Лукан не просто остался наедине с драконом, который отличался весьма переменчивым нравом, но еще и был вынужден оседлать его. Последнее нравилось этому дракону еще меньше, чем сам Лукан.

– Не стоило нам разделяться! – пророкотал Эраникус. – Только не здесь и не сейчас!

Картограф ничего не ответил, ощущая себя на редкость бесполезным человеком. В попытках сбежать от кошмаров он нигде подолгу не задерживался, то и дело оказываясь в компании могущественных созданий, которые смотрели на него свысока, как на неразумного ребенка.

А теперь Лукан и вовсе оказался в этом страшном месте, где даже скромные способности помощника картографа едва ли смогут принести хоть какую-то пользу.

Зеленый дракон тем временем разглядывал мрачные пейзажи и все сильнее злился (по большей части на самого себя).

– Я должен был остаться с ней, но и тут не справился. А теперь она сражается с Кошмаром одна!

Лукан решил это никак не комментировать. Да и зачем? Он ведь просто ничтожество… нет, хуже, чем ничтожество!

Эраникус снова зарычал, на этот раз злясь на Кошмар.

– Что это там постоянно мелькает на грани видимости? Что за хитрость готовит Кошмар, и зачем?

Лукан хотел было сделать предположение, но быстро передумал. Едва ли его размышления имели ценность.

И тут Лукану явилось озарение, да столь яркое, что он едва не поделился своей идеей с Эраникусом, но в последний момент сдержался. Он прекрасно понимал, что дракон ни за что не одобрит подобный эксперимент. Кроме того, неизвестно еще, возможно ли осуществить задуманное и стоит ли пытаться.

Но оставить эту затею Лукан не мог. Ночные эльфы часто его спасали, так почему бы теперь не использовать свои скромные возможности и не попытаться помочь им? В самом худшем случае он и то сделает им одолжение, избавив от необходимости нянчиться с жалким человечишкой!

Лукан сосредоточился. Сперва в голове всплыли воспоминания, связанные со Штормградом. Лукан увидел лорда Эдриаса Ульнура, своего долговязого господина, главного картографа при дворе его величества короля Вариана. Тот с неодобрительным видом разглядывал составленную Луканом карту, которую позже без единых изменений подпишет своим именем. Увидел он и напомаженных придворных, восхищавшихся его картами, но воздававших почести исключительно главному картографу, а еще прекрасных дам (особенно вот тех двух), которые проходили мимо, не замечая маленького человека.

Голос Эраникуса отвлек Лукана от воспоминаний о прошлых неудачах, но теперь уже не имело значения, что именно он проклинал на этот раз. И так ясно, что дракону пришлось куда хуже, чем человеку.

Лукан снова попробовал сосредоточиться. На этот раз он думал только о своей цели, и, судя по тому, каким ярким оказался возникший образ, напал на след.

Теперь Эраникус что-то кричал с еще большим рвением, но старался он зря, ведь картограф уже исчез.

«Она уже близко, так близко… – с беспокойством подумал Малфурион. – Но знает ли он об этом, догадывается ли, в чем причина?»

Даже будучи заточенным в чудовищную тюрьму, верховный друид сумел, пусть и смутно, разглядеть тех, кто боролся с силами Кошмара. Однако связаться с ними он отважился лишь теперь, когда до воплощения главного плана оставалось совсем немного. Замысел был известен лишь владычице Изумрудного Сна, но и она знала лишь ту малую часть, которую Малфурион успел пересказать за краткое мгновение.

Впрочем, хватило и этого, ведь теперь Изера направила в бой весь род зеленых драконов. Драконы, друиды и другие защитники Азерота начали полноценное наступление. Но даже это не спасет их, если Малфурион где-то ошибся.

А до того момента, пока она не доберется сюда, он не мог узнать наверняка, все ли предусмотрел.

Хоть Малфурион и ощущал близость Владыки Кошмара, тот, похоже, был полностью сосредоточен на действиях драконов и прочих сражавшихся. Малфурион же делал все, чтобы замаскировать ее присутствие. Очень важно, чтобы она успела дойти сюда и выполнить предназначенное, не привлекая внимания зловещей тени.

Малфурион различил движение в омерзительном тумане. Его молитвы услышаны! Прибегнув ко всем хитростям, на которые только был способен, Малфурион не просто скрывал от нее то, что творилось вокруг, но и не позволял врагам ее заметить.

