Боженька, что ж Ты не хочешь

                     услышать меня,

А полковник кричит: «Вставай»,

И давит нас ураган огня

И я встаю, свою жизнь кляня,

И дальше иду… в рай…

Получалось без конца одно и то же. Какие бы препятствия ни создавала группа Харви, Новое Братство быстро их преодолевало. На это уходило никак не больше времени, чем на действия группы Рэндолла. Если бы его отряд мог активно оборонять баррикады, продвижение врага удалось бы существенно замедлить, но такой возможности у людей попросту не было.

Армия на грузовиках перебрасывала своих солдат как можно дальше в глубь занимаемой территории. Затем стрелки рассредоточивались цепью и заходили с флангов, угрожая окружить отряд Харви.

И снова и снова приходилось отступать.

Кроме того, враг использовал новый тактический прием: на одном из грузовиков установили тяжелые пулеметы. Машина выезжала вперед, и стрелки, оставаясь вне досягаемости винтовочных выстрелов, обстреливали ребят Рэндолла, поэтому работы по разрушению дороги продвигались плохо.

Харви даже не мог отстреливаться. Противник превратился в сонм безликих духов, которым нельзя было причинить вреда. Пехота Братства продолжала наступать, обходя защитников Твердыни, постоянно стараясь прорваться во фланги и тыл. Началась война на расстоянии, пока еще с небольшими потерями.

Новое Братство безостановочно продвигалось вперед. К полудню Твердыню будет отделять от врага лишь дюжина миль.

Делай, что успеешь, и удирай. Это превращалось в привычку.

Уже не раз Харви одолевало искушение бежать без остановки до самой Твердыни, и пропади пропадом все эти препятствия! Мозг Рэндолла выискивал множество вполне убедительных оправданий.

– Их ничем не остановишь! – крикнул Томми Толлифсен.

Отряд отступил к очередной гряде холмов. Солдаты Нового Братства убирали со своего пути поваленные деревья, засыпали ямы, ремонтировали дорогу – теперь даже быстрее, чем отряд Харви разрушал ее.

Согласно карте, долина называлась Ненасытной. Что ж, вполне подходящее название для представления.

– Нужно попытаться, – ответил Рэндолл.

Толлифсен с сомнением посмотрел на него. Харви знал, о чем тот думает. Они чудовищно устали и потеряли пятерых: одного настигла пуля, когда они пилили дерево, а четверо куда-то пропали. Никто не представлял, что с ними – сбежали, сдались в плен или лежат раненые где-то неподалеку.

В машинах их не оказалось, но искать было некогда – противник наступал.

Итак, бегство превращалось в привычку. Разве могут восемь изможденных людей остановить орду, катящуюся вперед, подобно приливной волне?

– Через пару часов стемнеет, – заметил Харви. – Тогда и отдохнем.

– Неужели? – фыркнул Толлифсен и принялся окапывать большой камень, лежащий над дорогой.

Ребята уже захлестывали валун тросом лебедки. Тратить динамит на каждый обломок скалы нельзя: взрывчатка теперь была на вес золота.

За час до заката отряд выдавили из Ненасытной долины. Они пересекли Оленью реку, задерживаясь только для того, чтобы поджечь запальные шнуры у установленных там динамитных зарядов.

Когда взобрались на холм, навстречу им высыпали люди.

Рэндолл не сразу понял, что они наткнулись на своих. Стив Кокс, а с ним почти сотня вооруженных фермеров, посланных Твердыней удержать цепь холмов. До сих пор защитники владений сенатора только и делали, что удирали. Пора бы уже дать бой.

Кокс расставил своих людей вдоль холмов, и они начали окапываться. Харви и остатки его отряд действительно могли отдохнуть. Их угостили ужином (холодным) и дали термос с горячим чаем.

– Мы валимся с ног, – признался Рэндолл. – Стив, помощи от нас не будет.

Кокс пожал плечами.

– Ну и ладно. Отсыпайтесь. Мы их задержим.

«Дурак, – едва не вырвалось у Харви, – их тысяча, а вас сотня. Они неотвратимы, как смерть. Они, как тропические хищные муравьи-кочевники, прут и прут вперед».

– У вас есть… Как дела у дока? Вы получили его супероружие?

– Термитные гранаты.

Кокс указал на ящик с чем-то вроде комьев сухой глины, из которых торчали отрезки бикфордова шнура.

Сами комья достигали примерно шести дюймов в диаметре, к каждому было привязано два фута нейлонового троса.

– Нужно поджечь шнур и, держа за веревку, раскрутить гранату, – пояснил Стив. – И бросить.

– Работает?

– А то! – Кокса переполнял энтузиазм. – Взрываются словно бомбы. Некоторые, правда, раскалываются, но даже тогда выбрасывают струю огня футов в десять-двенадцать. Нагонят страху на сволочных людоедов!

– А что с другими видами оружия? С горчичным газом?

