Они снова оказались в Азероте, вот только Лукан не понимал, где именно. Знакомым казался лишь кошмарный туман, который теперь, похоже, окутал весь мир.

Вдруг Тура в ярости схватила Лукана за воротник мощной рукой и подалась вперед, обдав его лицо жарким, не слишком свежим дыханием.

– Топор! Что ты с ним сделал?

– Не понимаю, о чем ты!

Тура продемонстрировала вторую руку, угрожающе сжатую в кулак.

– О топоре Броксигара! У меня его больше нет! Я держала топор в руке, а теперь он пропал!

– А ты уверена, что не выпустила его при перемещении? – спросил было Лукан, но, заметив выражение лица орчихи, тут же осекся. – Значит, топор должен быть у тебя! До этого же был!

Воительница отпустила его и гневно огляделась по сторонам.

– Так где он, а, человек?

Лукан знал о злосчастном топоре не больше, чем о том, где они вообще оказались. Среди холмов скрывалось множество коварных ущелий и пустынных равнин. Тут и там встречались одинокие кусты, а на одном из холмов росло огромное, отвратительное на вид древо.

Картограф шумно сглотнул. Среди безжизненного пейзажа одинокое растение выглядело весьма странно. Однако древо, судя по всему, росло и умирать не собиралось. Разве что на его ветвях не было ни единого листка.

Но Лукана встревожило вовсе не это, а тень, которую оно отбрасывало.

Даже в мороке густого тумана можно было различить очертания скелетообразной руки!

Вот теперь-то Лукан понял, как и почему пропал топор. Кто-то не просто хотел лишить Туру волшебного оружия, но и обладал для этого достаточным могуществом.

– Нужно бежать! – выпалил Лукан.

– Я заберу свой топор! – не унималась Тура, даже не подозревая о том, какое страшное открытие сделал ее спутник.

В этот момент раздался громкий треск, и оба замолчали.

Земля под ногами пришла в движение и, казалось, будто кто-то огромный пытался выбраться на поверхность. В тумане же стали появляться силуэты, напоминавшие ночных эльфов с козлиными ногами.

Из трещины в земле вырвался корень и попытался схватить Лукана за лодыжку. К счастью, Тура подоспела первой и оторвала большую часть зловредного отростка. Из обоих концов хлынула жидкость, которая сильнее всего напоминала свернувшуюся кровь. Корень исчез в разломе, но на его месте появились другие. Орчиха стала размахивать отломанным корнем, пытаясь отогнать приближавшихся сатиров.

Один из них бросился вперед, и тут же получил удар заостренным концом корня. Бесплотный враг зашипел и растворился в воздухе, но ему на смену прибывали все новые и новые сатиры. Тура взглянула на Лукана.

– Их слишком много! Если бы у меня только был топор…

Она осеклась, заметив выражение лица своего спутника. Лукан неотрывно вглядывался в одну из трещин, из которой появились корни. Лицо его при этом было еще бледнее, чем обычно (если такое вообще возможно).

Орчиха схватила человека за руку, и тот, наконец-то оторвавшись от заинтересовавшей его трещины в земле, схватил ее в ответ.

– Понятия не имею, в какой именно области Кошмара мы окажемся!

Тура ударила еще одну тень корнем, но не испытала особенной радости, когда она исчезла.

– Давай уже!

Они растворились в воздухе и снова появились в уже знакомом месте, окутанном изумрудной дымкой.

Вот только поблизости был кто-то еще.

– Опять вы? – взревел Эраникус. От его вопля стены пещеры, в которую переместились орчиха и человек, затряслись. Зеленый дракон расправил крылья, сбив несколько сталактитов. – Я не хочу участвовать во всем этом безумии! Я ведь тебя предупреждал!

– Я не специально! – ответил Лукан. – Нам просто нужно было от них сбежать и попасть в безопасное место! Кто же знал, что я в очередной раз телепортируюсь к тебе!

– Со мной ты вряд ли будешь в безопасности, никчемный человечек! – Эраникус склонился к путникам. – Да и ты тоже, орчиха. Даже волшебный топор тебя не спасет!

– Топора у меня больше нет, – прорычала Тура, сунув дракону под нос руки. – Видимо, я выпустила его, когда верховная жрица пожертвовала собой, чтобы мы успели сбежать от этих порченных!

