В годы грядущего Средневековья люди будут страдать от лишений, и в основном им придется тяжко трудиться ради удовлетворения основных потребностей. Некоторые (очень немногие) окажутся в привилегированном положении. Они не будут возделывать почву или строить укрепления, а станут заниматься интригами и заговорами – более грязными и жестокими, чем все те, что нам известны сегодня, – а целью их станет сохранение их личных привилегий…

Динь!

Сработал кухонный таймер. Хамнер отложил книгу и схватил бинокль. В лачуге, предназначенной для отдыха часовых, их было два: мощный обычный бинокль – тот, который он использовал сейчас, и прибор ночного видения, громадный, не дающий большого увеличения, но с высоким просветлением. Последний пригодился бы астроному-любителю, вот только небо всегда закрывали тучи, и Тим редко видел звезды.

В лачуге произошли изменения. Стены укрепили деревом, щели и дыры законопатили. Ее даже отапливали. В комнате были книжные полки, стол, стул, кровать и специальная стойка для ружей у двери. Прежде чем выйти, Хамнер повесил на плечо «винчестер 30/06», и на миг изумился: он, плейбой и открыватель кометы, вооруженный до зубов, отправился на поиски нечисти!

Мужчина вскарабкался на валун. Рядом росло дерево. Издали невозможно было заметить Тима сквозь листву. Хамнер прильнул к стволу и начал тщательно изучать окрестности.

Дорога Беды на картах не значилась. Это название Харви Рэндолл дал седловине в горах вокруг Твердыни. Она стала наиболее вероятным направлением, откуда можно было ждать пешего вторжения, поэтому Хамнер внимательно оглядел ее в первую очередь. Не более пятнадцати минут минуло с тех пор, как он проверял ее в прошлый раз. Таймер устанавливался именно на такие интервалы по тем теоретическим соображениям, что никто пешком или верхом не может выйти на Дорогу Беды и скрыться из вида менее чем за четверть часа.

Никого. Теперь тут никогда никого не было. В первые недели многие пытались пробраться в долину, и тогда Тим трубил тревогу (у него имелся горн). Фермеры на лошадях выезжали навстречу пришельцам и гнали их прочь.

Теперь дорога всегда пустовала. Но наблюдать за ней следовало.

Мужчина заметил двух оленей, койота, пять кроликов и множество птиц. Хорошо бы разрешили охоту. Людей не было. Тим приложил бинокль к глазам – горизонт, голые склоны холмов. Почти то же самое, что выискивать кометы: запоминаешь, на что похожи объекты, и ищешь все отличное от заложенного в памяти. Ему уже знаком каждый камень на склонах холмов. Один смахивал на миниатюрную статую Свободы, другой на «кадиллак». На склонах не видно ничего странного.

Он обернулся, посмотрел на раскинувшуюся долину и улыбнулся. Вспомнил, как ему повезло: лучше быть здесь, на вершине горы, часовым, чем внизу раскалывать камни.

– Наверное, стражники в Сан-Квентине думали точно так же, – громко произнес Тим.

С некоторых пор у него появилась привычка разговаривать сам с собой.

Твердыня выглядела отлично. Безопасная, надежная, с теплицами, пастбищами и стадами. Еды будет достаточно.

– Я счастливчик, – пробормотал Хамнер.

Тиму снова подумалось, что ему несказанно повезло. У него есть Эйлин, друзья и крыша над головой. Он не голодает. И он работает, хотя его первоначальный план – восстановить плотину близ Твердыни – не удался. Но не по его вине. Они с Бредом Вагонером нашли новые способы вырабатывать электроэнергию – если они выберутся во Внешний мир и разыщут провода, подшипники, а также инструменты и оборудование, то их замысел станет реальностью.

И книги. У Тима набрался целый список произведений, которые он бы с удовольствием прочитал. Когда-то, давным-давно, в те времена, которые ему помнились уже очень смутно, у него были почти все эти книжки.

В те дни, когда ему хотелось что-нибудь получить, от него требовалось лишь озвучить свое желание и вытащить бумажник с кредитками.

А когда он размышлял о книгах и о том, как легко было бы их достать, его мысли текли дальше, и он вдруг вспоминал о теплых полотенцах, о сауне, о плавательном бассейне, о джине «Танкерей» и кофе по-ирландски, о чистой одежде, которую можно было получить в любой момент. Хамнер вздыхал. Но все это было до Эйлин, а она сама оказалась бесценна… Если конец света случился для того, чтобы соединить их, возможно, оно того стоило.

Тима огорчали только мысли о том, как живут во внешнем мире. Иногда в памяти возникали картины недавнего прошлого. Мертвый младенец, полицейские и медики, работающие в Бербанкской больнице, как он проехал мимо нуждающихся в помощи людей… Воспоминания преследовали его, и он тогда не переставал удивляться, почему он каким-то чудом спасся и выжил. Ведь он обрел даже счастье, на которое не смел и надеяться.

