Когда солнце будет скручено, когда падут звезды,

Когда дикие звери будут собраны…

Когда свитки будут развернуты,

Когда Ад будет разожжен,

Когда Рай будет приближен,

Тогда познает душа, что она принесла,

Клянусь ночью наступающей!

Клянусь рассветом брезжащим!

Куда вы направитесь?

– Горячая вода, чтобы парить ноги, – произнес Гарри. – Еда, приготовленная на плите. Сменная одежда. И, друг, вы нужны им, и они это поймут.

– Я выдержу, – ответил, отдуваясь, Дэн Форрестер. – Без рюкзака я чувствую себя легким… как перышко. Значит, у них есть овцы?

В последние несколько дней он боялся и взглянуть на свои нижние конечности. Ничего, вскоре он перестанет зависеть от них. Они славно ему послужили. Что касается инсулина, что ж, ему приходилось увеличивать дозы. Должно быть, лекарство потихонечку портилось.

– И работающий холодильник?

– Нет. Овцы есть. Потерпите немного. Осталось недолго, вон впереди застава.

Их спутник, идущий широким шагом по безлюдной дороге, внезапно замер и оглянулся. На спине он без натуги нес рюкзак астрофизика.

– Вы со мной, – проговорил Гарри. – Не волнуйтесь.

Хьюго Бек боязливо кивнул, но подождал, пока почтальон и Дэн догонят его.

За пятьдесят ярдов от сооруженной из бревен баррикады был установлен плакат. Он гласил:

ОПАСНАЯ ЗОНА!

ВЫ ВСТУПАЕТЕ НА ОХРАНЯЕМУЮ ТЕРРИТОРИЮ. НИ ШАГУ ДАЛЬШЕ. ЕСЛИ ВЫ ПРИШЛИ ПО ДЕЛУ, МЕДЛЕННО ПОДОЙДИТЕ К БАРРИКАДЕ, ОСТАНОВИТЕСЬ И ЖДИТЕ. СТРЕЛЯЕМ БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ. РУКИ ДЕРЖИТЕ НА ВИДУ.

Под баннером оказался второй плакат, на испанском, а под вторым – изображение черепа и рядом с ним – общепринятый дорожный знак «Проезд воспрещен».

– Странно тут встречают гостей, – выдохнул Форрестер.

Работы сменялись по кругу. Ческу наслаждался: настал его черед нести дозор, и пусть сегодня кто-нибудь еще дробит валуны в мелкое каменное крошево. Хотя и быть охранником – не всегда хорошо. Приезжала сюда недавно семья на мотоциклах. Им удалось прорваться через Сан-Хоакин. Они рассказывали байки о людоедах и о всяком похуже. Марк завернул их скрепя сердце. Он показал им дорогу на север. Там находился лагерь рыболовов, которые с трудом выживали.

Четыре человека. Твердыня способна прокормить еще четырех – но кого конкретно? Если, к примеру, вот их, то почему не тех?

Сенатор принял правильное решение – никого не впускать, если на то нет особых причин, правда, от этого смотреть в глаза человеку и гнать его прочь было не легче.

Сейчас Марк спрятался в укрытии за «ширмой» из бревен и кустов и наблюдал за окрестностями.

А его напарники не спускали глаз с Ческу. Однажды Барт Кристофер промедлил секунду, что стоило жизни часовому у ворот.

А к заставе шли трое. Парень разглядел лохмотья серой формы. Почтовая служба США, не иначе!

Он вышел из укрытия и радостно приветствовал Гарри, но улыбка увяла, когда он обнаружил, что все трое поплелись к баррикаде.

Ческу покосился на Хьюго Бека.

– Поздравляю с Днем Хлама, Гарри!

– Его привел сюда я, – с вызовом объявил почтальон. – Вы знаете правила, он под моей защитой. А это ученый Дэн Форрестер…

– Привет, док, – сказал Марк. – Вы и ваша проклятая порция мороженого…

Астрофизик ухитрился изобразить призрачную тень улыбки.

