Штормград, сильнейшее из оставшихся королевств людей, пережил разрушение почти всего континента и даже восстановился после Первой войны. Теперь им правил Вариан Ринн, недавно вернувшийся после длительного отсутствия и вновь, уже во второй раз, взошедший на престол. Его резиденция находилась в крепости Штормграда, в столице, носившей то же название, что и все королевство. Король, человек, безусловно, вспыльчивый, тем не менее, всеми силами пытался сохранить единство своего народа с расами Альянса. Характер Вариана, обладателя густых каштановых волос и крутого нрава, испортился с потерей возлюбленной жены Тиффин, трагически погибшей почти тринадцать лет назад во время мятежа. Его единственным утешением стал Андуин, который в то время был еще младенцем, а позже, из-за долгого отсутствия отца, принял на себя бремя короля.

Неудивительно, что Вариан, переживший столько трудностей и столкнувшийся с потерями, имел некоторые проблемы со сном. В последнее время он даже предпочитал пить особые зелья, чтобы не видеть кошмаров, а зачастую до изнеможения мерял шагами крепостные стены.

Вариан, мужчина средних лет с грубоватой, но, тем не менее, привлекательной внешностью и гривой непослушных каштановых волос, был для своего народа воплощением идеального защитника. Однако теперь над Альянсом нависла угроза, понять и преодолеть которую он не мог.

Его подданные засыпали и не просыпались.

Более того, с каждым днем количество пострадавших возрастало. Все началось с одного или двух человек. Затем их стало гораздо больше – пять, десять и так далее. С обнаружением каждого нового спящего народ становился все угрюмее. Некоторые считали это болезнью, а иные ученые, с которыми доводилось беседовать королю, видели здесь нечто более серьезное. Какая-то сила атаковала Штормград, ослабляя его народ, и Вариан знал, кто за всем этим стоит.

Орда!

Прямые доказательства отсутствовали, но королю они и не были нужны. Многие представители Орды только и ждали возможности нарушить мир между двумя фракциями. Даже если отбросить орков, которым Вариан не доверял, оставались, например, эльфы крови. Кто сможет поручиться за их честь? Высшие эльфы – так они раньше назывались – утратили Солнечный Колодец, свой легендарный источник силы, и обратились к энергии Скверны – демонической магии, вызывавшей зависимость. Еще меньше симпатии у Вариана вызывали Отрекшиеся – нежить, якобы освободившаяся от власти Короля-лича. Из всех народов Орды король Штормграда не хотел тут же схватиться за меч разве что при виде тауренов. Однако их союз с орками – весомый повод для недоверия.

Вариан решил отправить письмо леди Джайне Праудмур, верховной волшебнице и правительнице острова Терамор, который находился западнее, по ту сторону Великого моря, на юго-востоке Калимдора. Составлением послания король занимался последние несколько дней, но, несмотря на крепкую уверенность в своей теории, то и дело откладывал это занятие. Теперь же он начал думать, что стоило отправить письмо сразу.

Часовая в шлеме и полном доспехе с гордым львом Штормграда на латном нагруднике отдала королю честь. То была первая стражница, которую Вариан встретил за всю длительную прогулку по крепостной стене. В эти непростые времена даже личный состав, служивший в резиденции короля, сократился больше, чем на треть.

– Все спокойно? – спросил Вариан.

– Да, ваше величество! – ответила часовая, а потом, замешкавшись, добавила: – Все спокойно, если не считать этого проклятого сгущающегося тумана.

Вариан взглянул в даль. Завеса тумана и в самом деле была плотнее, чем вчера и позавчера. Примерно неделю назад стражники стали замечать, что он постепенно сгущается, а на следующее утро обнаружили первых спящих.

Вариан никак не мог отделаться от навязчивых воспоминаний. Однажды Штормград уже окутывал густой туман, под прикрытием которого к столице двигалось войско мертвецов Плети. Однако несмотря на схожие обстоятельства, на этот раз за плотной пеленой скрывалось нечто более странное и зловещее. Туман, казалось, был живым, окутывал не только тело, но и разум, словно вышел из самого страшного кошмара, а не принадлежал к реальному миру.

Король моргнул. Он мог бы поклясться, что заметил в плотной пелене какое-то движение! Вариан подался вперед, но ничего не увидел. Странно. Обычно он не был склонен видеть вещи, которых не существует.