Он заметил какое-то движение. По дороге катил грузовик. В кузов набилась куча народа. Хамнер едва не спрыгнул на землю, чтобы кинуться в хижину и объявить тревогу. Ни туч, ни молний не было, лишь над Высокой Сьеррой беспрерывно вспыхивало: коротковолновый передатчик будет работать, но его велено использовать по необходимости. Чертовски трудно таскать батареи вверх-вниз по склону холма, а чтобы перезарядить их, надо тратить драгоценный бензин. Тим подавил порыв. Пусть едет дальше, еще есть время рассмотреть его в бинокль.

Возможно, машина принадлежит Дику Уилсону. А если так, то грузовик мог представлять собой реальную угрозу – для чужаков, разумеется.

Одна-единственная ошибка может привести к катастрофе. Что, если по какой-то причине начнется перестрелка? Дюжины жизней оборвутся, а бедолагу-часового отправят в изгнание – без яиц.

Тачка и впрямь походила на грузовик Уилсона, но народу в ней было больше, чем обычно, в кузове стояли люди. Странно как-то… И вдруг Хамнер заметил женщину.

А вон те четверо – почему взгляд задерживается на них? Женщина, негр и двое белых. Но они держались особняком даже в тесноте, будто брезговали простыми смертными. Он вроде бы где-то их видел…

Тим заелозил локтями по камню, внимательно изучая в бинокль свою цель.

Машина приближалась. Хамнер помчался к лачуге, схватился за микрофон – и его осенило.

– Да?

– Здесь Дик Уилсон, в трех минутах езды, – выпалил он. – Везет астронавтов с «Молотлэба»! Всех! Вы не поверите своим глазам. Они словно боги. Будто конец света их вообще не затронул.

Обитатели Твердыни уставились на грузовик. Все говорили одновременно, и до Рика долетали только обрывки.

– Русские…

– Астронавты, это правда они!

Когда он спрыгнул на землю, окружавшая их толпа чуть подалась назад, чтобы не смять людей, вернувшихся из космоса, глазея на них, улыбаясь.

Мужчины и женщины – и они вовсе не умирали с голода. В их глазах не было той затравленности, к которой Деланти привык во владениях Уилсона. Похоже, ад их не затронул.

В основном собравшиеся были людьми средних лет. Судя по одежде, они занимались тяжелым физическим трудом. Мужчины – рослые, женщины – некрасивые… или ему так просто показалось?

Деланти пригляделся. На ферме Уилсона женщины одевались в рабочие комбинезоны и вкалывали за двоих. Но тут было как-то иначе.

В долине женщины не походили на своих мужей, братьев и отцов. Здесь кое-что, хотя и далеко не все, было как и до Падения Молота.

Но это не бросалось в глаза. Рик, который успел провести несколько недель у Дика, задумался. Да, после Молота жизнь коренным образом изменилась…. А Твердыня отличалась от укрепленных владений Уилсонов, как…

У Рика не было времени на дальнейшие размышления. Начались взаимные приветствия, и гостей повели к каменному особняку с просторной верандой. Даже если бы Деланти не узнал Джеллисона, он бы понял, кто здесь хозяин: сенатор был не таким крупным, как здоровенные мужики вокруг, но ему уступали дорогу, ждали, когда он заговорит, и от его улыбки всем сразу стало легче – даже Петру и Леонилле, которые изрядно нервничали.

Подходили все новые люди – одни спускались по склонам с полей, другие шагали по подъездной аллее. Новость разлетелась быстро. Рик поискал взглядом Бейкера и увидел его. Но тот вообще никого не замечал. Он стоял перед стройной рыжеволосой девушкой во фланелевой рубахе и джинсах. Джонни держал ее за руки, и они пожирали друг друга глазами.

– Я думал, ты погибла, – говорил астронавт. – Я просто… я даже ни разу не спросил у Дика. Боялся. Рад, что ты жива.

– Я тоже рада, что ты уцелел, – ответила девушка.

«Ничего себе, – пронеслось в голове у Деланти, – лица у них такие печальные, словно они только что вернулись с похорон».

Тем не менее Рику и всем остальным стало ясно: это встретились любящие.

И некоторым мужчинам данное открытие весьма не понравилось! Быть беде… Но Рик отвлекся: вокруг столпились взбудораженные местные, которые что-то говорили. Один из здоровяков отвернулся от Джонни и обратился к Деланти.

– Мы воюем с русскими?

– Нет, – ответил Рик. – Остатки России и Соединенных Штатов теперь стали союзниками. И мы против Китая. Хотя, по-моему, война уже закончилась. Молот, советские ракеты и наши боеголовки превратили Китай в лоскуты. Там нет ничего, чтобы сражаться.

– Неужто? – недоумевал великан. – Ладно. Верю.

Рик усмехнулся.

– Штука в том, что если мы когда-нибудь доберемся до России, то найдем там только ледники. А если отправимся в Китай, то наткнемся на русских, и они вспомнят, что мы были союзниками. Сечете?

Великан нахмурился и ушел, будто астронавт над ним глумился.