– У него есть книга, – продолжал Ньюкомб. – У него их целая куча, но эту он принес с собой. Покажите, Дэн.

Моросил мелкий дождик. Форрестер не стал распечатывать пакет. Через четыре слоя пластиковой пленки Марк прочитал: «Работа машин, том 2».

– Первый хранится в безопасном месте, – произнес док. – Вместе с четырьмя тысячами других экземпляров, в которых рассказывается, как возродить цивилизацию.

Ческу пожал плечами. Он не сомневался, что в Твердыне ученого встретят с энтузиазмом. Однако не помешало бы узнать, какие еще дары может принести Форрестер.

– Что за книжки?

– «Британика», издание тысяча девятьсот одиннадцатого года, – ответил Дэн. – Справочник тысяча восемьсот девяносто четвертого – с различными рецептами, например как варить мыло. Одна глава посвящена производству ячменного пива, причем рассматриваются все стадии процесса, начиная с выращивания зерновой культуры. «Учебник пчеловодства», ветеринарные справочники. Руководства по проведению лабораторных работ – от основ неорганической химии и до полного курса органического синтеза. А еще – брошюры: и по оборудованию тридцатых годов, и по самой современной технике. «Справочник радиолюбителя». «Сельскохозяйственный альманах». Руководство «Все о резине». «Дом своими руками» Петерса. Две книги о том, как делается портландцемент. «Полное руководство оружейного мастера» и комплект армейских инструкций, посвященных пехотному оружию. Инструкции по эксплуатации различных легковых автомобилей и грузовиков. «Ремонтные работы» Уилера. Три справочника о гидропонике. Комплект…

– Ого! – воскликнул Марк. – Добро пожаловать, принц! С возвращением, Гарри. В Твердыне по вас соскучились. Руки на поручень, Хьюго. Расставьте ноги пошире. Пушка есть?

– Вы сами видели, как я разрядил пистолет, – ответил тот. – Он у меня за поясом. И кухонный нож. Он нужен для еды.

– Ваше оружие мы сложим в мешок, – проговорил Ческу. – Ладно. И я не прощаюсь, Хьюго. Мы еще увидимся.

– Как же, – буркнул Бек и выругался.

Марк никак не прореагировал.

– Что случилось с вашим грузовиком, Гарри?

– Отобрали.

– Кто? Вы им сказали, кто вы такой? – Ческу не мог поверить. – А это прямое объявление войны. Тут гадали, не послать ли во внешний мир вооруженный отряд. Теперь, значит, придется…

– Наверное. – Почтальон выглядел не слишком довольным.

Форрестер откашлялся.

– Марк, Чарли Шарпс добрался сюда благополучно? С ним должно быть еще две дюжины людей.

– Он собирался сюда?

– Да. На ранчо сенатора Джеллисона.

– Он не появлялся в Силвер-Вэлли.

Марк был смущен. Как и Ньюкомб.

«Но они к этому уже привыкли, – печально подумал Дэн, – кто-то бесследно исчезает в дороге, и остается единственный вопрос: будет ли спасшийся горевать о пропавшем?»

Гарри нарушил неловкое молчание.

– Я доставил послание для сенатора, а доку трудно ходить. Может, вы подвезете нас?

Марк задумался.

– Лучше телеграфировать о вашей просьбе, – сказал он. – Ждите тут. Понаблюдайте за окрестностями вместо меня.

Ческу широко раскинул руки и помахал ими, словно разминал мышцы – небрежно, чтобы Хьюго не догадался, что это сигнал. Затем он скрылся в кустах.

Форрестер с интересом наблюдал за манипуляциями. Он-то читал Киплинга. Ему стало любопытно, читал ли английского автора Бек.

Солнце почти зашло, нижний край облачного слоя горел золотом и киноварью. После Падения Молота восходы и закаты представляли собой впечатляющее зрелище. Дэн знал, что такие световые эффекты – надолго.