– Будь начеку, – предупредил Вариан часовую. – И передай это остальным.

– Да, ваше величество.

Покидая стену, Вариан не удержался и зевнул. Пора бы ему отдохнуть, но сначала лучше все-таки принять зелье, приготовленное алхимиками. С ним можно хотя бы не беспокоиться о сновидениях.

Вариан нахмурился. Зелье помогало уснуть, но, возможно, именно из-за него он не превращался в одного из спящих, которые не могут пробудиться? Прежде эта мысль не приходила ему в голову. Король мало знал об алхимии, но точно знал, что высыпается гораздо лучше остальных. Быть может, есть определенная связь между кошмарами, от которых страдают спящие, и тем, что сам он не видит снов?

В этом был определенный смысл! Вариан прибавил шагу. Нужно поделиться наблюдениями с алхимиками и прочими сведущими людьми. Если удастся убедить их, то, возможно, и все остальные начнут принимать сонные зелья. Тогда новых жертв удастся избежать.

Вариан так задумался, что едва не влетел в запыхавшегося стражника, который только что поднялся на крепостную стену. Скорее всего, он просто опоздал и не заступил в дозор вовремя. Однако времени на выговоры не было, и король просто протиснулся мимо солдата.

– Ваше величество! Меня… меня послали вас найти! – выдохнул человек. – Ужасные новости!

Вариан тут же вспомнил о том странном движении, которое заметил в тумане.

– За стенами…

Шлем скрывал лицо стражника, но по одному тону голоса можно было понять, что он в замешательстве.

– Нет, ваше величество! Мы… мы нашли его в кресле в большом зале, а не снаружи!

Король содрогнулся от ужаса.

– Кого? – зарычал он, схватив солдата за плечи. – Кого вы нашли?

– Принца! Принца Андуина…

Вариан побледнел.

– Андуин… мертв?

Он едва не оттолкнул солдата и бросился вниз по ступенькам. Все расплывалось перед глазами. Он ведь только недавно вернул себе память и вновь обрел сына! Что за коварный убийца погубил Андуина?

Вариан поспешил в большой зал, комнату с высоким потолком, где некогда принимали прибывших на бал гостей. Здесь уже собрались стражники, слуги и другие обитатели крепости. Все заметно нервничали.

– Разойдитесь! – крикнул король. – Пропустите!

Люди расступились, и Вариан увидел сына.

Андуин был похож одновременно на отца и мать. Его волосы казались светлее, чем у Вариана, а черты лица гораздо мягче не только из-за схожести с красавицей Тиффин, но и потому, что мальчик еще не изведал тягот жизни. И все же Андуин выглядел гораздо старше своих тринадцати лет.

Вариану на мгновение показалось, что в теле сына не осталось ни кровинки.

Андуин по-прежнему полулежал в кресле. Капитан стражи, грубоватый солдат с каштановой бородкой, побывавший во множестве битв, казалось, хотел устроить его поудобнее, но боялся даже прикоснуться к королевскому наследнику.

Вариан же смотрел только на сына и не думал больше ни о ком. Он протолкнулся мимо капитана стражи и склонился над Андуином.

Мальчик дышал, его грудь вздымалась и опадала. Но не успела в сердце короля окрепнуть надежда, как вдруг он услышал слабый всхлип.

Это означало только одно: его сын пополнил ряды спящих.

– Нет… – прошептал король Штормграда. Он встряхнул Андуина, но тот не просыпался. – Нет! – наконец Вариан поднялся и прорычал: – Отнесите его в постель. Только осторожно! Я скоро вернусь. – Двое стражников поспешили выполнить приказ, а Вариан развернулся к их капитану: – Приведите алхимиков! Я хочу побеседовать с ними немедленно.

И вдруг протрубил рог. Все собравшиеся, как один, подняли головы. Вариан сразу понял, откуда именно исходил сигнал – с крепостной стены, которую он только недавно покинул.

– Позаботьтесь об Андуине! – напомнил он стражам. – Капитан, приведите алхимиков.

После этого король, не дожидаясь ответа, бросился обратно на стену. Там он обнаружил несколько солдат, напряженно вглядывавшихся в туман. Один из них оглянулся, увидел короля и тут же предупредил о его приходе остальных. Часовые немедленно встали по стойке «смирно».