Деланти окунулся в прежнюю рутину. Он часто выступал на встречах, всегда использовал простые ясные выражения и никогда не говорил, глядя на аудиторию свысока. И ему задали много вопросов. Люди хотели знать, на что это похоже – летать в космосе. Что чувствуешь в невесомости? Рик удивился тому, столько народу смотрело трансляции с «Молотлэба». И ведь они не забыли импровизированный танец, исполненный им при нулевой гравитации!

Как астронавты перемещались? Ели? Пили? Заделывали оставленные метеоритом пробоины? Может ли не ослабленный атмосферой солнечный свет выжечь глаза? Носили ли астронавты темные очки?

Деланти уже выучил некоторые имена. Девочку звали Элис Кокс. Женщина, которая внесла поднос с кофе (с настоящим кофе!), приходилась ей матерью. Мужики, державшиеся с вызовом, – Кристоферы, оба. Между прочим, Кристофером был и тот, который спрашивал, не воюет ли Америка с русскими: он, Дик и Джонни скрылись в глубине особняка, предоставив принимать гостей миссис Кокс.

Одного из мужчин представили как «мэра», другого называли «шефом», но тут имелась некая тонкость, которую Рик не понимал: Кристоферы, не имеющие никаких титулов, похоже, занимали более высокое положение.

Мужчины были крупными, рослыми. И все вооружены. Или он так привык к отощавшей команде Уилсона?

– Сенатор говорит, что сегодня мы побалуем себя искусственным освещением, – объявила миссис Кокс, появившись на пороге. – Вы сможете побеседовать с астронавтами – когда наступят сумерки и темно для работы. Вероятно, мы устроим вечер отдыха.

Собравшиеся загомонили, выражая согласие и прощаясь. Толпа рассосалась. Женщина провела бывших членов экспедиции в гостиную и принесла еще кофе. Идеальная хозяйка – и Рик вдруг понял, что по-настоящему расслабляется в первый раз после приземления.

У Дика тоже, бывало, угощали кофе, но всегда понемногу, и напиток торопливо глотали фермеры, собиравшиеся в дозор. Никто не разваливался в креслах, и, конечно, о фарфоровых чашечках не могло идти и речи.

– Извините, что никто, кроме меня, не может составить вам компанию, – посетовала миссис Кокс. – Все заняты. Зато вечером своей болтовней они совершенно заморочат вам голову.

– Неважно, – улыбнулся Петр. – Благодарю вас за гостеприимство. – Он и Малик сидели рядом, поодаль от Рика. – Надеюсь, мы не отвлекаем вас от дел.

– Не беспокойтесь. Что ж, мне пора готовить обед, – вымолвила женщина. – Если что-нибудь понадобится, зовите.

И подчеркнуто поставив кофейник на стол, она вышла. Уже в дверях она обернулась и добавила:

– Лучше выпейте сразу, пока он горячий. Вряд ли в ближайшее время у нас снова будет кофе.

– Спасибо, – проговорила Леонилла. – Вы очень к нам добры…

– Вы это заслужили, я уверена, – ответила миссис Кокс и покинула гостиную.

– Мы обнаружили правительство, – констатировал Петр. – Где генерал Бейкер?

Деланти развел руками.

– Где-то в особняке вместе с Уилсоном, сенатором и другими важными персонами. Совещаются?

– А нас не пригласили, – пробурчал Яков. – Разумеется, мы с Леониллой там не нужны, но почему не позвали вас?

– Я думал об этом, – ответил Рик. – Но вы ведь и сами знаете, что им скажет Дик. А кому-то следовало остаться и беседовать с местными ребятами. Такой вот знак особого доверия.

– Надеюсь, вы правы, – сказал русский.

Малик кивнула в знак согласия.

– Впервые с тех пор, как мы приземлились, я чувствую себя в безопасности. И, по-моему, мы им понравились. Их же не беспокоит, что вы, Рик… чернокожий?

– Обычно я сразу чувствую неприязнь, – ответил он. – Но и тут есть нечто странное. Вы заметили? Когда я просветил их насчет войны, люди тут же переключились на космос. Никто вообще не спросил, что сейчас творится на Земле.

– Да. Но мы должны быть готовыми к тому, что вскоре нас засыплют новыми вопросами, – проговорил Петр.

– Жаль, лучше бы обойтись без этого, – заметила Малик и вздохнула.

Воцарилась тишина. Рик поднялся и разлил по чашкам оставшийся кофе. Из кухни доносилось звяканье утвари и тарелок, а за окном виднелись люди, перетаскивавшие валуны и пахавшие землю. Тяжкий труд, и было ясно, что так будет продолжаться очень долго. Пожалуй, даже Леонилла будет вынуждена впрячься в ярмо…

Но что тут плохого? Внезапно Рик осознал, что беззвучно молится – вот бы нашлась работа, все равно какая, лишь бы опять почувствовать себя полезным и забыть о Хьюстоне, Эль-Лаго и цунами…

Но в данный момент он превратился в радушно принимаемого героя, и Леонилла с Петром – тоже. Теперь они в безопасности, среди вооруженных парней, не испытывавших ни малейшего желания их убивать.