– От порченных? Ты про Летона и Эмерисс? Значит, ночная эльфийка осталась на растерзание этим гадким созданиям… И топор тоже у них?

– Мы ничего не могли… – начал было Лукан, но супруг Изеры его уже не слушал.

– Это не закончится до тех пор, пока… но я не могу… – зеленый дракон злобно шипел и бормотал что-то себе под нос. – Я не могу уснуть… Не могу забыть… с ней все кончено…

Обезумев от горя, могучий дракон страдальчески зарычал. Туре и Лукану пришлось искать укрытие, чтобы спастись от разбушевавшегося гиганта, чье разочарование в самом себе не знало границ.

Наконец, как только крик прекратился, и эхо, отражавшееся от стен, утихло, Эраникус с непроницаемым выражением лица взглянул на путников, таких крохотных по сравнению с ним.

– Похоже, есть только один способ навсегда избавиться от вашего общества.

Сказав это, Эраникус потянулся к Туре и Лукану.

– Твоя рука… – тихо произнес Малфурион. – Что с ней случилось?

Ремул мельком глянул на искалеченную конечность, и в его взгляде тут же появилась тревога.

– Поверь, это меньшая из моих травм.

– Хранитель возник из ниоткуда прямо перед твоим пробуждением, – вмешался Бролл. – Мы так удивились, что едва не прервали заклинания.

– К счастью, этого не случилось. Ты хорошо их обучил, – заметил сын Кенария, указав копьем на Малфуриона. – У нас нет времени обсуждать такие мелочи. Малфурион, ты был самым любимым теро’шан моего отца, самым талантливым его учеником. У нас остался последний шанс спасти мир, но отправляться нужно немедленно!

– Но я не могу уйти прямо сейчас… – начал Малфурион, взглянув на своих спутников.

– Верховный друид, ты ведь знаешь, что Тиранда в плену Кошмара.

– Конечно, знаю.

– И знаешь истинное имя Владыки Кошмара, – продолжил Ремул, произнеся новый титул старого врага с ужасом, который сам Малфурион тоже чувствовал, но тщательно скрывал. – Это чудовищное создание, которое некогда звали Ксавием! Кто бы мог подумать? Тот самый Ксавий, что некогда, как ты сам рассказал мне, служил вашей королеве Азшаре и помог Пылающему Легиону вторгнуться в Азерот. Стало быть, по его вине погиб один из моих родичей.

Даже спустя десять тысяч лет Малфурион во всех подробностях помнил, как Кенарий едва не умер на поле боя, и как пал от руки демона Архимонда Белый Олень Малорн. Малорн был предком Кенария и, конечно же, был связан кровными узами с его сыном Ремулом.

– И теперь Тиранда попала в лапы Ксавия… – продолжил Хранитель. – Более того, ему удалось завладеть топором, дарованным моим отцом отважному орку Броксигару.

Эта новость поразила Малфуриона гораздо сильнее, чем могли предположить Бролл или Хамуул. Он точно знал, что нужно делать. Вот только это ставило под угрозу абсолютно все…

– Бролл, прошу, помоги друидам и прочим союзникам, пока меня не будет, – попросил Малфурион своего бывшего ученика. – А ты, Хамуул, помоги ему, хоть по моей вине у тебя и так слишком много забот. Я ведь могу на вас положиться? – как только оба друида кивнули, Малфурион обратился к Ремулу: – Значит, мы найдем и Тиранду, и топор в одном месте? Ты в этом уверен?

– Да. В глубинах Кошмара.

– Стало быть, придется пройти через портал Фэндрала.

Хранитель леса покачал головой, увенчанной могучими рогами:

– Нет, я предпочитаю иной способ.

– Какой же? – уточнил Малфурион, вскинув бровь.

– Тот, которым прибыл сюда, – ответил Ремул и начертил огромный круг наконечником копья. Как только он закончил, контур засиял темно-зеленым светом. Затем Хранитель что-то пробормотал, и круг расширился настолько, что внутри него могли поместиться двое.

– Идем! – поторопил Ремул.

Бролл встревоженно потянулся к Малфуриону.

– Шан’до…

– Все будет хорошо, – перебил его тот и указал на портал Фэндрала. – Выполняй свой долг.

Договорив, Малфурион наконец вошел в круг и присоединился к Ремулу.

