиться Элуне. Малфурион же обратился ко всем уцелевшим друидам, кроме Бролла:

– Слушайте меня! Я покажу, чего мы с вами можем добиться, сражаясь вместе…

Малфуриону пришлось попросить своих собратьев ослабить защиту. К его удивлению, благодарности и ужасу, они без колебаний согласились.

Малфурион показал им то, что каждый знал и прежде, но до сего момента не осознавал до конца. Они, друиды – хранители и защитники не только Азерота, но и Изумрудного Сна. Каждый из них чувствовал свою сопричастность природе и в том, и в другом измерении, но едва ли хоть кто-то осознавал ту силу, которая таилась в общности.

Природа связи между двумя мирами была настолько сложной, что даже друиды не могли постичь ее до конца и понять, какая мощь в ней таится. Именно поэтому идея шан’до так восхитила всех союзников. Но у Малфуриона не было времени для радости. Он направлял усилия друидов, а их заклинание помогало добиться цели: пробудить бурю, равной которой не видел свет. Без друидов такой мощи добиться не получилось бы, но именно благодаря самому Малфуриону и Тиранде, которая без устали молила Мать-Луну очистить разум возлюбленного от присутствия Кошмара, стихия приняла поистине эпический размах, который и требовался для победы над злом.

Раскаты грома сотрясали и Азерот, и Изумрудный Сон. Король Вариан приказал солдатам держать строй, ведь они не имели права расслабляться и возлагать слишком большие надежды на происходящее. Правитель Штормграда отважно вел войска в бой, и порой в чертах его лица проступал образ Призрачного Волка. Это воодушевляло тех союзников, которые знали о благословении Голдринна.

Алекстраза, Хранительница Жизни, которая продолжала удерживать последний оставшийся портал в Изумрудный Сон, мрачно улыбнулась, поняв, чего именно удалось добиться Малфуриону, и приложила последние оставшиеся силы на то, чтобы не подвести его.

Малфурион почувствовал, как все сдвинулось с мертвой точки. Под его началом друиды словно превратились в единый организм. Сам же он познал и свой родной мир, и Изумрудный Сон так глубоко, как никогда прежде. Вот только, если бы не поддержка Тиранды, у него вряд ли получилось бы извлечь из этих знаний выгоду.

Мощь бури возросла до предела.

В самом ее эпицентре бушевала ни с чем не сравнимая ярость. Весь Азерот содрогнулся, а Изумрудный Сон озарился светом. Два мира слились воедино, но вовсе не так, как желал того враг. Ксавий хотел превратить прекрасное мирное место в обитель зла и кошмаров, руководствуясь собственными извращенными идеалами и наставлениями той силы, которая стояла у него за спиной.

Малфурион же наделил оба мира девственной мощью природы.

Ветер оглушительно взвыл и развеял туманы. Под его напором порождения Кошмара и призрачные сатиры дрогнули, а потом рассыпались в прах. Штормград, Оргриммар, а вместе с ними и все осаждаемые врагом города вдруг очистились.

Начавшийся ливень омыл все те места, которые поглотило зло. Кристально чистые воды не только изгнали оставшиеся тени и других слуг зла, но и породили новую жизнь там, где Кошмар сеял лишь разрушение или порчу.

Отвратительные насекомые буквально растворились в дождевой воде, не в силах противостоять столь невероятной мощи. Те же, кого порча поглотила без остатка, сбежали вместе с отступавшими туманами, воплощавшими собою угасающую тьму.

К несчастью, Кошмар до сих пор контролировал множество ни в чем не повинных жертв, и их страхи наполняли его невообразимой мощью. Спящие восставали и, следуя своим чудовищным видениям, нападали на тех, кто противостоял злу.

Впрочем, Малфурион все это предвидел, и тут же вызвал гром, грохотавший так, что все небо сотрясалось.

Никогда прежде на Азероте такого не случалось. С мощью стихии не сравнилось бы и извержение сотни вулканов. И даже все бури, случавшиеся с начала мира, бледнели перед той, что призвал Малфурион.

Столь оглушительный грохот услышали все живые существа, даже те, что погрузились в крепкий сон, укрылись в глубоких пещерах, поднялись высоко в горы или спрятались за толстыми каменными стенами.

Грянул гром.

И спящие пробудились.

Чары Кошмара рассеялись.

Через мгновение разум Малфуриона наполнил злобный крик Ксавия – жалкий лепет в сравнении с величием бури. И все же верховный друид не торопился праздновать победу. Раскинув руки и крепко сжав кулаки, он сосредоточился на стихии, сотворенной совместными усилиями всех своих собратьев, и направил ее ярость на Владыку Кошмара.