Он услышал приглушенные голоса. Кажется, там дискутируют сенатор, Джонни, Уилсон и самые доверенные люди Джеллисона. Они придумывают план… чего?

«Наших жизней», – сказал себе Рик.

А дочь Артура – она тоже на совещании? Деланти вспомнилось, как она и Бейкер смотрели друг на друга. Голоса их были неслышны, лица почти соприкасались, они полностью забыли об окружающих.

Интересно, это повлияет на решение сенатора?

Но Джеллисону такой расклад может быть совсем не по душе. Хотя кто его знает?..

Джонни – генерал ВВС. А если в Колорадо-Спрингс и впрямь предъявят какой-то козырь, с Бейкером тоже должны будут считаться…

– Сколько людей в Твердыне? – нарушил паузу Петр.

Вопрос спугнул грезы Рика.

– По моей оценке, несколько сотен человек, – продолжал русский. – И у них много оружия. Как вы считаете, патронов хватит?

Деланти неопределенно хмыкнул. Мысленно он уже унесся в далекое будущее, на недели и месяцы вперед, и ухитрился забыть, зачем они приехали во владения Джеллисона.

– Наверное, – ответил он и ощутил нервозность, исходящую от Якова и Малик.

Пока что ему в голову не приходило, что сил сенатора может не хватить. Он был настолько убежден в том, что где-то живут цивилизованные мужчины и женщины, существует цивилизация и порядок, что забылся.

А может, никакой цивилизации давно нет и в помине. Деланти поежился, но удержал на лице улыбку. Трое астронавтов сидели в обшитой панелями комнате, ждали, надеялись.

– Они провозгласили себя армией Нового Братства, – произнес Дик.

Он огляделся – Рэндолл, Эл Харди, генерал Бейкер, Джордж Кристофер, одиноко сидящий у стены, и сенатор на своем «судейском» кресле – и взгляд у него стал совсем затравленным.

Уилсон пригубил виски, подождал минуту, пока алкоголь окажет свое магическое действие, и добавил уже более твердым тоном:

– И они объявили себя законным правительством Калифорнии.

– И кто наделил их властью? – рявкнул Эл.

– Заявление подписал вице-губернатор, «Исполняющий обязанности губернатора», как-то так он себя называет.

Харди нахмурился.

– Достопочтенный Джеймс Уэйд Монтросс?

– Он самый, – подтвердил Дик. – Можно мне еще виски?

Эл покосился на сенатора, тот кивнул, и Харди плеснул виски в стакан Уилсона.

– Монтросс, – задумчиво пробормотал помощник Джеллисона. – Выходит, Сумасброд спасся. – Он посмотрел на остальных и выпалил: – Шутка для внутреннего употребления. Политики обычно дают друг друга прозвища. «Растеряха». «Усмехайся и терпи». У Монтросса кличка Сумасброд.

– В общем, он дал мне неделю на то, чтобы признать его правительство, – продолжал Дик. – В противном случае армия Нового Братства займет мои владения.

Фермер расстегнул полевую куртку, купленную в магазине армейских товаров, и извлек из внутреннего кармана лист бумаги. Это была одна из копий, сделанных с помощью мимеографа, но сам текст писали от руки изящным каллиграфическим почерком.

Дик отдал лист Элу, тот мельком просмотрел его и передал Артуру.

– Внизу действительно расписался Монтросс, – проговорил Харди. – Я уверен.

Джеллисон склонил голову.

– Можно считать подпись подлинной. – Он обвел взглядом присутствующих, приглашая их к обсуждению. – Вице-губернатор объявляет осадное положение и утверждает, что является высшей властью в Калифорнии.

Джордж Кристофер зарычал, резко, сипло:

– Над нами тоже?

– Над всеми, – ответил Джеллисон. – Кроме того, он ссылается на Колорадо-Спрингс. Генерал Бейкер, вам что-нибудь известно?

Джонни кивнул. Он сидел возле Харви, но не казался частью группы, собравшейся в комнате.

«В мир вернулись древние боги, – подумал Рэндолл, – во всяком случае, на какое-то время. Но долго ли им оставаться богами?»

Харви видел встречу Бейкера с Морин, и она разбудила в нем отнюдь не добрые чувства.

– Мы слышали радиосообщение из Колорадо-Спрингс, – начал Бейкер. – От имени председателя палаты представителей…

– Старого маразматика, – добавил Харди.

– …исполняющего обязанности президента, – продолжал астронавт. – Руководитель его штаба, кажется, – досрочно произведенный в генерал-полковники Фокс. Полагаю, это Байрон Фокс. Что ж, я с ним знаком. Один из преподавателей Академии. Неплохой парень.

Кристофер молча бесился. Теперь он заговорил – тихо и гневно:

– Монтросс. Сукин сын. Он болтался здесь пару лет назад, пытаясь организовать профсоюз сборщиков урожая. Явился прямо на мою землю! Я не мог даже вышвырнуть его – ублюдка, нарушившего чужое право владения! С ним приперлись пятьдесят копов.

