^{По иллюстрации Б. А. Чорикова «Императрица Анна Иоанновна принимает китайских посланников». Из издания «Живописный Карамзин, или Русская история в картинках», 1836.}

опреки пунктам Анна объявила себя подполковником Преображенского полка и капитаном кавалергардов. Она торжественно въехала в Москву 15 февраля, и в тот же день высокие чины в Успенском соборе присягали государыне да отечеству — и только. 25 февраля сот восемь сенаторов, генералов и дворян в большой дворцовой зале подали Анне прошение образовать комиссию для пересмотра проектов, представленных Верховному тайному совету, чтобы установить форму правления, угодную всему народу. 1 марта по всем соборам и церквам присягали уже самодержавной императрице. Так кончилась десятидневная конституционно-аристократическая русская монархия XVIII в., сооруженная 4-недельным временным правлением Верховного тайного совета.

Но, восстановляя самодержавие, дворянство не отказывалось от участия в управлении: в той же петиции 25 февраля оно просило, упразднив Верховный тайный совет, возвратить прежнее значение Сенату. Если бы это ходатайство было уважено, центральное и губернское управление составилось бы из выборных агентов дворянства. Дело 1730 г. было седьмой попыткой более или менее прикрытого сделочного вымогания свободы правительственным кружком и четвертым опытом открытого, формального ограничения власти.

Царствование Анны — одна из мрачных страниц нашей истории, и наиболее темное пятно на ней — сама императрица. Она, имея уже 37 лет, привезла в Москву злой и малообразованный ум с ожесточенной жаждой запоздалых удовольствий и грубых развлечений. Не доверяя русским, Анна поставила на страже своей безопасности кучу иноземцев, навезенных из Митавы и из разных немецких углов. Верховный тайный совет был упразднен, но и Сенат не удержал прежнего первенствующего значения. Над ним стал в 1731 г. Кабинет министров, творение Остермана. Казнями и крепостями изводили самых видных русских вельмож — Голицыных и целое гнездо Долгоруких. Тайная розыскная канцелярия работала без устали, доносами и пытками поддерживая должное уважение к предержащей власти и охраняя ее безопасность.

Между тем народное, а с ним и государственное хозяйство расстраивалось. Источники казенного дохода были крайне истощены, платежные силы народа изнемогли: в 1732 г. по смете ожидалось дохода от таможенных и других косвенных налогов до 2 1/2 миллиона рублей, а собрано было всего лишь 187 тысяч. Снаряжались вымогательные экспедиции. Повторялись татарские нашествия, только из отечественной столицы. Стон и вопль пошел по стране.

Настоящим заправилам государства — вице-канцлеру Остерману и фельдмаршалу Миниху, знатокам дипломатического и военного искусства, представились два прекрасных случая показать, насколько лучше умеют они вести дела, чем доморощенные русские неучи и лентяи. В 1733 г. умер король польский Август II, и надобно было поддержать его сына в борьбе за польский престол. В глубь Польши ввели целую регулярную армию под командой шотландца Лесси. Но обер-шталмейстер Левенвольд поставил русское войско в такое невыносимое положение, что целых 42 месяца осаждали Данциг, под которым сам сменивший Лесси Миних уложил более 8 тысяч русских солдат.

В 1735 г. начали войну с Турцией. Русские войска добились громких успехов: сделаны были три опустошительные вторжения в Крым, взяты Азов, Очаков, после Ставучанской победы в 1739 г. заняты Хотин, Яссы и здесь отпраздновано покорение Молдавского княжества. Но на австро-русско-турецком конгрессе в Немирове 1737 г. отдали дело во враждебные руки французского посла в Константинополе Вильнева, который заключил такой мир в Белграде (сентябрь 1739 г.): Азов уступается России, но без укреплений, которые должны быть срыты; Россия не может иметь на Черном море ни военных, ни даже торговых кораблей; султан отказался признать императорский титул русской императрицы.

Горючий материал негодования, обильно копившийся 10 лет, тлел незаметно. Но смерть Анны развязала языки, а оскорбительное регентство Бирона толкало к действию. Озлобление на немцев расшевелило национальное чувство; эта новая струя в политическом возбуждении постепенно повернула умы в сторону дочери Петра. Идучи от присяги императору-ребенку, гвардейские солдаты толковали о цесаревне Елизавете. Был подготовлен ночной гвардейский переворот 25 ноября 1741 г., который возвел на престол дочь Петра I.