Тиранда, Лукан и Тура оказались в темной долине. Со всех сторон беспрестанно доносились крики и вопли. Рабы Кошмара испытывали страшные муки и в то же время не могли ослушаться Ксавия, диктовавшего свою волю. По земле ползали целые полчища отвратительных насекомых.

– Только погляди, кого я к тебе привел, – подал голос Летон, обращаясь к туману.

Густая пелена частично рассеялась, открыв взорам гниющую тушу Эмерисс. Драконица ухмыльнулась, глядя на пленников.

– Такие правильные… такие чистые… – проворковала она. – Стало быть, мне нужно их извратить? Как весело!

– Ты знаешь, чего хочет хозяин.

– Конечно, знаю! – оскорбленно заявила Эмерисс.

Тиранда с растущей тревогой прислушивалась к разговору двух драконов. Впрочем, гораздо сильнее она беспокоилась обо всех остальных и Малфурионе, где бы тот ни был. Тиранда даже не сомневалась, что он изо всех сил пытается противостоять Кошмару, хоть Ксавий уже успел поработить Алекстразу, и шансы на победу ничтожны.

Но действительно ли Хранительница Жизни стала рабыней сил зла? Тиранда ясно помнила то видение, но и не забывала о том, как лжив Кошмар. Слишком уж быстро исчезли образы двух дракониц. Но зачем Ксавию так поступать? Для чего он так торопливо укрыл Алекстразу туманом?

Разве что… разве что образ порабощенной красной драконицы был обыкновенной иллюзией, призванной лишить пленников надежды!

Верховная жрица сжала кулаки. Уже не в первый раз она поддается на уловки Кошмара.

– Начнем с топора, – приказал Летон.

Эта фраза сразу же привлекла внимание Тиранды. Интересно, почему топор вообще до сих пор у Туры? Логично предположить, что Ксавий захотел бы забрать оружие сразу же, как только три пленника предстали перед ним. В нынешнем своем обличье Владыка Кошмара вряд ли позволил бы кому-то из врагов владеть столь мощным артефактом!

И вновь Тиранда вспомнила об Алекстразе. Ксавий всеми силами пытался довести защитников Сна до отчаяния. Быть может, виной всему был этот топор?

Эмерисс впилась в Туру взглядом. Та крепче вцепилась в свое оружие, не желая с ним расставаться, и направила лезвие точно на драконицу. Тиранда сразу же заметила, что Эмерисс изо всех сил старалась держаться вне досягаемости топора.

«Значит, вот, в чем дело!» – подумала верховная жрица.

– Эта игрушка тебя не спасет! – прошипела Эмерисс. Она продолжила разглядывать Туру, и у той начали дрожать руки.

– Топор мой! – прорычала воительница.

– Уже нет, – вмешался Летон и тоже уставился на орчиху.

Тура закрыла глаза и, задрожав, припала на одно колено. Ее руки страшно тряслись, но топор не отпускали.

Верховная жрица прекрасно понимала, что драконы делали с Турой. Они использовали во зло те силы, которые некогда были связаны с Изумрудным Сном. По их прихоти, Тура была вынуждена снова и снова переживать свои кошмары, чтобы в конце концов сдаться и выпустить из рук топор.

Это оружие – ключ ко всему!

– Лукан, топор… – очень тихо произнесла Тиранда.

Человек проследил направление ее взгляда и с некоторой неуверенностью сделал первый шаг.

Тиранда же открыла свое сердце Элуне и начала молиться, попутно вспоминая о том, почему решила стать одной из первых жриц богини. Она вспомнила нежное, прекрасное сияние лунного света и то мгновение, когда осознала, что хочет и может помогать другим.

Верховную жрицу окутало серебристое сияние.

– Глупая смертная! – прошипела Эмерисс.

Летон зарычал и стал превращаться в ночного эльфа.

Лукан же схватил Туру. Орчиха мгновенно догадалась, в чем заключался план, и оба растворились в воздухе – Лукан вновь воспользовался своей силой, и перенес их из Кошмара обратно в Азерот. Вот только в последний момент над ними нависла тень ветви, и никто этого не заметил.

