Бролл Медвежья Шкура изо всех сил пытался не дать Туре убежать вперед. Орчиха упрямо твердила, что нужно спешить, похоже, совершенно не беспокоясь по поводу ужасов, которые их поджидали.

Бролл сопровождал ее исключительно потому, что об этом попросил Малфурион. Он доверял шан’до и выполнил просьбу, хоть тот и не объяснил, в чем дело. И все же Броллу очень хотелось бы знать, куда так торопилась Тура. В конце концов, оружия у нее не было, и подобная целеустремленность могла завести ее разве что прямиком в ловушку Кошмара.

– Он там! – прорычала Тура уже не в первый раз. – Там!

Путь был свободен, и лишь густой туман мешал идти вперед. Вряд ли такое стечение обстоятельств можно было считать удачей. Скорее уж Кошмар не считал друида и орчиху угрозой своим планам, и Бролл был склонен с этим согласиться.

«Малфурион, что же ты задумал? – мысленно спросил Бролл. – Что?»

В это мгновение случилось нечто неожиданное и пугающее – туман впереди рассеялся, но не полностью, а ровно настолько, чтобы расчистить дорогу для двоих путников.

Тура, разумеется, сразу же бросилась в этот проход.

– Стой! – крикнул Бролл, но она не послушала и только ускорила шаг.

– Вот он!

Бролл, целиком поглощенный заботами об их жизнях (и душах на случай, если Кошмар все-таки расставил ловушку), сперва даже не понял, что орчиха имеет в виду. А потом он увидел топор.

Тот самый волшебный топор. Теперь ясно, почему Тура так сюда торопилась. С этим оружием она сможет дать отпор теням и другим порождениям Кошмара.

Вот только друид очень сомневался, что враг так легко уступит.

Тура потянулась к топору, и тот засиял изумрудным светом.

В это же мгновение тишину нарушил полный ярости рык. Бролл резко развернулся и сразу понял, что звук доносился отовсюду. Сперва он испугался, что теперь придется иметь дело с воплощением собственной ярости, которую он с огромным трудом поборол во время предыдущего путешествия в Изумрудный Cон, но почти сразу понял: все гораздо хуже и страшнее. Ярость, которую Бролл ощутил, исходила от Владыки Кошмара.

Друид не понимал, в чем дело. Как оказалось, Тура по какой-то причине не спешила брать оружие. Но разве это не играло врагу на руку?

– Тура, что случилось? – тихо спросил Бролл. – Ты не можешь или не хочешь взять топор?

Орчиха покачала головой и, оглянувшись, в замешательстве взглянула на ночного эльфа.

– Я… я не знаю, друид. Не знаю…

В ту же секунду рассеявшийся было туман вновь окружил их плотной пеленой, и Бролл сполна ощутил гнев Владыки Кошмара. Враг сумел отнять у Туры топор, но использовать его, очевидно, не мог и теперь дожидался того, кто сможет.

– Возьми его, орк, – раздался голос, от которого Бролл, прекрасно осознававший, кому он принадлежит, вздрогнул. – В твоих руках этот топор станет нашим оружием…

Из тумана появился огромный кулак, покрытый разлагающейся корой и отвратительными насекомыми. Он ударил Бролла в бок, и тот отлетел прочь от орчихи.

Из ненасытной утробы тумана выступил Кривокрон, порабощенный кошмарной порчей. Его губы кривились в усмешке, а глаза приобрели безумный цвет энергии Кошмара. Все тело древа войны покрывали искривленные ветви, усыпанные жутковатого вида листьями, которые Бролл уже лицезрел в видениях, ниспосланных Малфурионом.

– Я не буду тебе помогать! – с вызовом прорычала Тура.

– Будешь… – ответил Кривокрон, и в его голосе ясно проступили знакомые интонации Владыки Кошмара.

