Туман, окутавший Штормград, Стальгорн, Даларан, Оргриммар, Громовой Утес и прочие города, городки и деревеньки, пришел в движение. Ему удалось овладеть даже тайными страхами обитателей Подгорода, лишенных жизни, равно как и сна. В сновидениях, напрасно суливших спасение, Отрекшиеся были обречены снова и снова переживать мгновения из своего смертного прошлого.

Название «Подгород» считалось удачным сразу по многим причинам, и самая незначительная из них заключалась в том, что он был построен под руинами некогда величественного Лордерона, бывшей столицы Альянса. Во времена Третьей войны принц Артас, порабощенный Королем-личом, захватил город и безжалостно убил своего отца, короля Теренаса, прямо в тронном зале.

После Артас, повинуясь чудовищному зову своего владыки, отправился в холодный Нордскол. Именно тогда в руинах и обосновались Отрекшиеся – нежить, вырвавшаяся из-под контроля Короля-лича. Руководствуясь соображениями безопасности, они трудились без устали, углубляясь в катакомбы бывшей столицы и возводя город, который большинству чужаков показался бы насмешкой над утраченной жизнью.

Здесь повсюду встречался один и тот же зловещий герб – треснувшая маска на фоне трех перекрещенных стрел, одна из которых сломана. То был символ народа Отрекшихся и их королевы. Подгород был темным и мрачным местом со множеством каменных лестниц и мостов. Нежить не нуждалась во сне, а потому в столице ни на минуту не прекращалась суета. В Подгороде были таверны, кузницы и торговые лавки, которые обслуживали не только нежить, но и посетителей из Орды, с которой Отрекшиеся заключили союз. Город освещали тусклые фонари и неяркие факелы. Они в основном помогали ориентироваться живым, ведь нежить не нуждалась в свете, и, кроме того, хоть в этом никто не желал признаваться, напоминали обитателям города о прошлой жизни.

Теперь же в столицу Отрекшихся проникло нечто неведомое и пугающее даже тех, кто некогда построил мрачный Подгород. Сила неизвестной природы, что-то похожее на сон.

Изучением этого феномена занималась сама Сильвана Ветрокрылая, зловещая Королева-банши и лидер Отрекшихся. Она внимательно следила за состоянием своих подданных, которые погрузились в сон и теперь выглядели так, словно умерли окончательно. Лишь едва заметные движения доказывали, что это не совсем так.

Королева-банши была прекрасна даже в посмертии. Когда-то она, высшая эльфийка, служила предводительницей следопытов в ныне разрушенном Луносвете. Даже теперь Сильвана резко выделялась среди остальных и, в отличие от прочих банши, напоминавших скорее призраков, обладала физическим телом. Грациозная и изящная, с кожей белее слоновой кости, королева прохаживалась мимо распростертых на спине тел, принесенных ее подданными. Все выглядели одинаково. Ответов не было, и каждым мгновением это злило Сильвану все сильнее.

В облегающей кожаной броне, которая оставляла свободу движениям, и багряном плаще с капюшоном, напоминавшем саван, она была похожа на вестницу рока. Даже четыре мертвых высших эльфийки-стражницы с тронутыми тленом лицами, обнажившимися ребрами и ввалившимися глазами не вызывали такого ужаса, как Королева-банши.

– Ну так что, Вариматрас? – требовательно спросила Сильвана у тени, затаившейся в углу одной из сырых, опутанных паутиной комнат под королевскими покоями. Ее голос звучал соблазнительно, как объятия тьмы, и пронизывал насквозь, словно ледяной ветер. – Тебе уже удалось что-то выяснить?