Стоило друиду оказаться в Кошмаре, как по телу сразу же прошла волна холода. Малфурион почувствовал, что они оказались совсем рядом с тем местом, где зловещая тень удерживала и пытала его дух. Одна мысль о том, что Ксавий мог сделать с Тирандой, вызывала у верховного друида столь сильные эмоции, что он предпочел держать их в тайне от своего спутника.

– Будь начеку, – прошептал Ремул, – рядом с нами дракон. Кажется, это Эмерисс.

Малфурион ощутил чье-то присутствие и понадеялся, что сын Кенария прав. Вот только через мгновение он почувствовал кое-что другое. Рядом с драконом был кто-то еще. Сердце Малфуриона забилось быстрее, как только он понял, что это Тиранда!

Однако Ремул отправился в другом направлении.

– Топор Броксигара там. Нужно спешить! Если Владыка Кошмара получит его силу, у нас прибавится проблем. Кроме того, забрав оружие у врага, мы сможем освободить Изеру, прежде чем она станет рабыней сил зла!

Малфурион нахмурился.

– А почему ты сам не забрал топор?

– Я пытался, и последняя попытка стоила мне руки. Но вдвоем мы сумеем дать отпор драконице, забрать топор и спасти Тиранду, которую я считаю своим другом!

Верховный друид мрачно кивнул и отправился следом за Хранителем. По пути он то и дело оглядывался по сторонам, подмечая всеобщее запустение.

– Почему здесь так тихо?

– Владыку Кошмара сейчас гораздо сильнее заботит собранная тобою армия храбрецов, – ответил Ремул, не оглядываясь. – Эмерисс охраняет и топор, и верховную жрицу. Так зачем врагу посылать сюда кого-то еще?

– Топор так важен для Кошмара, и его вместе с Тирандой охраняет одна только драконица? Это подозрительно, – заметил Малфурион. – Я бы на месте врага не стал недооценивать Тиранду и приставил охрану помощнее.

– Твоя вера в возлюбленную достойна уважения, но не стоит также недооценивать и силу пораженной порчей драконицы! Более того, Владыка Кошмара то и дело плетет интриги, и его слуги заняты самыми разными поручениями.

Верховный друид промолчал, ведь в этот момент оба различили тяжелое дыхание. Сердце Малфуриона забилось в такт жутким звукам, и он сразу понял, что Эмерисс где-то рядом.

– Будь начеку! – тихо предупредил Ремул. – Думаю, вдвоем мы сумеем хотя бы отогнать ее.

Впереди возникли очертания огромной крылатой твари. Эмерисс была полностью поглощена каким-то предметом, лежавшим у ее передних лап. Скорее всего, это и был волшебный топор Броксигара.

Малфурион обернулся, чтобы оценить обстановку сзади, но Ремул тут же привлек его внимание:

– Смотри, вон там, в стороне, неподалеку от драконицы! Это верховная жрица!

И в самом деле, Ремул указывал на едва различимый силуэт ночной эльфийки, похожей на Тиранду. Увидев ее, Малфурион стиснул зубы. Тиранда висела в нескольких метрах над землей, на каком-то невидимом столбе или, возможно, древе. Ее руки и ноги были крепко связаны. Но ужаснее всего было то, что под нею бесновалась целая дюжина призрачных сатиров. Их острые когти мелькали в считаных сантиметрах от ног Тиранды.

– Прогоним Эмерисс, и эти твари сбегут, – приободрил Малфуриона Ремул. – Приготовься.

Хранитель вскинул копье, и его наконечник вспыхнул зеленым светом. Точно такой же свет, символизировавший саму жизнь, засиял вокруг драконицы. Теперь искаженная порчей Эмерисс выглядела еще ужаснее.

В этот момент Малфурион бросился на помощь и сделал знак рукой, указывая на землю. Кошмар осквернил Изумрудный Сон, но в нем еще, в отличие от поддавшейся порче Эмерисс, сохранялись отголоски былой силы.

Из земли тут же выросли лозы, окружили драконицу и, судя по реакции, жгли ее гниющую шкуру огнем. Извивающиеся стебли пытались оплести лапы и хвост. Эмерисс шипела, завывала и пыталась отбиться одновременно от лоз и изумрудного сияния.

Затем, придя в исступление, драконица выдохнула, и растения тут же пожелтели, а затем завяли.

Малфурион вспомнил искалеченную руку Ремула, ощутил сожаление и прочел еще более сильное заклинание.