Буря разыгралась с новой силой.

Молнии сверкали, выжигая тьму и остатки порчи. Ее вспышки вместо белых или золотистых имели ярко-зеленый оттенок, свойственный энергии природы. Там, куда била молния, вместо сожженной земли вырастали цветы.

Малфурион равномерно распределял усилия в каждом из двух миров, зная, что стоит только чуть ослабить бдительность, и Кошмар вновь укоренится. И в самом деле, зло, безжалостно попираемое со всех сторон, с каждым мгновением сопротивлялось лишь отчаяннее. Малфурион ощутил, что некоторые друиды начинают слабеть, и взял на себя дополнительную ношу. Тиранда же помогала, не зная усталости, и горела ничуть не меньшей решимостью, чем он сам. Они остановят Кошмар здесь и сейчас!

Но в какой-то момент ужасное зло, что помогало Ксавию, явило себя и дало отпор.

Через мгновение Малфурион понял, что все дело в спящих. Они пробудились, но сохранили воспоминания о пережитых ужасах, и этим до сих пор питали Кошмар.

Малфурион и Тиранда одновременно поняли, что нужно делать. Верховный друид вскинул левую руку, и ливень, орошавший землю Азерота, ослабел, превратившись в ласковый, теплый дождь. Сами же капли воды вдруг приобрели чуть красноватый оттенок, напоминавший о бутонах роз. Тиранда же попросила помощи у своей богини, и с небес сошел серебристый свет луны.

Под этим удивительным дождем жертвы Кошмара вдруг мгновенно ощутили ни с чем не сравнимый покой и начали забывать страдания, которые им пришлось пережить в рабстве у Ксавия.

Сопротивление зла заклинанию немедленно ослабело, и Малфурион, воодушевленный победой, наконец начал подбираться к древу и его тени.

Вот только, дойдя до цели, не смог продвинуться вперед.

– Я всегда буду рядом, – насмешливо заявил Владыка Кошмара. – Я – это ты, Малфурион Ярость Бури.

Ничего не ответив, верховный друид призвал на помощь энергии Азерота и Изумрудного Сна, а затем нанес удар по омерзительному древу и…

Ничего не произошло.

Тогда Малфурион обратил взор на Изумрудный Сон и тень Ксавия. И тут же увидел собственными глазами то, что знал и так: Туру, пронзенную насквозь, и Бролла, отбивавшегося от призрачных ветвей.

Верховный друид вновь нанес удар, на этот раз по тени древа, царившей в Изумрудном Сне, но и здесь не добился никакого результата.

«Так, значит, вот чего ты от меня хочешь, – подумал он. – Что ж, хорошо».

Погрузившись в себя и использовав невероятную силу двух миров, Малфурион сумел выйти из тела и погрузиться в Изумрудный Сон тем способом, который прежде считал невозможным. Теперь он находился сразу в двух местах одновременно, и его физическая оболочка находилась в сознании. Малфурион действовал одновременно в Изумрудном Сне и на Азероте. Такого прежде не удавалось добиться ни одному друиду, и никто не рассчитывал, что когда-нибудь удастся. Впрочем, за столь необычный результат стоило благодарить Кошмар, который пытался объединить два мира и изменил ткань бытия.

Лишь так Малфурион мог нанести удар одинаковой силы и по самому древу, и по его тени.

Но Ксавий сам подтолкнул верховного друида к такому решению, и теперь тот был вдвойне уязвим для всех его атак. Призрачные ветви напали на дух Малфуриона, а зловещее древо с новыми силами потянулось к физическому телу. Но верховный друид, не обращая внимания на уловки Владыки Кошмара, обратился к своему союзнику:

– Бролл… пора нанести удар!

Друид кратко выразил согласие. Теперь Владыка Кошмара считал его не самым опасным противником, и Бролл воспользовался секундной передышкой, чтобы собраться с силами.

Он превратился в кошку и, положившись на острые клыки, освободил Туру от хватки призрачной ветви. Ее тело оказалось ледяным на ощупь, но, как только прикосновение сущности Кошмара прекратилось, тут же стало согреваться.

Тура пошевелилась, и Бролл подтолкнул ее вперед.

Между тем, дух Малфуриона пронзили тысячи призрачных ветвей. В то же мгновение Тиранда, оставшаяся в Азероте, успела подхватить своего возлюбленного, который испытывал муки, не сравнимые даже со страданиями, перенесенными в плену. Верховная жрица приняла всю боль на себя, чтобы тот сумел сосредоточиться на главной цели, и тут же вскрикнула.