Древо войны потянулось к Туре. Та попыталась увернуться, но под ногами было так много насекомых, что она оступилась, упала и тут же попала в тиски каких-то черных червей, появившихся из-под земли. На поверку эти черви оказались призрачными корнями того самого скелетообразного древа. На первый взгляд бесплотные, они непостижимым образом все же связали Туру, словно самые крепкие веревки. Тем не менее, орчиха отчаянно сопротивлялась.

Бролл поднялся. Он изначально был готов к нападению врага, но не ожидал, что из тумана выйдет именно Кривокрон. Но, даже несмотря на это, мощный удар выбил воздух из его легких.

Оправившись, Бролл прыгнул к древу войны, на ходу превратившись в кошку. Но даже в этом облике он уступал размерами могучему Кривокрону.

Поддавшееся порче древо вновь попыталось ударить друида, но тот продемонстрировал недюжинную ловкость и прямо на ходу изменил направление, прыгнув ниже огромного кулака, а потом атаковал огромную ногу врага.

Кривокрон взвыл от боли и ярости и, забыв про Туру, развернулся к тому месту, куда приземлился Бролл.

– Очень скоро Сон и Азерот сольются воедино и станут Кошмаром, – прогрохотал голос Кривокрона-Владыки Кошмара. – А для тебя, ночной эльф, я приготовил особенно жуткое видение, которому не будет конца.

Призрачные фигуры двинулись на Бролла со всех сторон, а он успел взглянуть на Туру, которая сумела освободить руку и теперь могла дотянуться до топора. Если орчиха возьмет его…

«Нет! – подумал Бролл. В последний момент он заметил, что призрачный корень, схвативший Туру, специально оставил ее руку свободной. Но план врага даже без этого казался очевидным. – Кошмар хочет, чтобы Тура без раздумий взяла топор!»

По каким-то причинам ни Владыка Кошмара, ни его пораженные порчей подручные не могли воспользоваться волшебным оружием, но Тура с топором в руках каким-то образом превратится в их пешку.

Бролл попытался предупредить ее, но окружившие его тени вдруг приняли очертания сатиров и разом ринулись в бой. Последним, что увидел друид, был Кривокрон, развернувшийся к Туре и внимательно следивший за каждым ее движением.

«Шан’до! – мысленно позвал Бролл. – Малфурион!»

Но ответа не было.

Малфурион услышал призыв Бролла и попытался было откликнуться, но ответом ему была лишь ужасающая тишина. Сперва верховный друид испугался, что его ученик погиб или встретил еще более ужасную участь, но потом догадался: Владыка Кошмара пытался помешать союзникам связаться с Броллом и Турой. Стало быть, Ксавий разгадал намерения Малфуриона! Это ставило под угрозу оставшиеся этапы первоначального плана.

С другой стороны, верховный друид даже не представлял, осталась ли у них вообще хоть какая-то надежда одолеть Кошмар. С самого начала он полагался на то, что Изера освободится и возглавит сопротивление. С тех давних пор, когда Малфурион только учился друидизму и постигал пути Изумрудного Сна, он вместе со своими собратьями видел в Аспекте зеленых драконов мудрую наставницу, которая постигла все тонкости связи двух миров.

И все же Изера так и не очнулась. Малфурион прекрасно понимал, что ее вины в этом нет.

Тиранда и ее призрачные стражницы по-прежнему успешно отбивали атаки сатиров, и тела врагов кое-где были свалены во впечатляющие кучи. И все же теперь сияние самой верховной жрицы и призванных ею помощниц заметно ослабло, а некоторые из них так и вовсе казались почти совсем прозрачными.

Тиранда верила, что Малфурион ее спасет. Все надеялись на его помощь. Вот только ни один из союзников не понимал, что на них верховный друид полагается ничуть не меньше. Для спасения Азерота нужна была поддержка всех и каждого. Малфурион стиснул зубы и ухватился за последнюю надежду.

Он мысленно обратился к Алекстразе, но сразу понял, что та не сможет прийти на помощь. Оказалось, что красная драконица тоже вела ожесточенное сражение. Энергия зла пыталась пробиться сквозь охраняемый ею портал с другой стороны. На мгновение он оказался запечатан, но Алекстраза тут же открыла проход вновь, отбив атаку Владыки Кошмара.