Тиранда осталась в глубинах Кошмара. Она не собиралась бежать и хотела отвлечь двух драконов. Летона и Эмерисс подвела самоуверенность. Слишком уж сильно они хотели отнять у Туры топор. Это лишь сыграло Тиранде на руку, позволив спасти Лукана и орчиху.

Вдруг какая-то чудовищная сила отбросила ее назад. Тиранда упала на землю, и тут же оказалась в отвратительном коконе из насекомых. Она попыталась было отбиться, но вдруг увидела над собой огромную голову Эмерисс, сочащуюся гноем.

– Спасибо за помощь, – хихикнуло омерзительное чудовище.

Летон, вторя Эмерисс, разразился зловещим смехом. Тиранда с трудом поднялась и увидела нечто ужасное. Ее спутники и в самом деле сбежали, но кое-что важное осталось в глубинах Кошмара…

– Ты только зря старалась! – насмешливо сообщил Летон. – Орчиха отвлеклась и в нужный момент, когда они с человеком находились между двумя мирами, ослабила хватку.

В нескольких метрах от Тиранды на земле, наполовину скрытый под слоем копошащихся насекомых, лежал топор, некогда принадлежавший Броксигару.

Над ним уже нависла тень скелетообразной ветви.

Все доверяли Малфуриону и даже не пытались оспаривать его решение. Недоверие вызывала разве что конструкция, созданная в самом сердце Анклава Кенария из-за их неведения.

Фэндрал построил портал прямо за своим жилищем. Он уступал в размерах другим проходам в Изумрудный Сон и не отличался особенной изысканностью, но зато был наполнен той же бурлящей энергией, а потому действовал безотказно и казался Малфуриону лучом надежды в кромешной тьме.

– Как Фэндралу удалось построить такое без нашего ведома? – удивился один из друидов.

– Вокруг происходило так много всего, что отвлечь вас не составило труда, – откликнулся Малфурион, даже не пытаясь скрыть вину. Слишком дорого обошлось его путешествие в Изумрудный Сон. – Но есть и повод для радости: этот портал все еще действует.

– Надолго ли? Успеем ли мы совершить задуманное? – спросил Бролл, с тревогой разглядывая возведенную Фэндралом конструкцию.

– Я приложу все усилия, чтобы портал не закрылся.

Даже Малфурион удивился, услышав голос Хранительницы Жизни. Но еще большей неожиданностью стало ее новое обличье. Алекстраза превратилась в эльфийку с длинными красными волосами, в которых то и дело вспыхивало пламя. Она прошла вперед, даруя каждому друиду взгляд, полный доверия и поддержки, держась, как истинная королева и мать каждого живого существа. Друиды считали своей покровительницей Изеру, но в этот миг и Малфурион, и все остальные засвидетельствовали Алекстразе свое почтение.

– Великая Хранительница Жизни, это не… – начал было Малфурион.

– Мы не будем обсуждать это решение, – оборвала его Алекстраза, подходя к порталу. Все ее тело сверкало жарким пламенем. – Силы Кошмара уже знают, что мы обнаружили портал, открытый их рабом.

Алекстраза подошла почти вплотную к строению, внутри которого бурлил вихрь энергии, и окинула его пристальным взглядом.

Огненное сияние стало еще ярче, а потом луч энергии выстрелил прямо в портал. Пламя вспыхнуло, и всем собравшимся стало ясно: если кто-то и стоял по другую сторону, теперь от него остался только пепел.

– Никто не пройдет, и никто не сумеет закрыть последний портал с другой стороны, – заявила Алекстраза тоном, не терпящим возражений. – Проход в Кошмар останется открытым, Малфурион Ярость Бури. За этим я прослежу лично.

Верховный друид мрачно кивнул:

– Тогда не будем терять ни секунды! Хамуул, и ты, Бролл, мне пригодится ваша помощь. Что же до остальных, вы и так знаете свои обязанности.

Друиды стали расходиться, торопясь заняться делами. Многие собрались близ портала, остальные изменили облик и торопливо покинули Анклав.

Малфурион же устроился посреди рощи друидов. По бокам от него преклонили колени Хамуул и Бролл. Малфурион закрыл глаза, но, прежде чем начать медитацию, обратился к союзникам:

– Мне понадобятся вся ваша сила и осторожность. Простите, что придется подвергнуть вас опасности.