После извержения Тамборы в тысяча восемьсот пятнадцатом году из-за выброшенной в небо пыли закаты еще два года поражали воображение: а ведь это был один-единственный вулкан.

Ученый сидел в кабине грузовика рядом с молчаливым водителем. Гарри и Хьюго разместились в брезентовом кузове. Других машин не было, и Форрестер по достоинству оценил оказанное ему внимание. Или почести оказывали Ньюкомбу? Вероятно, бензин стоило расходовать ради них обоих. Явись они сюда поодиночке, им бы пришлось добираться своим ходом. Машина ехала сквозь легкую морось, работала печка, и Дэн ощущал приятное тепло.

Трупов он не заметил. Странно: нигде не видно следов смерти. Дома выглядели как обычно, и в каждом кто-то жил. Кое-где громоздились мешки с песком на случай обороны, но в основном укрепления отсутствовали. Просто невероятным казалось, что еще существует место, где люди чувствуют себя в такой безопасности, что на стеклянных окнах их домов нет ставней.

Дэн увидел две отары овец, коров и лошадей. Всюду бурлила организованная деятельность. Некоторые расчищенные поля были вспаханы (тракторов ученый не обнаружил), и кое-где еще продолжалась расчистка: мужчины перетаскивали валуны и выкладывали из них низкие каменные стены. У многих людей на поясе висели пистолеты, но не все были вооружены.

Когда грузовик выехал на широкую и длинную подъездную аллею, ведущую к большому каменному дому, астрофизик наконец-то осознал: в ближайшие несколько минут (а возможно, и дольше, он будет в безопасности). Теперь он мог рассчитывать, что дотянет до утра.

Удивительное чувство.

Их ждали на веранде. Дэну знаками велели пройти в дом. Джордж Кристофер ткнул пальцем в сторону Гарри:

– Вы тоже, – сказал он.

– Минуту.

Ньюкомб помог Беку выбраться из грузовика, после чего вытащил из кузова рюкзак Форрестера. Когда почтальон обернулся, Джордж целился из ружья в живот Хьюго.

– Я привел его, он – со мной, – сказал Гарри. – Вам должны были сообщить по телеграфу.

– Мы получили послание о доке, а вот об этой мрази – нет. Парень, тебя выгнали. Я собственноручно выставил тебя отсюда. Разве я забыл сказать: «Не возвращайся?» Вряд ли.

– Он со мной, – повторил Ньюкомб.

– Гарри, вы спятили? Подонок и мелкий воришка не стоит того, чтобы…

– Джордж, если я начну обходить вашу ферму стороной, сенатор безусловно будет рассказывать вам обо всех новостях, какие, по его мнению, вам нужно знать.

– Не надо давить на меня, – буркнул Джордж. Но дуло его ружья ушло в сторону и опустилось. – Зачем вы привели его?

– Можете снова, если хотите, прогнать его, – ответил Ньюкомб. – Но, по-моему, сперва его надо выслушать.

Кристофер погрузился в размышления. Затем пожал плечами.

– Ладно, идите в дом.

Хьюго стоял перед теми, кто вознамерился решать его судьбу.

– Я пришел с информацией, – тихо произнес он.

Судьи молчали. Дик Уилсон, Эл Харди, Джордж Кристофер пристально смотрели на него.

Но в комнате был кое-кто еще. Гарри (как и прочих) поразило, до чего астронавты похожи на богов. Он узнал Бейкера: видел его фотографию на обложке «Таймс». Нетрудно понять, кто есть кто. К примеру, та красивая женщина – советский космонавт. Ньюкомб сразу загорелся желанием с ней поболтать. Но пока следовало заниматься другими делами.

– Что вы вообще творите? – спросил Харди. В его голосе звучал неподдельный интерес, как будто он сомневался в здравом уме почтальона. – Вы – служба доставки. Вы – наш информатор, а не Бек.

– Верно, – проговорил парень. – Но я решил, что вам все нужно услышать из первых уст. Как-то трудновато в это будет поверить…

– Я уже верю, – оборвал его Джордж.

