Жертвы Кошмара подходили все ближе. Измученные спящие окружили Лукана, Туру и майора Маттингли, то и дело выкрикивая в их сторону страшные обвинения. Пожалуй, больше всего пугало то, что даже с закрытыми глазами спящие с легкостью находили нужное направление.

– Что же нам делать? – спросил Лукан.

– Сражаться! – прорычала Тура, вскинув топор. – Сражаться, иначе они нас на части разорвут, идиот!

– Но ведь это невинные люди! – упрекнул орчиху майор Маттингли. – Стала бы ты рассуждать так же, если бы перед тобой были орки?

– Да, потому что это мой долг.

Судя по выражению лица, майор понял логику, но следовать ей не спешил.

– Фоксблад! Проверь, что там с ночными эльфами, и захвати с собой орчиху, – приказал он.

– Но ведь для этого нам придется тебя бросить…

На мгновение люди встретились взглядами, и Лукан, наконец, все понял. Маттингли пытался спасти невинных от Туры, которая неминуемо потерпит поражение, но перед этим заберет множество жизней. Кроме того, он, очевидно, надеялся на чудо, которое сотворят Тиранда и Бролл.

– Пошли! – приказал картограф орчихе. Та, хоть и удивилась его командному тону, возражать не стала. Майор же взмахнул мечом, пытаясь сдержать напор спящих.

Лукан едва успел войти в таверну, как на него налетел грузный человек с топором.

– Это моя ферма! – крикнул он. – Не дам ее сжечь!

Топор бы наверняка вонзился Лукану прямо в грудь, если бы не помощь Туры. Орчиха отразила удар рукоятью, и спящий резко развернулся к ней, так и не открыв глаз. Злость, отразившаяся на его лице, внушала ужас.

Он взмахнул топором. Орчиха вновь парировала и нанесла ответный удар.

– Нет! – закричал Лукан, но остановить ее не успел.

Волшебный топор прочертил алую полосу на груди спящего мужчины. Тот бросил оружие и упал на пол.

Лукан пришел в ярость.

– Этот человек был ни в чем не виноват!

Тура и сама едва ли радовалась такому исходу, но все же спросила:

– А что было делать?

На это у Лукана не нашлось ответа. Вдруг сверху послышались звуки борьбы и крики. Человек и орчиха бросились к лестнице.

На верхней ступеньке они столкнулись с Тирандой. Та отчаянно сражалась с обезумившей ночной эльфийкой. Судя по виду именно она и была послом. Лукан бросился на помощь, но путь ему преградила тень.

– Помоги ей! – взревела Тура, протиснувшись мимо картографа. Топор не причинил тени никакого вреда, но вынудил отступить.

Путь был свободен, и Лукан не терял ни минуты. Он схватил за руку кричавшую ночную эльфийку, дав Тиранде возможность сосредоточиться.

Наконец верховная жрица прикоснулась к груди несчастной. Тусклый серебристый свет окутал тело, спящая выдохнула и упала на руки своей спасительнице. Лукан и Тиранда бережно уложили ее на пол.

В этот момент Тура нанесла удар. Топор прошел сквозь призрачную плоть. Тень злобно зашипела и растаяла без следа.

В таверне на мгновение стало тихо и спокойно, но с улицы, напротив, доносились вопли, с каждой секундой становившиеся все громче и ужаснее. Кто-то коротко, надсадно вскрикнул и тут же умолк.

– Это майор! – выдохнул Лукан и попытался подойти к окну, но Тиранда остановила его.

– Слишком поздно, майора уже не спасти, – сказала она, глядя Лукану в глаза. – Как и многих других. Но у Азерота и у всех нас еще есть надежда. Перенеси нас отсюда.

– Да, но, возможно, мы опять окажемся в логове зеленого дракона, – ответил Лукан, кивнув.

– Эраникус – меньшая из наших забот. Настоящую опасность он представляет разве что для себя самого.