– Я бы сказал, что сейчас Джимми Монтросс наслаждается законной властью, – произнес Джеллисон. – Он теперь самый высокопоставленный чиновник в Калифорнии. Если предположить, что губернатор мертв, а так, вероятно, и есть.

– А Сакраменто уже нет? – спросил Джонни.

– Вероятно, его полностью затопило, – ответил Эл. – Несколько недель назад Харви ездил на северо-запад и встретил кого-то, кто разговаривал с людьми, которые пытались добраться в Сакраменто… Они обнаружили только море Сан-Хоакин.

– Черт побери! – выругался Бейкер. – Наверняка атомная электростанция погибла.

– Прошу прощения, но – да, – сказал Харди.

– Дик, надеюсь, вы не собираетесь прогнуться под проклятого Монтросса? – осведомился Джордж.

– Я приехал сюда просить о помощи, – ответил Уилсон. – Нас могут уничтожить. А у него – настоящая армия. И не маленькая.

– Что значит «не маленькая»? – встрял Харди.

– Большая.

– Меня удивляет другое, – произнес сенатор. – Дик, вы уверены, что банда людоедов, с которой вы сражались, составляет часть войска Монтросса? Что он объединился с ними?

– Я ведь вам говорил! Так и есть!

– Ну-ну, не сердитесь, – знаменитое обаяние сенатора внезапно проявилось во всей красе. – Я просто удивился. Монтросс был сумасбродом, но не сумасшедшим. И дураком не являлся, кстати. Он защищал обездоленных…

Кристофер рыкнул.

– …по крайней мере, он так говорил, – как ни в чем не бывало продолжал Джеллисон. – Но я бы никогда не подумал, что он способен якшаться с каннибалами.

– Возможно, он их пленник, – предположил Харди.

Артур задумался.

– Именно. В таком случае он не представляет собой законную власть.

– А мне-то что делать? – возопил Уилсон. – Я с ним драться не смогу! Ваши люди помогут мне? Я не хочу сдаваться…

– Хвалю, – сказал Кристофер.

– Это не просто людоеды, – добавил Дик. – Они могут отказаться от своей… привычки, если получат другую пищу. Но их гонцы!

– Они к вам направили целую группу? – осведомился Харди.

– Неподалеку от нас разбили лагерь человек двести, – ответил фермер. – К нам заявилось около дюжины. Они вооружены. Генерал Бейкер видел их. Один из них капитан полиции…

– Правда? – воскликнул Кристофер. – Копы объединились с людоедами?

– Ну, он был в форме, – сказал Уилсон. – И с ними – тип, который раньше был чиновником в Лос-Анджелесе. Чернокожий. И другие. В основном они выглядели нормально, но двое… черт, они очень странные! – Он взглянул на Бейкера, и Джонни кивнул, подтверждая.

– Точно-точно, – затараторил Дик. – Вели себя как на наркотике. У них зрачки такие, знаете, огромные, и они ни на кого не смотрели прямо. А твердили об ангелах Божьих. «Дескать они прислали нас, чтобы передать вам послание».

– Как остальные реагировали на них? – спросил Рэндолл.

– Будто ничего особенного не происходит. А разве это нормально – вещать о пославших их ангелах? А когда я спросил, что они несут, они развернулись и пошли прочь. «Вы получили послание». Вот все, что они сказали.

– Да… – пробормотал Эл. – Насколько близко они разбили лагерь? Где?

– Неподалеку. Южнее по дороге, – ответил Дик. – А что?

– Там должен проехать Гарри, – заметил Харди. – Он не то чтобы запаздывает, у него нет никакого точного расписания, но мы его давно ждем.

– На моей ферме он не появлялся, – сказал Уилсон.

– Вы думаете, что они могли его… обидеть? – спросил Джеллисон.

Дик пожал плечами.

– Сенатор, я не знаю, чего от них можно ждать. Они объявили, что у них гораздо больше вооруженных людей, чем они нам показали, и я им верю. Мы с некоторых пор не видим ни торговцев, ни беженцев. Такое впечатление, что не осталось никого, кроме нас и Нового Братства.

– Ангелы, – отчеканил Эл. – Чушь какая-то.

«Нет ни ясности, ни логики, – подумал Рэндолл, – вот что тревожит Харди».

– Я встречался с Монтроссом, – произнес он вслух. – Он не показался мне сумасшедшим. Хотя пунктик у него имелся. Охрана окружающей среды. Аэрозольные баллончики уничтожают озоновый слой и так далее. Вероятно, из-за Молота он окончательно рехнулся.

– Может, он сумасшедший, а может, и пленник, – подытожил Дик. – Но у дороги стоят лагерем двести чокнутых. Ручаюсь, что у них есть еще не меньше пяти сотен, и я не представляю, что мне делать.

– Ситуация непростая, – вымолвил сенатор.

Он умолк, погрузившись в размышления, и никто ему не мешал. Наконец Джеллисон заговорил.