Малфурион упрямо стиснул зубы. Он умело управлял яростью бури сразу в двух мирах – в Азероте и Изумрудном Сне. Древо, в котором таилась сущность Владыки Кошмара, и его тень согнулись под напором стихии, и наконец ветви, вонзившиеся в грудь духовной формы Малфуриона, сдались под напором ветра. В древо же, которое росло в Азероте, ударила молния. На месте прежних ветвей возникли новые. Владыка Кошмара отчаянно пытался победить противника, но тот все равно одержал верх.

В это же мгновение Тура подобралась к стволу призрачного древа и вскинула топор Броксигара, до сих пор излучавший мощную энергию, которой десять тысяч лет назад наделил его Кенарий.

– Бей сюда! – сказал ей Малфурион, послав мысленный образ уязвимого места.

Орчиха с кривой ухмылкой выполнила приказ.

Весь Изумрудный Сон содрогнулся от крика, и столь же чудовищный звук разнесся по Азероту. Топор вонзился так глубоко, словно древо было облечено плотью.

Его огромная тень пошла рябью.

Малфурион, дождавшись, пока Тура нанесет удар, в тысячу раз усилил атаку на физическую оболочку кошмарного древа. Снова и снова изумрудные молнии поджигали зловещие искривленные ветви.

– Повелитель! – вдруг закричал Ксавий. – Услышь мой зов!

Но Малфурион отчетливо ощутил, что древнее зло покинуло своего вероломного слугу. Даже несмотря на это он не ослабил усилий, прекрасно понимая, что стоит оставить лишь крохотную искру, и пожар разгорится вновь. Кто знает, в каком обличье Ксавий предстанет в следующий раз? Ясно лишь, что защитникам двух миров придется заново пройти ужасные испытания.

Тем временем Тура во второй раз ударила тень, и ее очертания стали меркнуть. Малфурион же продолжил поджигать древо молниями.

Ксавий отражал пламя обратно в своих врагов, и, несмотря на усилия Тиранды, плоть Малфуриона кое-где обуглилась.

Тура ударила в третий раз. Волшебный топор увяз в призрачном стволе так глубоко, что на мгновение навершие скрылось из виду.

А потом, как только орчиха потянула его на себя, призрачное древо буквально растворилось в воздухе.

Владыка Кошмара вновь закричал.

Древо, пустившее корни в Азероте, содрогнулось и стало стремительно увядать. Ветви опали, огромные корни съежились и усохли.

Разум Малфуриона наполнил разъяренный, полный горечи голос Владыки Кошмара Ксавия:

– Малфурион Ярость Бури! Я всегда буду рядом, навсегда останусь твоим кошмаром! Я…

Крона чудовищного древа начала разваливаться на части, разлетаясь черным пеплом. Нижние ветви отломились и, коснувшись земли, распались в прах. Даже ствол не выдержал – здесь и там падали отколовшиеся от него огромные куски древесины. Малфурион отразил те, что летели в него и Тиранду. Почерневшая кора стремительно разлагалась.

В конце концов, когда осела пыль, на месте огромного древа виднелся лишь сгнивший ствол, который погиб, казалось, не одно столетие назад.

Ксавий, некогда советник королевы Азшары, первый сатир и – много позже – Владыка Кошмара, наконец был побежден.

Но Малфурион не спешил праздновать победу. Вместо этого он продолжил уничтожать последние крохи порчи, стремясь навеки искоренить Кошмар. Ветвь чудовищного древа, которую Фэндрал привил Тельдрассилу, создала в угоду Владыке Кошмара связь между двумя мирами и позволила древнему злу, заключившему с ним союз, просочиться в Азерот и Изумрудный Сон. Тем не менее, физическое воплощение Ксавия находилось в Азероте и без древа, которое соединяло все воедино, так что уцелевшие частицы Кошмара обречены на гибель.

Как только Азерот освободился от порчи, Малфурион, полагаясь на поддержку Тиранды, которая все это время была рядом, полностью сосредоточился на Изумрудном Сне, понимая, что и его тоже нужно очистить. Кошмар отступал и рассеивался.

Так происходило повсюду, кроме одного уголка Изумрудного Сна – бездонной расщелины, известной под названием Провал Альн. Многие считали, что именно из этого места и возник весь Сон. Здесь Кошмар укоренился так глубоко, что даже верховный друид, объединивший усилия с верховной жрицей, не мог изгнать его до конца. Друиды верили, будто Провал Альн тесно связан с Круговертью Пустоты и Великой Запредельной Тьмой. Вглядываясь в глубины этой бездонной пропасти, Малфурион ощутил мощный поток первозданных энергий и не рискнул погружаться глубже. Провал и в самом деле принадлежал Сну лишь наполовину, и законы, которым он подчинялся, были непонятны верховному друиду. Всё вокруг то и дело подергивалось рябью и, казалось, все это место вот-вот исчезнет или изменится до неузнаваемости.

