Хамуул Рунический Тотем был не один, рядом с ним стоял Наралекс, которого Шандриса тоже знала. Судя по всему, именно эти двое и заточили ее в стволе дерева.

Шандриса вывернулась из хватки Хамуула и выхватила кинжал, но таурен двигался быстро и уверенно избежал удара – он подставил руку и изменил направление, в которое метил клинок. Способ оказался слишком радикальным, и Хамуул, конечно же, поранился, однако, не обращая внимания на кровь, схватил свою противницу и очень тихо произнес:

– Шандриса Оперенная Луна, прекрати, или он нас заметит!

– Кто? – так же тихо спросила ночная эльфийка.

– Среди нас предатель! Предатель, который угрожает Дарнасу и всему остальному миру.

Хамуул замер и обменялся мрачным взглядом с Наралексом.

– Он знает, – пробормотал ночной эльф.

– Быстро! Спрячься за нашими спинами! – приказал Хамуул Шандрисе. Эльфийка подчинилась, доверившись внутреннему чутью, а друиды тут же начали превращаться в птиц.

В то же мгновение из земли вырвались длинные лозы и попытались опутать всех троих. Шандриса перерезала две кинжалом, потом расправилась еще с несколькими. Хамуул попытался было взлететь, но попал в ловушку сразу двух лоз. Растения обвились вокруг его крыла, и на их кончиках возникло нечто, напоминавшее бутоны.

Вот только внутри них скрывались жуткого вида шипы, больше напоминавшие острые зубы.

Таурена непременно укусили бы, но ему на помощь подоспел Наралекс, тоже успевший превратиться в буревестника. Он начал клевать лозы. Концы стеблей отвалились, но передышка оказалась недолгой – очень скоро обе лозы вновь пустили корни. То же самое случилось и с теми, которые перерезала Шандриса.

Хамуул что-то крикнул по-птичьи, обращаясь к Наралексу. Тот немедленно схватил Шандрису за плечи и поднял в воздух, однако в этот момент с верхних ветвей деревьев на них посыпались какие-то призрачные силуэты, которые, казалось, возникли из самих листьев. Наралекс, пытаясь спастись, бросился прямо в гущу новых противников.

Один из них ударил Шандрису бесплотной рукой. Ночная эльфийка вскрикнула, ощутив холод, сковавший, казалось, саму душу. Рука, сжимавшая кинжал, сама собой разжалась, а по телу прошла дрожь. Однако ее страдания были незначительными по сравнению с муками, выпавшими на долю Наралекса. Призрачные враги роились вокруг, пытаясь разорвать его на части и явно получая от этого извращенное удовольствие.

Наралекс замер в воздухе, попытался сбросить с себя противников, но ничего не вышло. Тогда он бросился вниз, к ближайшему выходу из Анклава Кенария.

Почти у самой земли Наралекс отпустил Шандрису, рассчитав так, чтобы она не ударилась при падении. Ночная эльфийка, все еще приходившая в себя после ледяного прикосновения призрачного врага, опустилась на колени. В ушах эхом отдавался рев.

Хамуул, между тем, вернул себе истинный облик, схватил несколько лоз и с присущей ему невероятной силой выдернул их из земли, а потом, вместо того, чтобы отбросить, подкинул в воздух. Лозы охватило изумрудное сияние, цепкие отростки начали стремительно съеживаться, и через мгновение на землю рядом с тауреном упали совершенно безвредные семена.

Вот только, к несчастью, именно в этот момент на Хамуула набросились призрачные создания. Таурен достал что-то из сумки и бросил в ближайшее из них.

Враги казались бесплотными, однако коричневый порошок верховного друида сработал так, словно у них было тело, и, более того, оказал просто невероятный эффект. Призрачные фигуры начали извиваться, искажаться, съеживаться и менять форму. Чудовищное зрелище сопровождалось не менее ужасающим шипением.

Хамуул удивленно распахнул глаза: тени постепенно превращались в листья. Его заклинание не должно было дать такой эффект. Значит, эти странные твари с самого начала и были листьями!

– Нет… – пророкотал таурен. – Не могло все зайти так далеко!

Он отвлекся и сразу же за это поплатился: одна из теней ударила в спину, и бесплотная рука прошла сквозь тело Хамуула насквозь. Холод сковал его душу, и в тот же момент другая тень ударила в грудь.

Таурен упал на колени, его взгляд остекленел.

Шандриса все это видела, но помочь ничем не могла. Она вскинула было глефу для броска, но ветви тут же потянулись вниз и схватили ее. Одна из них выбила оружие из рук, а остальные крепко обвились вокруг тела.