Таурен лишь хмыкнул в ответ, а Бролл прорычал:

– Я много лет был гладиатором, но предпочел бы сражаться бок о бок с тобой!

Восхищенный преданностью и самопожертвованием своих последователей, Малфурион наконец-то погрузился в себя. Ему нужно было непременно связаться с теми, кто сможет помочь дать отпор Кошмару. Если кто-то из них еще остался… Наверняка все это потребует от защитников очередной, еще более серьезной жертвы, а, возможно, и вовсе лишь приблизит безоговорочную победу сил зла.

Но другого выбора нет.

Несмотря на огромное давление, Малфурион с легкостью погрузился в нужное состояние и сразу же почувствовал, как связи, удерживавшие дух в теле, ослабевают. Преодолев незначительное сопротивление, он вознесся над Броллом и Хамуулом. Те, хоть и не могли видеть его бесплотный дух, невольно подняли головы. Малфурион же мысленно обратился к ним, рассказав о своих планах и попросив помочь с определенными вещами.

После этого он попытался сделать то, чем прежде никогда не занимался. Но только так можно было обратиться к тем, кто еще в силах спасти Азерот. Верховный друид намеревался соединиться с Тельдрассилом и использовать его не знавшую преград связь со всеми живыми созданиями.

Тельдрассил и Азерот даровали ему свою силу.

В то же мгновение взор Малфуриона проник во все уголки мира разом. Верховный друид пораженно выдохнул. Этот опыт ошеломлял. Разум как будто разделялся на миллионы частиц и даже больше. Простой смертный на месте Малфуриона, пожалуй, попросту сошел бы с ума.

Друид узрел то, о существовании чего даже не подозревал, и некоторые смутные подробности вселили в него ужас, напомнив о древнем зле, запертом в глубинах Азерота. Однако Малфуриону пришлось отбросить все, что не касалось его цели. Следить за столь огромным количеством событий – важных и совсем незначительных – было невероятно сложно, и верховный друид некоторое время пытался сосредоточиться и не потерять рассудок.

Он вспомнил, что черпает силу из Мирового Древа и самого Азерота. Вскоре опасность затеряться померкла, и Малфурион окинул взором раскинувшийся перед ним мир, обнаружив в нем тех, кого искал.

Их было гораздо меньше, чем он рассчитывал, но, к счастью, уцелели все те, без кого победить Кошмар не получилось бы.

Вариан окинул взглядом свои войска, со всех сторон осажденные врагом. Он знал, что в Штормграде и, возможно, за его пределами еще есть очаги сопротивления, но их становилось все меньше. Вариана не удивляло то, что оружие против этого врага совершенно бесполезно. Ему и его людям при необходимости придется все бросить и позорно бежать с поля боя.

Ужасных противников могло задержать разве что пламя. Защитников города ждал новый ужас – страдавшие сомнамбулизмом спящие. Эти враги пугали гораздо сильнее теней, но в отличие от последних с ними можно было сражаться. Солдаты с явной неохотой шли в бой против невинных, даже когда эти невинные отчаянно нападали.

И тем не менее, немногочисленным защитникам, да и самому Вариану уже несколько раз приходилось обагрять оружие кровью.

«Вариан… Король Штормграда!» – раздался голос в его голове.

Если бы не успокаивающий тон, Вариан непременно решил бы, что стал жертвой Кошмара. Вот только силы зла не пытались никого подбодрить и сразу же нагоняли страх.

«Вариан, друг Бролла Медвежьей Шкуры, – продолжил голос. – Я Малфурион Ярость Бури».

Вариан тут же выпрямился. Он не встречался с легендарным главой друидов, но, как и остальные лидеры Альянса и Орды, был наслышан о его подвигах. Последователи Малфуриона сыграли решающую роль в битве за гору Хиджал, да и во всей Третьей Войне. В то время Вариан был далеко от Калимдора, но знал эту историю во всех подробностях.

Именно поэтому короля вовсе не удивило, что могущественный верховный друид может говорить с ним без слов. Вариан был рад слышать Малфуриона, но не мог уделить ему время, ведь ситуация в Штормграде накалялась.