– Отставить! – Вариан протиснулся мимо них и оглядел границу Штормграда. – Что вы…

Он осекся. Вот теперь в тумане, без сомнения, двигались какие-то далекие фигуры. Сотни, нет, похоже, тысячи врагов!

– Отправьте всех бойцов на…

Вариан вновь замолчал, но на этот раз по другой причине. Туман был далеко, и двигавшиеся в нем фигуры разглядеть толком не удавалось, однако король узнал их, каждого из них! В некотором смысле в этом даже не было ничего удивительного, ведь среди целой толпы повторялись одни и те же лица – лица Андуина и его матери.

Вот только при жизни Тиффин была совсем другой. Ноги кошмарных двойников королевы, приближавшихся к городу, принадлежали мертвецам – тут и там виднелись кости, кожа позеленела, а плоть разлагалась. Некогда прекрасное лицо Тиффин было изъедено червями и другими насекомыми. В ее растрепанных волосах ползали пауки, а одежды, в которые ее облачили в день похорон, были изорваны и испачканы землей. Столь ужасное зрелище повторялось снова и снова, воплощаясь во множестве фигур.

Андуин выглядел вполне живым. Мать, шагавшая рядом, обнимала его за шею костлявой рукой, и жест этот казался скорее проявлением властности, чем любви. Как будто Тиффин всем своим видом пыталась показать королю, что их сын теперь принадлежит только ей одной.

– Нет… – прошептал Вариан. Как ему хотелось, чтобы все это было лишь кошмаром, чтобы он присоединился к спящим. Удивить Вариана непросто, однако такой страшной картины он даже вообразить не мог. Должно быть, это все-таки сон. Иначе и быть не может!

Однако Вариан понимал, что, в отличие от своего сына, он не спал. Вот только на этот раз сама реальность уподобилась кошмару. Король начал принимать зелья до того, как появились первые спящие. Теперь он был уверен, что эти зелья, даровавшие сон без сновидений, и спасли его от печальной участи. Жаль только, что Вариан не сделал подобного вывода раньше и не смог спасти сына.

Теперь же зло, породившее спящих и их тревожные сны, подбиралось к столице, приняв самый чудовищный облик.

Это придало Вариану сил. Он развернулся к ближайшему стражнику, той самой женщине, с которой разговаривал совсем недавно, и спросил:

– Видите что-нибудь в тумане?

Судя по испуганному тону, перед стражницей открылся не менее жуткий вид.

– Я вижу… вижу отца. Он погиб в бою. А еще Томаса, с которым мы вместе сражались… Я вижу…

Не дослушав, король Вариан обратился к солдатам:

– Все происходящее вам только кажется! На самом деле ничего этого нет! Или же наш враг знает, чего именно вы боитесь, и питается вашими страхами! Это кошмары, которые не имеют ничего общего с реальностью.

Солдат, похоже, взбодрила уверенность, с которой он говорил. Сам же Вариан изо всех сил старался спрятать поглубже тревогу, возникавшую при одной мысли о призрачных фигурах Тиффин и Андуина. Если даже он, понимая, что это всего лишь видения, реагировал подобным образом, насколько же сильно должны были страдать остальные?

За городскими стенами, на самой границе тумана затрубил еще один рог. То был сигнал от вечерних патрулей. Вариан совсем забыл о них, а ведь сегодня в этом отряде оказалось всего полдюжины людей!

– Труби сигнал к возвращению! – приказал он ближайшему солдату с рогом. – Быстрее! Все отряды должны вернуться за городские стены.

Солдат выполнил приказ. Оставалось лишь ждать.

Сперва на зов откликнулся западный патруль, потом дальний южный, затем северо-западный и наконец, четвертым, подал сигнал тот патруль, что был ближе всего к туману. Услышав это, Вариан выдохнул было от облегчения, но звук слишком быстро оборвался.

Что еще хуже, ответа от двух остальных отрядов так и не последовало!

– Труби еще раз!

Солдат вновь подул в рог. Король и все остальные терпеливо ждали.

Но ответом им была лишь тишина.