Тень шагнула вперед и превратилась в чудовищную, громадную фигуру демона, облаченного в черную как смоль кожаную броню с металлическими элементами. Судя по тону Сильваны, особенного доверия между ними не было. Демон подошел к ней, стуча по полу огромными раздвоенными копытами. Его кожа имела пурпурно-алый оттенок в тон широким перепончатым крыльям, распростертым за спиной. На продолговатой, конусообразной голове демона не было волос, только черная грива на затылке. Из висков росли жутковатого вида черные рога. Наручи и пояс демона украшали зеленые камни, сиявшие столь же ярко, как его страшные, холодные глаза. Теперь эти глаза встретились со сверкающими светло-серебристыми глазами Сильваны.

– Я применил множество заклинаний, проник глубоко в разум каждого из этих глупцов, но реакция все та же, что и прежде, ваше величество, – холодно ответил Вариматрас и склонил голову набок, с отстраненным интересом наблюдая за тем, как исказилось лицо его госпожи.

– Мы… не… нуждаемся… во… сне! – ответила Сильвана, сорвавшись на столь оглушительный визг, что демону пришлось закрыть руками свои продолговатые заостренные уши. Но даже это не помогло, и его тело пронзила острая боль. Крик банши обладал поистине чудовищной силой, а Сильвана была самой смертоносной и необычной из себе подобных. – Эта слабость нам несвойственна, – продолжила королева нежити уже спокойнее. – Вариматрас, они не спят.

– Даже Шарлиндра?

Сильвана невольно взглянула на неподвижную фигуру. В отличие от остальных Отрекшихся ее бережно уложили на каменное возвышение. Казалось, призрачное тело Шарлиндры, излучавшее бело-голубое сияние, вот-вот исчезнет, словно морок. При жизни она была прекрасной эльфийкой и даже после смерти не утратила грациозности. Сильвана еще давно поняла, что банши – мудрые советницы, которым – в отличие от демона – можно было доверять.

Однако Шарлиндра стала первой жертвой загадочной эпидемии. Ужаснее всего было то, что Сильвана, впервые склонившись над неподвижным телом, услышала тихое бормотание.

Шарлиндра не умолкала до сих пор, как и остальные. Все указывало на то, что подданные Королевы-банши, как и предполагал демон, в самом деле спали.

– Это какая-то уловка! – воскликнула Сильвана, хоть и знала по собственному горькому опыту, что подобное попросту невозможно. – Уловка, как и туман, сгустившийся над Подгородом.

Королева-банши отвернулась от Шарлиндры и Вариматраса. Она догадалась, кто мог бы использовать подобную тактику, и ее глаза тут же зажглись огнем.

На ум приходило лишь одно имя, и, произнеся его даже шепотом, Сильвана ощутила такую ярость, что даже камни вокруг затряслись.

– Артас… Я бы сказала, что это дело рук Короля-лича, но ведь такое невоз…

Шарлиндра судорожно вдохнула и открыла глаза, устремив взгляд в пространство, на что-то, чего Сильвана не видела.

Несчастная улыбнулась и вытянула вверх тонкую, бесплотную руку.

– Жива… Я снова жива…

После этого Шарлиндра закрыла глаза, уронила руку и вновь начала что-то неразборчиво бормотать.

Пламя ненависти в глазах Сильваны разгорелось еще ярче. Она склонилась над неподвижным телом банши.

– Это чья-то извращенная шутка? Шарлиндра спит – уже одно это уму непостижимо – и видит сны о том, чему никогда не сбыться! Ей снится, будто она жива? Но это безумие!

– Почему же? – заметил стоявший сзади Вариматрас. – Все исправит простейшее заклинание.

Сильвана резко развернулась и в недоумении воззрилась на демона. Нет, это невозможно, и Вариматрас прекрасно знал, как опасно насмехаться над Королевой-банши! В конце концов, он очень быстро осознал, что не только демоны знают толк в пытках.

– Ты пересекаешь опасную черту… – начала Сильвана, но крылатый демон лишь пожал плечами:

– Я всего лишь говорю правду. Воскрешение – простейшее заклинание для любого повелителя ужаса.

– Я ослышалась, верно? Это невозможно! Я ведь тебя предупреждала… – процедила Сильвана и воззрилась на Вариматраса со все возрастающей яростью.