Интересно, почему Ксавия вообще волновала такая мелочь, как последний оставшийся портал? Теперь само существование этого одинокого прохода в Изумрудный Сон казалось таким незначительным.

Хранительница Жизни откликнулась сразу же и резко произнесла:

– С каждой секундой нападения становятся все более яростными! Владыка Кошмара хочет запечатать портал. Все мои силы уходят на то, чтобы ему помешать! Это единственное, чем я могу тебе помочь!

Малфурион даже не успел задать вопрос – могучая драконица и так поняла, чего он хочет. Очередной отказ пошатнул уверенность верховного друида.

Алекстраза сказала что-то еще, но ее голос потонул в хоре тех, кто просил о помощи. Положение короля Вариана и его армии было чудовищным – их физические тела, оставшиеся в Азероте, становились добычей рабов Кошмара. Судьба Бролла так и не прояснилась, а Хамуул лишь кратко ответил, что поддавшиеся порче бывшие защитники природы (древа войны, дриады и другие) напали на друидов. Оставшийся с ними Лукан рвался помочь и сражался под неусыпным надзором таурена.

Ксавий и истинный Владыка Кошмара вот-вот победят.

Весь ужас этой перспективы отражался в происходящем с Тирандой, которая изо всех сил пыталась защитить своего возлюбленного, который, как она верила, спасет весь Азерот. Но враги неизбежно одерживали верх. Верховная жрица упала на одно колено, пытаясь отбиться сразу от трех сатиров. В это же мгновение исчезла первая лунная защитница, а вслед за ней и вторая. Точно так же канули в Лету и надежды Малфуриона.

Сатиры же, почуяв слабость, бросились вперед, намереваясь одолеть обоих ночных эльфов.

В это мгновение катастрофа, грозившая уничтожить Азерот и Изумрудный Сон, утратила свою значимость. Малфурион видел перед собой одну только Тиранду, которая погибнет, если он ничего не предпримет. Все остальное отошло на второй план. По правде говоря, его больше не заботило, что случится с Азеротом и выживет ли хоть кто-нибудь. Зачем все это, если Тиранды не будет рядом?

Малфурион ощутил вину, равных которой никогда прежде не испытывал. Уже не в первый раз верховный друид задумался о том, через какие испытания Тиранде пришлось пройти по его вине. И все же, несмотря ни на что, она всегда готова была поддержать своего возлюбленного. Вслед за этим Малфурион вспомнил те немногочисленные моменты, когда им доводилось побыть наедине друг с другом в мире и покое. Сильнее всего он дорожил воспоминаниями о строительстве первой столицы ночных эльфов после Войны Древних. Малфурион тогда обратился к силам друида, а Тиранда неустанно молилась Элуне. Вместе они построили в самом центре города великолепную, увитую растениями галерею, ставшую не только символом новой жизни для всего народа ночных эльфов, но и вехой, отмечавшей следующий этап отношений Малфуриона и Тиранды. Дубы, взращенные при помощи магии природы, оплетали цветущие лозы, и сила, которую Элуна даровала своей верховной жрице, придавала им нежное бело-голубое сияние. Вся галерея сверкала, и каждый, кто оказывался под ее сводами, ощущал покой.

Это творение не шло ни в какое сравнение с совершенными за все эти тысячелетия подвигами. Возможно, именно поэтому Малфурион так сильно им дорожил. Тогда они с Тирандой, трудясь вместе, руководствовались простыми и искренними мотивами. И, если бы не его решения, они могли бы сделать гораздо больше. Тиранда должна была отвергнуть Малфуриона за бессердечность и столь длительные периоды отсутствия, но этого не случилось. Несмотря на суровый долг, тяжким грузом ложившийся на плечи, она всегда ждала своего возлюбленного.

А теперь умирала, – вновь из-за того, что он поставил долг превыше всего.

– Нет, не в этот раз! – воскликнул друид. – Больше такого не случится!