Вариан присмотрелся к двигавшимся в тумане фигурам. Казалось, зрение обострилось, позволяя разглядеть их во всех подробностях. Он прекрасно понимал, что это не случайность, скорее уж коварный замысел. Враг, казалось, намеренно позволял получше разглядеть этот морок и посильнее испугаться.

От увиденного король Штормграда содрогнулся и сразу же многое понял. Теперь к многочисленным фигурам Андуина и Тиффин присоединились и другие – солдаты в доспехах с горделивым львом на латных нагрудниках. В то же время Вариан прекрасно видел тела тех же самых солдат, распростертые на земле. Рядом с ними лежали и лошади. Это не было случайностью – многие фигуры в тумане восседали на конях с искореженными телами и глазами, лишенными зрачков.

– Это Плеть! Плеть пришла поработить нас! – крикнул кто-то.

Даже не обернувшись, король скомандовал:

– Тихо! Это всего лишь магия и ничего больше. Ничего больше, слышите?!

Наконец кошмарная армия подошла к стенам города и замерла. Вместе с ней прекратил распространяться и туман. Бесчисленные копии Андуина и Тиффин подняли головы и теперь смотрели застывшим взглядом в глаза Вариану. За ними подняли головы и солдаты.

Вдруг Андуин и Тиффин разом обернулись и оглядели отвратительное войско. Вариан не удержался и проследил направление их взглядов.

Сперва он видел лишь солдат и кошмарные фигуры своего сына и мертвой жены, но вскоре различил и другие, еще не до конца оформившиеся силуэты, смутные, словно явившиеся из сна. Весь их облик был лишь пародией на человеческий.

Затем среди всех этих силуэтов Вариан различил знакомую, более четкую фигуру. То была красивая женщина с длинными светлыми волосами. Если бы не одеяния волшебницы, быть может, Вариан принял бы ее за очередную кошмарную тень.

Вот только на поверку она оказалась самой леди Джайной Праудмур.

Выражение ее лица было столь же кошмарным, как и у остальных: на нем застыла смесь ужаса и смертной муки. Вариан отшатнулся, поняв, что все обернулось еще хуже, чем он думал изначально. Вдруг справа от Джайны, как будто в подтверждение этих мыслей, из тумана материализовалась еще одна фигура. Ее лицо королю было незнакомо, но это и неважно. Все новые и новые фигуры появлялись в тумане.

– Почему они не нападают? – спросил стражник, с которым Вариан разговаривал совсем недавно. – В чем дело?

Король не ответил, хоть и прекрасно знал, в чем именно дело. Таинственные враги вовсе не сидели, сложа руки. Они побеждали обитателей Штормграда одного за другим. У действий противника, которые недавно обдумывал Вариан, была еще одна цель: он хотел не просто уничтожить как можно больше защитников столицы, но и пополнить собственные ряды! С появлением каждого нового спящего (особенно такого, как Андуин, пойманного врасплох) количество врагов лишь увеличивалось.

Король Вариан прекрасно понимал, что им даже не нужно нападать. Достаточно лишь выждать некоторое время, а после праздновать победу.

Тиранда вознесла молитву Элуне, и та откликнулась.

В подземном зале как будто взошла полная луна, осветив все вокруг серебристым мерцанием. Затем ослепительный свет богини засиял в тысячу раз ярче, разгоняя тьму. Однако верховной жрице, Броллу и Лукану он показался всего лишь приятным мерцанием. Свет богини не слепил глаза и лишь успокаивал.

Эраникусу же повезло гораздо меньше. Зеленый дракон отшатнулся и врезался всем своим гибким, но при этом огромным телом в стену и своды пещеры. Подземный зал содрогнулся, на землю полетели каменные обломки. Тем не менее, ни один из них не попал в противников дракона, защищенных благословением Элуны.

Эраникус яростно зашипел, но, вместо того, чтобы напасть, отступил, а затем начал преображаться, уменьшаясь в размерах.

– Считайте, что вам повезло! – прорычал он. – Повезло гораздо больше, чем мне…

При этом дракон почти полностью принял облик эльфа и лишь отдельные черты выдавали его истинную сущность.

Бролл приготовился к атаке, но на этот раз избрал иной метод и прочел заклинание.

Эраникус шумно и протяжно выдохнул, а затем удивленно моргнул и взглянул на верховную жрицу.

