Это будет суккуб, но без его сверхьестественных возможностей, их я у него изыму. Личность сохранится - т.е. страдать будет именно она, а не абстрактное сверхъестественное существо, все болевые и прочие ощущения останутся. Есть и небольшие ограничения - жизненно важные органы лучше не трогать, это только в легендах о Прометее и орле, орёл каждый раз выклёвывал печень. Повредите их - неизвестно как всё обернется - магия тоже не всесильна. С головой будьте особенно аккуратны: делайте всё что хотите, но не заденьте мозг - именно где-то там скрывается личность. Прострелите ей башку - это уже будет не Айгуль, которая вам так навредила, а неизвестно кто, с интеллектом животного. В общем, в вашей вере гурия в чём-то похожа на суккуба, только странно, что у вас они водятся в раю, а у нас в аду, впрочем, мне похуй. Собственно вот так, в каждом отдельном доме можно построить свой маленький мусульманский рай с гуриями, за соответствующую плату, понятно. Будет желание - я тебе ещё гурий понаделаю, только о гонораре не забывай, кстати, принёс?"

"Конечно, уважаемый Адволлакад ибн Коппелиус! Как мы могли забыть о вознаграждении для такого великого человека! Бахтияр!"

Бородатый Бахтияр, закинув АКМ за спину, открыл огромный холодильник Samsung и достал оттуда трёхлитровую банку, доверху набитую человеческими глазами, залитыми какой-то жидкостью.

Адволлакад взял банку и стал придирчиво осматривать содержимое: "Аккуратно выковыривали? Ни один не повредили?"

"Что вы, уважаемый ибн Коппелиус, сам проследил!"

"Трупы свежие были?"

"Самые свежие, почтенный Адволлакад! Сразу после боя глаза собирали!"

"Ну смотри, Джаррах, а то вернусь и превращу вас всех в змей и ящериц. Да шучу я, не бзди, не первый раз вместе работаем".

"Ебаный в рот!" - Думала я про себя: "Это же Адволлакад ибн Копеллиус, злобный колдун! Меня им мама в детстве пугала, когда я шалила и отказывалась ложиться спать. Лет после восьми я вообще перестала верить в эти басни, а гляди-ка ты. Ну пиздец... Значит мозг задевать нельзя... Ясно. Интересно, а если господину ибн Копеллиусу засадить пулю в башку, он сохранит разум, или станет животным, как рядовой суккуб?"

Кодун явно умел читать мысли, он вдруг в упор посмотрел на меня, и глаза его злобно сверкнули: "Слушай, Джаррах, не нравится мне эта девка. Давай, может, я её просто в жабу превращу?"

"Не надо, уважаемый! Пусть ребята разлекаются, они заслужили, да и сына хотел порадовать..."

"Ну как знаешь, тогда последние наставления. После моих заклятий это будет уже не человек, кормить-поить не надо. Ты хорошо заплатил, амир, поэтому хочу сделать всё красиво - лучше усыпить, чтобы разрез получился ровным, а то дёргаться будет. Химия твоя ещё осталась?"

"Конечно! Саад, неси ампулы и шприц".

Очнулась я уже в новом состоянии. Похоже, кто-то из братьев-моджахедов положил мою голову на тумбочку. Прямо перед глазами, с широко раздвинутыми ногами лежало моё прекрасное тело, над которым вздымалась и опускалась тощая задница Ваджиха, поросшая чёрными волосами. Он уперся локтями в кровать, хрипел и пускал слюни, стало настолько противно, что будь я в прежнем качестве, несомненно бы проблевалась, но ныне такой возможности у меня уже не было. Поэтому я просто подалась назад, убрав таз и правым локтём врезала Ваджиху под ухо. Тело слушалось беспрекословно, но теперь все мои действия походили на игру в GTA.

"Хорошо, что сподобилась причаститься к миру виртуальной реальности" - подумала я и, откинув в сторону иссохшую руку моего бывшего жениха, стала его душить. Он хрипел, но я оседлала его сверху, схватила за горло теперь и второй рукой, но тут он извернулся, на секунду освободившись и громко заорал.

В комнату вбежал Бахтияр с автоматом наизготовку. Оценив происходящее, он сдёрнул АКМ с плеча и с размаху хотел обрушить мне на спину приклад, но с тумбочки все его действия прекрасно прослеживались, я почти увернулась, но приклад всё равно скользнул по рёбрам, доставив весьма неприятные ощущения. Крутанувшись на кровати, левой рукой я выдернула у него из кобуры заслуженный "Макар", предохранитель, к сожалению, скинуть не успела - в запястье крепко вцепился бионический протез Ваджиха. Бахтияр взмахнул Калашом и сломал мне руку в предплечье - мозг пронзила острая боль, врачи назвали бы её фантомной, но она от от этого слабее не казалась. Рука выронила пистолет, но правой я впилась своим оставшимся от лучших времён маникюром в морду боевика, попытавшись выцарапать ему глаза. Но тут, этот гадёныш-инвалид соскочил с постели и своей иссохшей конечностью сбросил голову на пол.