Лукан сосредоточился, а Тиранда протянула руку Туре.

Мир подернулся дымкой, которая из изумрудной резко стала темной.

Слуха коснулись безумные вопли. Все вокруг укрывал до боли знакомый туман, в котором двигались смутные, искаженные фигуры. Путники тут же ощутили головокружение и возраставшую с каждым мгновением тревогу. Никто не понимал, где находится, и знал только, что все это противоестественно.

Они вновь вернулись в Кошмар.

– Нет… – пробормотал Лукан. – Я попробую…

Но над ними уже нависла огромная тень скелетообразного древа, которая выделялась даже на фоне тьмы.

– Добро пожаловать! – раздался жуткий голос в их головах. – Вам здесь рады. Особенно тебе, Тиранда Шелест Ветра.

Верховная жрица побледнела как смерть. Заметив это, даже орчиха содрогнулась.

– Нет… – бормотала Тиранда, качая головой. – Нет…

– Да… о, да… – ответил голос.

– Фэндрал, одумайся же! – вскричал Малфурион. – Неужели этого ты хочешь? Разве ты создал Тельдрассил только для того, чтобы уничтожить свой народ?

– Я никого не уничтожаю. Я спасаю ночных эльфов и весь наш мир от тебя и других предателей! – ответил Фэндрал, склонив голову к тени, в которой видел своего погибшего сына. Затем он кивнул и вновь обратился к Малфуриону: – Ты мешал рождению Тельдрассила! Ты знал, что Мировое Древо вернет ночным эльфам славу и бессмертие, которого нас так вероломно лишили!

Из земли вырос цветок, черная лилия, а из ее бутона вырвалось облачко белой пыльцы. Малфурион сразу же отскочил в сторону. Он понятия не имел, каким эффектом обладает пыльца, но точно знал: опасность представляет любое растение, отравленное порчей Кошмара.

Пыльца, между тем, осела, и клочок земли, на котором еще недавно стоял Малфурион, тут же почернел и иссох.

Верховный друид ощутил резкую боль в левой руке. Крохотная частица пыльцы все-таки коснулась кожи рядом с большим пальцем. Она одна причиняла такие мучения, что Малфуриону пришлось стиснуть зубы. Страшно представить, что было бы, если бы он попал под удар!

Грудь нестерпимо сдавило, и Малфурион упал на колени. С каждым мгновением неприятные ощущения лишь усиливались, а вскоре он и вовсе осознал, что не может дышать.

Верховный друид прислушался к своему телу и попытался понять, что именно причиняло такие страдания. Как оказалось, все очень просто.

Пыльца была всего лишь уловкой, хоть и смертельно опасной. Фэндрал прибег к более изощренной атаке, использовав магию друидов, но Малфурион заметил это слишком поздно. Пытаясь избежать ловушки, он вдохнул споры смертоносного цветка, которые теперь осели в легких.

Малфурион прибег к тому же способу, что и раньше, когда боролся с воздействием яда рассветницы, – он сконцентрировался и попытался убрать споры из своего тела. На этот раз справиться было гораздо сложнее, чем тогда, в обители, ведь времени почти не было. Малфурион напрягся и с силой выдохнул споры прямо в Фэндрала.

От усилия у верховного друида на мгновение закружилась голова, и противник мог бы нанести новый удар, если бы не был занят борьбой с крохотными, почти невидимыми спорами. Фэндрал взмахнул рукой и рассеял смертоносное облако еще на подлете.

Малфурион был спасен. Однако он прекрасно понимал, что, сражаясь с бывшим союзником, лишь помогает Кошмару укрепиться в Азероте. Фэндрал поддался безумию, и его уже не спасти.

Разве что…

Малфурион поднял руки и сосредоточился.