– Можно мне присесть? – спросил Ньюкомб.

Харди указал ему на стул.

«Хоть бы Хьюго выказал побольше твердости», – подумал Гарри.

Его поведение рикошетом било и по почтальону. Принимали его сейчас не так, как обычно: ни кофе в фарфоровых чашках, ни порции виски.

Правильный баланс сил являлся для Твердыни вопросом жизни и смерти. Играй хорошо – или проваливай.

Ньюкомб как раз пытался оставаться в стороне, радоваться собственной необходимости, не влезая в хитросплетения местной политики. Но сейчас надо сыграть. Серьезно ли он обидел Кристофера? И не плевать ли ему? Странно, как после Падения Молота в Гарри взыграли инстинкты мачо.

– Мы изгнали его, – заявил Джордж. – По моему приказу. Его и еще Джерри Оуэна. Да их выкинули даже из «Шира», и тогда подонки попытались прожить, обкрадывая нас. А Оуэн пытался просвещать насчет коммунизма моих работников! Он вернется сюда только через мой труп. Бек, начинай забег!

Кто-то рассмеялся – то ли Леонилла Малик, то ли Петр Яков. Но, кроме них, никто не обратил на шутку внимания. Ничего смешного в происходящем не было.

Ньюкомбу подумалось, не перегнул ли он палку.

– Пока вы занимаетесь Хьюго, док тут просто загибается, – сказал он. – Вы можете что-нибудь для него сделать или это зависит от вашего отношения к Беку?

Эл глянул в центр комнаты, а Кристофер продолжал сверлить Хьюго злобным взглядом.

– Эйлин! – позвал он. – Отведите мистера Форрестера на кухню и позаботьтесь о нем.

– Хорошо.

Эйлин, наверное, все время стояла в коридоре. Она увела ученого. Астрофизик побрел за ней, волоча ноги. Он мог потерять сознание в любую минуту.

Хьюго облизнул толстые губы.

– Я б поел, – выдавил он, потея. – Ч-черт, мне бы хоть черствый крекер. Я хотел узнать, здесь ли вы еще.

Его заявление вызвало недоуменные взгляды.

– А мы никуда не уезжали, – отрезал Эл. – У вас есть информация или нет? Я пока не будил сенатора, а он захочет побеседовать с Гарри.

Хьюго сглотнул слюну:

– Я был с бандитами. С армией Нового Братства.

– Сукин сын, – пробормотал Уилсон.

– Долго? – насторожился Харди. – Вам удалось что-нибудь выяснить?

– Или ты сбежал при первом удобном случае? – добавил Кристофер.

– Я узнал достаточно, чтобы мечтать, как все это навсегда исчезнет из моей памяти, – ответил Хьюго.

Гарри с жаром кивнул: дескать, парень говорит чистейшую правду.

– Ладно, – произнес Эл и обернулся. – Элис, принеси стакан воды!

«Он их заинтриговал, – пронеслось у Ньюкомба в голове, – а теперь перестань мямлить. Говори как мужчина!»

– Их тысяча, – начал Хьюго. И заметил, как вздрогнул Дик. – Женщин, наверное, процентов десять… Неважно. И очень многие вооружены. Не могу сказать, кто стоит у них во главе. Вроде какой-то комитет. И они… они прилично организованы, но, Господи, они реальные психи! Один из их лидеров – безумный проповедник.

– Проповедник? – перебил Уилсон. – Значит, они завязали с людоедством?

Бек сглотнул.

– Нет, Ангелы Господни с этим не покончили.

– Я лучше позову сенатора. – Харди поспешно покинул комнату.

Вошла со стаканом воды Элис Кокс и неуверенно огляделась.

– Поставьте на стол, – сказал Кристофер. – Хьюго, пока можешь подождать со своей историей.

