^{По иллюстрации Б. А. Чорикова «Первый кадетский корпус, учрежденный императрицей Анной Иоанновной. 1732 год». Из издания «Живописный Карамзин, или Русская история в картинках», 1836.}

ри императрице Анне и ее колыбельном преемнике переломилось настроение русского дворянского общества. Господство немцев много помогло его нравственному объединению. Самые тревожные заботы внушало правительству состояние государственного и народного хозяйства. Лихорадочная деятельность Петра до времени прикрывала крайнее истощение сил страны непосильными тягостями, наложенными на народный труд. Программный указ императрицы Екатерины I 9 января 1727 г. начинается решительным и печальным заявлением, что, сколько ни трудился Петр Великий над устроением духовных и светских дел, однако ничего из этого не вышло, и едва ли не все дела в худом порядке находятся и скорейшего поправления требуют. Казалось, предпринимали общий пересмотр реформы с целью довершить начатое и исправить недостатки исполненного. Совет обсудил поставленные ему указом на вид вопросы и предложения, и последовал ряд узаконений: решили облегчить взимание подушной, вывести полки с вечных квартир и расселить подгородными слободами, для удешевления администрации упразднить Мануфактур-коллегию, должность рекетмейстера при Сенате, некоторые канцелярии и конторы, а также надворные суды, положив все сборы и расправу на воевод и губернаторов, да им же подчинить и магистраты. Тем и ограничился пересмотр.

В указе 9 января поставлен был один коренной вопрос: как ввиду недоимки собирать прямой налог. Предписано было немедленно составить особую комиссию из членов Верховного тайного совета и Сената и с участием лиц из знатного и среднего шляхетства, которая должна была к сентябрю того же 1727 г. обсудить и решить это дело. Комиссия ничего не сделала и даже едва ли была собрана.

После Петра финансовая отчетность все более падала. В 1748 г. Сенат с трудом добился от Камер-коллегии приходо-расходной ведомости за 1742 г.; но она оказалась несходной с прежде присланной по некоторым статьям на сумму до миллиона рублей. При таком ведении хозяйства правительство иногда не знало, сколько у него денег и где они находятся.

Истощение прямого налога заставляло искать других, более выносливых финансовых источников; они нашлись в казенных монополиях, соляной и винной. Находчивый сенатор Шувалов предложил неистощимый способ умножения казенных доходов, представляющий «единое обращение циркулярное бесконечное». Эта циркулярная бесконечность достигалась тем, что казна могла получать всякую потребную ей сумму, возвышая по надобности цену вина и соли. Избыток соляной прибыли обращался на убавку подушной подати, уменьшая ее на 2–5 копеек с души.

На торговлю тяжким бременем ложились унаследованные от старой Руси и поддержанные при Петре таможенные пошлины и разные мелочные сборы, числом до 17, с бесчисленными придирками и злоупотреблениями от сборщиков. Тот же Шувалов в 1753 г. предложил упразднить внутренние таможни со всеми пошлинами и сборами, увеличив взамен того пошлину с цены ввоза и вывоза. Это была самая удачная и едва ли не единственная удачная финансовая мера на протяжении шести царствований после Петра.

Но его преемницы не умели удержать на полтавской и гангудской высоте военное дело. Современники, как и документы того времени, говорят о расстройстве армии, о плохом корпусе офицеров, об упадке военной техники, строевой, артиллерийской, инженерной, о массовом бегстве солдат из полков и крестьян за границу от рекрутчины. Еще печальнее участь, постигшая флот: он все время оставался в крайнем пренебрежении. В начале царствования Анны флот считали погибающим; в шведскую кампанию 1741 г. ни один корабль не мог выйти из гавани.

Так действовали правительства после Петра. Они не ставили себе общего вопроса, что делать с реформой Петра — продолжать ли ее или упразднить. Не отрицая ее, они не были в состоянии и довершать ее в целом ее составе, а только частично ее изменяли по своим текущим нуждам и случайным усмотрениям, но в то же время своей неумелостью или небрежением расстраивали ее главные части. Не зная положения дел в государстве, «вышнее правление» брело ощупью, по указаниям подчиненных, не умевших составить ни одной верной и отчетливой ведомости.