В Анклаве тут же воцарилось спокойствие. Деревья, трава и прочие растения замерли. Малфурион горько улыбнулся. Порча не сумела поразить Тельдрассил до конца. Верховному друиду удалось воззвать к той части Мирового Древа, которая оказалась не затронута злом, и напомнить его истинное предназначение. Но не прошло и мгновения, как ужас вновь охватил Анклав Кенария. Фэндрал замер, раскинув руки. Рядом с ним маячила жуткая тень.

– Я не позволю вновь отнять у меня сына! – закричал обезумевший друид, но Малфурион больше не слушал его бессвязные речи. Он вновь попытался воззвать к незатронутой Кошмаром частичке Тельдрассила. Та казалась крохотной по сравнению с разросшейся порчей, но первому друиду все-таки удалось помочь ей выбраться на свет, пусть и на мгновение.

О большем Малфурион и не мечтал!

Вот только теперь он попытался исцелить не только Анклав Кенария, но и весь Дарнас, хоть заклинание давалось ему нелегко. Крики и звуки битвы, доносившиеся отовсюду, постепенно становились тише, и Малфурион чувствовал, что план работает.

Его тело и душа содрогались от мучительной боли. Малфуриону приходилось сражаться не с одним врагом, а сразу с двумя. Где-то в глубине Мирового Древа ощущалось физическое присутствие Владыки Кошмара. Первый друид хотел добраться до него и увеличить шансы на победу, но опасался, что тогда не сможет защититься от Фэндрала.

Напряжение все возрастало. Малфурион чувствовал, его силы на исходе. Дело было вовсе не в том, что Фэндрал оказался сильнее, просто сражаться с ним и защищать мирных жителей оказалось непросто.

«Осталось немного. Они должны прозреть!» – подумал Малфурион, а потом почувствовал присутствие других друидов, и вместе с тем ощутил надежду и тревогу. Только от реакции собратьев зависело, победит он или проиграет.

Фэндрал немедленно ослабил натиск, сведя все усилия к тому, чтобы не давать противнику расслабиться. Малфурион сразу понял, к чему он ведет, опустил руки и прервал чтение заклинания.

Через мгновение Фэндрал последовал его примеру и прекратил атаку. Теперь не время для сражений, ведь очень скоро их наконец рассудят.

Верховные и рядовые друиды собрались вокруг, то и дело встревоженно, неуверенно переглядываясь. Малфурион встречался с ними глазами, позволяя каждому заглянуть к нему в душу. Ему нечего было скрывать.

А вот его противник изо всех сил пытался замаскировать присутствие тени, которую называл Вальстанном и считал своим восставшим из мертвых сыном.

Фэндрал невозмутимо, с улыбкой взирал на собратьев так, словно он сам призвал их сюда. На самом же деле за это следовало поблагодарить тех двоих (и даже троих), которые оказались в самом центре круга друидов. Их Малфурион ожидал увидеть меньше всего.

Фэндрал не сдержался и теперь с удивлением взирал на Хамуула Рунического Тотема и Шандрису Оперенная Луна, которые освободились из-под его власти.

За это следовало благодарить Малфуриона, который позаботился о множестве деталей. Воспользовавшись тем, что Фэндрал полностью сосредоточился на битве, он не только дал врагу отпор, но и успел разобраться со зловещими лозами, удерживавшими пленников. Кроме того, Малфурион попытался привести Наралекса в чувство, но тот по-прежнему был без сознания. С Хамуулом и Шандрисой дела обстояли куда лучше. Доверив Наралекса заботам Хамуула, Малфурион отправил их всех к порталу, надеясь, что Фэндрал в своем безумии не обратит на это никакого внимания.

План удался. Оставалось только понять, на чьей стороне вновь прибывшие – пришли ли они помочь Малфуриону или же Фэндралу? По поводу их спутника сомнений не возникало – Бролл Медвежья Шкура едва ли не рычал на нескольких друидов. Малфуриону было любопытно, как Бролл вообще здесь оказался, но это могло подождать.

