Снаружи в пещеру проникал слабый свет, но разглядеть хоть что-то можно было только благодаря заклинанию Тиранды, которое по-прежнему действовало. Тусклый свет, кажется, еще сильнее встревожил Эраникуса.

– Как странно. В это время суток небеса должны быть светлее, – пробормотал он и на мгновение закрыл глаза. Вдруг выражение лица дракона ожесточилось. Он посмотрел на путников и сказал: – Не стоило вам здесь оставаться! Я только что видел, что творится снаружи. Солнечный свет померк, но вовсе не из-за облаков, а из-за тумана, которого и быть-то не должно! Это противоречит законам природы. Я чувствую… Чувствую, что Кошмар теперь гораздо ближе, чем раньше!

Зеленый дракон почти не упоминал истинное название своего родного дома, придуманное еще в незапамятные времена, ведь для него Изумрудный Сон с недавних пор превратился в страшное место.

Не упоминал Эраникус и о судьбе своей супруги Изеры, и это особенно тревожило Бролла. Тем не менее, несмотря на то, что зеленый дракон явно беспокоился о своей королеве, сопровождать их в Ясеневый лес он отказывался. Все четверо яростно спорили об этом целую ночь.

Эраникус по-прежнему скрывался под личиной эльфа, как будто боялся, что, стоит только принять истинный облик, и порча вновь укоренится в нем. Дракон множество раз просил их уйти, но ни одна угроза не действовала на друида и верховную жрицу. Обоим было очевидно, что раз Изумрудному Сну угрожает столь страшная опасность, им просто необходима помощь того, кто ориентируется в этом мире гораздо лучше Бролла. К счастью, Эраникус по неясным причинам не собирался причинять им вреда.

– Я проявил немалое терпение! – прорычал дракон, отворачиваясь. – Уходите, пока я не применил заклинание и не вышвырнул вас силой!

– Ты мог сделать это множество раз, – заметил Бролл, – но все же не стал.

– Не стоит принимать мои страдания и сожаления за слабость! – огрызнулся Эраникус. – Я совершил страшное зло, однако моему терпению есть предел.

Лукан, прислушивавшийся к разговору, никак не мог избавиться от дурного предчувствия. Сама суть спора находилась за пределами его понимания, однако он прекрасно осознавал, что положение стремительно ухудшается и, как бы не хотелось это признавать, был к этому причастен.

Несчастному картографу очень хотелось тишины и покоя хотя бы ненадолго, и в какой-то момент он все-таки поддался этому желанию. Пока ночные эльфы спорили не с кем-нибудь, а с самим драконом (подумать только), Лукан решил отойти, но не слишком далеко. Просто посидеть спокойно, вот и все.

Эраникус загородил путь, которым они сюда пришли, поэтому Лукан направился в противоположную сторону. Он выбрал направление случайно, надеясь только, что проход окажется достаточно длинным и позволит укрыться от вездесущего шума. С каждым шагом Лукану все сильнее хотелось оказаться подальше отсюда.

Он не обладал такими же выдающимися способностями к скрытности, как друид или верховная жрица, но все же сумел покинуть зал незамеченным. Дыша свободнее, Лукан побрел вперед по узкому неровному проходу.

Однако голоса все не смолкали. Тогда человек, недовольный результатом, сделал еще несколько шагов. Звуки горячего спора превратились в отдаленный шум, но и этого оказалось недостаточно.

Здесь было темно за исключением тусклого луча, пробивавшегося откуда-то спереди. Только с его помощью и можно было разглядеть хоть что-то.

Лукан инстинктивно двинулся к источнику света и наконец отыскал выход. Снаружи было едва ли светлее. Внутрь пещеры, словно призрачные щупальца, проникал туман. Однако Лукан, несмотря на смутное беспокойство, решил идти дальше. Вряд ли что-то случится, если он сделает один шаг вперед, правда? Ведь в случае опасности всегда можно вернуться!

Эти доводы убедили Лукана, и он покинул пещеру. Впереди раскинулись смутные пейзажи, которые сперва напомнили ему первозданную красоту Изумрудного Сна. Это место много лет являлось Лукану в грезах, но, стоило попасть туда, как восхищение сменилось ужасом.