– Неплохая попытка, – похвалил он, – и даже почти удачная. Но успокоить меня не сможет даже мягкий свет Элуны – слишком уж измучено мое сердце.

Дракон, вновь принявший облик эльфа в капюшоне, не пытался напасть или сбежать. Напротив, он остался, прижался к стене пещеры и закрыл глаза. По его телу прошла дрожь.

– Я подвел ее. Ее и всех остальных…

Тиранда вознесла молитву Элуне. Лунный свет перестал быть столь ослепительным и теперь всего лишь помогал Лукану разглядеть происходящее.

Эраникус ссутулился и наконец сел, устроившись на обломке стены, выступавшем наподобие стула.

– Великий, – тихо начала Тиранда, – прежде тобою владела порча, но теперь все позади. Если ты действительно веришь, что подвел свой род, сейчас самое время все исправить!

В ответ на это дракон горестно рассмеялся:

– Какое простодушие! Сколько ты живешь на этом свете, ночная эльфийка? Тысячу? Пять тысяч лет?

Тиранда горделиво выпрямилась.

– Я сражалась с Пылающим Легионом еще в те времена, когда он впервые вторгся в Азерот! Я противостояла самой королеве Азшаре и собственными глазами видела разрушение Источника Вечности!

– Стало быть, тебе больше десяти тысяч лет, – сделал вывод Эраникус, едва ли впечатлившись. – Всего лишь песчинка в океане времени по сравнению с тем, сколько живут зеленые драконы и я в частности. Но даже несмотря на это, ты полагаешь, что можешь понять мои страдания! Вспомни свои самые страшные неудачи.

– Это не составит труда.

– Хорошо. А теперь возвысь их до высоты Мирового Древа. Только тогда ты сможешь хотя бы приблизиться к пониманию того, через что я прошел! – во взгляде Эраникуса ясно читалась злость, но недоволен он был скорее самим собой. – Я творил ужасные вещи, но хуже всего то, что я могу поддаться влиянию порчи вновь!

Бролл и Тиранда переглянулись. Наконец верховная жрица сказала:

– Но ведь ты освободился от порчи. Я видела это собственными глазами. В тот раз свет Элуны, призванный мною и еще несколькими жрицами, очистил тебя! Я не узнала тебя сразу, но лишь потому, что ты изменил облик.

– Сперва я тоже верил, что освободился, но Кошмар набирал силу, и наконец мне открылась страшная правда. До тех пор, пока это зло существует, я всегда буду жить в его тени. А теперь из-за меня тьма проникла и в мир моей королевы… – Эраникус зарычал. – Вот почему я больше не принимаю облик ночного эльфа и даже маскируюсь под черного дракона, когда улетаю добывать пропитание. Я не хотел, чтобы меня узнали и тем более нашли!

– Но ведь Изера и Изумрудный Сон… – начала было верховная жрица.

– Называй это место иначе! Совсем скоро про Изумрудный Сон все забудут! Его больше нет, остался лишь Изумрудный Кошмар! Наш кошмар! – прокричал Эраникус, вскочив на ноги. В его облике вновь проступили драконьи черты, а тело как будто утратило плотность. Казалось, будто Эраникус стал частью сна.

Через мгновение все стало как прежде, а в отсутствующем взгляде дракона мелькнул ужас.

– Нет… Я едва не… Как такое возможно? Граница между двумя мирами исчезает, но я даже не думал, что все настолько ужасно!

Лукан, стоявший за спиной Тиранды, отступил в тень. Бролл заметил это движение, чем и привлек внимание Эраникуса.

– Человек! – воскликнул он и шагнул к Лукану. В облике Эраникуса по-прежнему причудливо сочетались черты эльфа и зеленого дракона. Его лицо вытянулось, а зубы казались слишком острыми для простого смертного. За спиной странного создания взволнованно трепетали небольшие крылья, а руки превратились в мощные лапы с длинными когтями. – Во всем повинен этот человек!

Верховная жрица закрыла собой картографа.

– Мне не хотелось бы проявить неуважение, но этот человек находится под защитой Элуны.

Бролл встал рядом.

– И под защитой друида.

Эраникус лишь взмахнул лапой, ударом разбросав ночных эльфов в разные стороны. Лукан остался один на один с зеленым драконом.

Он собрался с духом и шагнул вперед.