Наконец она вышла на небольшую поляну, где и томился в заключении верховный друид.

Та самая орчиха, Тура. Теперь ее губы кривились в усмешке, а глубоко посаженные глаза буквально впивались в искореженное древо. Впрочем, вместо этого она видела Малфуриона Ярость Бури, первого из друидов, гнусного убийцу и злодея, который взирал на нее с дерзкой улыбкой. Эта иллюзия предназначалась только для глаз Туры, и Малфуриону пришлось изрядно над нею потрудиться, как и над прочими видениями, без которых ничего не получилось бы.

То, что ему удалось заманить сюда орчиху, не приносило никакой радости. В конце концов, он был вынужден рискнуть ее душой и жизнью! В отчаянных попытках отыскать самый надежный способ освободиться из заточения Малфурион ощутил силу волшебного топора Броксигара. Историю о том, как это оружие оказалось в руках орков, он узнал лишь через тысячелетия после войны. Красный дракон Кориалстраз, известный нескольким избранным как маг Крас, принял облик старого орка-шамана и передал топор вождю Траллу. Его поступок был продиктован желанием почтить грандиозную жертву Броксигара, который ценой своей жизни сдержал титана Саргераса.

Однако орки даже не подозревали о том, какой могущественный артефакт оказался в их руках, и лишь Малфурион знал наверняка, на что он способен. Кенарий, его шан’до, наполнил свое творение силами, источник которых был неразрывно связан с самим миром. Именно поэтому топор стал столь же неотъемлемой частью Азерота, как моря, земля и сам воздух.

С его помощью Малфурион надеялся сокрушить Кошмар и наконец-то освободиться.

Между тем Тура подошла ближе. Слишком долго Малфурион посылал ей сны, и теперь она даже не подвергала сомнению то, что видела перед собой. Повинуясь его воле, орчиха все принимала как должное. Это лишь усугубляло чувство вины – какой бы ни была цель, Малфурион воспользовался Турой самым грубым образом.

– Ночной эльф, – низко зарычала Тура, – ты угрожал моему народу, моему миру! Ты нанес оскорбление мне, запятнав руки кровью моего сородича! Я пришла, чтобы положить конец твоим злодеяниям!

«Бей! – беззвучно приказал Малфурион. – Бей скорее!»

Он даже показал, куда именно нужно нанести удар. Главное, чтобы орчиха точно следовала указаниям.

Тура, взглянув на живот верховного друида и, по совместительству, сердцевину ствола искореженного древа, продолжила:

– Я дам тебе один-единственный шанс оправдать себя!

Это застало Малфуриона врасплох. Тура явно не испытывала к нему никаких добрых чувств и все же давала возможность спастись?

«Бей же!» – повторил верховный друид, насылая на орчиху образы, которые должны были вызвать лишь презрение.

Тура смерила его взглядом.

– Значит, таков твой ответ, – прорычала она и замахнулась топором. – Я дала тебе возможность выжить, но теперь пора покончить с этим раз и навсегда…

И в этот момент орчиху окружил круг серебристого света.

«Нет! Нет! Нет! – беззвучно умолял верховный друид. – Только не сейчас! Ты не ведаешь, что творишь!»

Но Тиранда ничего не слышала, несмотря на все попытки достучаться до ее сознания. Верховная жрица грациозно шагнула к орчихе, которая все-таки успела (точнее попыталась) нанести удар.

Если бы не свет Элуны, топор бы непременно выполнил свою задачу. Туре не удалось попасть по стволу древа, но магия, заключенная в ее оружии, ослабила круг света.

Тиранда, не ожидавшая столкнуться с подобной мощью, все же не растерялась и сразу же пнула свою противницу. Удар ногой пришелся Туре в бок ровно в тот момент, когда та пыталась развернуться. В итоге орчиха только потеряла равновесие.

Тиранда же продолжила нападать и пнула ее еще дважды, попав первым сильным ударом в грудь. Однако второй удар Тура, хоть и задыхаясь, успела блокировать предплечьем.

После этого орчиха сделала резкий выпад топором, вынудив Тиранду сделать шаг назад. В ответ та призвала свет Элуны, но произнести заклинание не успела – Тура взмахнула своим волшебным оружием, и Тиранде снова пришлось отступить.

Все это вселяло в Малфуриона настоящий ужас. Чем дольше эти двое сражались, тем меньше оставалось шансов, что кто-то из них вообще выживет! Малфурион попытался мысленно обратиться к ним, но не смог.