– Что бы ты не хотел сказать, лучше поторопись, – пробормотал король так тихо, как только мог, чтобы у солдат не сложилось впечатления, будто он беседует с тенями.

«Вариан, я хочу, чтобы ты возглавил сражение с Кошмаром в Изумрудном Сне. Только там зло уязвимо!»

– Я не могу оставить Штормград! – воскликнул Вариан, невольно повысив голос. Некоторые бойцы стали удивленно озираться, но почти сразу вновь сосредоточились на отчаянном сражении с врагом.

«Чтобы спасти мир, всем нам придется оставить родные земли…» – возразил Малфурион.

– Чтоб тебя! – проворчал Вариан, стиснув зубы. – Интересно, как мы выберемся отсюда и попадем в этот твой Изумрудный Сон?

«Тебе не придется выбираться. Просто следуй моим указаниям».

В этот момент на короля с криком бросился спящий, который некогда был одним из его слуг. Человек выглядел чудовищно: глаза закрыты, а лицо исказилось в таком чудовищном крике, что, казалось, будто у несчастного вывихнута челюсть. Вариан не стал разбираться, из-за чего он кричит. Все спящие страдали от кошмаров и пытались поквитаться с защитниками города, в которых видели своих главных врагов.

Король попытался ударить обезумевшего человека плоской стороной клинка по голове (это был эффективный способ сражения со спящими, правда обычно требовалось несколько ударов), но тот вдруг дернулся, и лезвие вошло глубоко под кожу.

Из раны хлынула кровь, и поверженный спящий повалился прямо на короля. Один из солдат тут же среагировал и оттащил умирающего мужчину, но Вариан этого даже не заметил. Он думал лишь о том, что только что случайно погубил одного из своих подданных. К бесчисленному множеству кошмаров только что добавился еще один…

– Делай то, что собирался! – прорычал Вариан, обращаясь к невидимому Малфуриону. – Да побыстрее!

Верховный друид пустился в объяснения. Сперва король отнесся к ним с недоверием, но в итоге все же подчинился.

– Сложить оружие! – крикнул Вариан солдатам. – Подайте сигнал отступления!

«Придется использовать силу, – добавил Малфурион. – Начну с тебя, чтобы ты мог повести за собой остальных».

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь! – воскликнул Вариан. – Мы все приняли зелье, чтобы уберечься от…

«Это не имеет значения. Я справлюсь и так».

Вариан недовольно зарычал, а потом на глазах удивленных солдат покорно закрыл глаза и мгновенно провалился в сон.

На севере Мулгора, высоко в Когтистых горах, раскинулась столица тауренов Громовой Утес. Прежде, до ее строительства, этот народ вел кочевой образ жизни. Лишь недавно, изгнав со своих земель мародерствующих кентавров, таурены наконец-то основали поселение, по своему величию ничем не уступавшее Оргриммару, Штормграду и прочим столицам народов Азерота.

Громовой Утес стоял на четырех холмах, самый крупный и густонаселенный располагался в середине. Надо всеми постройками возвышались огромные тотемы – дань кочевническому прошлому тауренов. Даже самые большие дома были выполнены из дерева и напоминали продолговатые постройки, которыми племена пользовались в зимний период. Здания поменьше внешне напоминали шатры с заостренными куполами из дерева и шкур животных, которые кочевники целыми поколениями использовали для повседневных нужд.

Место, выбранное для столицы, имело стратегическую ценность – высокие холмы обеспечивали превосходную защиту почти от любого врага. Тем не менее, против зла, поразившего город изнутри, таурены были бессильны.

Бейн Кровавое Копыто, сын великого вождя тауренов Кэрна, отлично это понимал, но так было не всегда. С топором в одной руке и коротким копьем в другой он стоял в первых рядах небольшой группки воителей, преграждая путь на мост к Центральной вершине, где до недавнего времени процветала торговля. Из всей северной и восточной частей Громового Утеса защитники сумели удержать только этот район. В остальном столицей, за исключением крохотных очагов сопротивления, уже завладел Кошмар.