Лозы выросли еще выше, а их шипы стали острее. Эмерисс вновь взвыла. Изумрудный свет засиял еще ярче.

Наконец, драконица с яростным рыком взмыла в воздух и улетела прочь. При этом заклинание Ремула, причинявшее ей страдания, так и не рассеялось.

Как только Эмерисс растворилась в тумане, призрачные сатиры развернулись к друиду и Хранителю рощи. Ремул тут же направил на них копье и вновь выпустил волну изумрудного сияния. Сатиры среагировали иначе и попросту растворились в воздухе.

Малфурион бросился было к Тиранде, но Ремул тут же преградил ему дорогу и взвился на дыбы.

– Топор! Быстрее, забери топор!

Волшебное оружие лежало, всеми забытое. Однако Малфурион прекрасно понимал, что Тура ни за что не бросила бы его по собственной воле. Хотел бы он знать, что произошло и жива ли орчиха!

Топор, некогда принадлежавший Броксу, теперь окружало болезненное зеленоватое сияние Кошмара. Однако от самого оружия исходил бледно-зеленый свет.

– Мы успели! – с явным облегчением воскликнул Ремул. – Топор еще не осквернен.

– Нет… – пробормотал Малфурион, опустившись на колени. Он прикоснулся ладонями к оружию и попытался понять, что происходит. Малфурион ясно ощущал таившуюся в оружии магию Кенария, которую тот черпал из первобытных энергий, насыщавших Азерот. – Что нам теперь делать?

– Ты должен вытянуть из топора энергию, а затем очистить ее.

– Возможно, это только ослабит топор или даже разрушит его! – возразил Малфурион, взглянув на Хранителя.

– Я буду рядом, чтобы при необходимости впитать энергию в себя и закончить начатое.

– Быть может, лучше тебе попытаться сделать это первым? – предложил Малфурион. Он встал и нахмурился. – Боюсь, я не справлюсь и подведу тебя.

Ремул нетерпеливо рыл копытом землю.

– Нет, Малфурион. Поторопись! Тиранда все еще в заточении, разве ты забыл?

– Я не забывал об этом ни на мгновение, – откликнулся верховный друид и развернулся к призрачной фигуре возлюбленной. – Сначала я хочу ей помочь.

– Нет, ты поступишь так, как я скажу!

Малфурион подозревал, что этим все и обернется, а потому резко отпрыгнул. Зеленый свет, с помощью которого Ремул расправился с драконицей и сатиром, теперь ударил ровно в то место, где он только что стоял. Вот только теперь свет стал гораздо темнее и больше напоминал ту зловещую ауру, которая окутала топор.

Малфурион развернулся к Ремулу и понял, что тот страшно изменился. Его искалеченная в схватке с Эмерисс рука выглядела все так же, но в остальном… Хранитель, сын Кенария, исказился буквально до неузнаваемости. Густая листва в его бороде и волосах превратилась в чертополох и почерневшую сорную траву, а лицо и тело иссохли так, что виднелись кости. Кожа Ремула стала белой, как смерть, а глаза приобрели чудовищный и безумный цвет энергии Кошмара.

Хранитель Лунной поляны поддался порче… Его новому хозяину, без сомнения, пришлось немало потрудиться, чтобы скрыть столь жуткое преображение. Увидев Ремула в Анклаве, Малфурион и в самом деле на несколько секунд поверил, будто его старый друг вернулся из глубин Кошмара искалеченным, но рассудка не потерял.

Вот только слишком уж настойчиво сын Кенария пытался разделить Малфуриона с его спутниками, да и волшебный топор волновал его гораздо сильнее, чем судьба Тиранды. Ремул, которого он знал, беспокоился бы о верховной жрице гораздо сильнее и сперва отправился бы к ней, а не за топором.

Оказалось, что в нынешнем состоянии Ремул, как и его хозяин, не может обуздать силу волшебного оружия. Кошмар противен самой природе и не имеет ничего общего с творением Кенария. Поэтому-то Ксавию понадобился Малфурион, а драгоценный топор охраняли только Эмерисс и призрачные сатиры.

Что же касалось Тиранды, то та была всего лишь приманкой для верховного друида. Силы зла приберегли ее на тот случай, если новость о похищении топора Броксигара не возымеет должного эффекта.