И все же его радовала возможность подышать свежим воздухом после целой ночи, проведенной в пещере.

«Побуду тут всего минутку, – пообещал себе Лукан. – Может… Может, к тому времени, как я вернусь, они уже решат, что делать?»

Впрочем, добираться до Ясеневого леса у него не было ни малейшего желания. Лукан уже успел понять, что это место каким-то образом связано с Изумрудным Сном. Он так и не рассказал ночным эльфам, что каждый раз, соприкасаясь с миром, который дракон по праву называл Кошмаром, чувствовал, что как будто бы укрепляет связь между этим страшным местом и Азеротом. Все связанное с Изумрудным Сном вызывало в Лукане живой отклик.

Только теперь он наконец-то понял, почему вообще здесь оказался! С самого начала Лукан шел по следам Эраникуса, ведь этот зеленый дракон не просто имел прямое отношение к его удивительному, страшному прошлому, которое еще только предстоит принять, но и все в том же прошлом был неотъемлемой частью Кошмара. Казалось, будто какая-то сущность всколыхнула воспоминания и теперь пыталась направить Лукана в мир снов. Сам же он всеми силами пытался этого избежать.

Картограф нервно прошелся вперед и назад. Ночью, пока все остальные отчаянно пытались прийти хоть к какому-то согласию, он размышлял над тем, почему все это вообще случилось. Лукан рос сиротой в семье добрых людей из Штормграда. Казалось, будто жизнь так и пройдет без приключений, как это происходило с большинством. Магия, чудовища – все это не для него. Он даже в странствия отправлялся только лишь для того, чтобы нарисовать точные карты и передать хозяину, который затем подписывал каждую из них своим именем. А больше никаких стремлений у Лукана и не было.

Никто не отважился бы назвать этого человека трусом, однако приключения манили его разве что во снах.

«Сны… В них-то вся и проблема!» – подумал Лукан, скривившись.

Его внимание привлек неожиданный грохот камней. Только тогда Лукан осознал, что ушел гораздо дальше, чем планировал. Теперь выход из пещеры находился на некотором отдалении и не слишком хорошо просматривался.

Картограф развернулся и поспешил обратно, но в этот момент кто-то очень сильный напал сзади и схватил его. Судя по запаху, таинственный неприятель не мылся еще дольше, чем его жертва. Лукан успел заметить рукоять топора, которая вышибла из груди воздух (удачный прием, теперь он не сможет позвать на помощь), и руки – мощные и зеленые.

– Орк… – выдохнул он едва различимым шепотом. Лукан попробовал сказать что-нибудь еще, но воздуха не хватало. Голова кружилась, перед глазами все плыло и…

…почему-то становилось зеленым.

Как только это случилось, хватка неприятеля ослабла, и какая-то мощная сила бросила Лукана лицом вниз. Земля при этом показалась гораздо мягче и приятнее, чем можно было ожидать.

– Да… – прогрохотал голос, низкий, но, без сомнения, женский. – Я уже близко… вот оно, место с изумрудными тенями…

– Изумрудными? – выдавил Лукан, поднял взгляд и, к ужасу своему, понял, что загадочная противница совершенно права. Он действительно оказался в другом мире, только на этот раз речь шла не о простом переходе.

Однако не успел картограф сориентироваться, как его подняли на ноги, а затем развернули.

Да, он и в самом деле угодил в лапы орка. Точнее орчихи. Лукан разглядел ее лицо и понадеялся, что для представителей своего народа она кажется хотя бы немного привлекательной. Губы у орчихи были чересчур широкими, а нос – коротким и широким. Из всех черт красивыми можно было назвать разве что глаза, в которых застыло яростное выражение. Они наверняка украсили бы любую человеческую женщину!

Лезвие топора впилось Лукану в подбородок, и орчиха прорычала:

– Отведи меня к нему!

– К… к кому? – заикаясь, уточнил Лукан.

– К этой бесчестной твари! К убийце, мяснику, который угрожает всему миру! К ночному эльфу по имени Малфурион Ярость Бури!