Бейн ударил копьем пошатывающегося противника всего в метре от себя, пытаясь оттолкнуть, но не убить. Этот таурен по имени Гэм некогда был его товарищем – вместе они сражались против кентавров. Теперь он шел вперед с закрытыми глазами и бормотал что-то о четырехногих мародерах, собираясь убить сына Кэрна так, словно тот был кентавром!

Гэм не останавливался, и в какой-то момент у Бейна просто не осталось иного выбора. Его темно-коричневые одежды и черную гриву уже обагрила кровь, даже несмотря на кожаный доспех, прикрывавший плечи, спину и руки. Теперь же ее стало еще больше – Бейн вонзил копье в грудь Гэма.

Тот застонал, бросил оружие и сорвался с веревочного моста. Его безжизненное тело полетело вниз и, к счастью, скрылось в проклятом густом тумане, избавив Бейна от необходимости наблюдать ужасное зрелище.

До подъемников отсюда было рукой подать, но спускаться не было никакого смысла. Отправленные Бейном разведчики так и не вернулись, хоть прошло много времени. Скорее всего, они попали в засаду и пополнили вражеское войско.

Еще больше спящих бросилось вперед, и веревочный мост зашатался.

– Что будем делать? – спросил один из воинов. Таурены, смелые по своей природе создания, заметно нервничали и озирались, широко распахнув глаза, красные от недостатка сна.

«Отец, мне пригодился бы твой мудрый совет», – подумал Бейн.

Вот только Кэрн уснул одним из первых, и его сын никак не мог отделаться от мысли, что это не могло быть простой случайностью. Большинство тауренов, и особенно сам Бейн, не могли представить своей жизни без мудрого вождя.

Наконец, недовольно хмыкнув, Бейн принял решение. Это позволит выиграть лишь немного времени, но иного выхода просто нет. Он помолился о душах невинных, которых обрекал на гибель.

– Режьте веревки! – приказал Бейн.

– Веревки? – растерянно переспросил один из тауренов.

– Режьте! – повторил Бейн, вскинув топор и подступая к ближайшей веревке.

В то же мгновение в его голове раздался голос.

«Бейн Кровавое Копыто… Я верховный друид Малфурион Ярость Бури, друг Хамуула Рунического Тотема. Еще осталась надежда, и я хочу предложить тебе выход».

Бейн возблагодарил предков, а затем, ничуть не беспокоясь о том, что подумают остальные, спросил в полный голос:

– Говори. И поскорее!

В странствиях по дальним уголкам Азерота Малфуриону удалось найти ответ на давно назревавший вопрос и наконец узнать, что же случилось с Далараном. Сперва верховный друид был ошеломлен, ведь город магов находился вовсе не на прежнем месте и, более того, буквально парил в небесах.

Ночные эльфы не слишком жаловали магов и всех тех, кто занимался тайными искусствами. Малфурион же, лучше многих разбиравшийся в подобных вещах, в прошлом не раз имел дело с волшебниками, пусть и держался с ними настороженно. И теперь, памятуя о невероятных возможностях магов, он решил вновь связаться с давними союзниками, и в особенности с Ронином, которого повстречал еще десять тысяч лет назад. Вот только выяснилось, что даже Даларан пал жертвой Кошмара, и, возможно, пострадал гораздо сильнее прочих городов. Бегло оглядев просторные, освещенные магическим светом улицы летающего города, Малфурион не обнаружил ни одной живой души. Всюду была лишь пустота и густой туман. Тогда он вошел в несколько причудливых зданий и сразу же обнаружил первых спящих. Здесь они присутствовали в огромном количестве – одни лежали в кроватях, а другие прямо там, где свалились от изнеможения. В одной из постелей Малфурион обнаружил и Ронина, и его супругу, высшую эльфийку Верису. Прежде верховный друид никогда с ней не встречался, но хорошо знал по рассказам своего друга-мага. Похоже, эти двое заснули и не проснулись. Вот только теперь, судя по выражениям лиц, простые сновидения сменились кошмарами, мучившими в эти дни всех жертв Ксавия.

Никто из пострадавших пока не вставал, но Малфурион ощущал, что многие спящие вот-вот вышли бы на улицы, если бы не заклинание. Верховный друид обнаружил, что поддерживающая его сила исходит из Аметистовой цитадели.