Обо всем этом Малфурион догадался почти сразу после того, как оказался в глубинах Кошмара. Слишком уж удачно все складывалось. На этот раз Ксавий и силы Кошмара его недооценили!

Более того, они не учли нерушимую связь Малфуриона и его возлюбленной.

Все эти мысли промелькнули в сознании буквально за секунду, пока верховный друид готовился сойтись в битве с тем, кого некогда называл своим другом. Хранитель бросился к Малфуриону, а тот немедленно принял облик лютого медведя. Замелькали острые когти. Верховного друида окружал вихрь из сил природы, Ремул же источал порчу Кошмара. Сражение почти сразу зашло в тупик, и Малфурион понимал, что долго так продолжаться не может.

Вдруг выражение лица Ремула изменилось и голос стал совсем другим. Но ужаснее всего были глаза – бездонные, черные, с алыми всполохами. Малфурион прекрасно помнил их даже десять тысячелетий спустя.

– На этот раз надежды нет.

Этот голос, знакомый до боли, заставил Малфуриона вздрогнуть. Он тут же принял облик ночного эльфа и ответил:

– Я был слишком добр к тебе, Ксавий.

– Добр? Десять тысяч лет я пробыл в заточении, превозмогая страшные муки! – взревел Ксавий-Ремул, в ярости плюнув в сторону своего противника. – Каждое мгновение я молил о свободе! Когда земля горела, я горел вместе с нею, но каждый раз моя кора волшебным образом восстанавливалась, и ветви отрастали вновь. То, что недавно пережил ты, было лишь мимолетным страданием по сравнению с муками, которые день ото дня приходилось превозмогать мне!

– Мне очень жаль, – искренне ответил Малфурион. Верховный друид перестарался, и Владыка Кошмара стал не только новым обличьем советника королевы, но и его, Малфуриона, творением. – Я бы вернулся в прошлое и все исправил, если бы это было в моих силах.

Ксавий-Ремул рассмеялся.

– Теперь мне не нужны никакие изменения! Эти муки, бесконечное ожидание – все того стоило! Азерот изменится до неузнаваемости, и все его жители переживут такие мучения, о которых я даже помыслить не мог до того, как ты сотворил нечто подобное со мной! Это будет восхитительно!

Острые когти глубоко оцарапали грудь Малфуриона. Тот вскрикнул от боли, но не отступил и попытался отыскать частицу Ремула внутри врага. Вот только в этом ужасном создании не было ничего от старого друга. Кто знает, быть может Кошмар поглотил сына Кенария, или же его душа погрузилась в такие глубины, что надежды спасти его не осталось?

– Мне очень жаль, – тихо произнес Малфурион.

– А ты все такой же слезливый глупец! – с издевкой ответил Ксавий.

Вот только верховный друид извинялся вовсе не перед ним. Он запустил руку в сумку, а затем коснулся рукой Ремула.

Тот взревел. Его кожа огрубела и больше стала похожа на толстую кору.

Малфурион задействовал уникальную разновидность заклинания, которое друиды использовали, чтобы защититься от вражеских атак. Он сам доработал технику и нередко прибегал к своему изобретению в сражениях против Пылающего Легиона. Еще очень давно верховный друид понял, что каждое заклинание имеет обратный, а в данном случае так и вовсе побочный эффект, который идет вразрез с изначальным замыслом. Использованный им порошок был изготовлен из самой твердой коры.

Ремул тут же окоченел и теперь больше напоминал статую, чем живое существо. Впрочем, ярость в его взгляде свидетельствовала о том, что Владыка Кошмара все еще внутри. От Малфуриона не укрылась горькая ирония ситуации: сперва он превратил в древо Ксавия, а теперь вынужденно проделал то же самое с несчастным Ремулом. В глубине души он и хотел бы остановиться, но прекрасно понимал, что другого выбора нет, и начатое, каким бы ужасным оно ни было, нужно завершить.

Ремул крикнул что-то нечленораздельное, а после не смог выдавить из себя ни звука. Он попытался было бросить копье, но и это оказалось не под силу.

Малфурион, спотыкаясь, отошел прочь и больше не смотрел на поверженного Хранителя. Он бросил короткий взгляд на топор, прекрасно понимая, что враги не смогут им воспользоваться, а потом отправился спасать возлюбленную. Вот только Малфурион проигнорировал призрачную фигуру и двинулся в другую сторону – туда, где изначально ощутил знакомое присутствие.