Лукан попытался приподнять подбородок, но не тут-то было – лезвие топора по-прежнему впивалось в кожу. Тогда он ответил, стиснув зубы:

– Я не знаю… не знаю, где он!

Орчиху такой ответ, похоже, совершенно не устроил. Лукан же задумался, почему он до сих пор не вернулся в Азерот, как делал столько раз прежде? Он сосредоточился, но ничего не вышло, только лезвие топора сильнее вонзилось в подбородок.

– Все ты знаешь! Я сама прошлой ночью видела. Видения не лгут! Ты был там… был там, когда этот гад убил могучего, благородного Брокса…

– Понятия не имею, о чем ты… – проговорил Лукан, но осекся, ощутив жжение. На подбородке появился первый кровоточащий порез.

– Оно снова изменилось! Каждый раз оно говорит мне, что делать дальше! Я уже близко, человек. Скоро я отомщу за смерть родича, а ты мне или поможешь, или разделишь судьбу ночного эльфа!

Лукан понял, о чем речь, а потому осторожно сказал:

– Хорошо. Я тебя отведу.

Орчиха опустила топор и подалась вперед. Ее дыхание оказалось не менее зловонным, чем тело. Впрочем, взгляд казался отсутствующим – мыслями орчиха явно пребывала где-то далеко.

– Моя месть предначертана судьбой. Мне снилось, что ты появишься именно в этом месте. Так и случилось! Малфурион должен умереть…

После этого орчиха вновь развернула Лукана, позволив ему показывать дорогу. Только теперь он впервые смог как следует разглядеть то место, через которое прежде лишь проскакивал или брел в полубессознательном состоянии.

Природа здесь представала в совершенном, первозданном виде. В полях, покрытых колышущейся травой с длинными стеблями, виднелись покатые холмы, тут и там росли деревья с густой листвой. Этого места не коснулась рука цивилизации. В отдалении можно было заметить диких животных и множество птиц. «И правда, похоже на сон», – подумал Лукан.

А потом он вдруг понял, что рядом птиц нет, и все они летают где-то вдалеке. Не заметив впереди ничего странного, Лукан оглянулся и в ужасе открыл рот. Зрелище, пусть и такое далекое, потрясло человека настолько, что он предпринял отчаянную попытку вернуться в мир смертных, лишь бы больше не видеть ничего подобного, но безуспешно.

Орчиха же, как будто не замечая того, что испугало бы любое живое существо, того, что ни одно создание в здравом уме видеть бы не хотело, грубо толкнула Лукана в спину навстречу Кошмару…

– Портал открылся! – воскликнул Эраникус, содрогнувшись, и тут же огляделся по сторонам. – Куда делся человек?

Отбросив разногласия, все трое стали озираться в поисках Лукана. Бролл первым заметил следы.

– Он пошел в ту сторону!

Тиранда отправилась за друидом, а Эраникус бросился в противоположном направлении. У ночных эльфов не было времени следить за этим странным драконом, который твердо стоял на своем и отказывался им помогать.

Несколько мгновений спустя Бролл отыскал выход. Туман здесь был таким густым, что невольно навевал воспоминания об Аубердине.

– Видишь его? – спросила верховная жрица.

– Нет, но в таком тумане он вряд ли ушел дальше, чем на несколько метров.

Тиранда выставила ладонь вперед и начала едва слышно молиться. Туман тут же рассеялся, словно повинуясь движениям невидимой руки.

Однако картографа по-прежнему нигде не было видно. Бролл вновь взглянул на землю и быстро отыскал едва заметные следы.

– Лукан пошел сюда, но, похоже, долго бродил без цели. Он… – друид осекся, а затем едва ли не прижался к земле лицом, пытаясь разглядеть детали. – Здесь еще следы. Судя по форме, они принадлежат орку!

– Орк? Здесь?

Оба ночных эльфа обернулись и подняли головы, услышав хлопанье тяжелых крыльев. Над ними появился зеленый дракон во всем своем пугающем великолепии. Размерами с ним могли сравниться разве что великие Аспекты. Впрочем, Эраникус был гораздо изящнее многих сородичей, а его тело имело продолговатые очертания. Он замер в воздухе, развернув перепончатые крылья. Голову Эраникуса венчали длинные рога, загнутые назад. В приоткрытой пасти виднелись устрашающие клыки длиной в руку Бролла. Едва заметная бородка придавала супругу Изеры мудрый вид.