Кокс задумался.

– Ну… Харди говорит, что дело не быстрое. Потому нас сюда и послали.

В долине передовые отряды Нового Братства уже достигли разрушенного моста. Оленья река была глубока и быстра, а мост уничтожен полностью. Несколько человек попытались перейти вброд, но потом отказались от своего намерения. Воинство остановилось, затем начало расходиться вдоль берега. Часть солдат пошла вверх по течению и вскоре исчезла из вида. Другие двинулись вниз, на запад – по направлению к морю, раскинувшемуся в нескольких милях отсюда.

– Они возьмут нас в кольцо, – занервничал Харви.

– Не-е. – Кокс ухмыльнулся и ткнул пальцем туда, где высилась Сьерра. – У нас есть союзники. Примерно пятьдесят индейцев – часть подкрепления Кристофера. Из племени, живущего возле реки Тул. Крутые парни. Отдыхайте, Рэндолл. Людоеды здесь не пройдут – ни сегодня ночью, ни завтра. У нас – хорошая позиция. Мы справимся.

– По-моему, Кокс рехнулся, – сказал Харви. – Я… мы видели, как сражается Новое Братство. А он – нет.

– Они получили наши радиосообщения, – ответила Мари. Она лежала, вытянувшись, на заднем сиденье внедорожника. – Приятно отдыхать. Я могу проспать целую неделю.

– Я тоже, – откликнулся он.

Однако спать не стал. Внедорожник стоял на холме, на изрядном расстоянии от Оленьей реки. Ребят Рэндолл отослал: подростки ночевали в доме фермера, где были постели и одеяла.

Он понимал, что и ему следовало бы отправиться с ними – но его грызла тревога. Он научился уважительно относиться к тому, кто стоял во главе армии неприятеля, кто бы это ни был. Командующий Нового Братства берег своих людей, не гнал их безрассудно в бой.

Но людоеды менее чем за сутки продвинулись миль на восемнадцать, а то и больше.

А вот бензин и боеприпасы он тратил, не жалея. Развернулась полномасштабная война. Братство задействовало все, что сумело наскрести в своих владениях, делая ставку на то, что возьмет Твердыню и там пополнит запасы.

После заката поднялся пронизывающий ветер, но снег не пошел. Сквозь облака проглядывали редкие звезды, мерцающие светящиеся точки, слишком далекие одна от другой, чтобы можно было узнать созвездия. Харви вспомнил жаркую сауну, а после – прохладный бассейн в знойный день… и поездку на внедорожнике на юг по залитому слепящим солнцем прекрасному безлюдью Нижней Калифорнии, чтобы в конце концов выкупаться в океане, теплом, как вода в ванне. Тогда он качался на самых больших, самых клевых волнах пляжа Эрмос-Бич, после чего плюхался на полотенце, расстеленное на таком горячем песке, что по нему больно ходить.

Снизу, из долины, занятой Братством, доносился шум: так передвигали что-то тяжелое, ревели грузовики, перекликались люди. Не было никакой возможности узнать, что затевает противник. Опасаясь лазутчиков, Кокс выслал патрули, но вражеский командующий никаких лазутчиков не засылал: правда, его солдаты время от времени открывали ружейный огонь, поднимали крик, бросали через реку гранаты и камни, и фермеры в ответ нередко бешено палили в темноту, понапрасну растрачивая патроны, теряя часы для сна.

Хотя Рэндолл сообразил, чего добивается Братство, проку от знания сейчас не было.

Харви спал урывками, часто вздрагивая и пробуждаясь. На заднем сиденье завозилась Мари.

– Вы меня слышите? – прошептала она.

– Да.

– Кто это был? В грузовике, с биноклем. Как вы думаете.

– Вероятно, сержант Хукер. А что?

– Когда что-то или кто-то получает имя, оно меньше пугает. Как, по-вашему, мы можем победить? Эл достаточно умен?

– Вроде того, – неопределенно ответил он.

– Они продолжают наступать. Как огромная, все перемалывающая машина.

Рэндолл сел. Где-то взорвалась граната, и Кокс заорал, чтобы не тратили понапрасну боеприпасы.

– Пугающее сравнение, – произнес Харви. – К счастью, не совсем верное. Это не… мясорубка. А один из тех кинетических объектов, к которым художник приглашает толпу журналистов, чтобы они стояли вокруг, выпивали и смотрели, как механизм сам себя раздирает на части.

Смех Мари звучал принужденно.

– Хороший образ.

– Черт возьми, до того как заняться раскалыванием валунов, я всю жизнь занимался созданием образов. Теперь моя работа – крошить камни. И разрушать дороги. Я-то считал, война напоминает шахматную партию. Но я ошибался. Она похожа на эти самые скульптуры. Командующий создает громадное изваяние, понимая, что отдельные ее части размелют друг друга и что он не все их контролирует. По меньшей мере, половиной процесса управляет искусствовед, который ненавидит его, скульптора. И каждый из них добивается того, чтобы в конце осталось максимум частей, принадлежащих ему… но их всегда слишком мало, и борьба должна возобновляться снова и снова.