– Позволь, я продемонстрирую, – все так же невозмутимо проговорил демон и взмахнул рукой.

Сильвана упала на пол под напором невидимой силы, которая, казалось, давила на ее тело тяжестью всех камней Подгорода. Она тут же попыталась перевоплотиться в бесплотную банши, но ничего не вышло, и давление никуда не исчезло. Сильвана на мгновение потеряла сознание, но прикосновение прохладного, влажного камня к щеке быстро привело ее в чувства.

Лишь после этого Сильвана поняла, что не должна так глубоко ощущать такие вещи. Более того, она не чувствовала ничего подобного с тех самых пор, как…

Ноздри наполнила навязчивая вонь гнили и разложения, а уж такого точно не бывало с момента основания Подгорода! Запах оказался настолько насыщенным, что Сильвана откашлялась, а потом была вынуждена глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться.

Вот только… прежде ей и дышать не требовалось! Она ведь была мертва, верно?

Сильвана взглянула на свою руку. Кожа вместо смертельно-бледной казалась розоватой.

– Нет… – проговорила Сильвана и поразилась звучанию собственного голоса. Он был в точности таким же, как до превращения в банши.

Вариматрас навис над ней и подал большое зеркало с золотистыми завитками на ручке и раме.

– Вот видишь? На этот раз я сказал тебе правду.

Сильвана изумленно разглядывала свое отражение. Она вновь была живой, как в старые-добрые времена. Сильвана коснулась щек, подбородка и носа.

– Я жива…

– Верно, – подтвердил Вариматрас и щелкнул когтистыми пальцами.

Четыре мертвых эльфийки тут же вышли вперед и схватили Сильвану. Вонь разложения была невыносимой. Крохотные черные твари без устали ползали по костям, лишенным плоти. Сильвану чуть не стошнило, и одно это шокировало ее еще сильнее.

Она тут же попыталась взять себя в руки. В конце концов, прежде Сильвана была предводительницей следопытов, а теперь превратилась в королеву Отрекшихся!

– Немедленно отпустите меня, – приказала она, глядя на стражниц, но они лишь усилили хватку. Сильвана посмотрела в чудовищные пустые глазницы одной из них и увидела там столь сильную ненависть, что потеряла дар речи.

– Боюсь, они тебе завидуют, – заметил Вариматрас, постепенно сливаясь с тенями. – А зря – недолго тебе оставаться живой.

Теперь Сильвана разрывалась между ужасом и сожалением.

– Недолго? – переспросила она.

– Теперь ты в нашей власти, и нам решать, что с тобой делать.

Эту фразу произнес не демон, а тот, кто вошел в комнату без ведома Сильваны. Разглядеть говорившего она не могла, но этого и не требовалось – голос был ей знаком до дрожи.

Вариматрас подал знак стражницам, и те развернули бывшую Королеву-банши лицом ко вновь прибывшему.

То был человек, облаченный в черную, покрытую льдом броню. Король-лич.

Сильвана попыталась освободиться, но стражницы удерживали ее мертвой хваткой. В прямом смысле. И, что хуже всего, тащили прямиком к Королю-личу.

«Но ведь это невозможно, – вдруг вспомнила Сильвана. – Его ведь победили! Его…»

Артас схватил ее за подбородок. Сквозь прорези в забрале шлема еще виднелись человеческие черты, но дыхание было ледяным.

– Ты снова стала высшей эльфийкой, а теперь опять превратишься в банши.

Ее уложили на каменный пьедестал и сковали. Вариматрас присоединился к Королю-личу, а тот вновь схватил Сильвану за подбородок.

– На этот раз я не допущу досадных ошибок, – пообещал он.

Сильвана вновь ощутила на своем лице холодное дыхание, но содрогнулась она вовсе не из-за этого.