Но сильнее всего впечатляло то, что весь он был окутан легким сиянием, будто не до конца воплотился в мире смертных. Это лишь подчеркивало мистическую природу дракона и его связь с Изумрудным Сном, которая сохранилась, даже несмотря на все им пережитое.

Эраникус обратил взгляд в даль.

– Человека нигде нет. Но со зрением, которым пользуетесь вы, смертные, я едва ли лучше слепца! – наконец прошипел он. Дракон умолчал о том, что в нынешних обстоятельствах пытаться использовать волшебное зрение попросту опасно. Слишком уж опасно так близко подбираться к Изумрудному Сну и царившему в нем Кошмару. – И путь теперь закрыт!

– Его забрали, – пояснил Бролл. – Похоже, здесь замешан орк.

Огромный дракон оскалился, обнажив острые клыки.

– Должно быть, он попытался сбежать, используя свой дар.

– Если и так, то орка он явно прихватил с собой, – заметила Тиранда.

Эраникус, по-прежнему паривший в воздухе, склонил голову набок.

– Я чуял слабый запах орка. Похоже, он был тут один. Даже эти создания не настолько глупы, чтобы пытаться меня выследить! – дракон вновь зашипел. – Чего не скажешь о ночных эльфах!

Бролл, услышав про запах, явно насторожился.

– Зачем оркам делать здесь привал, да еще и на несколько дней? Что такого в этом месте?

– Может быть, это всего лишь совпадение? – предположила верховная жрица. – Но мне кажется, что кто-то намеренно навел орка на след. Неожиданное появление орка, да и самого Лукана, его связь с Эраникусом… Мне трудно поверить, что все это просто совпадения.

Дракон раздраженно зарычал и взглянул на ночных эльфов.

– Я отправлюсь с вами, провожу вас до Ясеневого леса и прослежу, чтобы никто не шел следом. Но большего не ждите!

Хоть оба и были признательны Эраникусу за помощь, Бролл все же отважился спросить:

– Но почему ты передумал? Почему решил отправиться в место, которое так сильно тебя пугает?

Эраникус смотрел в никуда, как будто обдумывая ответ, а затем произнес:

– Потому что мне не по душе предположение, будто все это время кто-то плел интриги, чтобы этот орк смог попасть в Кошмар!

Бролл явно отнесся к этому скептически.

– Но зачем?

Могучий дракон казался таким встревоженным, что оба ночных эльфа забеспокоились еще сильнее.

– Хороший вопрос, маленький друид, хороший вопрос…

Эраникус спустился на землю и кивком предложил двум эльфам забраться к нему на шею. Тиранде уже доводилось путешествовать таким способом, поэтому она без колебаний подчинилась. Бролл же нахмурился, но медлить не стал. Даже в облике птицы он не смог бы угнаться за драконом.

Дождавшись, пока оба наездника займут свои места, Эраникус взмыл в небо. Он сделал круг, а затем направился в сторону Ясеневого леса.

– Сколько туда лететь? – крикнула Тиранда. – Когда мы доберемся до Ясеневого леса?

– Скоро, но, возможно, все равно не успеем! – прорычал дракон. – Прижмитесь к моей шее и держитесь крепче!

Теперь Эраникус несся вперед с такой скоростью, что у ночных эльфов дух захватывало. Порывистый ветер доставил бы немало проблем, но дракон предусмотрительно выгнул шею, обеспечивая хотя бы какую-то защиту.

Бролл отважился наклониться вправо, разглядел кое-что на земле и забеспокоился еще сильнее. Туман был повсюду. Он не стелился плотным покрывалом, и не формировался отдельными клочками. Нет, вместо этого на земле виднелся некий смутно знакомый узор.

Наконец Бролл, прирожденный друид, догадался, что это. Ветви. Щупальца тумана напоминали ветви какого-то жуткого древа!