– Я объяснил вам, почему сбежал из «Шира», – произнес Бек. – С моей собственной земли. Меня нагружали… вздохнуть не давали. После Падения Молота они объявили: у них, мол, прав на участок не меньше, чем у кого угодно… Типа мы все равны, ведь именно это я сам утверждал. Хорошо, каждый из них, черт бы их побрал, должен был как-то это доказать, раз появился такой шанс.

Судьи молчали.

– Все, что мне требовалось, – нормальная работа и место, где спать, – вновь заговорил Хьюго и принялся озираться по сторонам.

А то, что он увидел, добра не сулило. Кристофер не скрывал презрения к человеку, не знающему, как справиться с собственными помощниками. Дик боялся слушать и боялся пропустить хоть слово. Эйлин застыла у двери, возле стула, где сидела женщина-космонавт. Обе ничем не выдавая своих эмоций. У Гарри была кислая физиономия. Он явно сомневался, стоило ли приводить сюда его, Бека. Мэр Зейц…

Тот внезапно встал и толкнул незанятый стул к Хьюго. Тот тяжело плюхнулся на сиденье.

– Спасибо, – прошептал он.

Зейц протянул ему стакан воды и вернулся на свое место.

Леонилла начала о чем-то переговариваться с Петром. Люди невольно заслушались ее певучей речью.

– Совещание президиума, – произнесла Малик по-английски. – По крайней мере, так, по моим представлениям, должны проходить подобные совещания. Прошу прощения.

Джордж нахмурился. Они подождали еще немного, и наконец вошел Эл, сопровождающий сенатора.

Харди потоптался на пороге и обратился к Элис:

– Ты не съездишь за Рэндоллом? И, пожалуй, за мистером Хамнером. Возьми-ка с собой лошадей для них.

Сенатор был в халате, брюках, белой рубашке и ковровых шлепанцах. Седые волосы он успел небрежно причесать.

Артур кивнул присутствующим, после чего перевел взгляд на Ньюкомба.

– Рад, что вы вернулись, – вымолвил он. – Добро пожаловать. Мы уже начали беспокоиться. Эл, почему никто не предложил Гарри чая?

– Сейчас распоряжусь, – ответил помощник.

– Благодарю. – Сенатор прошествовал к своему креслу с высокой спинкой и сел. – Извините, что заставил ждать. Мне советуют днем дремать. Мистер Бек, вам кто-нибудь что-нибудь обещал?

– Только Гарри. – То, что ему предложили стул, вернуло Хьюго некоторую долю самообладания. – Что я уйду отсюда живым.

– Прекрасно. Рассказывайте.

– Помните, вы выгнали меня и Оуэна? Джерри тогда обезумел, готов был всех поубивать. Он говорил… ну, о мести. О том, что взойдут семена бунта, которые он насадил в душах ваших людей, мистер Кристофер.

Джордж широко улыбнулся.

– Они избили его до полусмерти.

– Точно. Джерри не мог идти быстро, а мне не хотелось остаться одному. Там страшно. Однажды кто-то стрелял в нас, без предупреждения, просто «бах!», и мы удирали как зайцы. Мы направились к югу, потому что туда вела дорога, а у парня не было сил лазить по Сьерре. И у меня… Мы блуждали целый день и большую часть ночи, но не знаю, далеко ли мы забрались. Карта у нас была старая, изданная «Юнион Ойл», а после удара Молота местность изменилась. Оуэн нашел какие-то злаки, они росли вдоль дороги. Смахивали на сорняки, но он сказал, что их можно есть, а на другой день нам удалось разжечь огонь, и мы их сварили. Оказалось вкусно.

– Ладно, нам не нужны отчеты о вашей еде, – буркнул Кристофер.

– Конечно. Но дальше – важное. Джерри рассказывал мне странные вещи. Вы в курсе, что его разыскивало ФБР? И остальных тоже? Он был генералом… – Хьюго сделал паузу. – В Освободительной армии Нового Братства. – Бек опять сглотнул.

– Новое Братство, – задумчиво протянул Харди. – Многое сходится.