Артас снова собирался превратить ее в банши…

Сильвана до сих пор помнила страшные предсмертные муки, предшествовавшие чудовищной трансформации. Вот только теперь ей придется пережить нечто в тысячу раз более ужасное.

– Нет! – вскричала Сильвана и попыталась использовать магию.

Но, к несчастью, до очередного жуткого превращения способности банши были ей недоступны.

Артас вскинул Ледяную Скорбь, свой длинный, сверкающий рунический меч. Это оружие таило в себе зло не менее страшное, чем его хозяин. Артас навис над замершей в страхе Сильваной, и весь мир сузился до его чудовищной фигуры с мечом в руки.

– Да, моя милая Сильвана, на этот раз ты станешь послушной подданной. Даже если мне придется убивать тебя снова и снова, чтобы добиться идеального результата.

И тогда Сильвана закричала…

– Она не проснется, – пробормотала Шарлиндра со страхом, который не ощущала с тех самых пор, как умерла. Она оглядела лежавших вокруг Отрекшихся и поняла, что со всеми ними творится то же самое, что и с королевой. – Она упомянула предателя Вариматраса, ею же и убитого, а еще Короля-лича, которого мы победили! Что же это за сны такие? Почему она вообще спит?

Почти половина подданных Сильваны находилась в том же состоянии, что и она сама. Более того, немногочисленные представители других народов Орды, находившиеся в Подгороде, тоже погрузились в сон. Впрочем, в случае с ними, еще живыми, это было даже ожидаемо.

Ситуацию усугубляло то, что именно в этот момент на Отрекшихся напали.

Врагами оказались их некогда близкие люди, которые теперь превратились в существ еще более чудовищных, чем сами обитатели Подгорода! Отрекшиеся прекрасно понимали двойственность ситуации – хоть все происходящее и не имело никакого отношения к реальности, над миром нависла вполне ощутимая угроза. Страшнее всего (даже смерти, которую пришлось пережить каждому из них) были странные существа, скрывавшиеся где-то на периферии. Они буквально разоряли Подгород, действуя теми же методами, что и сами Отрекшиеся в те времена, когда еще были частью Плети и наводнили процветавшее королевство.

Шарлиндра вздрогнула, услышав очередной вопль. На этот раз кричала не Сильвана, а кто-то наверху. Шарлиндра сразу догадалась, что крик исходил от банши. Вот только та не пыталась ни предупредить союзников, ни сразить врагов.

Она вопила от ужаса. Ужаса перед смертью.

Шарлиндра оглядела собравшихся. В каждом из Отрекшихся, по-прежнему пугавших чужаков, появился какой-то надрыв, не имевший ничего общего с существованием в посмертии. Те, кто спустились сюда вместе с Шарлиндрой, потеряли уверенность в себе и казались застигнутыми врасплох.

На верхних ярусах Подгорода снова закричали. Шарлиндра взглянула на Сильвану, но сразу поняла, что на этот раз не стоит рассчитывать на ее мудрый совет.

– Туман… – скрипучим голосом предупредил один из Отрекшихся. Почти вся его плоть истлела, челюсть завалилась набок, и говорил он только благодаря магии, наделившей мертвое тело неким подобием жизни. – Там туман… – повторил Отрекшийся.

Шарлиндра обратила взгляд к лестнице, которая вела наверх. По каменным ступеням, словно хищник, подбирающийся к своей добыче, расползался темно-зеленый туман.

Отрекшиеся попятились. Но в этот момент в тумане стали появляться фигуры.

Банши отступила. Некоторые из этих фигур были ей знакомы. Более того, судя по реакции, Отрекшиеся тоже узнали среди них своих друзей и родных – тех, кто еще был жив, но мучился гораздо сильнее нежити.

Надеясь защититься, банши издала вопль, который очень скоро перерос в крик отчаяния.

Подгородом завладел Кошмар…

В Штормграде король Вариан наблюдал за тем, как туман и тот ужас, который он скрывает, подбирается все ближе к крепости. Из разных районов столицы доносились крики.