Наконец самая толстая и тяжелая ветвь с силой ударила Шандрису в затылок, и та потеряла сознание.

Наралекс ударился о землю и издал мученический крик. На первый взгляд казалось, будто тени разрывали его на части, однако каждый оторванный кусок плоти немедленно исчезал.

Ночной эльф вернул себе истинный облик, упал, задыхаясь, и замер.

Наконец из-за деревьев вышел еще один друид. Фэндрал Олений Шлем. Он бесстрастно оглядел застывшего таурена и потерявшую сознание Часовую.

– Мне жаль, – искренне произнес он, хоть никто из них и не мог этого слышать. – Поверьте, мне очень жаль.

Фэндрал пошел дальше, к лежавшему неподвижно Наралексу. Призрачные фигуры почтительно расступались перед ним.

Фэндрал склонился над Наралексом, коснулся его щеки.

– Все еще жив… – произнес лидер друидов, поднявшись и оглядев всех троих полным разочарования взглядом. – Что же с вами делать? – спросил он, а потом, немного подумав, улыбнулся. – Вальстанн наверняка подскажет! Мой сын знает ответ.

Затем Фэндрал, не обращая никакого внимания на Шандрису, Хамуула и Наралекса, направился к своему жилищу. Призрачные создания окружили неподвижную троицу, но нападать не спешили. Одни ветви утянули Часовую наверх, к темным и густым кронам, другие схватили Хамуула и Наралекса и проделали то же самое с ними.

Как только все закончилось, призрачные фигуры выпрямились, утратили четкие очертания и тоже скрылись среди деревьев, вернув себе истинный облик и превратившись в листья Тельдрассила.

Непроницаемый туман простирался даже над гладью моря. Малфурион, пораженно разглядывая происходящее внизу, с силой взмахивал крыльями, борясь с налетевшим ветром. Надвигалась буря, которая, судя по всему, была призвана его остановить.

Верховный друид пока еще не составил четкого плана и двигался вперед, доверившись смутному предчувствию, которое вело его на остров, где ночные эльфы нашли новый приют. Малфурион был уверен, что именно там найдет хотя бы какую-то подсказку и сумеет разобраться, как именно Кошмар поглотил сразу два мира.

Начался ураган.

Малфурион знал, что рано или поздно это случится, но мощь стихии оказалась поразительной. Ветер отбросил его, словно пушинку. Молнии вспыхивали слишком часто и слишком близко. В конце концов, верховный друид был вынужден лететь прочь от острова, скрытого в тумане.

Несколько раз молния едва не попала в цель, и Малфурион понимал, что спасся неслучайно. Сила, вызвавшая бурю, отчаянно желала сбить его, и лишь безупречные инстинкты ночного эльфа не давали ей преуспеть.

Чем сильнее бушевало ненастье, тем тревожнее становилось Малфуриону. С каждым мгновением страшная угроза, нависшая над Азеротом и всеми, кто был дорог верховному друиду (в особенности над его возлюбленной Тирандой), становилась все ощутимее. Однако Малфурион, несмотря на все старания, не мог спасти даже себя. И вновь он задумался над бессмысленной, на первый взгляд, жертвой Изеры. Владычица Изумрудного Сна всерьез считала, что он представляет для обоих миров большую ценность…

Малфурион, в отличие от Изеры, не верил в свою значимость, но одна закономерность все же не давала покоя: он снова невольно сыграл на руку Кошмару, и неуверенность усилила его самые темные страхи.

Разумеется, эта буря разыгралась в реальности, ведь Владыка Кошмара обрел поистине чудовищную силу, но разве сумела бы она набрать такую мощь, если бы не эмоции Малфуриона?

Сила стихии ослабла. Верховный друид тут же приободрился и с новыми силами направился к столице своего народа, все сильнее и быстрее взмахивая крыльями.

Буря не прекратилась, но пошла на спад. Малфурион поднялся над туманами, понимая, что только что одержал пусть и маленькую, но победу. Впрочем, самоуверенность не менее опасна, чем страх.

Между тем, впереди появилось нечто настолько огромное, что даже на такой высоте разглядеть вершину было невозможно. Малфурион, хоть и находился в заточении еще до его создания, прекрасно понимал, что это. Слишком часто Фэндрал заговаривал о том, что его нужно высадить, слишком сильно хотел вернуть их народу бессмертие и потерянную славу.