– И одна из этих частей – мы, – подытожила Мари. – Надеюсь, Эл нас не подведет.

Утром в лагере защитников Твердыни царило волнение. Ночью появился Стивен Толлмен, вице-президент Совета. Он сообщил, что его воины заняли оборону на востоке и что к ним движется подкрепление. Поползли слухи. Возвращается Кристофер, а с ним – сто, нет, двести, нет, тысяча вооруженных фермеров, набранных Джорджем в горах. На сомневающихся орали.

Итак, стало известно, что на востоке заняли оборону пятьдесят индейцев. Теперь фермеры сообщали друг другу, какие смелые и сильные эти ребята и как здорово, что они – союзники. Рассказывали и кое-что еще: ночью Братство пыталось форсировать Оленью реку в пяти милях вверх по течению, но люди Толлмена отбили нападение, расправившись с десятками людоедов. И, мол, армия неприятеля бежит.

Однако, беседуя с мужчинами, Харви не нашел ни одного очевидца. Удалось обнаружить лишь несколько человек, утверждавших, будто они говорили с участниками битвы. У каждого имелся знакомый, который беседовал с Толлменом или со Стретчем Толлифсеном, посланным удерживать западный фланг обороны.

Так всегда и бывает. Союзники всегда сущие дьяволы. Они без труда превращают врагов в фарш. Что ж… Но вдруг это правда? Иногда оказывалось, что так и есть.

Может, на сей раз они сумеют одержать победу. Они остановят наступление Братства, и для этого даже не понадобится, чтобы Твердыня бросила в бой все, чем располагает.

На востоке облака разошлись. Солнце сияло ошеломляюще ярко. День был в разгаре, но пока ничего не происходило. Фермеры и передовая цепь Братства обменивались редкими выстрелами, без особого успеха. Потом…

На противоположном кряже показались грузовики. Не похожие на обычные машины. Выглядели они странно: к радиаторам крепились громоздкие деревянные конструкции. Они покатили вниз по склону, не слишком быстро, поскольку тяжелые штуковины явно мешали ехать и устойчивость автомобилей понизилась, тем не менее они приближались к вздувшейся реке.

Одновременно из-за скал выскочили сотни притаившихся там вражеских солдат. Они принялись стрелять во все, что движется. Грузовики с их странными башнями направились к краю воды. Некоторые пересекали луга, которые оказались бы слишком топкими, если бы накануне ночью Братство из досок и снятой с изгородей проволоки не соорудило нечто вроде гати для проезда.

Грузовики подкатили к берегу, и башни упали, образовав мосты через поток. Пешие ринулись в ту сторону и начали переправляться через реку. Но некоторые солдаты Братства сосредоточили огонь на всех защитниках Твердыни, какие осмеливались высунуться из укрытия.

Раздалось оглушительное «бах!» – памятное Харви по Вьетнаму. Мортиры. Снаряды ложились среди скал, где укрылись люди Кокса, с каждым выстрелом все точнее. Кто-то с того берега корректировал стрельбу, причем превосходно: где бы ребята Стива ни пытались помешать переправе, их обязательно настигал огонь мортир.

Итак, войска Братства наступали. Они развертывались цепью шириной почти в милю и шли вперед, сметая или уничтожая передовые позиции противника. Через полчаса береговая линия обороны перестала существовать: Кокс теперь удерживал только холмы. Но и там защитников Твердыни настигали выстрелы мортир и очереди пулеметов, причем атакующие оставались вне огневой дистанции винтовок. Огонь не давал обороняющимся подняться с земли, а тем временем солдаты Братства, укрываясь за скалами и валунами, приближались к холмам. Увертываясь от пуль, короткими перебежками…

– Муравьи! – завизжал Харви. – Хищные термиты! – теперь он знал наверняка.

Людоедов нельзя остановить. Люди… Они сваляли дурака, понадеявшись отбить нападение. После очередного натиска Кокс потеряет большую часть своих сил. Обороняющиеся уже целыми группами, дрогнув, пускались в бегство. Одни бросали оружие наземь, другие угрюмо отстреливались. Но система обороны рухнула, фермеры это понимали и начинали помышлять лишь о собственном спасении. Закрепиться было негде: любая позиция оставалась уязвимой. Те, кто стал бы ее защищать, пожалуй, сражались бы плечом к плечу, но это не могло длиться вечно. У людей не было уверенности, что их товарищи не обратятся в бегство, оставив в цепи брешь, в которую прорвутся яростно орущие людоеды.

Дюжина мужчин кинулась к внедорожнику, набилась внутрь, уцепилась за крышу или повисла на крыльях. Харви тронулся с места. Оленью реку, у которой Кокс надеялся продержаться сутки, а может, даже разбить армию Нового Братства и навсегда остановить ее натиск, сдали менее чем за полтора часа.