Это величественное строение, возвышавшееся над всеми остальными, представляло собой огромную башню и множество башен поменьше с конусообразными куполами. Купол центральной, самой большой из них, украшал каменный круг, который удерживали на месте мощные заклинания.

Не обращая внимания на все это великолепие, Малфурион сосредоточился на тех, кто находился внутри. Одно имя мгновенно пришло ему на ум – Модера. Так звали суровую волшебницу средних лет с короткими седыми волосами и вечно нахмуренными бровями. Свободным сине-фиолетовым одеждам, которые носили члены Кирин-Тора, правящего совета магов, эта волшебница предпочитала серо-голубые доспехи.

«Верховный друид… – ответила Модера, не скрывая усталости. – Значит, еще не все жители Азерота пали…»

Малфурион восхитился было тем, что волшебница так быстро его узнала, но впечатление тут же испортила ее вторая фраза. Маги, собравшиеся в зале Аметистовой цитадели, были полностью отрезаны от внешнего мира.

«Только так мы можем спасти жителей города от ужасной участи. Мы едва успели и потеряли нескольких собратьев, когда первые спящие восстали…»

Модера ответила на вопрос прежде, чем Малфурион успел его задать. Значит, маги Даларана не смогут помочь. Все их усилия уходили на то, чтобы спасти самых талантливых своих соратников и не дать им пополнить ряды армии Кошмара.

Малфурион рассказал Модере то же самое, что и Вариану. Та кивнула, хоть и, похоже, верила ему не до конца.

«Говорил ли ты с другими магами, за пределами Даларана?» – спросила она.

«Говорил».

Модера снова кивнула. Очевидно, она держалась из последних сил. Да и дюжина магов в цитадели, едва ли находились в лучшем состоянии.

«Надеюсь, они тебе помогут. Я же лишь могу пожелать удачи. Боюсь, твой план – наш последний шанс».

Малфурион прервал контакт, надеясь, что ничем себя не выдал. Модера наверняка бы заподозрила его в гордыне, если бы знала, что именно он приготовил для магов и всех остальных…

Малфурион связался с Варианом, Бейном, Модерой и многими другими. Он успел поговорить с Зором Одиноким Древом в Оргриммаре, советником короля Магни в Стальгорне, троллем-разведчиком Рокханом, который пытался увести своих соплеменников из столицы орков в безопасное место, и со многими, многими другими. Некоторые, как, например, тролли, были настроены враждебно, но Малфурион все равно пытался их убедить. Порой получалось, а порой он терпел поражение.

Верховный друид ни в чем не винил тех, кто отверг его призыв о помощи. В конце концов, он просил их ослабить защиту и уязвимыми предстать перед Кошмаром.

Однако даже в тех, кто согласился, Малфурион по-прежнему ощущал тревогу и неуверенность, ровно до тех пор, пока каждый из них не материализовался в виде бесплотного духа (духа не мертвого, но того, кто может путешествовать в мире снов), в месте, которое прежде даже вообразить не могли.

В Изумрудном Сне.

– Где мы? – спросил Вариан, ни к кому в особенности не обращаясь.

Малфурион, тоже представший в обличье духа, объяснил:

– Прежде сны и реальность сливались здесь в единое целое, и всюду царило согласие. Теперь же это место захвачено силами Кошмара.

– Тогда зачем ты нас привел сюда? Ради этого мы оставили свои земли без защиты? – продолжил Вариан, и многие с ним согласились.

– Потому что только здесь вы сможете сражаться со злом и пустить оружие в ход.

Именно это все собравшиеся и хотели услышать. Впрочем, даже тогда они начали делиться на группы в зависимости от расы и союзных отношений. Так продолжаться не могло, ведь Малфурион хотел создать единую армию защитников, а не разрозненные отряды.

– Вариан поведет вас в бой, – спокойно заявил он, но тут король Штормграда заметил орков и пришел в ярость.

– Я не стану якшаться с этими проклятыми тварями! Пусть Кошмар заберет их…

– Так же, как забрал твоего сына и других жителей Штормграда? – прервал его Малфурион. – Пойми же, только сразившись с Кошмаром ты обретешь надежду на воссоединение с Андуином. Но дать бой силам зла можно лишь вместе!