Кое-где туман напоминал листья с неровными краями, и от этого сходство с деревом лишь усиливалось. Бролл невольно вспомнил свои жуткие видения. Наверняка между ними и происходящим есть связь!

Дракон, между тем, все летел и летел вперед. Холмы уступили место разрозненным деревьям. Воздух стал холоднее. Наконец деревья превратились в густой лес, который Бролл сразу же узнал.

– Я ее вижу, – сообщил Эраникус. – Впереди Тенистая Крона.

«Впереди» в понимании дракона означало, что ночные эльфы смогут разглядеть цель лишь через несколько минут.

И вдруг…

– Вижу! – крикнула Тиранда.

Бролл, соглашаясь, коснулся ее плеча. Он тоже смог различить очертания Великого Древа.

Значительно уступая в размерах Мировым Древам, оно все-таки возвышалось над лесом и представляло собой величественное зрелище. Издалека казалось, что с Великим Древом все в порядке, хоть его основание и было укрыто туманом. Огромные ветви простирались едва ли не на километр в ширину. В их тени укрылось множество живых существ, в том числе и те, кто охраняли покой древа. На просторах Ясеневого леса росло лишь одно из нескольких Великих Древ. Другое украшало собой лес Хрустальной Песни – живописное место в холодном Нордсколе, где наряду с обычными деревьями встречались хрустальные. Еще одно произрастало во Внутренних землях, восточнее Заоблачного пика, где обитали дворфы клана Громового Молота, умелые наездники на грифонах. Четвертое пустило корни в мрачном и опасном Сумеречном лесу, и наконец пятое росло в глубине густых джунглей Фераласа.

Все эти древа служили порталами, однако для друидов и Бролла в частности то, что располагалось в Ясеневом лесу, было надежнее и безопаснее. По крайней мере, до недавнего времени.

Они подлетели ближе, и дракон заметил:

– Здесь пусто. Никого не вижу – ни ночных эльфов, ни остальных…

– Быть не может! – удивился Бролл. – Всех друидов отозвали, но должен же кто-то остаться!

– Посмотрим, – ответил Эраникус, сделав последний круг.

Дракон начал снижаться, а ночные эльфы наконец-то смогли разглядеть огромный ствол древа и портал у его основания, на который возлагали все свои надежды.

Его обрамляли колонны с каннелюрами и широкими капителями, увитые лозами. Между ними тянулась мощенная камнем дорожка, которая вела к древу.

Сам портал имел круглую форму, а его границы были сотканы из переплетающихся корней, принявших форму арки. Вдоль внутреннего края этой арки проходил барьер из фиолетовой энергии, обрамлявший сам портал. Внутри него в бесконечном вихре клубилась изумрудная энергия. Порой этот вихрь освещали небольшие вспышки зеленых молний.

То был ключ к поискам Малфуриона и единственная причина, по которой стоило направляться в Тенистую Крону. Перед тремя путниками лежал едва ли не единственный надежный путь в Изумрудный Сон и Кошмар.

Однако поводов для тревоги меньше не стало.

– Ты был прав, – обратилась Тиранда к дракону. – Здесь никого нет, ни одного защитника.

– Может, они отправились на восток? – предположил Бролл. – В конце концов, Орда не оставляет дерзких попыток вырубить эту часть леса. Малфурион высказывал свои опасения еще несколько лет назад.

– Логично, – признал дракон. – Вот только большинство стражей этого места служат моей королеве. Они не покинули бы свой пост без прямого при…

Огромный валун ударил Эраникуса прямо в спину, и тот громко зарычал от испуга и боли. Столь примитивная, но все же мощная атака застала дракона врасплох. В конце концов, он только что завершил долгий перелет с двумя ночными эльфами!

Не успел Эраникус восстановиться, как его задело еще одним булыжником. Дракон бросился к порталу, по пути сбив несколько колонн.

Ночные эльфы же развернулись и приготовились сражаться с противником – Бролл превратился в яростного медведя, а Тиранда обнажила глефу.

Из зарослей выступила огромная фигура, порождение самого леса. Все тело этого ожившего древа покрывала толстая кора, на лице росла длинная борода из листьев, изо рта выступали два острых клыка, а золотистые глаза яростно смотрели только на дракона, не на ночных эльфов.