Интересно, как Тиранда вообще сумела обнаружить его именно сейчас? Малфурион прекрасно знал, как далеко она находилась, и даже пытался тайно направить ее в другую сторону, но не смог.

И тут на поляне появился тот, чьего появления никто не ждал. На первый взгляд, этот человек в лохмотьях представлял интерес только тем, что никак не мог здесь находиться. Тем не менее, Малфурион прекрасно знал, кто перед ним, и сразу же понял, каким образом Тиранда попала сюда в столь критический момент.

Во время их единственной беседы Изера пообещала, что ее подданные отыщут способ, с помощью которого Тура сможет попасть в Изумрудный Сон без ведома Владыки Кошмара. Малфурион предположил, что в этом орчихе поспособствует кто-то из друидов или даже один из зеленых драконов, но Изера каким-то образом нашла одного уникального человека.

И вот теперь он подкрался к Туре со спины. В иных обстоятельствах у этого оборванного человека едва ли получилось бы провернуть подобный трюк со столь опытной воительницей.

Но сильнее всего Малфуриона поразило то, что нападать неизвестный не стал и всего лишь схватил Туру за талию. Цель этого приема стала очевидна ровно в тот момент, когда они оба – человек и орчиха – стали исчезать.

Так, топор (а вместе с ним и единственная надежда Малфуриона на спасение) буквально растворялся в воздухе.

Впрочем, в последний момент Тура вывернулась и упала на колени.

В то же мгновение Малфурион ощутил, что Владыка Кошмара наконец-то заинтересовался тем, что происходило с его драгоценным пленником.

Понимая, что надежды спастись нет, верховный друид все же попытался предупредить Тиранду и остальных об опасности, вложив в это все оставшиеся силы. Его руки-ветви затряслись, а листья, усыпанные острыми шипами, зашелестели, но…

– Слишком поздно, – насмешливо протянул Владыка Кошмара. – Слишком поздно.

Вокруг Малфуриона сгустились тени и раскинулись скелетообразные ветви призрачного древа.

Однако целились они вовсе не в измученного пленника, а во всех остальных, собравшихся на поляне.

Малфурион вновь попытался их предупредить, и на этот раз его призыв услышал человек. Он в ужасе уставился на искореженное древо, хватая ртом воздух, и начал было что-то говорить, обращаясь к дерущимся воительницам. У верховного друида появилась надежда на то, что самого страшного удастся избежать, но…

В этот момент все вокруг накрыла волна изумрудной энергии.

Призрачное древо сперва отпрянуло, но очень быстро вернулось. Тем не менее, под напором изумрудного пламени туман рассеялся, а ужасные твари, таившиеся под его покровом, исчезли и скрылись в местах, по-прежнему подверженных влиянию порчи.

Тиранда и Тура перестали сражаться и обе взглянули в том направлении, куда указывал человек. Малфурион не мог разглядеть того, что привлекло их внимание, но чувствовал масштаб происходящего, пожалуй, гораздо острее, чем каждый из них.

В небесах парило бесчисленное множество драконов Изеры. Все те, кто не подверглись влиянию порчи, явились, чтобы дать отпор Кошмару и его зловещему Владыке.

Более того, они прилетели спасти его, Малфуриона!

Не этого он хотел. Драконы рисковали своими жизнями. Впрочем, Малфурион невольно обрел надежду, наблюдая за тем, как Кошмар отступает под напором защитников. Согласно первоначальному плану, драконы должны были отвлечь внимание сил зла и поддержать верховного друида. Теперь же они прилетели его спасать. Изера наверняка поняла, что полагаться на орчиху теперь нельзя. Тиранда не ведала, что творит, и ее вмешательство вполне могло привести к катастрофе!

Между тем, туман продолжал рассеиваться, отступая под напором огня. Всюду, куда наносили удар подданные Изеры, хватка Кошмара слабела, а Изумрудный Сон, напротив, восстанавливался. Насекомые таяли, исчезали без следа, не в силах противостоять силе драконов. Из земли вновь вырастали деревья и трава.

В этот момент Тура решила воспользоваться ситуацией и выполнить свое предназначение. Она протиснулась мимо Тиранды, увлеченно наблюдавшей за драконами, и увернулась от человека, который вновь попытался ее схватить.

Малфурион всячески подталкивал Туру, и та наконец вскинула топор.