– Давай, убей меня и покончим с этим! Я повидал много ужасов и не боюсь, что меня сожрет какое-то чудовище!

– Предпочитаю более простую пищу, – признался Эраникус, внимательно взглянув на истощенного смертного. Его лицо при этом вновь приобрело эльфийские черты. – Я лишь хочу получше тебя рассмотреть.

Тиранда вскочила на ноги, приготовившись метнуть глефу. Бролл же, который тоже успел подняться, жестом попросил ее подождать. Он чувствовал, что дракон и в самом деле не собирался причинять Лукану вред. Во всяком случае, прямо сейчас.

А уж если обстановка изменится, Бролл нападет первым. План у него уже готов.

Эраникус возвышался над Луканом, который для человека был не так уж и мал ростом. Измученный картограф смело воззрился на дракона, который вернул свое истинное обличие лишь наполовину и теперь тянул когтистый палец к его груди.

– Из всех спящих вы, люди, всегда были самыми удивительными, – гораздо спокойнее, чем прежде, пробормотал Эраникус. – У вас такое богатое воображение, такие разнообразные желания. Ваши сны могут быть одновременно и прекрасными, и чудовищными.

– Не слишком-то я люблю спать, – возразил Лукан.

Дракон неожиданно усмехнулся:

– Да, в последнее время и я тоже.

Когтистый палец Эраникуса застыл в миллиметре от Лукана, и вдруг их обоих окутало изумрудное сияние.

Бролл тряхнул головой.

– Быть такого не может! Он ведь человек! Люди не способны стать друидами! – воскликнул дракон.

– О чем ты? – спросила Тиранда.

– Человек тесно связан с другим миром. Он часть Изумрудного Сна и может в него войти, – откликнулся Эраникус, не скрывая восхищения, и убрал палец. – Я тебя знаю, хоть и не по имени! Я видел тебя раньше, когда ты был всего лишь новорожденным детенышем.

Лукан Фоксблад шумно сглотнул, но не потерял самообладания.

– Да я же простой картограф.

– Тот, кто создает карты и изучает мир. Только так ваш разум и может принять и осознать ту чуждую часть вашей души, – прошипел Эраникус. – Вот и она ничего не могла с этим поделать.

– Она? О ком ты? – переспросил человек.

– О той, что дала тебе жизнь, смертный! О твоей матери, которую самым подлым образом заманили в Изумрудный Сон. О молодой женщине, которую перед самыми родами бросил возлюбленный. Некое волшебное создание воспользовалось ситуацией и соблазнило ее. Я подоспел ровно в тот момент, когда это создание дожидалось рождения ребенка. Цели у него были самые гнусные. Заметив меня, оно сбежало, бросив на произвол судьбы умирающую после родов мать и одинокого, слабого младенца.

Лукан взглянул на Бролла и Тиранду, как будто надеясь, что они лучше поняли сказанное Эраникусом, но надежды оказались тщетными.

– Ты не принадлежал к миру Изумрудного Сна, не мог стать его частью, – продолжил дракон. – Тогда моя королева передала тебя тому, кто хоть и был красным драконом, лучше всех разбирался в человеческой природе. Звали его Кориалстраз…

– Мне знакомо это имя! – воскликнула верховная жрица.

– Неудивительно. Он ведь супруг Хранительницы Жизни Алекстразы, – ответил Эраникус и вдруг зло нахмурился. – Уж ему-то удалось стать гораздо более достойным и верным мужем своей возлюбленной…

Тиранда начала кое-что понимать.

– Значит, ты забрал его из Изумрудного Сна?

– Да, но сперва исцелил его, избавил от слабости! По просьбе своей королевы, хоть та и показалась мне странной, я спас младенца, пожертвовав ему крохотную часть собственной сущности.

– Теперь ясно, почему Лукан сумел разглядеть твой истинный облик под личиной черного дракона, которую видели все остальные.

– Голод вынуждал меня охотиться все дальше и дальше отсюда, – прошипел Эраникус. – Эта маскировка казалась вполне удачной. Никто, кроме него, не мог меня узнать! – дракон с сомнением взглянул на Лукана. – Вот уж не думал, что все это время между нами была связь.

– Значит, поэтому Лукан может, сам того не осознавая, путешествовать через Изумрудный Сон? – уточнил Бролл.