– Прекрасно! – провозгласил Фэндрал, обратившись к друидам. – Вы окружили предателей. Отличная работа!

– Мастер Фэндрал, они утверждают, что предатель вы, – с тревогой откликнулся один из друидов.

– Он и есть предатель, хоть я сам слишком поздно об этом догадался, – ответил ему Бролл. – Никто из вас не исцелял Тельдрассил. Подчиняясь приказам Фэндрала, вы всего лишь питали порчу! – затем он обратился к Малфуриону: – Когда я пришел, чтобы предупредить остальных, меня схватили! К счастью, они не успели ничего сделать, пришли Хамуул и Шандриса и сумели хоть немного их образумить.

– Мы поступили так, как считали правильным! – возразил все тот же друид.

Некоторые, похоже, были готовы драться с Броллом. Хамуул Рунический Тотем встал на сторону друга. Шандриса тоже сделала было шаг, но потом посмотрела на Малфуриона и передумала, за что получила от него одобрительный кивок.

– Все вы хорошо меня знаете, – начал Малфурион, обращаясь к собратьям. – Большинство из вас я учил. Прислушайтесь к себе и решите, доверяете ли вы моему слову.

– Кошмар подчинил его своей воле! – вмешался Фэндрал. – Вы ведь знаете, как долго его не было! Некогда наш шан’до и впрям был великим, но теперь он служит тьме! Не слушайте его!

– С чего бы им тебе верить, Фэндрал? – подал голос Бролл. – Ты ведь обещал, что Тельдрассил вернет нашему народу бессмертие. И что из этого вышло? Ночным эльфам придется постараться, чтобы разглядеть, каким на самом деле стало Мировое Древо!

– Ты всегда недооценивал свои способности. Бролл, тебе ведь известно, что именно таится в глубинах Тельдрассила? – произнес Малфурион, одобрительно взглянув на бывшего ученика, и повернулся к таурену. – И ты тоже обо всем догадался, Хамуул.

– Я ощутил порчу, но никак не мог в это поверить, Малфурион Ярость Бури. Тогда я пошел к Наралексу, который разделял мои подозрения, и уже после мы столкнулись с генералом Часовых, которая тоже искала ответы…

– А что с Наралексом? – спросил Малфурион, оглянувшись по сторонам и не обнаружив ночного эльфа.

– Он все еще без сознания, – мрачно откликнулся таурен. – Наралекс пострадал сильнее всех. Я сделал все, что мог, но этого недостаточно.

Многих из собравшихся не обрадовали эти новости: Наралекса любили и считали могущественным друидом. Теперь на Фэндрала смотрели по-новому, не скрывая разочарования.

Тот с вызовом оглядел своих новоявленных противников.

– Наралекс – еще один предатель. Он не оставил мне выбора. Они все предатели!

Столь высокомерная речь лишь сильнее разозлила друидов. Некоторые из сомневавшихся после этого сразу заняли сторону Бролла и тех, кто уже присоединился к шан’до. Малфурион вышел вперед, всем своим видом показывая, что готов взять на себя ответственность за любые действия Фэндрала.

– Сколько еще невинных должно пострадать или даже погибнуть? – спросил он. – Фэндрал, Азерот вот-вот падет! – Малфурион развернулся к друидам и пояснил: – Пока он удерживал вас в Дарнасе, убеждая исцелить Мировое Древо, Кошмар атаковал наш мир. Загляните внутрь себя, и вы ощутите боль Азерота!

Друиды подчинились, и некоторые тут же едва не задохнулись от ужаса.

– Лунная поляна! – не сдержался один из них. – Даже Лунная поляна не выстояла! Где Хранитель Ремул? Вряд ли он оставил бы свою вотчину!

Какой правильный вопрос! Но ответ на него Малфурион услышать страшился. Он прекрасно понимал, что Фэндралу не хватило бы ни могущества, ни коварства, чтобы расправиться с Хранителем. Однако у чудовищной силы, которая довела его до безумия, и того, и другого было в избытке.

