Сбылись с лихвой, увы, оба предсказания. Но именно потому, что жизнь подтвердила правоту оптимиста, мы с вами имеем сейчас возможность обсудить, отчего не ошибся и его мрачный оппонент. Сегодня это вопрос вопросов. Развал торговли — несомненно самая характерная и опасная мета времени. Ни одна живая душа не знает, какой товар исчезнет с прилавков завтра или на следующей неделе. Вот я побывал у родственников в Кировской области. Земляки хлопотливо запасаются солью и спичками, как перед войной. Областная газета растолковала, что добра этого на складах полно, а будет еще больше. Статью зачитали по радио. В селе Филиппово около автобусной станции я приметил старушенцию с кошелкой соли. Спрашиваю: зачем столько? Собеседница, видно, приняла меня за какого-нибудь начальника, готового отобрать ее добычу, и понесла вздор насчет того, что солью она кормит корову. Вмешался прохожий: «Чего вяжешься к человеку? Радио надо слушать — тебе же русским языком сказали, что в магазинах ничего не будет». Если и дальше так, пожалуй, не дивом станет встретить на дорогах отечества одинокого путника с пудовой гирей, приобретенной про запас.
Чтобы овладеть ситуацией, в запасе у нас разве что месяцы. Когда эти строчки перейдут на восхитительно пахнущий типографский лист, многое успеет проясниться. Дай-то Бог, чтобы я попал с прогнозом пальцем в небо, но покамест события идут вразнос — углубляется пропасть между денежной и товарной массами на потребительском рынке.
Роковым в этом смысле стал 1988 год. Среднемесячную зарплату рабочих и служащих планировали увеличить на четыре рубля, фактически она поднялась на 14 рублей. Умножьте прибавку на 12 месяцев, умножьте результат на 117,5 миллиона работников — вот вам уже без малого двадцать миллиардов добавочных рублей. Кроме того, почти в четыре раза быстрее, чем намечалось, росла среднемесячная оплата труда колхозников, увеличивались другие выплаты. На потребительский рынок хлынула лавина денег.
На первый взгляд, он достойно выдержал этот натиск: в 1988 году населению продано товаров на 25 миллиардов рублей больше, нежели годом раньше. О рекордном приросте товарооборота нам сообщили с гордостью. Еще бы! За 1986 и 1987 годы, вместе взятые, выручка от продажи товаров поднялась на 17,3 миллиарда, а тут сразу на 25 миллиардов, или по триста с лишним рублей на семью из четырех человек. При такой раскладке жизнь должна была заметно улучшиться, однако мы, потребители, этого не ощутили. Значит, что-то тут не так, не путем.
Выясним для начала, за счет чего рос товарооборот. Публицисты иступили перья, описывая тот предмет, что наша легкая промышленность взяла за моду производить немодное. Обуви на душу в избытке, а на ноги не подберешь, одежды напасено горы, а покупатель ищет заграничные джинсы и платит за них столько, сколько за приличный транзистор. Успокойтесь, такого больше не наблюдается, с этой болячкой мы успешно справились. С магазинных полок, как корова языком, слизывают все — залежалое, модное, дорогое, дешевое. За три последних года запасы товаров в торговле сократились примерно на 17 миллиардов, и сегодня по многим изделиям они ниже норматива. Хорошего мало, когда торговля работает «с колес» — сегодня кастрюльки выбросили, завтра пиджаки.
Все же распродажей запасов можно объяснить лишь меньшую часть прибавки товарооборота. Неиссякаемым источником увеличения выручки стал рост розничных цен. Приглядимся к этому явлению. В прошлом году продажа мяса и мясопродуктов в государственной и кооперативной торговле поднялась на пять процентов. Прекрасно, не правда ли? Но увеличение исчислено не в килограммах, а в рублях выручки. Между тем, средняя цена покупки выросла на четыре процента. Выходит, что количество проданного продукта увеличилось лишь на один процент. А поскольку на тот же процент прибавилось населения, продажа в расчете на душу сохранилась на прежнем уровне с той лишь разницей, что мы с вами стали больше платить. Механизм этой маленькой хитрости прост: достаточно передать колбасу, например, из государственных магазинов в кооперативные, как цена ее подскочит вдвое. Впрочем, с мясопродуктами хоть то хорошо, что продажа их не сократилась. С другими товарами ситуация менее благополучна.