– Ага, – встрепенулся Хьюго. – Во всяком случае, в «Шире» он прятался. Он держал рот на замке, и до самого Падения Молота мы ничего не знали. Мы, вероятно, были на земле Дика Уилсона, и я начал подумывать, не бросить ли Джерри. То, что мы двигались с черепашьей скоростью, меня особо не беспокоило, но как бы мне удалось войти в число людей мистера Уилсона, если Оуэн решил начать народную революцию? Если б я не сомневался в своих силах, я бы мигом свалил – и дело с концом.

Но мы ничего такого не видели. Один раз мимо проехал грузовик, но он даже не затормозил. Еще видели забаррикадированные жилища фермеров. Если мы пытались приблизиться, на нас спускали собак. Поэтому мы плелись к югу. Мы жутко хотели есть, а примерно на третий или четвертый день мы повстречали толпу тощих оборванцев. Они выглядели так, будто утратили последнюю надежду, но среди них оказалось примерно пятьдесят ребят, которые точно не умирали с голода.

Я хотел убежать, но Джерри направился прямо к ним. Он позвал меня, но они… ну вообще не походили на вменяемых… к ним бы мне действительно не хотелось присоединиться. Я подумал, что, возможно, это людоеды, о которых трепался Гарри, но они не показались мне опасными… они выглядели как люди, для которых все потеряно.

– Они в солдатской форме? – спросил Уилсон. – Какие у них ружья?

– Я не понял, какие у них пушки, но формы на них точно не было, – ответил Бек.

– Значит, это не армия Нового Братства.

– Эй, – вмешался Ньюкомб. – Он еще не закончил.

Вошла Эйлин с подносом.

– Вот ваш чай, Гарри. – Она налила чай в чашку и поставила ее на стол возле почтальона. – И ваш, сенатор.

Бек покосился на поднос и отпил маленький глоток из стакана с водой.

– Короче, Джерри присоединился к той компании, а я нет. Я подумал, что никогда его не увижу и вернусь на землю мистера Уилсона. Но вместо этого я наткнулся на старуху с дочерью. Они жили в маленьком домике посреди миндальной рощи… безоружные, но никто на них не нападал, ведь их жилье находилось далеко от дороги, а они оттуда и носу не показывали. Девушке было семнадцать, и она болела. Сильная лихорадка – вероятно, от плохой воды. Я стал заботиться о них, – с вызовом произнес Хьюго. – И свой кусок я честно отрабатывал.

– Чем вы питались? – полюбопытствовал мэр.

– В основном миндалем. Еще у старухи был запас консервов. И два бушеля картошки.

– Что потом с ними стало? – спросил Кристофер.

– Сейчас. – Бека передернуло. – Я жил у них три недели. Черил очень страдала… но я заставлял их кипятить воду и все такое, и постепенно она пошла на поправку. Ей стало гораздо лучше, когда… – Мужчина замолчал. Он старался справиться с собой, в его глазах заблестели слезы. – Я правда привязался к ней.

Все ждали.

– Мы не могли бросить миссис Хорн, мать Черил. Она уговаривала нас уйти, пока ничто не отыскал нас, но мы не могли. – Он пожал плечами. – И нас отыскали. Сперва мимо промчался джип. Он не остановился, но ребята в нем сидели крутые. Мы решили, что надо бежать, но не прошли и мили, когда к дому подъехал грузовик… Думаю, нас нашли по следам, потому что очень быстро нас схватили. Их оказалось человек десять, вооруженные. Они не сказали нам ни слова. Кинули нас с Черил в фургон и повезли. Наверняка остальные вломились в дом к миссис Хорн. Что случилось дальше, я знаю точно… Они не разрушали такие лачуги. А вот мать Черил они, вероятно, убили…

Нас везли несколько миль. Когда мы приехали, уже стемнело. Они разожгли костры. Три или четыре. Я спрашивал, что с нами будет, а они отвечали «заткнись». Потом один из них мне все объяснил с помощью кулаков, и дальше я помалкивал. Когда мы прибыли в лагерь, нас присоединили к другим пленникам, их было дюжины две. Нас окружили часовые со стволами.