– Ну же, Фэндрал, где Ремул?

– Он тоже предатель и будет содержаться в заточении, пока не познает истину! – откликнулся обезумевший друид и указал на собравшихся. – Как и все вы. Все вы познаете истину!

Фэндрал, перестав претворяться, взмахнул рукой. Многие тут же схватились за грудь.

Из тела одного друида вырвалась лоза, извивавшаяся, словно змея. Тот, несмотря на ужасную рану, схватил ее, но чудовищные побеги тут же стали пробиваться из его рук, плеч, буквально отовсюду!

– Я ждал предательства от любого из вас! – воскликнул Фэндрал, не моргнув глазом. – Так или иначе, но все вы будете служить Тельдрассилу!

За первой жертвой последовали и другие. Малфурион не медлил и сразу же стал пытаться помешать ужасным семенам прорасти. Он предположил, что друиды вдохнули их точно так же, как и те споры, которые Фэндрал использовал в бою до этого. Значит, обезумевший верховный друид готов был расправиться с каждым, кто встал бы у него на пути.

Но ужасная участь коснулась далеко не всех. Напротив, некоторые перешли на сторону Фэндрала и стали его верными последователями. Малфуриона печалила одна мысль о том, что порча так глубоко укоренилась в собратьях, но времени размышлять над их выбором не было. Нужно как можно быстрее спасти пострадавших!

Вот только ни Фэндрал, ни Владыка Кошмара не дали Малфуриону даже секундной передышки. Порча, которая таилась внутри Тельдрассила, вновь вырвалась наружу, и Дарнас опять атаковали тени, рождавшиеся из почерневших листьев.

Малфуриону нужно было как можно быстрее разобраться с Фэндралом и его хозяином, но сделать это можно было, только пожертвовав братьями. Тот, самый первый друид уже погиб, и его останки поглотили стремительно разраставшиеся лозы-паразиты.

Оставалась только одна надежда, лишь один сильный друид, который должен был в себя поверить!

– Бролл! Посмотри мне в глаза, только так ты увидишь то, что должен сделать!

– Они не значат ничего! – с горечью крикнул Бролл, указав на свои могучие рога. – С тобой мне никогда не сравниться, шан’до!

– Ты не прав! – настойчиво, со сталью в голосе возразил Малфурион. – Ощути свою связь с Азеротом. Останови это или брось своих братьев умирать страшной смертью. Что ты выберешь?

Малфурион знал, как жестоко это прозвучало, и сам себя ненавидел, но тянуть больше не мог. У ночных эльфов, да и у всех остальных жителей Азерота времени оставалось совсем мало, а у друидов и того меньше.

Малфурион, между тем, сосредоточил все усилия на Фэндрале. Он разглядел обезумевшую сущность самого верховного друида и стоявшую позади тень. Именно она направляла мысли Фэндрала в нужную своему хозяину сторону.

Малфурион прекрасно понимал, что нужно сделать, пусть это и было рискованно.

Он бросился к Фэндралу, на ходу превратившись в кошку. Тот отреагировал вполне предсказуемо – достал из сумки пригоршню крохотных шипов и бросил их в своего противника.

Малфурион вновь сменил облик и быстро прочел заклинание. Для большинства друидов, даже тех, кому удалось добиться такого же уровня мастерства, шансы на успех в подобной ситуации стремились бы к нулю. Однако лишь Малфурион удостоился чести стать самым первым учеником полубога Кенария. Свои навыки он оттачивал еще во времена Азшары и битвы с Пылающим Легионом, а затем не переставал их совершенствовать все десять тысяч лет.

Призванный им порыв ветра подхватил шипы и бросил обратно в читавшего заклинание Фэндрала. В этот момент лозы, подобные тем, что прежде опутали Хамуула и Шандрису, стрельнули липким соком прямо в шипы, и те упали на землю, не долетев до цели.