Стиснув кулаки, Малфурион призвал силу, которую они вместе с Изерой собрали, намереваясь вызволить ее из заточения.

Из недр вырвался вихрь, с небес спустился столп энергии. Земля вздыбилась, и на передовой, где Тиранда сражалась с сатирами, вырос целый лес. Буйная растительность поглотила врагов, а верховную жрицу аккуратно подняла над землей. Ветви деревьев направили ее прямо в объятия возлюбленного.

Вытягивая жизнь из земли, Ксавий оставлял от своих жертв засохшие семена, столь крохотные и незначительные, что в своей ненасытной жажде он их даже не замечал. Малфурион же, будучи опытным друидом, отыскал эти семена, хоть они покоились в земле слишком долго и слишком глубоко. Он восстановил и выпустил на волю их силу.

Лес обращался с Тирандой бережно, но сатирам приносил лишь смерть. У Малфуриона не было времени на мелочи, и безжалостные ветви попросту пронзили десятки врагов. Сатиры умерли быстро. Большего верховный друид для них сделать не мог.

Вот только место погибших заняли новые сатиры, и Малфурион, опасаясь, что они доберутся до его возлюбленной, вновь попросил у Азерота сил. В отчаянной мольбе он обратился к Мировым Древам. И Тельдрассил, и даже Нордрассил, по-прежнему восстанавливавшийся после нападения Пылающего Легиона, наделили верховного друида мощью, и тот ощутил ни с чем не сравнимые облегчение и благодарность.

Поднялся сильный, непрерывно воющий ветер. Множество сатиров под его напором унесло в чащу смертоносного леса, который только что погубил их товарищей. Наконец враг замешкался. Как оказалось, их «бог» ошибался, и ночные эльфы из легкой добычи превратились в тех, кто обладает невероятной силой.

Вот только смятения в рядах врага Малфуриону было мало, ведь сатиры по-прежнему угрожали Тиранде. Верховный друид отбросил их еще дальше, а свою возлюбленную, напротив, притянул как можно ближе.

В это мгновение она впервые заговорила:

– Не беспокойся обо мне, другим ты нужен больше!

Малфурион понял ее, но отступать не спешил. Напротив, одна мысль о том, что Тиранда для него важнее всех на свете, наполняла жизнь новым смыслом, не имевшим никакого отношения к прошлым жертвам во благо всего мира. Малфурион Ярость Бури наконец ощутил себя не легендарным друидом, а простым ночным эльфом, и с новыми силами бросился на защиту того самого драгоценного, что у него было – своей возлюбленной.

Обретя уверенность, Малфурион обратился к Изумрудному Сну, как прежде обращался к Азероту, и попытался извлечь саму его сущность, которая помогла бы в борьбе с Кошмаром. Сон поддался, и верховный друид испытал небывалое облегчение. Повелевая изумрудной энергией, Малфурион развеял туман, окруживший воинов короля Вариана, и на месте пустошей Кошмара вновь раскинулись зеленые поля.

Но важнее всего было то, что вместе с туманом исчезли не только тени, но и рабы-спящие. Теперь защитникам уже не приходилось сражаться с образами своих друзей и близких. Все ужасы исчезли без следа.

Как только это произошло, Малфурион ощутил ни с чем не сравнимый покой. Он знал, что за это стоило благодарить Тиранду, которая обратилась к своей богине. Верховная жрица в очередной раз защитила его и помогла справиться со злом. Тиранда коснулась сердца Малфуриона, наполнив его покоем и любовью. Верховный друид ощутил в себе силы зайти еще дальше, расширив границы возможного. На этот раз он обратился одновременно и к Азероту, и к Изумрудному Сну.

У него получилось. Впитав в себя энергии двух миров, Малфурион, вопреки ожиданиям, не чувствовал себя подавленным. Напротив, благодаря присутствию Тиранды и невероятной силе, переполнявшей изнутри, он казался сильнее и даже бодрее, чем прежде.