Перед встревоженным взором друида возникло Мировое Древо. Оно поражало, вызывало восхищение.

И, чем внимательнее Малфурион его рассматривал, тем отчетливее понимал, что это и есть самый серьезный источник порчи Кошмара на всем Азероте.

Верховный друид пикировал, не сводя взгляда с огромного растения. Внешне древо казалось вполне нормальным, но Малфурион остро ощущал, что на самом деле оно было заражено злом, пришедшим из другого мира.

«Почему же они этого не замечают? – подумал Малфурион, имея в виду других друидов. – О чем они думали? Как Фэндрал вообще это допустил?»

Приблизившись к острову, Малфурион ощутил невероятную мощь. Там, внизу, собралось множество друидов, и все они творили одно и то же заклинание. Сперва Малфурион понадеялся, что его собратья, наконец, догадались, что именно происходило с Мировым Древом, и теперь сражались с порчей.

Но нет, через мгновение он осознал: друиды делали нечто полностью противоположное. С помощью мощного заклинания они даже не пытались очистить древо, а, напротив, питали порчу! Малфурион чувствовал это со всей отчетливостью и поражался слепоте остальных.

Не теряя больше ни секунды, он устремился вниз. Верховный друид попытался мысленно обратиться к своим собратьям и раскрыть им ужасную правду, но какая-то сила мешала ему это сделать.

Малфурион не удивился и сразу понял, что придется поспешить. С зараженным порчей Мировым Древом и плененной Изерой у Кошмара были все шансы победить!

В то же мгновение верховный друид ощутил присутствие чьего-то разума. Сперва он подумал, что это кто-то из собравшихся внизу, но потом понял: источник находился сверху. Однако, даже несмотря на краткий контакт, образ мыслей друида был столь уникальным, что Малфурион без труда догадался, кто это.

«Хамуул Рунический Тотем?» – спросил Малфурион. Ответ получился отрывистым, как будто сознание таурена было затуманено. И все же Малфурион понял, что Хамуул пытался его предупредить о чем-то срочном.

Призыв был отчаянным, и верховный друид тут же взмыл в небо, поднялся повыше и наконец разглядел крону.

На первый взгляд древо казалось вполне здоровым, но Малфурион ощущал, что порча здесь, наверху, укоренилась столь же глубоко, как и внутри ствола. Верховный друид стремительно, но не без тревоги, приблизился к ветвям и миновал их, не встретив никакого сопротивления. Более того, внутри кроны он даже заметил какую-то живность – птиц и белок. Быть может, Малфурион ошибся?

Он взлетал все выше и выше, уже догадываясь, что именно обнаружит на самом верху. Еще до его исчезновения ночные эльфы много говорили о том, что им пора построить новую столицу. В те времена они не могли определиться с местом, но теперь Малфурион не сомневался, что город Дарнас находился именно на вершине Мирового Древа.

А это могло значить лишь одно: тысячи мирных жителей даже не подозревали, что их родной дом стал вместилищем зла!

Малфурион полагал, что теперь у него есть лишь один выход: углубиться в крону и влететь в Дарнас снизу. Судя по ощущениям, именно этот путь вел к таурену и, возможно, к скрытому источнику порчи Мирового Древа.

Несмотря на внушительные размеры, Малфурион-буревестник с легкостью пробирался меж ветвей. Он с горечью смотрел на Мировое Древо. Не только из-за порчи, но и из-за воспоминаний о Нордрассиле, которые оно невольно навевало.

«Если бы они только согласились подождать! Со временем Нордрассил непременно восстановился бы!»

Листва становилась все гуще и гуще, и в определенный момент Малфуриону пришлось замедлиться. Он ощущал, что подобрался близко к цели.

Вдруг путь вперед перекрыло хитросплетение ветвей и листьев. Малфурион отклонился в сторону, но и ветви не остались на месте, вновь преграждая путь.

Верховный друид попытался облететь их, но не успел и столкнулся с преградой.

Листва тут же сомкнулась со всех сторон, пытаясь опутать крылья, обвиваясь вокруг клюва и птичьего тела с такой силой, что грозила переломать все кости.

Малфурион тут же ощутил знакомое присутствие Владыки Кошмара. Но то был не он сам, а лишь частица злой силы.

В голове у Малфуриона тут же раздался многоголосый хохот. Листья Мирового Древа, казалось, имели смутные очертания каких-то омерзительных существ с призрачными лицами.

Малфурион принял облик ночного эльфа, надеясь сбить врага с толку, но просчитался: листья тут же начали преображаться. Вскоре к нему уже тянулись жадные руки, а всюду кишели пугающие тени с копытами.