Она укатилась под кровать, и тело ослепло. Больше активно сопротивляться оно не могло, чем двое воинов ислама незамедлительно воспользовались. Судя по звуку, Бахтияр работал прикладом, а Ваджих ногами. Трещали рёбра, боль была неимоверной. Будь я человеком, давно потеряла бы сознание, но теперь, похоже, и такой возможности у меня не было.

"Хорош, убьём, помнишь, что Адволлакад сказал?" - тяжело дыша, распорядился Ваджих: "В сарай её, где мы раньше рабов держали. Посмотрим, восстановится ли тело утром, ты взгляни, что мы с ней сделали".

Бахтияр протянул свою мохнатую лапу под кровать и вытащил мою голову за волосы. От боли я почти ничего не соображала, боевик вышел из дома, открыл дверь сарая и зашвырнул голову внутрь, она покатилась и сильно ударилась о стену, однако страданий сие не добавило - видимо, с остальным было совсем плохо. Вскоре дверь распахнулась опять, и Бахтияр забросил внутрь тело, которое поломанной куклой упало рядом. Дверь захлопнулась, но глаза начали потихоньку видеть в темноте, тем паче абсолютной она не была - сквозь щели просвечивало яркое дневное солнце, а под потолком имелось маленькое окошко, забранное ржавой решёткой. Да... вторая моя часть выглядела так, как будто столкнулась с грузовиком: вся в крови, несколько открытых переломов, на боках и груди - отчётливые довольно глубокие вмятины, интересно, сколько целых рёбер осталось? Одно - два? Сквозь адскую боль, затмевающую сознание, я попыталась пошевелить рукой или ногой, тело вздрогнуло, одна кисть пришла в движение, да и только, зато голову пронзила такая мучительная вспышка новых ощущений, что я отказалась от подобных экспериментов.

Ближе к вечеру распахнулась дверь и на пороге показался аль-Зейб со своим похотливым сынулей и телохранителями. Осмотрев лужу крови, в которой лежало моя вторая половина, амир сокрушённо произнёс: "Похоже, перестарались братья. Стоило ли такой огород городить, Ваджих, чтобы в первый же день забить её насмерть?"

"Отец, она меня чуть не задушила, Бахтияр спас".

Бахтияр дёрнул щекой, практически полностью заклеенной пластырем и мрачно подтвердил: "Она ведьма, дикая совсем, пистолет вырвала из кобуры, хотела нас пристрелить. Но мы били аккуратно, только кости поломали, остальное должно быть цело".

"Завтра и посмотим, что осталось целым" - ответил аль-Зейб и скомандовал: "Пошли, братья".

За ними захлопнулась дверь и в несмазанном замке заскрежетал ключ. Пытка продолжалась - по лицу текли крупные капли пота, ощущения становились всё острее. По сути, без медицинской помощи человеку, получившему такие травмы не выжить - начнётся воспаление, гангрена, возможно, прикончит болевой шок. Но я человеком теперь не была, приходилось терпеть. Однако, когда солнце уже давно скрылось за горизонтом и в щели начала заглядывать полная луна, я вдруг почувствовала дивное обегчение. Несколько минут - и боль полностью прошла. Даже приход наркомана от героина или первитина никогда не сравнится с тем чувством блаженства, которое меня посетило, когда каждая клеточка тела полностью избавилась от мучительных страданий.

Тело, подчиняясь команде, гибко поднялось с пола и взяло голову в руки. Я внимательно осмотрела себя и обнаружила, что нет даже намёка на недавнее плачевное состояние - я была абсолютно здорова и от этого счастлива. Одновременно накатило такое чувство ненависти, что потемнело в глазах. Ранее столь сильных ощущений мне испытывать не приходилось, видимо, кое-какие возможности суккуба даже опытный колдун ибн Копеллиус забыл убрать. Что такое магические возможности по сравнению с магической мотивацией? Ненависть переполняла, лилась через край расплавленной лавой, болезненные ощущения забылись как далёкий страшный сон, и я поняла простую и очевидную вещь - всех здесь необходимо убить, невзирая ни на что. Не то, чтобы раньше я этого не понимала, просто людей заботит сразу много чего - чувство самосохранения, стремление к материальному достатку, сексуальные хотелки и так далее. И они его отвлекают. Более того, когда человек понимает, что новая страсть, посетившая его, негативно скажется на основных стремлениях, уже любовно расставленных им по полочкам: желание №1, желание №2, желание №3, он просто откажется от неё. Со мной было не так. Жажда убийства шла вне зачёта, а всё остальные, ранее актуальные намерения, полностью испарились, и больше меня совершенно не интересовали, даже возвращение головы на привычное место виделось теперь второстепенной задачей.