– Разве стоило это… – начал Фэндрал.

Но в этот момент пламя сверкнуло так же ярко, как звезды в ночном небе. Малфурион осуществил свой план и ударил заклинанием тень, стоявшую за спиной верховного друида.

Призрачная фигура корчилась в огне, шипя и завывая, разлетаясь по ветру горящими частицами.

– Вальстанн! – вскричал Фэндрал, отчаянно вцепившись в тень.

Он безуспешно пытался потушить огонь, но лишь загорелся сам. Даже после этого верховный друид, не обращая внимания на ужасающую боль, хватался за порождение Кошмара, которое упорно принимал за своего погибшего сына.

Малфурион резко развернул Фэндрала к себе и, прежде чем тот успел среагировать, ударил в челюсть. Он мог использовать самые разные приемы, и этот оказался самым слабым из них. Малфурион выбрал его по множеству причин.

Фэндрал пошатнулся и упал.

От тени мало что осталось. Малфурион потянулся к ней, совсем как его прежний противник. Пламя обожгло руку, но он знал, как ослабить боль. Нужно было во что бы то ни стало прикоснуться к этой тени!

Почти все сгорело, и Малфуриону даже пришлось ослабить заклинание, чтобы улучить нужный момент. Он едва не опоздал, но в последнее мгновение рука все-таки прошла сквозь тень, и душу сразу же наполнил чудовищный холод. Малфурион постарался успокоиться и мысленно потянулся к тени.

То, что он ощутил, лишь подтвердило пугающие опасения, которые возникли еще очень давно, в плену у Владыки Кошмара.

Между тем, тень сгорела без остатка, и пламя исчезло вместе с ней. Малфурион перевел дыхание и восстановил внутреннее равновесие. После этого он повернулся к Фэндралу. Тот лежал ровно на том же месте, уставившись пустым взглядом в пространство. Верховный друид второй раз потерял сына и не смог с этим смириться.

Малфурион взглянул на Бролла и распахнул глаза от удивления.

Бролл Медвежья Шкура стоял рядом с поверженными друидами, вскинув над головой руки, и вокруг него кружился вихрь энергий Азерота. Глаза Бролла, прежде серебристые, теперь приобрели почти такой же золотой оттенок, как и у самого Малфуриона. Энергия, исходившая из его рук, нитями соединялась с прочими друидами.

На земле по-прежнему лежали два неподвижных тела (одно из них принадлежало первой жертве Фэндрала), но для остальных надежда еще не угасла. Хамуул Рунический Тотем стоял рядом, пытаясь помочь, но основные усилия все же прилагал сам Бролл.

«Наконец и ты выполняешь свое предназначение», – подумал Малфурион с гордостью и облегчением. И лишь теперь, запоздало, заметил, что Шандрисы нигде не было видно. Малфурион слишком хорошо ее знал и был уверен, что она отправилась помогать защитникам Дарнаса.

Он тут же превратился в огромную кошку и бросился прочь из Анклава Кенария в центр столицы. Вокруг по-прежнему кипела битва. Даже после поражения Фэндрала Дарнасу по-прежнему грозила ужасная опасность, и Малфурион мог помочь, только если продолжит свой путь.

Он направился в лес, раскинувшийся за пределами столицы. Ветви и листья ближайших деревьев тут же попытались преградить ему путь. Порой, если это было возможно, Малфурион ловко обходил все препятствия, а иногда продирался через них, орудуя острыми когтями и клыками. Густой мех уберегал от большинства повреждений, но друид еще не успел углубиться в крону Тельдрассила, а его шкуру уже покрывало множество кровоточащих порезов.

Из листвы и ветвей выступил огромный жуткий силуэт, столь органично сливавшийся с окружением, что Малфурион не сразу его разглядел. Древо войны встало так, чтобы друиду было не ускользнуть, поэтому тот сразу же бросился ему навстречу.