– Ладно. Еще шесть дней. Дик, я хочу сделать вам предложение. Привезите в Твердыню женщин, детей и больных. Мы примем их, а за это вы передадите нам некоторую часть вещей, которые вам удалось спасти. Инструменты, электронику и прочее… и, разумеется, снаряжение для подводного плавания, чтобы нырять за…

– Откуда у нас появится время, чтобы сражаться с армией Нового Братства, сэр?

– Ниоткуда, конечно, – признался Артур. – И не думаю, что губернатор Монтросс – или тот, кто за ним стоит, заинтересован в том, чтобы разделить ваше имущество с нами. Похоже, он намерен завладеть штатом.

– В том числе и нашей долиной, – выпалил Кристофер.

– Естественно, – согласился Джеллисон. – итак, на сегодняшний день нам известны два правительства. Колорадо-Спрингс и армия Нового Братства. Плюс некие ангелы.

– И что делать? – опять спросил Дик.

– Проявить терпение. Мы пока мало знаем, – ответил сенатор. – Давайте собирать информацию. Генерал Бейкер, вы можете рассказать нам о том, как обстоят дела на территории США? И, раз мы затронули данный вопрос, в остальном мире?

Джонни откинулся на спинку стула, собираясь с мыслями.

– Наладить приемлемую связь нам так и не удалось, – произнес он. – Связь с Хьюстоном пропала сразу после Падения Молота. В Хьюстоне погибла семья полковника Деланти. Я бы осторожнее расспрашивал его о Техасе.

Бейкер с удовольствием увидел, что присутствующие еще не очерствели и явно сочувствуют Рику. Судя по тому, что он уже успел здесь увидеть, у подавляющего большинства не осталось слез, дабы лить их из-за нескольких конкретных человек.

Слишком много смертей было вокруг.

– Родственники моих русских друзей тоже погибли, – добавил Джонни. – Война началась менее чем через час после столкновения с Молотом. Китай нанес удар по Союзу, а тот моментально ответил. Наши базы также дали залп по Китаю.

– Господи! – вырвалось у Эла. – Харви, у вас есть какие-нибудь приборы вроде дозиметра?

– Нет.

Все встревожились.

– Мы как раз в зоне радиоактивного заражения, – сказал Рэндолл. – Как же нам быть?

– Мы можем хоть что-нибудь? – спросил Эл.

– Полагаю, сейчас опасности нет, – сказал Джонни Бейкер. – Радиоактивные осадки смыло дождем. А ливни у нас редко прекращаются. Вся планета теперь смахивает на гигантский ватный шар. После Падения Молота нам, в сущности, ни разу не удалось разглядеть поверхность.

– Вы упомянули о связи, – напомнил Джеллисон.

– Да. Извините. У нас состоялся короткий разговор с Колорадо-Спрингс, в принципе мы успели только обменяться позывными. Однажды нам удалось наладить связь с базой стратегического авиационного командования. В Монтане. У них связи не было ни с кем. По Соединенным Штатам – все.

Джонни замолчал, давая присутствующим время осознать услышанное.

– Что касается остальной планеты, Южная Африка и Австралия, вероятно, пострадали мало. По поводу Латинской Америки – глухо. Никто из нас не владеет испанским или португальским в достаточной степени, а когда нам удавалось наладить связь с кем-нибудь из жителей, контакт продолжался недолго. Мы поймали пару-тройку коммерческих радиостанций. И, насколько смогли разобрать, после Падения Молота в Венесуэле каждую неделю происходила революция, да и на остальном континенте возникли политические проблемы.

– Неудивительно, – произнес сенатор. – Кроме того, все их самые значительные города расположены на побережьях. Вам, наверное, неизвестно, какой высоты были волны в Южном полушарии?

– Нет, сэр, но, полагаю, большой, – ответил Бейкер. – То цунами, что обрушилось на Северную Африку, достигало пятьсот метров в высоту. Мы видели его – перед тем, как тучи окутали Землю. Пятисотметровая стена воды прокатилась по Марокко… – Он содрогнулся. – Европа погибла. Полностью. Ах да, еще ожили вулканы в Южной и Центральной Америке. Дым пробивался сквозь тучи. Извержения начались по всему огненному кольцу. У нас теперь вулканы к востоку отсюда, где-то в Неваде, и на севере… я думаю: Лассен-Пик, Маунт-Худ и, пожалуй, Рейнир. И много в Северной Калифорнии, Орегоне и Вашингтоне.

Он продолжал объяснять – и только теперь присутствующие осознали, насколько они одиноки. Долина Империал в Калифорнии уничтожена – обломок Молота ударил в море Кортеса, образовались – не могли не образоваться! – гигантские волны. Они смыли в горах к западу от Лос-Анджелеса все – вплоть до Национального парка Джошуа-Три. Вычеркните из памяти Палм-Спрингс, Палм-Дезерт, Индио, Твентинайн-Палмс, забудьте о долине реки Колорадо.