Некоторые были ранены. Валялись в крови. Пулевые и ножевые ранения, переломы… – Хьюго снова содрогнулся. – Мы порадовались, что не сопротивлялись. Пока мы ждали, двое умерли. Мы сидели за колючей проволокой, и нас караулили трое с автоматами, а поблизости ошивался еще кто-нибудь вооруженный.

– В форме? – осведомился Уилсон.

– Некоторые – да. Один из тех громил, что с автоматами. Чернокожий с нашивками капрала.

Теперь Бек говорил как будто с неохотой и с усилием произносил каждое слово.

Харди вопросительно посмотрел на сенатора. Тот утвердительно наклонил голову, и Эл повернулся к стоящей в дверях Эйлин.

Женщина понимающе кивнула и удались.

– Черил и я поговорили с другими пленниками, – продолжал Хьюго. – Была война, и они ее проиграли. Они, фермеры, объединились – похоже, так, как и у мистера Уилсона, – и пытались выжить без посторонней помощи.

– Где это было? – спросил Дик.

– Не знаю. Неважно. Их там теперь нет, – ответил Бек.

Вошла Эйлин с порцией виски и передала его Хьюго.

– Пожалуйста.

Тот пригубил, испуганно огляделся и отпил снова, сразу осушив половину содержимого стакана.

– Господи, спасибо!

Алкоголь развязал ему язык: голос зазвучал тверже, но взгляд оставался затравленным.

– К нам наведался проповедник, – начал Хьюго. – Он подошел к колючке и заговорил. Понимаете, мне было так страшно, что я не запомнил всего. Его звали Генри Армитедж, а захватили нас Ангелы Господни. Он вещал долго, иногда как обычные люди, а иногда этак нараспев, часто повторяя: «братия мои, слушайте и уверуйте». Мы спаслись не случайно, заявил он. Мы уцелели после конца света, и, значит, сейчас у нас есть цель. Мы обязаны довершить дело Божье. Обрушился Молот Господень, и у нас появилось священное дело. Но всерьез я начал его слушать, когда он сказал, что у нас есть выбор: либо присоединиться к ним, либо умереть. Если мы согласимся быть с ними, то будем обязаны убить тех, кто откажется и…

– Минутку. – Джордж смотрел на Бека с интересом и недоверием одновременно. – Армитедж часто выступал по радио. Он хороший и умный человек. А ты утверждаешь, что он свихнулся.

Хьюго было трудно глядеть Кристоферу в глаза, но его голос не дрогнул.

– Мистер Кристофер, он так съехал с катушек, что их уже не видать. Вы ведь сами знаете, сколько народу повредилось в уме после Падения Молота. У Армитеджа причин рехнуться было больше, чем у всех нас, вместе взятых.

– Он всегда говорил разумно. Ладно, продолжим. Итак, зачем ему понадобилось беседовать с вами?

– Да ведь это было частью его проповеди! Он рассказал нам, как он понял, что Молот Божий означает конец света. Он предупреждал мир, как только мог – с помощью радио, телевидения, газет…

– Правильно, – пробормотал Джордж.

– А в последний день он вместе с пятьюдесятью своими самыми верными товарищами – не просто с паствой, но именно с товарищами — и со своей семьей отправился на вершину горы: наблюдать за светопреставлением. Они видели три удара – три столкновения обломков кометы с Землей. Они пережили страшный ливень, который начался как поток комков горячей грязи, а закончился наводнением, похожим на всемирный потоп, и Армитедж ждал ангелов.

В ту минуту никто из нас не рассмеялся. Кстати, его слушали не только пленники, но и многие из… Ангелов Господних. Они стояли рядом и кричали: «Аминь!», и грозили нам ружьями. Мы и дышать боялись.

Армитедж ждал, когда ангелы предстанут перед его паствой. Но они не появились. И тогда он со своими товарищами в поисках безопасного места начал спускаться с горы.