Пораженный порчей защитник леса попытался сориентироваться, но Малфурион уже успел проскользнуть между его огромных ног. Друид в облике кошки превосходил гигантское древо и в скорости, и в ловкости.

Малфурион сразу заметил, что крона Мирового Древа стала гораздо гуще и темнее. Повсюду виднелись острые шипы. В обычной ситуации ни одно столь крупное животное не смогло бы сквозь них прорваться, но Малфурион не зря оттачивал реакцию тысячелетиями.

Когда до цели оставалось всего ничего, на кошачью морду спрыгнуло какое-то маленькое пушистое существо и тут же потянулось острыми когтями к глазам. Это была всего лишь белка, великое множество которых обитало в кроне древа. Вот только даже ей не удалось избежать влияния порчи.

Справиться с белкой оказалось совсем легко – Малфурион всего лишь тряхнул головой, – но настоящая опасность поджидала впереди. Он попытался подготовиться к следующему нападению. Малфурион едва не упал от удара тонкой ветви, но быстро сориентировался, вернул себе облик ночного эльфа и восстановил равновесие, увернувшись от потянувшихся к нему ветвей соседних деревьев.

Сверху полетели уже знакомые тени, приземлились ровно в том месте, где стоял Малфурион, и тут же стали кромсать его тело и душу.

Яростный рык отогнал врагов, а длинные, сверкающие когти разорвали нескольких на куски. Малфурион вновь принял облик кошки и отбросил призрачных противников.

Под ударами его когтей тени падали как подкошенные. Через несколько секунд огромный кот, оставшийся в одиночестве, испустил громкий победоносный рык и пробежал последние несколько метров до заветной цели.

То, что отчаянно искал Малфурион, оказалось частью Мирового Древа и, на первый взгляд, напоминало одну из его множества огромных ветвей. Выделялся разве что цвет, который вызывал ассоциации совсем не с древом, пусть и пораженным порчей, а скорее уж с… кожей ночного эльфа. Малфурион лишний раз убедился в этом, вернув себе истинный облик и коротко взглянув на собственную руку.

Верховному друиду не нужно было даже прикасаться к этой «ветви», чтобы почувствовать, насколько аккуратно и искусно она была привита к тогда еще совсем юному Мировому Древу. Несомненно, это дело рук Фэндрала. Более того, Малфурион сразу догадался, что обезумевший друид несколько раз возвращался сюда, чтобы помочь своему зловещему творению окрепнуть. Сама «ветвь» возвышалась почти на три метра, а отходившие от нее ростки доходили до метра и были покрыты темными шипастыми листьями, а также бледными плодами, по форме отдаленно напоминавшими черепа.

Малфурион подошел ближе. Один из влажно поблескивающих плодов упал ему прямо под ноги и раскололся, ударившись о ветвь, на которой стоял верховный друид. Из его внутренностей потек белесый вязкий сок, источавший жуткую вонь, которая обычно витала над полем битвы, усыпанным трупами.

Малфурион отшатнулся и невольно отдалился от привитой к Тельдрассилу ветви. Он прекрасно понимал, что именно этого и добивался Владыка Кошмара, но не мог совладать с отвращением.

В это мгновение на ветвь упал еще один плод. Вместо белесого сока из него хлынули сотни многоножек с головами, больше всего напоминавшими голые черепа ночных эльфов.

– Малфурион Ярость Бури, – шептали они, подползая все ближе. – Малфурион Ярость Бури…. присоединись к нам…

Малфурион узнавал эти голоса и вспоминал, кому принадлежал каждый из них. Вот лорд Гребень Ворона, командовавший войсками ночных эльфов, а затем убитый одним из агентов Высокорожденных Азшары; а вот верховная жрица Дехана, предшественница Тиранды; с ними злобный капитан Варо’тен, верный слуга королевы. Их голоса вплетались в какофонию стонов тех, о ком все десять тысяч лет беспрестанно думал и сам Малфурион, и его возлюбленная Тиранда.