Теперь утро превратилось в кошмар. Рэндолл не нашел своего грузовика, в его распоряжении было лишь то, что лежало во внедорожнике. Несколько фермеров Кокса выразили желание помочь.

Наконец прибыло подкрепление: двадцать мужчин и женщин, доставивших динамит, горючее и бензопилы. Но никак не удавалось оторваться от наступающих сил Братства на достаточное расстояние, чтобы успеть сделать что-либо полезное.

Тактика неприятеля изменилась. Теперь, вместо того чтобы развертываться веером, заходя обороняющимся во фланги, враг безостановочно наступал, идя на максимальное сближение. Противник явно хотел, чтобы защитники Твердыни продолжали улепетывать наутек, и ради достижения данной цели командующий армией Братства перестал считаться с потерями.

Не будь рядом Мари, Харви тоже удирал бы сломя голову. Но она бы ему этого не позволила. Она настаивала, что надо и дальше выполнять полученное задание. По крайней мере, они могли поджигать запальные шнуры зарядов, заложенных двумя днями раньше, когда они еще двигались вперед, а не назад. Один раз они излишне промедлили. Раздался треск: заднее стекло разлетелось вдребезги, осыпав тех, кто сидел в машине, осколками. Ветровое стекло тоже разлетелось. Пуля пятидесятого калибра прошила автомобиль насквозь: она чудом не задела людей, просвистев в считаных дюймах от них.

Через некоторое время внедорожник затормозил. Фермеры вылезли из машины.

– Почему, черт побери, вы… – проговорил Рэндолл, обращаясь к Вэнс, но оборвал себя на полуслове. Он хотел сказать «такая бесстрашная», но это бы означало, что сам он не таков, и он вообще трус. – Настроены так решительно? – произнес он.

Она усердно копала. У них оставалась последняя динамитная шашка, и Мари не желала, чтобы заряд пропал даром. Она указала на Сьерру.

– Там мой мальчик. Если не мы, то кто же их остановит?.. Ладно, давайте динамит.

Он передал шашку Мари. Вэнс положила заряд в яму, присыпала его землей и щебнем.

– Хватит! – рявкнул Харви. – Валим отсюда!

Они находились на дальнем склоне пологого холма и не могли видеть наступающего врага. Но Рэндолл не сомневался, что Братство близко.

– Рано, – огрызнулась Мари. – Сперва я должна кое-что сделать, – и женщина зашагала к вершине.

– Вернитесь! Клянусь, я брошу вас! Эй!

Она не оглянулась. Харви выругался и пошел следом за ней. Обмотав ремень вокруг левой руки, Вэнс вскинула винтовку. Прислонилась к громадному валуну.

– Внизу мы оставили масло. И мины, – констатировала она.

– Ну да! А вы что хотели?

Что ни делай, все тщетно: на дороге появились мотоциклы. Через минуту они будут у подножия холма.

Мари тщательно прицелилась. Выстрелила.

– Хорошо, – пробормотала она и выстрелила снова. – Мы справимся, если вы мне поможете, – добавила она.

Рэндолл понимал, что не попадет в бочку с маслом, находящуюся в трехстах ярдах. Пристроив винтовку на камень, он прицелился в первого байкера, промазал… и продолжил стрелять. Он постоянно промахивался. Но мотоциклисты сбросили скорость, затем притормозили и укрылись в канаве, решив подождать пехоту.

Мари тоже стреляла – медленно, тщательно прицеливаясь.

– Хватит, – вдруг произнесла она. – Пошли. Впрочем, куда торопиться?

Она опять заняла позицию для стрельбы и стала ждать.

Харви стиснул кулаки и глубоко вдохнул. Она права. Пока им не грозила гибель. Дорога залита машинным маслом, и двое байкеров уже никуда не ехали.

Показался очередной мотоцикл. Заскользив, он влетел в канаву, и «наездник» истошно закричал.

Мари улыбнулась уголками губ.

– Вы это здорово придумали, с кольями.

Харви в ужасе взглянул на нее. Миссис Вэнс: член правления дюжины благотворительных организаций, жена банкира, светская львица, клиент элитного загородного клуба… А сейчас искренне радовалась при мысли о том, что человек напоролся на кол, вымазанный человеческим калом, чтобы рана загноилась…

Появился грузовик, подъехал к масляному пятну и с визгом затормозил. Потом неторопливо двинулся дальше. Мари всадила пулю прямо в ветровое стекло. Автомобиль покатился вперед, после чего пошел юзом и забуксовал. Мотор выл, колеса вращались, но он не мог сдвинуться с места.