– Ты, подвергшийся порче! – произнесло древо голосом таким скрипучим, что в нем слышалось трение коры о кору. – Ты не пройдешь здесь!

– Древо войны! – позвала верховная жрица.

Бролл стремительно, как и в прошлый раз, вернул себе истинный облик. Он бросился к огромному древу, не испытывая страха ни перед мощными, чудовищными конечностями, ни перед острыми клыками, которые с легкостью разорвали бы смертную плоть.

– Кривокрон! – крикнул Бролл как можно громче. – Кривокрон, древо войны, защитник Ясеневого леса и Лесной Песни! Ты меня знаешь! Ты знаком со мной!

Древо войны помедлило. Его тело было почти ничем не защищено, а немногочисленные доспехи с пугающими резными лицами и мистическими узорами выглядели скорее как украшения. На самом же деле подобным созданиям и не нужна защита. Мало что в этом мире способно им навредить. Древа войны были одними из первых обитателей Азерота и первыми защитниками природы.

Кривокрон, тем временем, склонил голову набок и присмотрелся к друиду. Черты его выщербленного лица имели отдаленное сходство с гончей, а взгляд свидетельствовал о живом и развитом уме. В самом деле, древа войны играли немалую роль в обучении тех ночных эльфов, что решили стать воинами.

– Я знаю тебя, ночной эльф! Ты скиталец и мой друг по имени Бролл Медвежья Шкура, – проговорил Кривокрон, едва заметно склонив голову. – Мне жаль, что ты потерял детеныша.

Услышав это, Бролл невольно сжал руку в кулак, хоть и скрыл эту реакцию от древа. Век этих созданий столь долог, что жизни ночных эльфов кажутся им весьма непродолжительными, а годы воспринимаются как секунды. Кривокрону казалось, будто Анесса умерла совсем недавно, и все случившееся было еще живо в его памяти. Едва ли он хотел напомнить Броллу о болезненных событиях прошлого. Впрочем, тот ничего и не забывал.

Кривокрон, между тем, вновь переключил все внимание на Эраникуса, который успел прийти в себя. Дракон расправил крылья и зашипел. Кривокрон хоть и не отличался столь впечатляющими размерами, не выказал ни малейшего страха и встретил противника лицом к лицу.

– Подвергшийся порче, я предупреждал…

– Я всего лишь доставил сюда этих ночных эльфов. Они хотят помочь моей королеве и вашему общему другу Малфуриону Ярость Бури!

– Ярость Бури… – с сомнением в голосе повторил Кривокрон. – Мы почувствовали, что его нет рядом, и в то же время ощутили его присутствие… – он внимательно оглядел Эраникуса. – Так же, как и твое вчера. Ты принес с собою порчу!

Дракон начал уменьшаться в размерах. Судя по реакции, своими словами древо войны задело его за живое.

– Эраникус освободился от влияния порчи! – вступился за дракона Бролл. – Он вновь наш союзник и друг, ты ведь должен об этом знать!

– Нет! – воскликнул Кривокрон, вскинув могучую руку. – Я видел, как он вновь становится на сторону зла! Он… – Кривокрон удивленно моргнул. – Впрочем, нет… то был всего лишь кошмар, один из многих… В этом драконе нет признаков порчи. Пока…

Воспользовавшись заминкой, Бролл задал вопрос, который мучил его уже некоторое время:

– Кривокрон, скажи, а где остальные стражи?

Защитник леса сразу же помрачнел.

– Одни ушли на восток, другие – на север, третьи – на юг. А все прочие… те, что остались здесь, со мной, уснули беспробудным сном, – Кривокрон покачал головой. – Я спрятал их в безопасном месте, но так устал… Возможно, скоро я тоже усну.

– Что произошло?

