едное крестьянство стало ходячим правительственным выражением. Заботили, собственно, не сами крестьяне, а их побеги, отнимавшие у правительства рекрутов и податных плательщиков. К побегам присоединились мелкие крестьянские бунты, вызванные произволом владельцев и их управляющих. Это были пробные мелкие вспышки, лет через 20–30 слившиеся в пугачевский пожар. Тогда в сознании правящих сфер стала пробиваться мысль, что податной народ не просто живой инвентарь государственного хозяйства, но желает быть правомерным и правоспособным членом государственного союза, нуждающимся в справедливом определении своих прав и обязанностей перед государством. Этим внушена была попытка дать новую постановку крестьянскому вопросу, точнее, вопросу о крепостном праве.
Правительство искало не юридической установки крепостных отношений, а способа бездоимочного подушного сбора. В новом регламенте Камер-коллегии (23 июня 1731 г.) установили упрощенный его порядок: подать собирать по полугодиям самим помещикам или их управляющим и в срок отвозить к воеводе. Ответственный плательщик стал и обязательным сборщиком. В апреле 1734 г. издан был указ, обязывавший помещиков кормить своих крестьян в неурожайные годы, ссужать их семенами, чтобы земля впусте не лежала; дополнительный указ того же года грозил за нарушение апрельского закона жестоким истязанием и конечным разорением. Так крестьянский вопрос, столь живо возбужденный, сворочен был с социально-политического пути на путь фискально-полицейский, который привел к важным переменам в положении не крестьянства, а дворянства.
Тогда еще господствовал взгляд на помещика как на естественного покровителя своих крепостных; но для этого надобно было сделать его полным хозяином в своей деревне и снять с него другие обязанности. Потому в законодательстве идут вперемежку два ряда мер: одни укрепляют дворянское землевладение, другие облегчают обязательную службу дворянства. Так в шляхетстве рядом с военными и гражданскими служаками возник третий, специальный класс — неслужащих дворян-хозяев.
По докладу Сената о неудобствах единонаследия указ 17 марта 1731 г. отменил этот порядок, повелевая как поместья, так и вотчины именовать одинаково недвижимое имение-вотчина и делить такую недвижимость между детьми по Уложению «всем равно». Так огромный запас населенных государственных земель окончательно и безмездно отчуждался в частное владение.
При дороговизне частного кредита, доходившей до 20 %, по указу 7 мая 1753 г. открыт был в 1754 г. государственный Дворянский банк с основным капиталом в 750 тысяч рублей из шуваловской винной прибыли; помещик мог брать под залог недвижимого имения единовременную ссуду до 10 тысяч рублей из 6 % с уплатой в 3 года.
С целью упорядочить дворянское землевладение предпринято было генеральное межевание по межевой инструкции 13 мая 1754 г. Но оно раздразнило дворянский муравейник, возбудило ожесточенное противодействие владельцев, вызвало между ними бесчисленные тяжбы и было приостановлено.
Упорядочивая и укрепляя дворянское землевладение и душевладение, законодательство расширяло и самое крепостное право. Судебно-полицейская власть помещика обогатилась указом 6 мая 1736 г., предоставившим ему определять меру наказания крепостному за побег; указом 2 мая 1758 г. уполномочивавшим помещика наблюдать за поведением своих крепостных; наконец, указом 13 декабря 1760 г. о праве помещиков ссылать крепостных в Сибирь на поселение с зачетом их за рекрутов, а потом (по указу 1765 г.) даже в каторжную работу «за предерзостное состояние».
Целым рядом указов (1730, 1740, 1758 гг., также межевой инструкцией 1754 г.) лица недворянского звания, которые пользовались правами душевого и земельного владения (несвободные боярские люди, архиерейские и монастырские слуги, свободные люди, положенные в подушный оклад, купцы, посадские и казенные крестьяне, служилые люди, не дослужившиеся до обер-офицерского чина) лишены были права приобретать населенные земли и крепостных без земли, а земли уже приобретенные обязаны были продать в назначенный срок. Таким образом, потомственное дворянство было юридически отделено от классов, с ним соприкасавшихся или разделявших его преимущества, и монополизировало в своей среде крепостное душевое и земельное владение. С целью упрочить это обособление и эту монополию в 1761 г. велено было составить новую родословную книгу; при внесении в дворянские списки требовались доказательства права на дворянство.
Манифестом 18 февраля 1762 г. Петр III пожаловал «всему российскому благородному дворянству вольности и свободы». Манифест давал сословию косвенное, но суровое побуждение к службе: выражая надежду, что дворянство, не укрываясь от службы, будет честно ее продолжать, дворян, нигде не служивших и детей своих на пользу отечества ничему не обучивших, манифест повелевал всем истинным сынам отечества, «яко нерадивых о добре общем, презирать и уничижать, ко двору не принимать и в публичных собраниях не терпеть». Выходит, что манифест предоставлял дворянину право быть бесчестным человеком, только с некоторыми придворными и общественными лишениями.
Манифест 18 февраля, снимая с дворянства обязательную службу, ни слова не говорит о дворянском крепостном праве, вытекшем из нее как из своего источника. По требованию исторической логики или общественной справедливости на другой день, 19 февраля, должна была бы последовать отмена крепостного права; она и последовала на другой день, только спустя 99 лет.
Закон вводил крепостное право в третью фазу его развития: личное договорное обязательство крестьянина по соглашению с землевладельцем до Уложения, в эпоху Уложения превращенное в потомственную государственную повинность крестьян на частновладельческой земле для поддержания служебной годности военно-служилого класса, крепостная неволя с отменой обязательной службы дворянства получила формацию, трудно поддающуюся правовому определению. Крепостное право этого третьего образования можно назвать откупным или фискально-полицейским. Россия стала строго рабовладельческим царством античного или восточного типа.