Малфурион восстановил дыхание и сосредоточился. Поднялся сильный ветер. Он отбросил огромные ветви, как травинки, и сдул тени прочь, словно листья, из которых они и появились.

Ночной эльф с трудом поднялся и вновь превратился в буревестника. Ветер не утихал, и приходилось работать крыльями изо всех сил. Листья полетели следом, пытаясь поймать могучую птицу, но не могли развить нужную скорость.

А потом Малфурион наконец-то добрался до Дарнаса и сразу же заметил две вещи.

Во-первых, его поразил облик города. Дарнас гордо раскинулся на могучих ветвях Мирового Древа. Ночные эльфы и представители других народов, помогавшие построить новую столицу, создали настоящий шедевр.

А во-вторых, Малфурион обратил внимание на то, что жителей города не заботило явное присутствие зла, заразившего порчей не только Тельдрассил, но и весь Азерот. Во всех зданиях царила оживленная атмосфера, а кое-где даже играла музыка.

«Разве они ничего не знают? Как можно не замечать присутствие зла?»

Ответ прост – кто-то хотел, чтобы жители Дарнаса ничего не замечали.

И все же было странно, что даже Часовые не в курсе происходящего. Малфурион отлично знал Шандрису Оперенная Луна и в некотором смысле даже заменил ей отца. Уж она наверняка рассказала бы жителям Дарнаса хоть что-то.

Впрочем, у первого друида не было времени размышлять о Часовых, ведь отчаянный зов Хамуула доносился из другого конца города.

Малфурион направился в нужную сторону, стараясь не попадаться на глаза ночным эльфам и даже своим собратьям ради их же безопасности. Ему не хотелось, чтобы кто-то узнал о его возвращении. Неясно, почему, но Владыка Кошмара пока не собирался нападать на Дарнас. Излишние меры безопасности были Малфуриону не по душе, но в столь рискованной ситуации действовать иначе нельзя.

Еще на полпути он сразу понял, что направляется в Анклав Кенария. Друиды долго обсуждали, каким должно быть место, предназначенное для медитаций и собраний. Сам Малфурион предложил множество идей, которые нашли воплощение в раскинувшемся перед его взором Анклаве. Сердце первого друида сжалось, как только он ощутил, что порча добралась и сюда.

Малфурион стал снижаться, на ходу принимая истинный облик. Анклав Кенария был пристанищем множества животных, где день и ночь пели птицы, но теперь здесь царила странная тишина.

Малфурион держался как можно дальше от деревьев, высаженных по периметру, понимая, что они заражены той же порчей, что и ветви, с которыми он недавно сражался.

Подозрения, зревшие уже очень давно, лишь укрепились. А последнее нападение, хоть Малфурион и не хотел в это верить, их и вовсе подтвердило.

Ход его мыслей прервало еще одно краткое обращение Хамуула, который умолял поторопиться. Малфурион попытался ответить, но не смог. Но теперь он хотя бы понимал, откуда исходит зов Хамуула. Нужно было добраться до постройки, которая находилась в самом сердце Анклава.

Именно там обосновался новый лидер друидов, выбранный в отсутствие Малфуриона.

Первый друид приблизился к строению и тут же в ужасе замер, заметив три фигуры, крепко связанные гибкими лозами. Их конечности были туго оплетены и разведены по сторонам. В первой фигуре Малфурион узнал Хамуула Рунического Тотема, во второй – Наралекса, а третьей оказалась не кто иная, как Шандриса Оперенная Луна! Все они в лучшем случае были без сознания, а в худшем…

Это могло значить лишь одно: кто-то обманом заставил Малфуриона прийти сюда.

– Итак, легендарный шан’до наконец-то соизволил почтить нас своим присутствием и похвастаться незаслуженной славой! – раздался голос Фэндрала Оленьего Шлема, звучавший, казалось, отовсюду. – Единственный и неповторимый спаситель мира, упивающийся своей исключительностью. Я давно ощутил твое присутствие и тщательно подготовился.

Малфурион даже не попытался отыскать Фэндрала, прекрасно понимая, что именно этого от него и ждут. Напротив, он заговорил, обращаясь к самому зданию:

– Фэндрал, что здесь случилось? Почему ты так поступаешь?

– А разве не очевидно? – ответил Фэндрал. – Эти трое представляют угрозу не только для нашего народа, но и для всего Азерота!