Возьмем одежду, белье, ткани. Согласитесь, что расходы на них занимают значимую долю в наших семейных бюджетах. Средние цены покупок по этой товарной группе выросли за год на 10 процентов. Если бы товаров продали в точности столько, сколько годом раньше, выручка увеличилась бы тоже на 10 процентов. А она поднялась лишь на 4 процента. Следовательно, продажа одежды и белья в штуках, тканей в метрах упала за год примерно на 6 процентов. Обувь подорожала на 8 процентов, благодаря чему удалось увеличить выручку при сокращении продажи в натуре на 4 процента. В 1988 году холодильников произведено на 268 тысяч больше, чем в 1980-м, а продано на 313 тысяч меньше. Эти приборы продавали за рубеж, а дома подняли цену — и выручка увеличилась. Продажа сахара, маргарина, картофеля, фруктов, фотоаппаратов, мотоциклов, легковых автомобилей, лесоматериалов упала в прошлом году настолько, что потерю выручки не удалось даже перекрыть ростом цен. В целом три четверти годовой прибавки товарооборота объясняются повышением средних розничных цен. Ситуация на потребительском рынке заставляет вспомнить популярную притчу. Собрались, говорят, финансисты обсудить, на что бы еще повысить цены. Решили пройтись по азбуке: А — автомобили, Б — белье, В — водка. Дело шло ходко, пока не добрались до буквы Ф — ничего не могут придумать. Позвали мудрейшего из финансистов. Тот удивился: «Как это на «Ф» нет товаров? Надо поднимать цены на фсё».
Чего действительно на прилавках стало вдоволь, так это водки. При утверждении бюджета на 1988 год планировали сократить выручку от продажи спиртного на 11,5 миллиарда рублей, на деле она на три миллиарда выросла. В первом квартале нынешнего года во славу непросыхающего бюджета продажа водяры увеличилась почти в 1,4 раза! Историки экономики когда-нибудь, вероятно, включат в хрестоматию описание гениального маневра, проведенного нашим государством. Под предлогом борьбы с пьянством цену на водку удвоили и одновременно сократили продажу спиртного. Образовались дикие очереди, невиданный размах приобрела спекуляция. Когда недовольство достигло пика, власти пошли навстречу законным интересам широких пьющих масс: довольно, мол, унижать достоинство советского человека очередями. В восторге мы с вами: пей — не хочу. В восторге финансисты: поступления в казну от водки удвоятся сравнительно с теми, которые были до повышения цен. По потреблению крепких напитков мы уже занимаем с большим отрывом первое место среди 28 развитых стран, расходы на них поглощают 13 процентов семейного бюджета, а в США, например, — полтора процента. Борьба с пьянством свелась в конечном счете к меньшему потреблению закусок. Не стану утверждать, что так все и задумывалось, но в экономике важны ведь не намеренья, а результаты.
Как видим, рекордный рост товарооборота в 1988 году имел своими источниками нездоровые факторы: распродажу запасов, галопирование цен и спаивание народа. Однако даже этими крутыми мерами не удалось выкачать розданные населению деньги. Состоялся еще один рекорд. В семидесятые годы вклады в сберкассы прирастали ежегодно в среднем на 11 миллиардов рублей, в первой половине восьмидесятых — на 13 миллиардов, а потом как с цепи сорвались: за один прошлый год они подскочили на 30,6 миллиарда. Попробуем опять дать лад, анализ этим цифрам. К экономическому явлению полезно подходить как к незнакомому человеку: взглянем на него по-хорошему, по-доброму, а уж не выйдет, тогда по-плохому. Может, оно и недурно, что сбережения растут — как воспето в рекламе, кучу денег накопил, все, что надо, накупил? Да нет, не получается так при всем желании.
Чем обеспечены вклады? В 1960 году на книжках лежало 10,9 миллиарда рублей, а запасы товаров в торговле оценивались в 24,5 миллиарда. Если бы вкладчики разом пустили в оборот отложенные деньги, товаров не только хватило бы на всех, а был бы еще и выбор. Спустя десятилетие сумма вкладов и стоимость запасов сравнялись, стало быть, обеспеченность все же наблюдалась, но однократная. К исходу прошлого года вклады выросли почти до трехсот миллиардов, тогда как товарные запасы упали до 81 миллиарда рублей. Легко подсчитать: лишь немногим более четверти учтенных сбережений обеспечены каким ни на есть товаром, остальные три четверти подкреплены честным благородным словом государства и ничем больше[37].
Таким образом, годовой прибавки денежных доходов оказалось достаточно для двух рекордов разом: для оплаты неслыханного фиктивного прироста товарооборота и для небывалого увеличения пустых вкладов в сбербанки. Это сколько же денег надо было напечатать, чтобы их хватило и туда и сюда! Темпы эмиссии потрясают воображение: в 1988 году бумажных денег выпущено в два раза больше, чем в 1987-м, и в четыре раза больше, нежели печатали в среднем за год в прошлой пятилетке. Такой порчи рубля не наблюдалось с военных времен.
Ныне на потребительский рынок обрушился новый денежный вал. За прошлый год средняя месячная зарплата рабочих и служащих увеличилась с 203 до 217 рублей, что, как уже сказано, прибавкой товарной массы не подкреплялось. В первом квартале нынешнего года средняя зарплата подскочила до 234 рублей. Она растет в 10,4 раза быстрее, чем предусмотрено планом на год, а оплата труда колхозников увеличивается в пять раз быстрее. По всему видно, что прежние рекорды будут далеко превзойдены: даже если процессы не станут ускоряться, товарооборот фиктивно возрастет как минимум на 31 миллиард рублей, вклады в сбербанки — на 43 миллиарда. «Продолжается неуправляемый рост доходов населения. Вновь пришлось прибегнуть к эмиссии денег», — меланхолично заявил министр финансов.