К удивлению обоих ночных эльфов, этот вопрос вновь наполнил могущественного дракона ужасом.

– А он может? Правда может? – спросил Эраникус, оскалившись. Все трое путников тут же приготовились к самому худшему. – Значит, он может входить в Кошмар?

– Скорее всего, – ответил Бролл, приготовившись произнести заклинание. – А еще возвращается в наш мир, не поддаваясь влиянию порчи.

– Это невероятно… Но ведь он там родился, и Сон зовет его. Азерот зовет его… – Эраникус отступил, не сводя взгляда с Лукана. – И долго ли это с тобой происходит, маленький человечек?

– Меня зовут Лукан Фоксблад! – картограф, обнаружив в себе силы противостоять дракону, не собирался терпеть столь пренебрежительное обращение.

– Тут ты прав, имени твоего я не знаю, – откликнулся Эраникус таким тоном, словно ни на что больше люди права не имели. Хоть драконы и общались с представителями других рас, большинство из них искренне считало себя первыми и самыми значимыми из детей Азерот. – Отвечай! Когда ты впервые с этим столкнулся? Помнишь ли ты этот момент?

– С самых ранних лет мне всегда снилось идеальное место, неподвластное течению времени и влиянию людей… – признался Лукан с каким-то ностальгическим чувством и тут же помрачнел. – А потом пришли кошмары… ужасные сны… – продолжил он, выдержав паузу.

Эраникус нахмурился.

– Несколько лет. Мгновение для дракона, но большой срок для смертных. Это я понимаю.

– Слишком большой срок, – согласился картограф.

– Какое совпадение! – прорычал Бролл, привлекая всеобщее внимание. Он мрачно взглянул на Тиранду. – Насколько я понимаю, кошмары у Лукана начались ровно перед тем, как ты обнаружила, что тело Малфуриона…

Орки, несмотря на мощное телосложение, умели двигаться совершенно бесшумно. Тура в совершенстве владела этим умением. Держась в тени, она выследила троих путников, последовала за ними и даже сумела подобраться настолько близко, чтобы подслушать их разговор. Не все слова были понятны, а некоторые разобрать и вовсе не удавалось, но одно слово буквально поразило ее.

Имя злодея. Того самого ночного эльфа. Малфурион.

Следующее слово Тура не расслышала, а потому была избавлена от сомнений в том, жива ли еще ее цель. Орчиха знала лишь одно и верила в это всем сердцем: совсем скоро она сойдется в бою с убийцей Броксигара, с тем, кто угрожает всему Азероту!

Тура, все еще под впечатлением от услышанного, отступила. Похоже, дракона в пещере не было, только какой-то маг. В разговор она не вслушивалась, а потому правду не знала. Тура была невысокого мнения о магах. Они представлялись ей трусами, которые держатся в стороне от сражения и пользуются методами, к которым не прибег бы ни один достойный воитель. К шаманам и друидам Тура относилась более благосклонно, но это объяснялось лишь предпочтениями ее народа. Маг в ее глазах был лишь очередным препятствием на пути к цели – мести за кровного родича.

Тура незаметно обследовала окрестности в поисках точки, с которой можно наблюдать за холмом. Она увидит путников, с какой бы стороны они не вышли, а затем, как и всегда, пойдет в нужном направлении, опираясь на подсказки из снов или простую слежку.

Откуда-то сверху донесся резкий звук, и Тура, прижавшись к склону холма, вскинула голову. Итак, все враги в сборе. Правда неясно, как последний из них умудрился проскользнуть незамеченным!

Смутная тень накрыла окрестности. Дракон кружил над холмами, где, судя по всему, и находилось его гнездо. В ночном небе он казался могучим черным исполином и почти полностью сливался с темнотой. К счастью, Тура уже видела эту тварь днем, иначе просто не поверила бы собственным глазам. На этот раз дракон казался гораздо больше, чем прежде. Тот, предыдущий, не был таким огромным! Этот же выглядел, как настоящий исполин.

Тура покрепче перехватила топор, намереваясь пустить его в ход при необходимости, однако дракон с силой взмахнул крыльями и улетел.

Если бы орчиха была лучше знакома с этой местностью, то сразу догадалась бы, что гигант направился в Ясеневый лес.