Все это лишь подтверждало те опасения, которые появились у него с самого начала, когда Ремул предложил отправиться за топором. Ксавий пытался увести верховного друида прочь от Тиранды и даже навел морок, чтобы вынудить его вытянуть энергию из оружия.

Из тумана выпрыгнули призрачные сатиры и бросились на Малфуриона. Тот немедленно принял облик кошки и дал им отпор.

Наконец ему удалось отыскать Тиранду. Малфурион взирал на свою возлюбленную со смесью радости и ужаса. Она висела в точности так же, как и тот морок. Глаза ее были закрыты. Малфурион точно знал, что Тиранда жива, но понять, поддалась ли она влиянию порчи, не мог.

Он прыгнул, не меняя обличия. Хоть Тиранда и висела высоко в воздухе, для могучей кошки подобное расстояние не имело никакого значения. Приблизившись к ней, Малфурион вернул себе облик ночного эльфа и сразу же заметил, что тело возлюбленной источает едва заметное серебристое сияние. Без сомнения, Элуна защищала свою последовательницу от зла! Силы Кошмара сумели заточить Тиранду, но заразить порчей не могли, и она освободилась сразу же, стоило ее коснуться. Малфурион едва успел обратиться в медведя и поймать возлюбленную.

Превратившись обратно в ночного эльфа, он, не таясь, заплакал и принялся исступленно гладить щеку и руку возлюбленной, радуясь, что она цела и жива.

Вот только Тиранда по-прежнему лежала неподвижно, совсем как застывший Ремул.

Малфурион резко выпрямился, услышав стук копыт и, что гораздо хуже, хлопанье огромных крыльев.

Значит, остановить пораженного порчей Хранителя не удалось, да и Эмерисс, похоже, поняла, что ловушка не сработала, и теперь вернулась.

Ремул навис над верховным друидом. Его тело кое-где все еще покрывала толстая кора, но движения она больше не сковывала. Хранитель взглянул на бывшего друга и метнул копье.

Малфурион быстро прочел заклинание, на этот раз выбрав целью самого себя. Теперь он был не просто хорошо защищен, но и обрел невиданную силу и ловкость. Друиды называли это умение знаком дикой природы, и Малфуриона ему обучил сам Кенарий. По иронии судьбы, теперь заклинание пришлось применять в бою с его родным сыном…

Верховный друид попытался увернуться от копья и… не успел. Оружие лишь слегка задело его, но бросок оказался таким мощным, что пробил тело до самой кости, даже несмотря на защитное заклинание. И все же Малфуриону хватило сил, чтобы сбить копье на землю.

Пытаясь превозмочь боль, он упал на колени и только поэтому сумел увернуться от удара копытами. Впрочем, Ремул все равно задел край одного из рогов Малфуриона, который тут же отломился и отлетел в сторону.

Верховный друид заглянул в лицо мрачного Хранителя. Присутствия Ксавия он больше не ощущал, но и истинную сущность Ремула отыскать не мог.

И вновь Хранитель занес над ним копыта. От них исходила та же чудовищная темная аура, что и от копья. Малфурион крутанулся, чтобы избежать удара, и тут же увидел, что отломившаяся от его рога часть превратилась в искореженную костлявую массу. Теперь он понимал, что случится, если увернуться от следующей атаки не выйдет.

Тогда Малфурион запустил руку во вторую сумку и достал другой порошок, вознеся молитву духу Кенария и попросив прощения за то, что собирался сделать.

Ловко прицелившись, он бросил порошок Хранителю в лицо.

Тот закрылся рукой, и большая часть почернела, а затем исчезла, но несколько крупинок все же попало в цель. Ремул чихнул.

– Какая жалкая, отчаянная попытка… – начал он.

Но самодовольная фраза мгновенно потонула в полном мучения вое, и Ремул беспомощно взглянул на наконечник собственного копья, которое Малфурион вонзил ему в грудь. Друиду всего лишь потребовалось отвлечь противника на мгновение, чтобы забрать оружие. Его оскверненная сила пробивала защиту, и древко жгло руки, но Малфурион не ослабил хватку и лишь надавил сильнее.

Ремул попытался достать острыми когтями и до своего врага, и до копья. На его груди вздулись вены, по которым струилась энергия Кошмара.

А потом наконец Хранитель испустил мучительный вздох и повалился на землю.