Однако Тиранда заметила этот маневр и призвала свет Элуны, собираясь остановить орчиху.

В этот момент призрачное древо пришло в движение. Стало быть, Тиранда так и не поверила, что кто-то попросту ею манипулировал. Поняв, что терять больше нечего, Малфурион начал управлять корнем, который оказался в его власти совсем недавно, куда позже остальных. С его помощью друид изначально планировал помочь Туре, а не усмирить Тиранду. Но выбора нет, придется отвлечь ее, пусть и всего на секунду. Этого должно хватить!

И вдруг случилось кое-что неожиданное – на поле боя появился новый союзник. Малфурион узнал его даже в облике огромного кота. Бролл Медвежья Шкура пронесся мимо и зарычал, привлекая внимание Тиранды. Судя по всему, его посвятили в подробности плана. Это Малфуриона не удивило, ведь Бролл прибыл сюда не без помощи зеленых драконов.

План сработал: Тиранда отшатнулась и упустила момент для атаки.

Тура же нанесла удар, и даже Владыка Кошмара в облике призрачного древа не успел ее остановить.

Топор подействовал ровно так, как и рассчитывал Малфурион. Все тело пронзила боль, но после бесконечных страданий, причиненных ему по воле жестокого тюремщика, подавить эти ощущения оказалось легко. Важнее всего было то, что топор, созданный Кенарием и наполненный жизненной силой самого Азерота, нанес удар по древу и разрушил заклинания, с помощью которых враг пленил ничего не подозревавшего Малфуриона.

Вскрикнув скорее от облегчения, чем от боли, друид сбросил оковы Кошмара. Черные листья, усыпанные шипами, исчезли, ветви уменьшились, выпрямились и вновь стали руками. Корни вышли из-под земли и превратились в ступни, а ствол – в две ноги.

Вскоре исчез и болезненный темно-зеленый ореол. Он вновь сменился ярким изумрудным светом, который сопровождал все души, погрузившиеся в сон.

– Ну уж нет, – заговорил Владыка Кошмара. – Так просто ты не отделаешься!

Тени, принявшие форму ветвей, обвили грудь Малфуриона. Несмотря на то, что ни у него самого, ни у Владыки Кошмара не было физического тела (а быть может, именно из-за этого), друиду показалось, будто его раздавили. Враг снова проник в его мысли, в самую душу, и радость от спасения тут же исчезла без следа.

– Малфурион! – крикнула Тиранда. Они с Броллом бросились к поверженному верховному друиду.

Человек, как ни странно, последовал за ними. И лишь Тура потрясенно застыла. Она явно не ожидала, что все закончится вот так, и теперь, судя по выражению лица, начала понимать, что ее обвели вокруг пальца.

Возникшие из ниоткуда ветви призрачного древа с легкостью отмахнулись от тех, кто спешил Малфуриону на помощь. Тура, наконец разобравшись, кто именно представляет угрозу, ударила по одной из ветвей, опутавших грудь ее прежнего врага.

Как только волшебный топор коснулся тени, послышалось шипение, и ветвь отлетела прочь так, словно была облечена плотью. Она приземлилась на некотором отдалении и почти сразу же исчезла.

Владыка Кошмара взвыл, а Малфурион едва не потерял сознание.

Земля разверзлась прямо у Туры под ногами, призрачные корни обвили ее ноги, вырвав вскрик. Орчиха выпустила топор из двуручного хвата и в бесплодной попытке попыталась оцарапать воздух. Вторая рука едва не выпустила оружие.

«Значит, ее главный кошмар – потерять топор Броксигара!» – подумал Малфурион и попытался было ей помочь, но призрачные ветви лишь сильнее сдавили грудь.

– Сдавайся, – прошептал его тюремщик. – Сдавайся же.

Но Малфурион и не думал подчиняться тьме. Он напрягся и в последний момент успел избежать страшной участи.

Вокруг зеленые драконы очищали Изумрудный Сон, и теперь Кошмар имел хоть какую-то силу разве что в непосредственной близости от Малфуриона и призрачного древа. Но даже несмотря на растущую угрозу поражения, Владыка Кошмара не торопился отпускать верховного друида, и тот понимал, почему. Он нужен Кошмару. Он – ключ к победе как в Изумрудном Сне, так и на просторах Азерота.

Защитники тоже это понимали. Они направляли на призрачное древо атаки, исполненные сил природы и Сна. Древо лихорадочно дрожало, а Малфурион, напротив, испытывал эйфорию.