Кривокрон рассказал, что стражи – древа войны, ночные эльфы, волшебные дракончики, дриады и в особенности зеленые драконы – уже длительное время не получали никаких указаний от Изеры и начали беспокоиться. А чуть позже, когда дриада по имени Шаэл’дрин была вынуждена покинуть свой Лунный Колодец, поводов для тревоги только прибавилось. Эти колодцы были напрямую связаны с магией природы и светом богини Элуны. Вода в них исцеляла землю и тех, кто решил ее испить, а также восстанавливала ману магам и прочим заклинателям – то был дар Матери-Луны защитникам Азерота. Шаэл’дрин охраняла самый северный колодец.

– Я помню эту дриаду, – откликнулся Бролл с едва заметной кривой улыбкой. – Шутница и любительница поиграть словами.

Кривокрон покачал узловатой головой.

– В тот день ей было не до веселья. Шаэл’дрин предупредила нас о врагах, что скрываются во тьме и ищут Лунные Колодцы. Дриада назвала их тенями и при этом призналась, что их черты показались ей смутно знакомыми.

Тиранда резко вдохнула, но этого, похоже, никто не заметил.

– Где Шаэл’дрин? – спросила она. – Было бы неплохо с ней поговорить.

– Это невозможно, – ответило древо. – Шаэл’дрин уснула еще два дня тому назад.

Выслушав рассказ дриады, древа войны и другие стражи разделились. Они направились к Лунным Колодцам и другим стратегически важным объектам, оставив Кривокрона и небольшую группу защитников охранять портал.

– Нас покинула целая дюжина сильных воинов, среди которых было много дракончиков и взрослых драконов. В то время мы ничего не знали о спящих, которые не могут пробудиться. С этой напастью мы столкнулись только после того, как распрощались с ушедшими.

– Вас разыграли, как фигуры на шахматной доске, – заметил Эраникус, не сумев скрыть некое мрачное удовлетворение, которое испытал, выслушав рассказ о чужих ошибках. – Хм-м-м.

Кривокрона, очевидно, не задел этот комментарий, однако он не потрудился хоть как-то защититься или отстоять честь своих товарищей и вместо этого указал на портал.

– Я не стану мешать. Иди, раз считаешь, что это поможет.

– Только дурак на моем месте стал бы туда возвращаться! В портал войдут эти двое.

На этот раз Кривокрон не стал скрывать отвращения, но Эраникус на это никак не отреагировал. Наконец страж отвернулся от дракона и обратился к Броллу:

– Лесной брат мой, я бы пошел с тобой, но кто-то должен остаться здесь. Его одного оставлять не годится.

– Логично. Я пойду один…

– Нет, мы пойдем вместе! – перебила Тиранда.

Спорить с верховной жрицей было бы неразумно, и Бролл только пожал плечами:

– Тогда нам нужно поторопиться.

Эраникус отодвинулся, и ночные эльфы шагнули навстречу порталу, в котором бурлили сияющие потоки энергии.

– Как… красиво! – восхищенно выдохнула Тиранда.

– Когда-то это зрелище и правда было прекрасным.

– Как мы попадем внутрь?

– Просто пройди через портал, – объяснил друид, – а после будь готова к чему угодно.

– Всегда готова!

– Что ж, прощайте! – проскрежетал Кривокрон, вскинув могучую руку. – Я все еще ощущаю присутствие порчи поблизости.

– Кошмар захватил большую часть Изумрудного Сна, – нетерпеливо добавил Эраникус. Теперь, когда ночные эльфы готовы были войти в портал, он начал нервничать. – Я ощущаю его энергию острее, чем когда-либо. Я улечу сразу же, как только вы скроетесь в портале!

Бролл, шедший впереди, остановился и в последний раз взглянул на дракона.

– Спасибо тебе за помощь.

– Не стоит благодарить меня за то, что, возможно, привел тебя на верную смерть, маленький эльф!

– Бролл, там что-то… – вмешалась Тиранда.

Изумрудный портал ярко вспыхнул, потемнел, а затем расширился и окружил ночных эльфов.

Пока те пытались разобраться в происходящем, в ушах у них зазвучал насмешливый хохот, а в воздухе возникла жуткая голова, казавшаяся одновременно реальной и призрачной. То был дракон, и цвет его чешуи полностью совпадал со зловещим зеленым сиянием портала.

– Я ждал вас… – сказало чудовище.