«На нас напали враги, с которыми мы не в силах сражаться…» – подумал Вариан.

Они пробовали выпускать стрелы – обычные и горящие, с пропитанными маслом наконечниками. Пользы от этого было не больше, чем от мечей, копий и другого оружия. Маги и прочие заклинатели, еще державшиеся на ногах, выбивались из сил, но и их возможности были ограничены.

Отважные защитники крепости ждали приказов короля.

Вариан же наблюдал за тем, как бесчисленные твари, принявшие облик его сына и мертвой жены, прошли через ворота с такой легкостью, словно те были сотканы из воздуха. Ничто не в силах остановить ожившие кошмары!

Осознав это, Вариан вдруг понял, что его город и королевство вот-вот падут, а он не знает, какие еще можно отдать приказы.

Кошмар охватил почти все земли Азерота. Туман рассеялся, и те, кто еще не погрузились в сон, наконец увидели, что случилось с несчастными жертвами и что ждет их самих. Но даже несмотря на весь этот ужас, орки в Оргриммаре, дворфы в Стальгорне и другие народы в разных уголках мира за редким исключением даже не думали сдаваться. Каждый из них понимал, что нужно продолжать сражаться, пусть надежды на победу почти не осталось.

Впрочем, в одном из королевств тумана, как ни странно, не было. Печальная участь миновала Тельдрассил, а вместе с ним и столицу ночных эльфов, Дарнас. Однако это вовсе не означало, что Шандриса Оперенная Луна не знала о том, что происходит на материке и в других землях. У нее, генерала армии Часовых, было множество осведомителей.

Жаль только, что в последнее время их ряды значительно поредели.

Шандриса дочитала последнее письмо от агента, расположившегося близ Оргриммара. Его содержание перекликалось с новостями из Штормграда, Громового Утеса и других городов, в которых у Шандрисы имелись осведомители.

Итак, загадочный туман пришел в движение. Пожалуй, сильнее всего Шандрису волновало отсутствие вестей о госпоже. Тиранда отправилась в сторону Ясеневого леса, а потом, судя по всему, бесследно пропала.

«Она жива!» – убеждала себя молодая эльфийка.

Шандриса отложила пергамент и покинула свои покои. Она имела полное право перебраться в резиденцию верховной жрицы (во всяком случае, на этом Тиранда настаивала каждый раз, когда отлучалась по государственным делам), но неизменно предпочитала оставаться в собственном жилище, обставленном без особых изысков. Внутри не было украшений, превозносящих красоту природы, только оружие и военные трофеи. Шандриса посвятила всю жизнь защите госпожи и своего народа.

За последнее время она множество раз обращалась к жрицам, пытаясь отследить местоположение Тиранды по их видениям, но ни одна из попыток не увенчалась успехом. Вместо этого Элуна посылала своим последовательницам видение, которое только сильнее сбило генерала армии Часовых с толку.

Богиня Луны раз за разом показывала Тельдрассил, пожираемый изнутри. В видении омерзительная гниль распространялась не от корней, а от кроны, стремительно уничтожая Мировое Древо. Обычно все заканчивалось быстро – через три или четыре секунды. Шандриса в подробностях обсудила видение с каждой из жриц, но так ничего и не поняла.

Все это так сильно взволновало ночную эльфийку, что сидеть на месте она больше не могла. Надеясь избавиться от тревожных мыслей, Шандриса отправилась патрулировать столицу, держа путь от хорошо укрепленной Террасы Воинов в Террасу Торговцев и дальше, к храму Луны и великолепным, ухоженным Храмовым Садам. Затем она обошла Террасу Ремесленников и стала возвращаться обратно на Террасу Воинов.