Показалась другая машина: она попыталась объехать первую. Раздался гохот: оглушительно взорвалась динамитная шашка. Машину охватило пламя. Харви почувствовал непреодолимое искушение закричать от восторга. Кое-что получилось! Нет, это не люди пытались на карачках отползти от горящего автомобиля, а хищные муравьи. И они горели. Сработало…

Вэнс и Рэндолл услышали, как впереди бабахнуло, затем негромкий свист. И взрыв в двадцати ярдах слева. Снова бабахнуло.

– В машину! Ну, черт побери! – закричал Харви.

– Да, уже пора! – согласилась женщина.

Новый снаряд мортиры разорвался где-то сзади. Рэндолл и Мари прыгнули во внедорожник и помчались прочь, крича и смеясь, как дети.

– Сукин я сын, получилось! – орал Харви.

Глаза напарницы – как и его – сверкали торжеством. «Мы – классная команда», – подумал он.

– Понеслась! – крикнул он.

Мари глянула на него непонимающе.

– «Монти Пайтон и Святой Грааль», – пояснил Рэндолл. – Не смотрели?

– Нет.

Они мчались, возбужденно хохоча. В глубине души он знал, что не такую уж великую они одержали победу, но в сравнении с тем, что творилось с утра, это была победа. Безусловно, теперь о том, чтобы останавливаться не было и речи – пока они не доедут до следующей линии обороны, до рукава реки Тул. Преодолеть данный участок атакующим будет трудно: мосты наверняка взорваны. Новое Братство застопорится. А как же иначе? А на другом берегу – гряда холмов, прикрывающих ближние подступы к Твердыне.

Тул – главная линия обороны.

Проехав поворот, они покатили в долину Тул… Разумеется, моста не было.

Харви посмотрел на искореженные балки и уставился на вздувшуюся реку. Сто футов шириной, глубокую, с быстрым течением.

– Эй! – завопил он.

На том берегу из бревенчатого блиндажа выглянул один из полицейских Хартмана.

– Нам сообщили, что вы погибли! – крикнул он.

– И что теперь? – отозвался Харви.

– Все равно что, главное – быстро! – сказала Мари. – Мы ненамного их обогнали.

– Езжайте вверх по реке, – проорал коп. – У нас там отряд. Предупредите тех, кто в отряде, что это вы! Не забудьте!

– Ясно!

Рэндолл развернулся и помчался по проселку к резервации индейцев.

– Включите радиопередатчик, – обратился он к своей спутнице. – Скажите им, что слухи о нашей смерти сильно преувеличены.

В полутора милях вверх по течению дорога пересекала Тул. У основания моста возилась дюжина мужчин с лопатами. Харви подъехал к ним с опаской, но они приветственно помахали ему. Внедорожник пересек мост и затормозил.

Люди походили на фермеров, и хотя они были смуглокожие, нельзя было не заметить, что они на протяжении нескольких месяцев не видели солнечного света.

Харви стало любопытно, а повлиял ли вообще на них на всех недостаток витамина Д. Вероятно, еще как повлиял. Ведь днем и ночью холодно и сыро, а небо вечно закрыто тучами…

Какой-то парень оторвался от работы и направился к машине.

– Рэндолл?

– Да. Послушайте, буквально вслед за нами должно появиться Новое Братство.

– Мы знаем, где они. Элис наблюдает за ними, и у нас есть радио. Кстати, хорошо бы вам подняться на Черепаховую гору… Найдите место, откуда просматривается вся долина. Если кого-то увидите – сообщайте по радио Элис.

– Спасибо. Мы рады, что вы на нашей стороне.

Индеец ухмыльнулся.

– Я так понимаю, что это вы – на нашей стороне. Удачи!

Воодушевление Мари и Харви испарилось. Дорога становилась все хуже. Грязь, валуны, глубокие колеи. Рэндолл включил полный привод. По мере подъема открывался панорамный вид на долину. На юго-востоке блестел южный рукав Тула, там же находились развилка дорог и мост, по которому еще совсем недавно катил внедорожник. Северный вел к низине, где раньше раскинулось озеро Саксесс.

Рукава разделял горный хребет, преграждавший доступ к Твердыне.

Теперь Рэндолл и Вэнс видели линию обороны, организованную отрядами шефа Хартмана: траншеи, окопы, бревенчатые блиндажи. Долину вдоль южного рукава реки Тул защитили хуже: не похоже было, чтобы ее удалось удержать. Хорошо защищенной выглядела только высокая цепь кряжей.

«Классический пример поверхностной обороны, – решил Харви, – если враг прорвется хоть где-нибудь, уже ничто не остановит армию Братства. Твердыня падет».

К сумеркам стало ясно, каков вражеский план. Солдат перебросили к реке на грузовиках. В непосредственной близости от оплота сенатора горели бивачные костры армии Нового Братства. Они свидетельствовали о спокойствии и уверенности неприятеля, и Харви понимал, что скоро противник разовьет лихорадочную деятельность по восстановлению мостов.

Наступила ночь. Воцарилась тишина.

– Что ж, больше ничего не разглядеть, – произнес Рэндолл. – И нам совершенно нечего делать.