– Я… – начал Вариан, явно разрываясь между любовью и ненавистью. На этот раз любовь победила. – Хорошо. Пусть будет так.

Вот только теперь стало ясно, что многие представители Орды тоже не горят желанием присоединяться к войску, которое поведет в бой Вариан Ринн. Все изменилось, когда заговорил лидер тауренов Бейн, который неожиданно принял сторону врага:

– Я верю, что этот человек, выбранный другом моего народа, будет соблюдать законы чести!

Сопротивление пошатнулось. Малфурион поблагодарил всех и вновь сосредоточился. Он отыскал тех, кто с самого начала пытался помешать Кошмару. Теперь их стало еще меньше, и Малфурион встревожился. Он отыскал Зейтара.

– Малфурион Ярость Бури? – спросил тот с удивлением и отчаянной надеждой.

Верховный друид показал свои воспоминания, мгновенно введя брата Ремула в курс дела. Тот немедленно помрачнел.

– А что с моим братом?

– О нем мне ничего не известно.

Зейтар не стал развивать эту тему, хоть отсутствие вестей о брате, очевидно, его взволновало. Он согласился с планом Малфуриона, но задал только один вопрос:

– Те, кого ты привел сюда, даже не подозревают о твоих истинных намерениях?

– Нет. Если так будет продолжаться и дальше, Владыка Кошмара, возможно, тоже ничего не узнает.

Зейтар ничего не ответил и обратился к Вариану. Король Штормграда, услышав в своей голове новый голос, умело скрыл удивление.

– Мы обязательно придем, – пообещал он брату Ремула.

После этого Вариан воздел свой меч, который являлся частью его облика в мире снов, и повел союзников в бой.

Верховный друид внимательно наблюдал за ним. На краткое мгновение дух Вариана изменился, превратившись в волка. Малфуриону на ум тут же пришло имя легендарного Древнего духа, которого почитали многие народы, в том числе и ночные эльфы.

«Голдринн», – подумал верховный друид. Во времена Войны Древних этот белый волк убил сотни демонов, но в конце концов пал, не выдержав яростного натиска врага. Народы Азерота верят, что Голдринн стал духом и по сей день присматривает за теми, кому благоволит.

«Возможно, ты, король Штормграда, один из них, – заключил Малфурион, решив, впрочем, что все это ему показалось. – Пусть Голдринн присматривает за тобой и теми, кого ты ведешь в бой с врагом».

Армия защитников выступила на битву с Кошмаром, и вскоре к ним присоединились и другие, собранные Малфурионом союзники, которым помогли попасть в Изумрудный Сон его братья-друиды. Малфурион видел многое. Его взор следил за древами войны, рожденными, чтобы сражаться, и другими созданиями, имевшими иное призвание. Их обличья были столь же разнообразны, как виды деревьев в рощах Азерота, и даже самые мирные отчаянно стремились защитить природу. У одних имелись крылья, а другие использовали в бою когти. Этих союзников было не так уж много, но даже сами по себе они представляли мощную силу.

На зов Малфуриона явились не только эти создания. Рядом шагали древни. Родство этих созданий с лесом, который они столь яростно охраняли, сразу же бросалось в глаза. Древни, хоть не обладали такой же мощью, как древа войны, могли оказать неоценимую поддержку в бою и откликнулись на зов в большом количестве. Малфурион приветствовал их столь же тепло, как и дриад, еще одних защитниц леса, могущественных дочерей исчезнувшего Хранителя Ремула.

На бой с Кошмаром явились и обитатели небес: множество гиппогрифов, грифоны, огромные мотыльки, падальщики, дракондоры и, конечно же, уцелевшие драконы – красные, зеленые и даже синие. В бой их вели не Аспекты, но это никак не влияло на боевую мощь. Драконы из разных родов держались в отдалении друг от друга, поскольку все они предпочитали разные стили боя, не ограничивавшиеся использованием острых зубов и когтей. Так, синие драконы использовали невероятно мощные заклинания, красные выдыхали пламя, а зеленые, разумеется, сокрушали врагов магией Изумрудного Сна.