Кроме того, Малфурион наконец обратился мыслями к Изере. Он был уверен, что владычица Изумрудного Сна должна была помочь справиться со столь безграничной мощью. Но, как ни странно, могучая драконица по-прежнему была измождена, страдала от ужасной боли и плохо осознавала происходящее, а потому едва ли могла хоть чем-то помочь.

Это открытие потрясло Малфуриона. Стало быть, во всем мире лишь они с Тирандой могут сдержать Кошмар. Но ведь это невозможно!

Земля, на которой прежде чудесным образом возник лес, вздыбилась. Деревья и все прочие чудесные растения, появившиеся по воле Малфуриона, оказались выкорчеваны.

Из глубин наружу рвались огромные алые корни, не щадившие никого – ни растения, ни сатиров. Несколько деревьев, вырванных с корнем, полетели в сторону верховного друида. Он превратился в кошку и проворно увернулся от этого смертоносного потока. Тиранда при первой же возможности запрыгнула ему на спину. Верховная жрица казалась измученной, но не разрывала связи со своей богиней, которая даровала ей защиту. Лунный свет ослепил сатиров, которые выбирались из образовавшихся в земле провалов, и сдержал, пусть и всего на несколько мгновений, корни.

Малфурион добрался до относительно безопасного места и вновь принял облик ночного эльфа.

– Тебе нужно бежать.

– Сам подумай, куда? Кошмар захватил весь Азерот! Если конец близок, то, клянусь Элуной, я останусь с тобой до последнего! Слишком уж много времени мы потеряли.

– И все из-за меня, – кивнул Малфурион.

– Я не это…

Земля вновь затряслась, и едва ли не под ногами у ночных эльфов возникли новые корни. Тиранда тут же бросила глефу и разрубила ближайший. От приложенных усилий она задыхалась, но даже не думала отступать.

Малфурион потянулся к сумке, где хранился постепенно истощавшийся запас порошков и трав, и метнул зеленые споры в извивавшиеся совсем рядом корни. Как только споры достигли цели, он произнес заклинание роста, и из них возникли крохотные отростки, проникшие внутрь корней. В каждом немедленно образовались сотни отверстий. Один корень упал на землю. Из нескольких отверстий брызнул густой сок, больше всего похожий на кровь. Вот только та же жидкость заполнила отверстия в остальных корнях, и вытеснила крохотные споры, которые теперь заметно сморщились.

– Бесполезно… Все это бесполезно, – эхом разнесся у Малфуриона в голове голос Ксавия. – Кошмар поглотит этот мир…

Враг говорил правду. Помощи Малфуриону ждать было не от кого. Король Вариан и его армия терпели поражение. Бролл куда-то пропал, а вместе с ним и орчиха. Изера потеряла сознание, а Алекстраза едва удерживала портал открытым. Кошмар царил повсюду, подчинив себе и Изумрудный Сон, и Азерот. Все потеряно…

Малфурион зарычал от ярости, не от отчаяния.

– И снова тебе почти удалось меня обмануть, Ксавий! – крикнул он, обращаясь к своему хитрому противнику. Отчаяние и страх – вот главное оружие Кошмара. И Ксавий, которому, без сомнения, помогало древнее зло, только что пытался вселить в Малфуриона неуверенность. – Больше я не поведусь на твои уловки!

Тиранда положила руку Малфуриону на плечо. Ее любовь сделала дар Элуны еще более могущественным. Верховный друид обратил взор к невидимому врагу и вновь воззвал к двум мирам, прося даровать ему силу.

В то же мгновение энергии наполнили его тело. Малфурион сосредоточился.

Молния, прорезав небо, ударила во вздыбившуюся землю, и корни тут же скрылись.

В Штормграде, Оргриммаре и других осажденных столицах поднялся ветер и с ураганной силой поразил тех, кто представлял угрозу, но не затронул спящих воинов, сражавшихся в Изумрудном Сне и, по воле Малфуриона, оставшихся без защиты. Впрочем, верховный друид постарался защитить тех несчастных, которые против воли служили Кошмару. Он собрал их вместе так, чтобы они не причинили друг другу вреда.