Рядом беспокойно заерзала Мари. Он не видел ее: ощущалось только ее присутствие, но Харви остро осознавал, что его отделяют от Вэнс лишь дюймы и что до самого рассвета они отрезаны от мира.

Память повела себя по-свински. Перед внутренним взором возникла картина. Несколько недель до Падения Молота. Мари стоит на крыльце своего особняка и встречает гостей. В изумрудном ожерелье и вечернем платье в тон, с глубоким вырезом чуть ли не до пупка. Волосы уложены фантастическими завитками.

Любезно улыбаясь, она обнимает Харви и Лоретту и приглашает их пройти в дом.

И этот образ слился с силуэтом Мари, еле-еле вырисовывавшимся в темноте.

Молчание стало неловким.

– Я кое-что придумала, – прошептала она.

– Если вы не о сексе, то лучше объясните сейчас.

Она промолчала. Харви пододвинулся к ней и притянул к себе. Захрустело и затрещало то, чем были набиты многочисленные карманы куртки Мари. Она рассмеялась и сняла с себя верхнюю одежду. Рэндолл тем временем освобождался от куртки с такими же оттопыренными карманами.

Затем кошмар прошедшего дня и будущее, наполненное опасностями, и мучительная агония окружающего мира, и гибель, грозящая Твердыне, – все было забыто, растворилось в их тяге друг к другу. На полу у их ног выросла горка одежды. Рэндолл запихнул свою рубашку за руль.

Переднее сиденье внедорожника плохо подходило для занятий любовью, но они оказались изобретательны. В этой позе они остались и после всего: он полулежал, опершись на сиденье, а она, склонившись к его лицу, стояла на коленях перед ним. Дыхание Харви щекотало щеку Мари, а ее дыхание – его щеку.

– Здорово, что ты «кое-что придумала», – произнес Рэндолл (он не мог сказать, что любит ее).

– Ты когда-нибудь трахался в тачке?

Он порылся в памяти.

– Конечно. В юности я был более гибким.

– А я – никогда.

– Ну, обычно для этого используют заднее сиденье, но…

– Оно засыпано битым стеклом, – закончила она за него.

Оба непроизвольно напряглись, вспомнив пулю крупного калибра, и осыпавшие в салон осколки стекла, и как Мари, вычесывала крохотные иголки из волос Харви: пока он вел машину и не мог оторвать руки от руля.

Но существовал способ забыть обо всем: яростный и страстный.

«Это не влечение, – подумал Харви, – просто мы ищем друг в друге защиты от страха перед миром за стенами машины».

Они занимались любовью и напряженно прислушивались – не гремят ли выстрелы, но не останавливались. Даже когда плохо, все равно хорошо.

Еще не рассвело, когда Рэндолл проснулся. Он был укутан шерстяным одеялом, взятым с заднего сиденья, но не помнил, как им укрылся. Он лежал неподвижно, мысли его путались.

– Привет, – прошептала Мари.

– И тебе привет. Я думал, ты спишь.

– Нет. А ты отдохни еще.

Он попытался уснуть. Но мышцы болели и ныли, и вдобавок он мучился чувством вины: похоже, совести не сообщили, что он – вдовец, чья новая любовь пренебрегла им ради астронавта. Ну и черт с ней.

Но расслабиться Харви не смог.

– Ладно, – сказал он, садясь. – Кажется, ночь удалось пережить.

– Не так уж я тебя утомила.

Смех его прозвучал несколько фальшиво, но… ведь она знала его давным-давно, что тут поделаешь?

– Ты ведь не беспокоишься насчет Горди? – спросила Мари. – У него другая женщина, и никакой судья не нужен, чтобы объявить брак расторгнутым. Да и раньше нам, по правде сказать, официальные бумаги не требовались.

Харви думал не о Гордоне.

– Что дальше? – спросил он. – Когда все закончится? Если закончится.

Она расхохоталась.

– В кухарках не останусь! Но спасибо, что привез меня в долину. Это гораздо лучше всего, чего я бы могла добиться самостоятельно, – она на мгновение умолкла, и они услышали крик совы, писк схваченного ею кролика. – Теперь мир принадлежит мужчинам, – добавила Мари. – Поэтому я, пожалуй, выйду за кого-нибудь… солидного. Я всегда была стервой, озабоченной собственным статусом. Зачем мне меняться? Кроме того, причин быть именно такой теперь как никогда много. Мускулы в цене. Найду вождя и стану его благоверной.

– У тебя есть кто-нибудь на примете?

Она хихикнула.

– Со вчерашнего дня вождь – ты. Важная птица. – Она подвинулась к Харви и обняла его одной рукой. – Ты чего напрягся? Я тебя настолько пугаю?

– Конечно, – признался Рэндолл.

Она снова рассмеялась.