Малфуриону удалось уговорить присоединиться к битве даже кобольдов и прочих созданий, которые жили в постоянной вражде с обитателями Азерота. Яростным, похожим на медведей фурболгам привольнее было бы бродить среди диких зверей, чем сражаться бок о бок с остальными солдатами Вариана, но даже они воинственно завывали, предвкушая последнюю битву со злом. Огромные пантеры, клыкастые вепри, ужасающие василиски, кроколиски, гиены и прочие животные, многие из которых шли за более разумными хищными рептилиями, составляли лишь часть огромного войска. Некоторых зверей вели за собой друиды и другие воители. Эти создания не всегда понимали, за что именно предстоит сразиться, но чувствовали, что им и их потомству угрожает опасность.

Малфурион благодарил всех, кто не остался в стороне. С каждым мгновением он все отчетливее осознавал, что каждому из них предстоит сыграть важную роль в борьбе против Кошмара. Верховный друид нуждался в них ничуть не меньше, чем они в нем.

К огромной армии присоединилась даже горстка уцелевших Отрекшихся, которые только и дожидались случая применить свои жуткие умения. Они стояли рядом с союзниками из Орды, дожидаясь сражения.

Малфурион наблюдал за всем происходящим с благодарностью и грустью. Лишь Зейтар понимал его чувства и знал, что вся эта мощь не сможет победить Кошмар, если основной план верховного друида провалится.

Подумав об этом, Малфурион сразу же вспомнил Ремула. Он нигде не ощущал его присутствия. Малфурион надеялся связаться с хранителем Лунной поляны во время поисков союзников, и тот факт, что этого не произошло, его не на шутку встревожил. От взора верховного друида была закрыта лишь та часть Изумрудного Сна, которой безраздельно владел Кошмар, и если Ремул оказался там…

Впрочем, Малфурион не мог себе позволить тратить слишком много времени на размышления о пропавшем Хранителе, даже если его присутствие значительно повысило бы шансы на победу. Более того, не о сыне Кенария верховный друид тревожился сильнее всего, а, как и всегда, о своей возлюбленной, которую в очередной раз подвел.

«Тиранда…» – с грустью подумал Малфурион.

И в тот же миг ощутил буквально мимолетное присутствие. Он сразу же понял, что это Тиранда и никто другой. Она поддержала его десять тысяч лет назад, и с тех пор не изменилось ничего. Тиранда была рядом всегда, даже несмотря на то, что Малфурион оставлял ее раз за разом, превыше всего ставя обязанности друида. Если она умрет, то годы, прожитые в разлуке, будут отягощать его душу еще сильнее, чем прежде. Малфурион винил себя и только себя за долгие разлуки.

От таких мыслей он невольно содрогнулся. Верховный друид ясно видел, что Тиранду закрывала тень огромного древа, в котором воплотился его главный враг. Даже сама Мать-Луна не смогла бы даровать своей жрице силу, позволившую бы вот так, пусть и мимолетно связаться с Малфурионом.

Стало быть, Владыка Кошмара предлагает ему сразиться.

Малфурион усилием воли вернул свой дух в тело и сразу же ощутил, какое облегчение испытали Бролл с Хамуулом. Кроме того, он почувствовал присутствие третьего – того, кого здесь быть не могло!

Малфурион вскочил на ноги сразу же, как только обрел контроль над своим телом. Бролл и Хамуул даже отшатнулись от неожиданности.

– Шан’до, все в порядке? Что-нибудь случилось?

Но Малфурион не отвечал и лишь готовился к встрече с неожиданной угрозой.

Тень затмила трех друидов. Нежданный гость мрачно, без улыбки кивнул Малфуриону. В одной руке он держал длинное копье, сделанное из ветви, а другая…

Другая рука представляла собою искореженную, увядшую часть какого-то гниющего древа.

Ремул, сын Кенария, подошел ближе, перебирая четырьмя ногами. Прежде могучий хранитель рощи был олицетворением весны, теперь же вокруг него как будто клубилась зимняя стужа. Кожа Ремула посерела, а листья в волосах высохли и стали коричневыми.

– Рад нашей встрече, Малфурион, – произнес Ремул, выставив вперед искалеченную руку, а потом зловеще прогрохотал: – Я побывал в сердце Кошмара. Если у тебя еще остались силы, мы должны немедленно вернуться туда, или все пропало…