Из всех мест Шандриса не побывала только в Анклаве Кенария, и дело было вовсе не в страхе. Нет, она не боялась ступить в обитель друидов. Более того, находясь в прямом подчинении у Тиранды, Шандриса не испытывала особенного трепета перед Фэндралом и не собиралась оставаться в стороне лишь из уважения к нему. Но даже сейчас она предпочла бы не заходить в Анклав. С другой стороны, Шандриса уже давно поняла, что в поисках ответов, чаще всего, не следует обращаться к слишком уж очевидным источникам. По-прежнему размышляя об ужасающем видении, она вдруг поняла, что среди друидов есть кое-кто, кто согласится помочь и растолкует смысл увиденного жрицами, ничего не рассказывая Фэндралу.

Шандриса, верная своему правилу никогда не просить у Часовых то, что можно сделать самой, бесшумно покинула Террасу Воинов. Проходя мимо аскетичных деревянных построек, она вслушивалась в звуки тренировочных боев, которые казались ей слаще изысканной музыки ночных эльфов. Потеряв родителей в Войне Древних, Шандриса перестала наслаждаться музыкой и исключение делала лишь для гимнов и напевов жриц, которые обращались к своей богине в бою. В них хотя бы был смысл.

Шандриса развернулась и вдруг заметила, как кто-то, крадучись, пересекает Храмовые Сады и идет на север. Судя по плащу, то был друид, но кто именно, определить было невозможно.

Шандриса продолжила было свой путь, но затем снова повернулась и отправилась вслед за друидом, сама не зная, зачем.

Между тем, незнакомец в плаще быстро исчез в густой роще, принадлежавшей Анклаву. Шандрисе не составило труда пойти следом. Она пробиралась среди деревьев, бесшумная, словно тень. Многие растения здесь казались уменьшенными копиями Тельдрассила, и Шандриса вновь вспомнила о видении жриц.

Наконец она вновь заметила друида. В его манере держаться было что-то странное (Шандриса, подметив особенности телосложения, не сомневалась в том, что это именно он). Этот друид резко выделялся и из-за своей походки, и из-за плаща, в который кутался. Казалось, Анклав ему не по душе.

Вдруг друид остановился, посмотрел по сторонам, как будто решая, куда пойти, и наконец сделал выбор.

Шандриса с улыбкой отметила, что верно угадала направление, и пошла следом.

Точнее попыталась. Нога неожиданно запуталась в корне, который Шандриса, казалось, обошла. Она попыталась отойти в сторону, но корень появился прямо из-под земли и вновь обвил ногу.

Ночная эльфийка ловко уклонилась и тут же получила удар веткой прямо в лицо, да настолько сильный, что упала назад, к ближайшему дубу.

Древесные корни обвились вокруг лодыжек. Шандриса попыталась достать кинжал, который всегда носила с собой, и быстро освободиться от пут, но в этот момент ее ударила по голове еще одна ветка. Оглушенная ночная эльфийка тут же обмякла.

В этот момент шероховатая кора дерева расступилась, и Шандриса в оцепенении осознала, что какая-то сила утягивает ее внутрь ствола. Она попыталась было прийти в себя, но вновь получила удар по голове.

Наконец Шандриса оказалась внутри огромного дубового ствола. Перед глазами все плыло, но она успела разглядеть, как кора вновь сомкнулась, и стало так темно, что даже острое зрение подводило.

Пожалуй, сильнее всего пугало нараставшее в груди давление. Шандриса смутно догадалась, что внутри ствола слишком тесно, а потом поняла, что не может дышать…

Уже теряя сознание, она поняла, что смерть неизбежна.

И в этот момент кора вновь расступилась и давление исчезло. Приток свежего воздуха взбодрил Шандрису, но она все равно потеряла равновесие и упала прямо на руки сильного незнакомца.

Ночная эльфийка сразу поняла, что это и есть тот друид, и попыталась как можно скорее прийти в себя. Наверняка он собирается ее убить!

В нос ударил резкий мускусный запах. Шандриса тут же очнулась и взглянула на удерживавшего ее друида.

Таурен!

Хамуул Рунический Тотем, между тем, прищурившись, взглянул на ночную эльфийку.

– Значит, это ты…