Как ни странно, Малфурион лишь теперь ощутил, что источник древнего зла, которое отказывалось сдавать позиции в Провале Альн, находился в глубинах морей Азерота. Связь Ксавия с Изумрудным Сном оборвалась, но страшный враг каким-то чудом удерживал это место под своим влиянием.

Наконец верховному друиду стало очевидно, что дальнейшее противостояние лишено смысла. Между тем, еще многие союзники нуждались в его помощи. Осознав это, Малфурион запечатал окрестности Провала Альн и заключил с Тирандой безмолвное соглашение. Сегодня им удалось спасти мир. Разобраться с оставшимся злом можно и позже, в более подходящее время.

Опасность миновала, и контроль над могучими силами двух миров постепенно слабел. Верховного друида это не слишком заботило, но до того, как энергии Азерота и Изумрудного Сна покинут его тело, нужно позаботиться еще о нескольких вещах. Малфурион поискал в обоих мирах тех, кто до сих пор не исцелился от порчи. Их осталось не так много, но далеко не всех получилось бы исцелить. Среди тех, кого можно было спасти, оказался Кривокрон, которого Кошмар подчинил себе совсем недавно. Ремул уже очистился. Но, к несчастью, создания вроде Летона и Эмерисс не могли выжить без энергии Кошмара, а потому исчезли вместе с призрачными сатирами. Малфурион скорбел о том, кем они были прежде.

Закончив, он вернул духи тех, кто сражался под началом Вариана, где бы не находились их тела. Ночные эльфы, орки, тролли, дренеи, эльфы крови, таурены, дворфы, гномы, гоблины и люди – все отважно защищали свой мир от Кошмара, и даже некоторые Отрекшиеся не остались в стороне. Малфурион с умилением наблюдал за тем, как король Штормграда бросился к своему сыну и заключил его в крепкие объятия. Верховный друид позаботился и о тех, кто лишился тела. Он сделал все возможное, чтобы их духи жили счастливо на просторах Изумрудного Сна.

Но особенное внимание Малфурион уделил своим ближайшим соратникам. Туру он перенес к оркам и рассказал вождю Траллу об ее неоценимом вкладе в победу. Лукана Фоксблада Малфурион оставил на попечение Хамуула Рунического Тотема. Тот согласился на некоторое время задержаться на Лунной поляне и научить человека как можно лучше контролировать свои уникальные способности. Эти двое, как ни странно, нашли общий язык, и Малфурион надеялся, что обучение будет плодотворным.

Верховный друид почувствовал, как Тиранда призвала Сестер Элуны отправиться в земли Альянса. Милосердные жрицы должны были помочь жертвам обрести покой и привести жизни в порядок. Шаманы и друиды тоже пришли на помощь бывшим рабам Кошмара. Чтобы избежать разногласий, они тянулись, в первую очередь, к представителям своего народа. Но даже с такой могущественной силой, которой обладал в это мгновение Малфурион, исцелить все раны было невозможно. Нельзя стереть из памяти то, что слишком многие отдали свои жизни в этой неравной битве. Пусть сам Кошмар и был запечатан в Провале Альн (Малфурион молился, чтобы так оставалось и впредь), его наследие еще долгие годы будет мучить жителей Азерота.

Верховный друид видел, что дарованная ему сила двух миров может пойти на пользу и в других вещах, но при этом чувствовал: пора остановиться. Ощущая огромную благодарность, он первым делом попросил остальных друидов прервать заклинание. Собратья отдали много сил, больше, чем Малфурион смел попросить. Он гордился всеми ими.

Лишь после этого сам верховный друид неохотно отстранился, вернул двум мирам позаимствованную энергию и вернулся на Азерот. И сразу взгляд Малфуриона упал на ту, что была рядом с самого начала до самого конца, простила нелепые ошибки, из-за которых он оказался в заточении и претерпел чудовищные пытки, и вытерпела все испытания, на которые он обрек ее своими неудачами. Малфурион ощущал ее любовь и, хоть понимал, что не достоин таких чувств, твердо решил: больше они никогда не расстанутся.

Он нежно коснулся щеки Тиранды.

А потом поддался наконец усталости и упал в объятия возлюбленной.