Лишь одно живое создание обладало такой мощью! С трудом подняв голову, друид увидел владычицу Сна, парящую в небе.

– Я очищу Изумрудный Сон от порчи! – воскликнула Изера. Глаза драконицы были закрыты, но Малфурион знал, что она лучше всех остальных видит, где именно у врага уязвимое место. – Мои дети больше не будут слугами Кошмара!

Изера распахнула глаза. Ее сверкающий взгляд вовсе не пугал Малфуриона, а Владыка Кошмара, напротив, немедленно встревожился и ужаснулся. Призрачные ветви ослабили хватку и исчезли.

Одна из зеленых дракониц спустилась пониже и заклинанием освободила тех, кто был на поляне, включая Туру. Драконья магия действовала на всех без исключения, даже на духов: могучая сила подняла Малфуриона в воздух так, словно он был облечен плотью.

Уже оказавшись в небе, он услышал громкий крик еще одного дракона, раздавшийся в тумане неподалеку. Малфурион сумел разглядеть громадный изумрудный силуэт.

Эраникус!

Верховный друид, прекрасно знавший непростую историю супруга Изеры, еще некоторое время назад почувствовал его присутствие. Он не слишком удивился, хоть и не ожидал увидеть здесь Эраникуса. Стремясь искупить свою вину, дракон, некогда поддавшийся влиянию порчи, слишком уж самонадеянно бросился прямо в объятия Кошмара и поплатился за это.

Сотни чудовищных рук, сотканных из тумана, крепко вцепились в его тело, и через несколько мгновений разглядеть можно было разве что голову, переднюю лапу и крыло. Эраникус в ужасе посмотрел на супругу, и та мгновенно среагировала. Изера развернулась, чтобы спасти возлюбленного, и на мгновение отвлеклась от сражения с Кошмаром.

Этого мгновения оказалось достаточно… Призрачное древо увеличилось до чудовищный размеров и схватило могущественную драконицу.

Омерзительные ветви обвились вокруг тела Изеры и, прежде чем она успела среагировать, бросили прямо в туман.

В этот момент раздался леденящий душу смех, и Эраникус на глазах превратился в вероломного Летона. Еще некоторое время дракон, искаженный порчей, упивался изумлением защитников Сна, а после, до конца рассеяв иллюзию, скрылся в тумане вместе главной наградой Кошмара, Изерой.

Остальные драконы немедленно бросились вслед за своей повелительницей, но силы Кошмара дали им столь мощный отпор, который удивил даже Малфуриона. Сотканные из тумана щупальца, принадлежавшие, казалось, тысячам чудовищных спрутов, резко потянулись вперед и схватили ни о чем не подозревавших защитников. Но зеленые драконы неохотно отступили лишь после того, как еще двое их собратьев пали под напором Кошмара.

Малфурион же лишь в ужасе закричал. Ничего этого не случилось бы, если бы Изера не прилетела его спасать!

Между тем, Кошмар разросся и бросился на защитников Изумрудного Сна со скоростью бушующей реки. Щупальца хлестали в разные стороны. Единственной возможностью спастись было бегство.

Но, даже понимая это, верховный друид все равно попытался освободиться от сдерживавшей его магии зеленой драконицы. Он просто не мог смириться с тем, что Изера стала пленницей отвратительных сил Кошмара!

И вдруг туман, вновь укутавший все вокруг, начал рассеиваться. Некоторые зеленые драконы приняли это за слабость и решили, что, похитив владычицу Изумрудного Сна, Кошмар исчерпал запас своих сил.

Малфурион не успел предупредить самых импульсивных. Первая же драконица, отчаянно бросившаяся навстречу туману, стала легкой добычей для щупальцев, и пала жертвой, как и все, кто был до нее.

Остальные отступили. Малфурион ощутил, что и все прочие защитники в это мгновение тоже были вынуждены прервать борьбу. Казалось, теперь они столкнулись с новым, еще более грозным противником. Драконы, друиды и древа войны – все они отступили, чтобы не повторить участь тех, кто уже пал жертвами Кошмара.