– А что-то ударило и в озеро Гурон, – продолжал Бейкер. – Перед тем как видимость полностью исчезла, мы наблюдали типичный для таких случаев рисунок: туча спиралевидной формы с отверстием в самом центре.

– От страны за пределами Колорадо что-нибудь осталось? – спросил Харди.

– Точно сказать не могу, – вздохнул Джонни. – Ну… с учетом ливней, полагаю, что Средний Запад утонул – ни посевов, ни транспорта, люди умирают от голода…

– И убивают друг друга, чтобы завладеть остатками имущества, – добавил помощник сенатора.

Он поочередно посмотрел на каждого, и они кивнули: Твердыне повезло. Да еще как! Ведь у них был Джеллисон, и здесь царил порядок. Крошечный островок безопасности в мире, который едва не погиб.

«Почему именно нам?» – подумал Рэндолл. Сообщение Джонни не удивило его. Он давно размышлял на эту тему. Радиосвязь действительно отсутствовала: мешали постоянные помехи. В такой ситуации сложно надеяться на то, что словишь чужой сигнал, но должно же быть что-то – хотя бы время от времени.

Эфир заполнял «белый шум»: никто не выходил в эфир, ни у кого не имелось ни мощностей, ни возможностей.

Но знать, что они – всего лишь один из немногих клочков, где есть возможность по-настоящему выжить, – совсем другое дело.

Что творилось на Земле? Еженедельные революции в Латинской Америке. Может, волнения происходили повсюду. Что не доделали Молот и Русско-китайская война, старательно довершали те, кто сумел уцелеть.

Эл подал голос.

– Вряд ли из-за гор прискачет кавалерия США, чтобы спасти нас.

Дик горько рассмеялся.

– Армия превратилась в орду людоедов. Их-то мы видели своими глазами.

– Мы будем сражаться, – сказал Кристофер. – Проклятый Монтросс…

– Джордж, у вас не может быть уверенности, что во главе стоит именно он, – перебил его Харди.

– Какая разница? Если не он, еще хуже – значит, верховодят долбаные людоеды. Рано или поздно, а нам придется драться. Так будет лучше… пока люди Дика еще на нашей стороне.

– Я – «за», – произнес Уилсон. – Если только…

– Что? – спросил Кристофер с внезапной подозрительностью.

Дик развел руками. Харви не мог не заметить: Уилсон, крупный мужчина, вдруг как-то уменьшился в размерах и съежился. Он испугался.

– Если только вы впустите нас, – продолжал Уилсон. – Тогда мы удержим банду на дистанции. У вас – холмы и горы, их удобно оборонять. На моей земле никаких холмов нет. Все, что у меня есть, – это то, что я могу построить… никаких естественных границ, ничего. Но в вашей Твердыне мы сможем отбиваться от ублюдков, пока они не передохнут с голода. Может, нам удастся этому поспособствовать. Пошлем диверсионную группу, пусть спалит их припасы.

– Мерзость, – проворчал Харви.

– Разве мало людей умирает голодной смертью?! Зачем жечь посевы и траву? По всей планете одно и то же: что не довершил Молот, мы доделываем собственными руками! Это обязательно должно произойти здесь?

– Дик, зимой мы ваших людей не прокормим, – встрял Эл. – Простите… Наши запасы скудны. Так что я с вами не согласен.

– А если с Новым Братством возможно договориться? – предположил сенатор.

– Ерунда, – отрезал Кристофер.

– Нет, – возразил Рэндолл. – Я знал Монтросса. Он не сумасшедший, не людоед и не злодей – даже если он заявился на вашу ферму, пытаясь помочь работникам организовать профсоюз…

– Хватит! – оборвал его Джеллисон и сурово произнес: – Джордж, я предлагаю подождать Гарри. Нам необходимо побольше узнать о том, какая складывается обстановка. Полагаю, Дик рассказал нам все. Харви, вы располагаете свободным временем и можете нам помочь… или у вас есть неотложные дела? – Тон Артура недвусмысленно давал понять, что присутствие Рэндолла не является обязательным.

– Если вы отпускаете меня, то мне и правда надо кое-что проверить, – Харви встал и направился к выходу.

И едва не расхохотался, услышав поступь Кристофера.

– Посмотрю карты, когда они будут готовы, – проговорил тот. – Меня тоже ждут дела. Рад был познакомиться, генерал Бейкер.

Он выскользнул в коридор и окликнул Харви:

– Подождите минутку!

Тот обернулся, гадая, что сейчас произойдет. Сенатору явно не понравилась вспышка, которую себе позволил Рэндолл.

«Он здорово разозлился и пытался разделить нас, но не сумел».

– Что нам делать? – спросил Кристофер.

Харви пожал плечами.