– Бедняга! Давай угадаю, о чем ты думаешь. Обязательства! Ты соблазнил девицу и должен жениться на ней. И ты прекрасно понимаешь, что не сможешь отказать, если я стану настаивать… Так? – Ее руки скользнули к укромным уголкам его тела.

Жизнь с Лореттой не подготовила его к схваткам подобного рода. Он крепко поцеловал Мари (ей не запугать Харви Рэндолла) и не отрывался от ее губ (ему было очень хорошо, и, черт побери, у Морин есть ее летун!), пока она не отстранилась.

– Ладно, – сказала она. – Не беспокойся, я на тебя не охочусь. Ничего у нас бы не получилось. Ты давным-давно меня знаешь. Неважно, что произошло между нами сейчас, – даже если бы мы действительно полюбили друг друга, это всегда вызывало бы у тебя недоумение. Ты бы раздумывал, не сводится ли у нас все к половому акту, и постоянно был бы начеку… ждал бы, когда мне надоест. Мы бы ссорились, и каждый старался бы взять верх над другим.

– Угу.

– Вот и не морочь себе голову, – добавила Мари. – Мне это не нужно. Ты меня устраиваешь в качестве друга.

– Согласен. А кто твоя настоящая цель?

– Джордж Кристофер.

Рэндолл изумился.

– Что?! А он в курсе?

– Естественно, нет. Он мечтает заполучить Морин. Всякий раз, как выпадает случай поговорить со мной, он болтает только о ней. А я слушаю.

– Еще бы! Но почему ты думаешь, что он не получит Морин?

– Не мели ерунду. Когда у нее есть возможность выбирать между тобой и Джонни Бейкером? Она никогда не выйдет за Джорджа. Не будь он ее первым мужчиной, она бы вообще его не замечала.

– А меня?

– У тебя есть шанс. Но астронавт – на первом месте.

– М-да. Мне кажется, глупо спрашивать, любишь ли ты Джорджа? – произнес Харви.

Она пожала плечами.

– Он точно будет твердо верить в это, – ответила Мари. – Я гарантирую. А сегодняшняя ночь никогда не повторится. Произошло нечто… особенное. Нужный мужчина в нужное время. Я всегда… Скажи-ка, когда мы жили по соседству, тебе никогда не хотелось заглянуть ко мне, когда Лоретта отсутствовала, а Горди был на работе?

– Хотелось. Но я не поддался искушению.

– Спасибо! Ничего бы у тебя не вышло, но меня тревожило отсутствие попыток. Ладно. Давай поспим.

Она отвернулась и закуталась в одеяло.

«Бедолага Джордж, – подумал Харви. – Хотя нет. Везунчик. Если б я не знал ее так чертовски хорошо… Дьявольщина, а соблазн-то – вот он… Кристофер, тебя, пожалуй, можно будет назвать счастливчиком. Если ты до этого доживешь. Если доживет Мари!»

Рассвет. Красное пятно над Сьеррой. Порывистый ветер. Над морем Сан-Хоакин поднимается туман.

Когда солнце взошло высоко, стало видно: за ночь через реку переправилось около сотни солдат Нового Братства. Они сосредоточили силы возле озера Саксесс и переместились в обратном направлении, к разрушенному мосту, сметая по пути защитников Твердыни.

Враг открыл огонь из мортир, принуждая обороняющихся прятаться за холмами.

Отступали в порядке, но безостановочно.

– К полудню нас вытеснят из долины, – заявил Харви. – Я думал… я надеялся, наши продержаться дольше. Но, по крайней мере, они не улепетывают, как зайцы.

Мари кивнула, продолжая сообщать по радио о передвижениях врага. Что еще она могла делать?

Когда Элис отзывалась, в ее голосе звучал ужас, однако девочка просила передавать сообщения.

«Бесполезно, – подумал Рэндолл. – Мы почти проиграли».

Он посмотрел на карту, выискивая путь к Сьерре, который бы помог им спастись.

– Они ремонтируют мост, – доложила Вэнс. – Доставили к нему бревна, теперь они их переносят и укладывают.

– Когда грузовики будут на другом берегу? – спросила Элис.

– Примерно через час.

– Оставайтесь на связи, мне нужно передать информацию мистеру Харди, – произнесла Элис.

Радио замолчало.

– Ничего не выйдет, – пробормотал Харви и криво улыбнулся. – Поэтому нам с тобой никуда не деться друг от друга. Вероятно, мы сумеем удрать в горы. Разыщем мальчиков. Вряд ли придется драться за тебя с Горди…

– Заткнись. Веди наблюдение, – оборвала его Мари.

Выглядела она испуганной, но Рэндолл не мог ее упрекнуть.

Мост действительно восстановили через час с небольшим, и по нему хлынул поток грузовиков: колонну возглавляли пикапы с пулеметами. Перебравшись через реку, машины помчались по дорогам во всех направлениях. Часть автомобилей привезла мортиры – для них уже рыли огневые позиции. Армия кишела в долине, устремляясь к холмам, откатываясь назад при ответном сопротивлении. Времени у них хватало, и ночь теперь играла им на руку. Солдаты смогут просочиться через скалы, за хребты, в Твердыню.