Но, несмотря на это, туман продолжал таять, и искаженный пейзаж Изумрудного Сна постепенно проступал все отчетливее и отчетливее. Некогда величественные холмы теперь были испещрены чернеющими провалами, по которым, как по огромным гнездам, ползали насекомые. Деревья растеряли большую часть листьев, и теперь их покрывали небольшие алеющие отростки, напоминавшие хищные рты, полные зубов. Ветви, больше похожие на жадные руки, извивались так, словно только ждали, пока зазевавшиеся путники пройдут мимо. Землю покрывали не только насекомые и прочие ползучие твари, но и отвратительный гной, сочившийся из многочисленных расщелин. В воздухе витал невыносимый смрад разложения.

И наконец Кошмар обнажил перед всеми ту самую скрытую, страшную правду, которую Малфурион знал и раньше. Он надеялся, что, освободившись, сможет хотя бы ослабить этот ужас, но все пошло не по плану. Более того, ситуация усугубилась даже по сравнению с тем, что прежде демонстрировал ему Владыка Кошмара.

Они бродили целыми группами там, где некогда был туман, повсюду, куда хватало глаз, и еще дальше. Но ужаснее всего было то, что их становилось все больше с каждой секундой, и на каждом лице читались лишь мука и голод.

На первый взгляд, то были застигнутые врасплох спящие, но этим дело не ограничивалось. Малфуриону доводилось сражаться с демонами и мертвецами Плети. Однако и те, и другие казались всего лишь детской забавой по сравнению с чудовищной пародией на живых существ, которую представляли собой спящие. С первого же взгляда становилось ясно, что у спящих похитили душу. Они двигались плавно, но при этом не могли скрыть чудовищную боль, которая не шла ни в какое сравнение с прошлыми мучениями Малфуриона.

Сухая, пергаментная кожа обтягивала черепа спящих, а их рты были широко (гораздо шире, чем у любого из живых существ) открыты в бесконечном крике. Запавшие глаза пылали ненавистью ко всем, кто не испытывает тех же страданий.

Страшнее всего оказалось то, что и без того многочисленную армию пополнят новые измученные бойцы, и их количество наверняка превысит население сотен таких миров, как Азерот. Ведь они были всего лишь воплощением каждого кошмарного сновидения, от которого страдали спящие, а значит, могли появляться в бесконечных количествах. Несчастные создания шагали, беспрестанно шаря вокруг себя костистыми руками, как будто что-то искали.

Малфурион прекрасно знал, что именно, и понимал, чего они жаждут. Владыка Кошмара заронил в их разум ложную идею и теперь получал извращенное удовольствие, не просто показывая Малфуриону страдания других, но и позволяя понять, к чему стремятся все эти несчастные. Пусть на краткую секунду, но они искали избавления от мук, похищая то, что было у свободных от влияния Кошмара существ, – возможность спать без боли и ужаса.

Вот только это желание никто не мог осуществить. Оно оказалось не более, чем иллюзией, уловкой, вынуждавшей спящих идти вперед, отчаянно стремясь добраться до своих друзей и любимых. А все для того, чтобы Кошмар процветал…

Малфурион знал: хоть прежде большинство из этих несчастных не были склонны к ужасным поступкам, теперь они не остановятся ни перед чем, даже если речь идет о разрушении Азерота.

Количество спящих все росло и росло, увеличиваясь на глазах. Оставшиеся подданные Изеры не могли ничего с ними поделать. Драконы нападали снова и снова, но как несколько песчинок не в силах остановить наводнение, так и их труды пропадали понапрасну.

Малфурион понимал, в чем дело. Более того, он знал, что и сам все это время был всего лишь марионеткой в руках Владыки Кошмара. Считая себя самым хитрым, он добровольно исполнил главное желание своего врага. В конечном счете, верховный друид послужил своему вероломному тюремщику столь же хорошо, как и те, кто поддался порче!

– Нам придется отступить, – прорычал один из старших зеленых драконов, – перестроиться!

«Перестроиться? Зачем? – беззвучно спросил Малфурион, по-прежнему ужасаясь тому, какую роль во всем этом сыграл. – Разве есть еще надежда?»

Страшнее всего то, что Кошмар никогда и не хотел завладеть Малфурионом. Владыка, конечно, оказался не прочь пленить его, но то было продиктовано скорее личными мотивами.

Все это время Малфурион выступал в роли приманки. Его способности, тесная связь с Азеротом и Изумрудным Сном, конечно, имели определенную ценность, но не смогли бы помочь Кошмару целиком и полностью добиться цели. Именно для этого главному врагу и понадобилось создание, сильнее всего связанное с этим волшебным миром.

Кошмар с самого начала жаждал заполучить Изеру, владычицу Изумрудного Сна.