– Сведений маловато. Зато у нас в запасе – несколько дней. Вероятно, решившись на совместную вылазку вместе с ребятами Дика, мы сумеем добыть достаточное количество удобрений и материал для теплиц… Тогда люди Уилсона смогут переехать к нам и перезимовать…

– Я о другом, – отмахнулся мужчина. – Мы собираемся воевать с проклятыми людоедами, и лучше сделать это, пока они не стали еще сильнее. Соберем своих парней, способных держать ружье, потренируемся и зададим им жару. Я не намерен сидеть сложа руки и дергаться. Когда кто-то пугает тебя, можно сделать только одно: сбить врага с ног и топтать, пока не убедишься, что он не может причинить тебе вреда.

«Или удирать сломя голову. Или завести долгие переговоры», – подумал Харви.

– Мне не по душе то, что происходит между вами и Морин, – добавил Джордж.

– Мне Морин тоже нравится, – признался Рэндолл.

Он остановился возле закрытой двери в кухню и посмотрел на своего собеседника в упор.

– Если вы собьете меня с ног и будете долго топтать, это вызовет у вас немалые затруднения. Ну – ваш ход.

– Пока – не буду. Когда вы вконец разозлите меня, вас выгонят отсюда. А сейчас у нас общая проблема.

– Да. Я в курсе, – усмехнулся Харви. – Вы намерены выгнать его?

– Не мелите чепуху. Он – герой. Выйдем во двор.

Кристофер распахнул дверь и зашагал к черному входу.

Смеркалось. Снаружи никого не было.

– Похоже, я вам несимпатичен.

– Полагаю, это взаимно.

Джордж прищурился.

– Я ничего против вас не имею. Вряд ли вы выстрелите мне в спину или огреете по затылку, стоит мне отвернуться…

– Благодарю.

– А пока вы этого не сделаете, одержать надо мной верх вам не удастся. Вопрос вот в чем: предположим, она решит выйти замуж за генерала Бейкера. Что вы будете делать?

– Горько плакать.

– Эй, я пытаюсь быть вежливым, – произнес Кристофер.

– А что, по-вашему, я должен ответить? – спросил Харви. – Если она захочет стать женой Бейкера, значит, так тому и быть.

– И вы оставите ее в покое? Не будете тайно встречаться с ней?

– А зачем? – изумился Рэндолл.

– Вы что, решили, что я этакий деревенский дурак? – осведомился Джордж. – Наверное, с вашей точки зрения, так и есть. Я жил в Стилвер-Вэлли, когда еще ничто не вынуждало меня жить здесь. Посещал церковь. Занимался сельским хозяйством. Ни танцевальных вечеринок, ни подружек в каждом городе, с которыми я виделся бы в счет представительских расходов…

Рэндолл рассмеялся.

– У меня тоже не было ничего такого! Вы слишком часто читали «Плейбой».

– Неужели? Ну… я допускаю, что я деревенщина, но иногда мне в голову приходило, что, если у человека есть семья, он должен заниматься своим домом. Я никогда не был женат. Однажды обручился, но без толку… а потом узнал, что Морин развелась. Я не то чтобы ждал ее – мне хватило ума сообразить, что она не захочет опять поселиться в долине… да и я не прижился бы в Вашингтоне. Ну а затем ударил Молот. Мы, можно сказать, застряли в Твердыне. Иногда, я думаю, что Морин смогла бы жить со мной. Ведь давным-давно мы хотели пожениться, но в итоге у нас ничего не получилось – мы были очень молоды…

– Зачем вы мне исповедуетесь?

– Потому что мне нужно кое-что сказать. Рэндолл, если бы я был чьим-то мужем, я бы и вел себя соответственно. И, уж конечно, не изменял бы! Пожалуй, Бейкер будет послушным. А вы, черт побери, нет!

– Что?..

– Я понимаю, что делается в долине. И раньше знал, до того как комета столкнулась с Землей. В общем, оставьте Морин в покое. Вы – не тот человек, что ей нужен…

– Почему? И кто уполномочил вас встать на страже общественной нравственности?

– Я. А вы недостаточно хороши для нее. Трахаетесь со всеми подряд. Ладно, переспали и с ней. Я это не одобряю, но и на нее я… не претендую. Ну… тогда – не претендовал. Но вы были женатым человеком. Кем для вас была Морин? Очередная галочка в вашем списке? А это начинает меня здорово злить. Поэтому отойдите в сторонку. Говорю вам: оставьте ее.

Кристофер повернулся пошел прочь – Харви не успел даже слово сказать.

Потрясенный Рэндолл оцепенел.

Он с трудом удерживался от того, чтобы не броситься вдогонку за великаном-фермером.

«Я, должно быть, рехнулся. Я должен ненавидеть ублюдка».

Но ненависти он не чувствовал. Только дикое желание догнать Кристофера и объяснить, что дело обстоит совсем не так.

Он, Харви рассуждал о браке так же, как и Джордж, и они с Морин…

«А она – ей-то что? – подумал он. – И ведь Кристофер по-своему прав. Лоретта пребывала в неведении, ей не пришлось горевать, и Морин тоже, но это – нагромождение отговорок, поскольку ты отлично знал, что ты творишь».

И вместо того, чтобы побежать за фермером, Рэндоллл вернулся в особняк, чтобы побеседовать с астронавтами.