Малфурион вытащил копье из обмякшего тела. Ремул по-прежнему дышал, но понять, сможет ли он восстановиться после такого ранения, было трудно.

– Мне так жаль… – прошептал Малфурион. – Так…

В это же мгновение верховный друид содрогнулся от чудовищного толчка и услышал ужасающий рык.

Эмерисс схватила его огромной лапой, словно крохотную игрушку, и взвилась в воздух.

– Так или иначе, но ты будешь служить Кошмару! – прошипела драконица. – Ты разорвешь связь топора с Азеротом и отдашь его нам…

В небе возник луч ослепительного света и окутал обоих серебристой аурой. Малфурион немедленно ощутил прилив сил. Все его раны исцелились. Воспоминания о сражении с Ремулом по-прежнему причиняли страдания, но в остальном вся боль прошла.

Что же до Эмерисс, то она, похоже, испытывала нечто прямо противоположное. Искаженная порчей драконица взревела и забилась в страшных конвульсиях.

От боли она ослабила хватку, а Малфурион, вырвавшись, немедленно превратился в буревестника и, широко расправив крылья, устремился вниз.

Тогда-то он и увидел Тиранду с лицом, исказившимся от напряжения. Ноги верховной жрицы подрагивали, но она все же сохраняла равновесие, направляя ярость Элуны на жуткое порождение Кошмара.

Эмерисс резко развернулась и попыталась было дохнуть в сторону Тиранды, но серебристый свет рассеял ее гнилостное дыхание. На жуткой морде драконицы появилось удивленное выражение.

– Что ты делаешь? Что происходит? – завопила Эмерисс. – Я чувствую…

Ее тело вдруг стало прозрачным и утратило четкие очертания, а после и вовсе стало исчезать, почти сливаясь с туманом.

Малфурион приземлился, вернул себе истинный облик и бросился к Тиранде, подоспев ровно в тот момент, когда у той стали подгибаться колени. Внутри у него все сжалось от облегчения – Тиранда жива!

У них над головами Эмерисс тяжело вздохнула. Она почти исчезла, а потом буквально у Малфуриона на глазах окончательно растворилась в воздухе.

Тиранда выдохнула и опустила отяжелевшие руки.

– Я не знала, сработает… сработает ли это… и точно не ожидала… такого.

– Что должно было сработать, Тиранда?

Верховная жрица собралась с мыслями:

– Я задумалась над тем, во что же превратилась драконица, и решила попробовать другой подход, доведя исцеляющую энергию Элуны до пика, а потом попытавшись убрать порчу.

Малфурион взглянул в то место, где прежде парила Эмерисс.

– Понимаю.

– Да, но… в Эмерисс не оказалось ничего, кроме порчи, и когда я попыталась исцелить ее, то… осталась лишь пустота.

Верховный друид хотел было ответить, но вдруг почувствовал новую опасность.

– Тени, посланные Ксавием, приближаются. Похоже, их слишком много. Нужно забрать тебя отсюда.

– А как же топор? – спросила Тиранда, вцепившись в руку возлюбленного. – Тура потеряла его вон там…

– О топоре можно не беспокоиться, – оборвал ее Малфурион.

Вместо этого он бросился к тому месту, где лежало копье, и схватился за рукоять, хоть и знал, какую боль это причинит. Затем Малфурион проделал то же самое, что некогда Ремул, очертив кругом себя, Тиранду и неподвижное тело Хранителя, лежащее между ними.

Портал тут же открылся. Верховный друид превратился в медведя и, не выпуская копье, потянул за собой отяжелевшего Ремула.

– Малфурион, одумайся! Нужно забрать топор! Теперь я знаю! Знаю, что…

Но Малфурион только свирепо зарычал, и Тиранда с большой неохотой подчинилась.

Сам друид шел последним, таща за собой Ремула.

Портал тут же закрылся.

В то же мгновение призрачные сатиры исчезли, и на некоторое время в Кошмаре воцарилась тишина. Затем над клочком земли, на котором лежал топор, нависла тень древа.

Скелетообразные ветви пытались и не могли схватить волшебное оружие. Впрочем, Владыку Кошмара это, похоже, не беспокоило. Он не мог завладеть оружием, но теперь оно не представляло угрозы.

Над туманными землями гулким эхом разнесся низкий смешок Владыки Кошмара. Тень древа исчезла, и топор скрылся за непроницаемой пеленой.