– Малфурион… мы ждали так долго… присоединись к нам… Пора и тебе познать вечный покой…

Малфурион медлил, дожидаясь, пока ужасающие многоножки подберутся поближе. Наконец первая из этих отвратительных тварей заползла ему на ногу и открыла пасть.

В этот момент Малфурион нагнулся и схватил ее, с силой сжав.

Многоножка взвыла, подобно умирающему ночному эльфу. Отвратительная оболочка тут же начала исчезать, и на ее месте распустилась прекрасная роза.

В этот момент остальные насекомые тоже завопили, переживая ровно то же самое, что и та, которую удерживал Малфурион.

– Отныне все эти души станут частью природы, – провозгласил он, обращаясь к чудовищной «ветви» и наблюдая за тем, как повсюду распускаются розы. – Так почтим же тех, кто встал на защиту Азерота и отказался предать свой мир в обмен на безграничную мощь.

Крона Тельдрассила закачалась, как будто от сильного ветра. Шелест листьев на ветвях более мелких деревьев сливался в злобный, полный горечи рев.

Владыка Кошмара пришел в ярость, и Малфурион воспользовался моментом, чтобы вновь сменить облик, на этот раз превратившись в огромного, лютого медведя. Наделенный поистине чудовищной силой, он схватил привитую ветвь и вырвал ее из Тельдрассила вместе с проникшими глубоко в ствол корнями.

Мировое Древо сотрясла дрожь, а деревья поблизости с корнями вырвались из земли. Малфурион, по-прежнему в облике медведя, прижался к стволу, чтобы переждать усиливающийся катаклизм. Оставалось надеяться, что те, кто остались в Дарнасе, уцелеют.

Наконец все стихло. Верховный друид мгновенно сосредоточился, чтобы оценить масштаб повреждений, и пришел в ужас. Землетрясение было совсем непродолжительным, но настолько мощным, что нанесло непоправимый ущерб лесу. Огромные дубы раскололись пополам, и большая часть кроны Тельдрассила представляла собою руины, находиться в которых было попросту опасно.

«Пора уходить из Дарнаса», – решил верховный друид.

До тех пор, пока они не выяснят, насколько сильно пострадало Мировое Древо, оставаться в городе небезопасно.

Пока Малфурион размышлял об этом, ветви Тельдрассила не выдержали веса сломанных деревьев и с громоподобным треском надломились. Вниз полетели тонны древесины, перемешанные с землей. За ними следом, повинуясь силе инерции, отправились и другие могучие деревья.

В какой-то момент верховный друид отвлекся от страданий Тельдрассила и перевел взгляд на привитый отросток, который совсем недавно вырвал из ствола. Ветвь заметно побелела, и из нее вытекала какая-то жидкость, по густоте напоминавшая древесный сок, но вот цвет… В облике медведя обоняние Малфуриона обострилось. Различив запах этой субстанции, он ощутил ни с чем не сравнимую ярость.

Вот он, источник порчи, охватившей Тельдрассил! Малфурион испустил звериный рык. Теперь-то он догадался, что это за жидкость, и как все произошло.

Из ветви сочилась кровь! Слишком уж густая, но при этом свежая и, судя по виду, точно такая же, как та, которая текла по венам любого ночного эльфа.

Кровь… из древа.

Верховного друида осенило, и он тут же принял свой естественный облик. Есть лишь только одно древо, которое способно на такое. Тысячелетия назад его создал сам Малфурион. Он сделал это, чтобы положить конец злу, извлечь из него пользу, но в конечном счете лишь породил нечто еще более темное и чудовищное.

Эта бледная ветвь принадлежала древу, из которого возникла тень Владыки Кошмара.

Древу, которое в прошлой жизни было отвратительным советником безумной королевы Азшары.

– Ксавий… – произнес Малфурион, и это имя обожгло губы, словно яд.