Припекало – но только не для Харви с Мари. Ветер, дующий с моря Сан-Хоакин, не приносил облегчения. Противник наступал. К полудню бойцы Братства уже пересекли долину и лезли на холмы – к последним линиям обороны.

– Оставайтесь на связи, – повторяла Элис взволнованно.

Страха в ее голоске не чувствовалось.

– Зачем? – спросил Харви.

– Наблюдайте и сообщайте об увиденном, – ответила она. – Для того вы там и сидите. Мне не видно…

На дальнем холме что-то происходило. К вершине вручную подкатили нечто крупное, смахивающее на фургон. Его толкнули, он перевалил через гребень и, кувыркаясь, покатился вниз, чтобы замереть в ста ярдах от восстановленного моста.

«Фургон» с полминуты лежал спокойно, после чего внезапно взорвался. Гигантское облако вырвалось из него и понеслось прямиком к мосту. Оно проплыло через реку, накрыв автомобили, сгрудившиеся перед въездом на него.

По гряде холмов через вершины неуклюже перевалились точно такие же «фургоны», которые медленно скатывались вниз по склонам. Люди толкали перед собой тяжелые рамы, короба с длинными рычагами, мечущими крошечные черные снаряды, которые летели по напоминающей дугу траектории.

– Катапульты! – догадался Рэндолл.

Он не ошибся. Харви задумался. Как же их приводят в действие? Наверное, с помощью нейлоновых шнуров. Карфагенские женщины жертвовали на канаты для катапульт свои волосы, быть может…

Дальность стрельбы оказалась невелика, но ее хватало. Катапульты выбрасывали стеклянные банки, которые при столкновении с землей взрывались, выбрасывая клубы желтого дыма. Ветер разносил его по долине, и он окутывал наступающего врага…

Солдаты Братства в панике завопили. Они бросали оружие, бежали, выли от боли, рвали на себе одежду, бросались в воду, и их уносил поток. Они пытались перебраться по мосту обратно. А с холмов гремели винтовочные выстрелы – стреляли по бегущим. Катапульты беспрерывно выбрасывали банки: те взрывались, не давая растаять смертоносному желтому облаку.

Харви закричал в микрофон:

– Они бегут! Они гибнут! Господи, их полегло, должно быть, полтысячи!

– Что делают те, кто остался на том берегу? – голос принадлежал юной мисс Кокс, но, конечно, вопрос задал Харди.

– Садятся в грузовики!

– А как обстоят дела с их орудиями? Они их увозят?

Рэндолл уставился в бинокль.

– Да! Часть мортир они не успели переправить… вот едет их грузовик!

Харви передернуло. Пикап, забитый орущими в ужасе людьми, на скорости влетел на мост. Сбросил в реку десяток человек и не притормозил, чтобы подобрать тех, кого сбил.

– На тачке раньше было два пулемета, – сообщил Харви. – По-моему, их выкинули.

Облако газа покрыло не всю долину, поэтому часть солдат Братства уцелела. Многие бросили оружие, но были и другие. Они не паниковали, отходили осмотрительно и увозили с собой орудия. Две мортиры укатили раньше, чем катапульты отрезали этот путь к отступлению. Рэндолл мрачно сообщал об участках, не затронутых газовой атакой, и видел, как через считаные минуты там начинали взрываться емкости с газом.

– Что-то происходит выше по реке! – продолжал рассказывать мужчина. – Плохо видно!..

– Не беспокойтесь. На дороге, ведущей от резервации, нет газа? – спросила Элис.

– Подождите секунду… Да.

– Оставайтесь на связи.

Буквально через несколько минут именно на этой дороге и появились грузовики. В кузовах сидели индейцы Толлмена и фермеры. Харви показалось, что в одной из машин находится Джордж Кристофер. Машина с ревом преследовала неприятеля, но у вершины холма за развилкой была вынуждена сбавить скорость. Настала очередь защитников Твердыни развертываться цепью, нащупывать слабые места в обороне противника, сметая его со своего пути.

Долина превратилась в чужой враждебный мир. Воздух приобрел желтоватый оттенок, сделался пагубным для любого человека, не имеющего противогаза. На местную живность стало страшно смотреть, да и люди выглядели плачевно: солдаты еле-еле передвигались на четвереньках или ползли на животе. Кое-кто медленно продвигался к реке. Движения людей становились все более вялыми, затем многие замерли, словно впали в спячку. Правда, некоторые еще шевелились: теперь они ползли, как улитки, оставляя за собой красные полосы слизи.

Но в воде тоже не было спасения. Рыбы невероятно быстро метались и вдруг резко всплывали вверх брюхом, растопырив плавники, и их уносило течением.

Когда стемнело, над мертвой, опустошенной долиной воцарилась тишина.