– Эти трое? – переспросил Малфурион, незаметно пытаясь отыскать, где именно скрывался противник. Судя по всему, Владыка Кошмара обманул Фэндрала. Возможно, у Малфуриона получится сразиться с ним и вырвать из-под власти заклятия. – Но ведь Шандриса – верная защитница нашего народа, Хамуул – честный друид, завоевавший доверие наших братьев, а Наралекс…

– Ложь, ложь и еще раз ложь! – слова эхом отдавались у Малфуриона в голове. – Они пытались все разрушить, хотели нас разлучить! Он мне все рассказал!

– Кто, Фэндрал? О ком ты говоришь?

Свободные лозы вдруг стали скручиваться, образуя плотную массу, равную росту Малфуриона, а потом расступились, и Фэндрал Олений Шлем, возникший в образовавшемся проходе, взглянул на своего бывшего учителя.

– Ты правда хочешь знать? Теперь мне ясно, что ты тоже предатель! – в выражении лица Фэндрала читалась искренняя скорбь, оттененная безумием. – Но ты слишком опасен! Эта эльфийка, Наралекс и неразумный зверь всего лишь сбились с пути. Теперь они спят и видят сны, а когда пробудятся, будут смотреть на мир иначе, как и все остальные.

Малфурион шагнул навстречу Фэндралу.

– Никто из них не проснется! Кошмар вышел за пределы Изумрудного Сна! Зло осаждает всех в Азероте, кроме жителей Дарнаса. Его энергия наполняет Мировое Древо!

– Ты до сих пор отрицаешь, что мир нуждается в моем Тельдрассиле! – прорычал друид, и ярость окончательно затуманила его разум. – А ведь я многого добился благодаря новому Мировому Древу! Оно помогло изменить не только ночных эльфов, но и весь Азерот!

– Фэндрал, Тельдрассил заражен порчей, и это дело рук Владыки Кошмара! Разве ты ничего не чувствуешь? Загляни внутрь себя, прикоснись к сердцу Тельдрассила!

– Я изучил сердце Тельдрассила лучше, чем ты, чем любой другой! Я отдал собственное, и в награду за эту жертву Мировое Древо вернуло мне его…

Только теперь Малфурион заметил, что за левым плечом Фэндрала возвышается тень, похожая на отвратительных созданий, напавших на него по пути в Дарнас.

Фэндрала, похоже, не волновало ее зловещее обличие. Он смотрел на тень с улыбкой и такой знакомой теплотой.

– Малфурион, Тельдрассил вернул мне сына! Сына! Смотри, каким гордым и красивым стал мой Вальстанн!

«Он поглощен безумием, – с горечью подумал Малфурион. – Мне не удастся его спасти».

Оставался лишь один выход. Малфурион сосредоточился.

Фэндрал, заметив это, нахмурил брови и взглянул на своего бывшего учителя с той же грустью, с которой тот смотрел на него.

– Я надеялся на другой исход. Учитель, это был твой последний шанс…

Тень, притворявшаяся Вальстанном, мрачно захохотала, но кроме Малфуриона этого, похоже, никто не услышал.

Раздался чудовищный грохот, и верховного друида отбросило на землю. Лишь участок, на котором стоял Фэндрал, остался целым.

Земля разверзлась, а деревья накренились так, словно хотели выкорчевать корни. Малфурион вдруг почувствовал, как порча внутри Тельдрассила ширится, и все его существо наполнил безысходный ужас.

– Я предлагал подождать! – крикнул Фэндрал. – Но, похоже, Вальстанн все-таки оказался прав. И тебя, и Дарнас, и весь мир нужно очистить! Мы с Вальстанном укажем нашему народу путь, и ночные эльфы станут лучше! Тельдрассил превратится в инструмент для создания прекрасного нового мира!

Фэндрал продолжал что-то кричать, старательно игнорируя страшную правду. Малфурион же попытался восстановить равновесие, но земля обжигала его, как огонь, и чернела на глазах. Всюду возникали чудовищные листья – темные, как ночь, с острыми шипами.

Деревья затряслись с новой силой, и некоторым наконец удалось вырвать корни из земли. Гниль, которая их поразила, не была похожа ни на что другое. С трясущихся крон летели сотни крохотных листьев, усыпанных шипами.

Они превращались в призрачных созданий.

Малфурион услышал крики, раздававшиеся повсюду за пределами Анклава. Дарнас наконец разделил участь всего Азерота. Ужасы, которые принес с собою Кошмар, приняли другую, еще более страшную форму.

Главным врагом стал дом ночных эльфов, сам Тельдрассил.