Но призрачные сатиры, туман и те, кто поддался порче, по-прежнему осаждали защитников, которых с каждым мгновением становилось все меньше. Кроме того, оказалось, что изолировать марионеток Кошмара было недостаточно, ведь их страхи успели укорениться и в Изумрудном Сне, и в реальном мире. Сила Ксавия была поистине ужасающей.

Малфурион, вспотев от натуги, отчаянно сражался со всеми проявлениями зла. Призванный им ветер бушевал повсюду, даже в Изумрудном Сне. Тени, поддавшиеся порче, и прочие слуги Кошмара не могли ничего поделать.

И все же этого было мало.

– Это никогда не закончится, пока я не доберусь до Ксавия! – сказал Малфурион Тиранде. – Нужно нанести удар по самому сердцу тьмы. Ксавий – ключ ко всему. Без него даже то древнее зло, которое ответственно за все эти злодеяния, не сумеет восстановить Кошмар.

Верховная жрица окинула взглядом сатиров и алые корни, которые по-прежнему отчаянно извивались и не добрались до цели лишь благодаря Малфуриону, а затем вскинула лунную глефу.

– Что ж, тогда начнем.

– Ты должна…

– Нет, я пойду с тобой. Ты ведь и сам знаешь, что один не справишься. Такое не по силам даже тебе.

Тиранда была права. Такие решения нельзя принимать в одиночку. Малфурион, приняв доводы возлюбленной, развернулся лицом к врагам.

– Я тебя не заслуживаю.

– Конечно, – согласилась Тиранда, вымученно усмехнувшись.

Верховный друид глубоко вдохнул и вытянул руку вперед.

Ветер и молния подчинились его воле, а вместе с ними и дождь.

Сатиры отступили. Корни же попытались спастись от ударов молнии, и сразу три из них сгорели.

Путь был открыт.

– Вперед! – крикнул Малфурион и превратился в кошку.

Тиранда вновь взобралась к нему на спину. Верховный друид бросился вперед с головокружительной скоростью, ловко перепрыгивая через все препятствия. Сатиры бросались на него, но лунная глефа, брошенная умелой рукой Тиранды, отсекала их когти, целые конечности и даже головы. Малфурион безжалостно давил тех, кто пытался преградить ему путь, а от самых упорных отбивался лапами и острыми клыками.

Корни то и дело пытались поймать его или сбросить Тиранду. Малфурион ловко уворачивался, а его возлюбленная успела разрубить несколько особенно настырных отростков. Земля вдруг стала скользкой, но кошачьи когти были приспособлены для подобной поверхности куда лучше, чем копыта сатиров. Весь окружающий мир на такой скорости сливался в сплошное пятно.

Но в какой-то момент в тумане наконец-то возник знакомый зловещий силуэт. До чудовищного древа было еще далеко, но даже отсюда оно казалось огромным, гораздо выше обычных деревьев, а его, на первый взгляд, безжизненные ветви простирались далеко вдоль линии горизонта. Конечно, оно уступало в размерах Тельдрассилу, да и всем остальным Мировым Древам, и все же отличалось совершенно колоссальными размерами.

Его тень, являвшаяся в Кошмаре, даже близко не отражала пугающее величие, присущее настоящему древу. От ствола тянулись сотни и даже тысячи мелких ветвей, и каждая из них выглядела столь же зловеще, как и самые большие. Подобравшись поближе, ночные эльфы разглядели, что на них все же росли листья. Длинные, изогнутые, совсем не похожие на те, что отягощали ветви пораженного порчей Мирового Древа и, как показалось Малфуриону, напоминавшие острый серп жнеца. Как только путники подобрались еще ближе, выяснилось, что листья и само древо вовсе не черные, как казалось изначально, а темно-красные в тон «крови», что их наполняла.