Пора было занятся делом. Я очень внимательно осмотрела сарай на предмет оружия - ничего не было: в углу валялся ворох полусгнившей соломы, служившей недавним рабам постелью. У стены дервянная длинная лавка, изрядно расшатанная и сколоченная из столь-же гнилых досок. В углу лежало то ли рубище, то ли недавнее одеяло - ветхое и всё в дырах, но довольно большое. Взгляд скользил по стенам и тут я увидела здоровенный ржавый гвоздь, точащий из досок рядом с дверью - наверное, когда-то он служил вешалкой. Я подошла поближе и в мертвенном свете луны стала внимательно его изучать. Он торчал довольно далеко наружу, видимо для того, чтобы можно было повесить всё тряпье пленников в одном месте. В диаметре миллиметров пять-шесть.

"Длина должна быть соответствующей" - подумала я: "Если он не проржавел насквозь - будет чем заняться".

План пришёл в голову сам по себе, видимо, опять вмешался суккуб. Такие мысли молоденькой, сексуально озабоченной девчонке еще недавно в голову точно бы не пришли. Я подошла к стене и начала расшатывать здоровенный гвоздище - он не гнулся, посему я решила, что для моих целей, крепости хватит. Теперь я не думала ни о маникюре, ни о цельности рук, а изо всех сил шатала здоровенный кусок железа, торчащий из стены. Сие заняло довольно много времени, но моя настойчивость была вознаграждена - наконец гвоздь выскочил из изрядно раздолбанного моими рывками отверстия. В результате он оказался слегка погнут, но длины хватало.

"Похоже - 150-ка" - подумала я и стала готовится к встрече с братьями - моджахетами, на улице уже начало светать.

Я подвинула лавку к стене напротив входа и аккуратно водрузила на неё голову, чтобы можно было просматривать и контролировать весь сарай. Затем тело закуталось в найденное тёмное рубище и расположилось у стены, крепко сжимая в руке ржавую 150-ку.

На фоне грязной стены, фигура в столь-же грязном рубище практически не выделялась.

"А они ещё со света войдут... Пока глаза привыкнут" - подумала я.

Часа через два дом начал просыпаться, ещё через час послышались голоса, заскрежетал ключ в замке и дверь сарая распахнулась. В проёме показались Бахтияр и Саад. Бахтияр шел чуть впереди, направив ствол АКМ перед собой. И тут они увидели голову, лежащую на лавке прямо перед входом, она приветливо им улыбалась.

"Что, боитесь меня, педики?" сказала голова и звонко рассмеялась: "Скажите, воины священного джихада, вам удалось друг у друга отсосать, или у тебя щека очень болела ночью, а, Бахтияр?"

"Убью, шармута" - прорычал Бахтияр и бросился было вперед, но тут от стены шагнула незамеченная ранее фигура, обхватила боевика за шею левой рукой, а правой воткнула железный штырь тому прямо в ухо, по самую ржавую отметку, затем выдернула его обратно, толкнула обмякшее тело на Саада и, метнувшись следом, всадила гвоздь теперь уже в него. Я целилась в шею, но Саад отшатнулся и гвоздь попал ему не в артерию, а ниже и левее. 100-киллограмовый моджахед пнул тело в ответ ногой, и оно отлетело в угол. Следом вбежал Ваджих и, схватив покалеченной рукой мою голову, повернул её лицом к стене. На нынешнем этапе битва была проиграна.

Следом, похоже, влетели ещё двое воинов ислама, я их не видела, но слышала и чувствовала. На тело опять обрушился град ударов, я сжала зубы и терпела, но тут вошёл аль-Зейб:

"Отставить, братья, бить её бесполезно, можно только убить. Связать".

Я почувствовала как запястья и щиколотки крепко стягивают верёвки. Амир подошёл, схватил меня за волосы и повернул лицом к себе, глаза его горели гневом, но я уловила еще некоторые чувства, которые тот прятал глубоко внутри - растерянность и страх. Я улыбнулась аль-Зейбу самой обольстительной улыбкой, на которую была способна:

"Ну что, Амир, ещё минус два? Скоро я прикончу вас всех, можешь даже не сомневаться, а твой любимый сынок Ваджих будет очень долго мучаться перед смертью".

"Саад жив" - возразил аль-Зейб: " Сейчас в больницу отвезём, он тебя ещё поебёт во все дыры".

Я кинула беглый взгляд на Саада, который хрипя, сидел на полу, привалившись спиной к стене и постоянно сплевывая кровь: "Это вряд ли, не довезёте - горло пробито" - почему-то я знала это совершенно точно.

Амир молча развернулся и потащил меня в сторону дома. Через некоторое время связь с телом полностью пропала - я уже не ощущала даже боль в опять поломанных рёбрах. Аль-Зейб спустился в подвал, открыл дверь в малюсенькую кладовую, заваленную вёдрами, швабрами и грязными тряпками и забросил голову внутрь. Она покатилась по цементному полу и громко ударившись о жестяное ведро, упала набок. Зари Джаррах захлопнул дверь, звякнула щеколда и в подсобке стало абсолютно темно.