Это чудовищное порождение Кошмара не имело ничего общего с древом, в которое юный Малфурион превратил советника королевы тысячи лет назад. Тогда друид создал некий символ обновления, искру жизни там, где Ксавий сеял смерть. Малфурион намеревался навестить свое творение после войны, но до недавнего времени верил, что оно кануло в морские глубины вместе с Зин-Азшари.

«Но каким образом эта дрянь так долго от нас скрывалась?» – подумал Малфурион, а потом вспомнил о древнем зле, с которым Ксавий заключил союз. Оно наверняка использовало свою силу и скрыло зловещее древо от посторонних глаз.

Это чудовищное существо, похоже, обнаружило Ксавия вскоре после того, как Малфурион превратил его в древо, ведь подобная трансформация наверняка заняла не одну тысячу лет. Кошмарное древо воплощало собою коварство и терпеливость не только бывшего советника королевы Азшары, но и его ужасного покровителя. Оно явило себя, лишь набравшись силы и превратившись в чудовищную угрозу всему миру.

Ветви древа, как будто повинуясь порыву сильного ветра, вдруг пришли в движение и потянулись к ночным эльфам, даже несмотря на то, что их отделяло друг от друга приличное расстояние.

Они почти добрались до цели…

В это мгновение Малфурион ощутил, что земля вновь пришла в движение. Встревоженным ревом он предупредил Тиранду об опасности и бросился в сторону. В том самом месте, где они находились только что, возникли корни, настолько огромные, что едва не задевали потянувшиеся вперед ветви.

В тишине раздался зловещий свист. Верховный друид в прыжке успел увернуться от опасности, и ветви поменьше, покрытые серповидными листьями, прошли в считаных миллиметрах от цели. Малфурион все же пропустил два удара.

Листья пропороли его шкуру, и Тиранда судорожно выдохнула от боли.

Верховный друид резко развернулся и окинул взглядом путь к отступлению. Путь ночным эльфам преграждал целый частокол корней, а в единственном свободном промежутке уже кишели сатиры.

Ксавий хотел, чтобы Малфурион и Тиранда добрались до него.

– Берегись! – крикнула Тиранда. Глефа срезала сразу три ветви, и смертоносные листья не попали в цель.

И тогда Малфурион принял самое важное решение. Все это время он не терял связи с союзниками и помогал им, как только мог. Чтобы добиться этого, верховному друиду приходилось прикладывать поистине титанические усилия, но он прекрасно понимал, что стараться придется еще упорнее.

Он вновь зарычал, предупредив Тиранду о том, что вот-вот должен сменить облик. Верховная жрица ловко спрыгнула с его спины, успев бросить глефу и отсечь тянувшиеся вперед ветви. Малфурион же вновь обратился к Азероту и Изумрудному Сну. На этот раз ему пришлось погрузиться еще глубже.

Небеса над Азеротом и Изумрудным Кошмаром сотряслись от чудовищного грохота. Напряжение лишь усилилось, но Малфурион не обратил на это никакого внимания.

Вот только нынешняя атака была направлена не на врага. Напротив, Малфурион сосредоточился на своих самых ценных союзниках.

– Бролл… Тура…

На этот раз он ощутил присутствие обоих и понял, что Бролл отчаянно сражался с Кошмаром, защищая и себя, и спутницу.

– Шан… до… – едва различимо, но все же уверенно ответил он.

– Время пришло, все приготовления завершены. Помнишь ту зловещую ветвь? Я открою правду о ее происхождении и объясню, что нужно делать…

И Малфурион показал Броллу истину.

Тот сразу все понял и, к чести своей, немедленно согласился с предложенным планом. Он полностью доверял верховному друиду.

– Я… готов.

Только этого Малфурион и ждал. Он обратился к Тиранде, перекрикивая раскаты грома:

– Уходи! Я должен покончить с этим и не могу обещать…

– Нет! Мы выживем оба или же умрем вместе!

Малфурион понимал, что спорить с возлюбленной бесполезно. Он в последний раз обратился к внутреннему источнику силы.

В то же самое мгновение буря разразилась с новой силой.