Они шли вдоль берега моря Сан-Хоакин и повсюду видели трупы. Некоторые заболели, двоих застрелили, когда они пытались подойти к полузатопленной школе.

– Хватит, – сказал сенатор.

– Простите, сэр. А вот потом я немного запутался в его проповеди… Армитедж хотел разобраться, куда, черт побери, подевались все ангелы, так сказать. Где-то во время своих скитаний его осенило. А еще Оуэн нарисовался.

– Оуэн?

– Да. Это и была группа, к которой он присоединился. Если верить Джерри, именно он вдохнул новую жизнь в Армитеджа. Не пойму, сколько тут правды, да и есть ли она вообще. Но вскоре после того, как Оуэн пристал к ним, Армитедж вместе со своими людьми наткнулся на банду людоедов, и теперь она называется армией Нового Братства, а руководят ею Ангелы Господни.

– А Оуэн их главнокомандующий? – усмехнулся Кристофер.

Похоже, ему это показалось забавным.

– Нет, сэр. Я и ведать не ведаю, кто он сейчас. Он вроде вождь, но, по-моему, не самый главный. Пожалуйста, позвольте мне рассказать… – Хьюго взял стакан с виски и уставился на него. – Вот о чем говорил Армитедж… нам и людоедам.

Допивая виски, Бек дал себе время подумать.

«Молодец, – мысленно похвалил его Гарри, – не посрамит меня».

– Дело Молота еще не закончено, – добавил Хьюго. – Господь вовсе не собирался пресечь род человеческий. Он намеревался уничтожить цивилизацию, чтобы позже мы смогли жить согласно Его заповедям. В поте лица своего мы должны добывать свой хлеб. Не загрязнять сушу, моря и воздух отбросами техногенной цивилизации, уводящей нас дальше от предначертанного Богом пути. Нас, безусловно, пощадили, чтобы мы завершили то, что начал Молот Господень.

И те, кого пощадил ради этого, – Ангелы. Они никогда не ошибаются. Убийства и людоедство – дань обстоятельствам, и не пятнают чистоту их душ. Армитедж убеждал нас присоединиться к ним.

Собралось две сотни людей, они размахивали автоматами, дробовиками, топорами и ножами. Какая-то девушка грозила нам вилами, клянусь, такими с двумя зубьями и деревянной рукояткой… то еще зрелище… Но лучше убеждал сам Армитедж. Мистер Кристофер, вы же слышали, да?

Джордж промолчал.

– Остальные вопили «Аллилуйя!» и «Аминь!», и, клянусь Богом, среди них был Джерри. Он махал топором и орал вместе с остальными! И ему там нравилось! Он уставился на меня так, будто увидел впервые, словно он и не жил в моем доме несколько месяцев.

Сенатор внимательно слушал Бека, восседая на своем кресле-троне и смежив веки.

– Минутку, Хьюго, – вымолвил он. – Вы не находите, что это похоже на цели, которые ставил перед собой «Шир»? Жизнь на природе, пища естественного происхождения, выращенная самостоятельно, никакой политики и никакого загрязнения окружающей среды. Разве вы добивались чего-то другого? Вот и Армитедж хочет того же.

Предположение Артура озадачило Бека.

– Нет, сэр. Я и до Падения Молота наелся досыта, а уж после… И мы просто не понимали, сколько у нас современной техники. Да у нас было две микроволновки! А проклятые ветряки никогда не давали достаточно электричества, чтобы зарядить батареи, какое уж там обеспечить работу микроволновок… после кометы ураган их сразу и сдул! Мы пытались возделывать сад без искусственного орошения – только органические удобрения – без инсектицидов, и большую часть сожрали жуки, а не люди! Я предложил использовать опрыскиватели, но ребята меня проигнорировали, и каждый день кому-то приходилось ползать по земле и обирать насекомых с листьев салата! У нас были грузовик, культиватор и моторная косилка. Проигрыватель винила и набор записей Галадриэли, стробоскоп и электрогитары! Посудомоечная машина и сушилка для одежды, но мы, чтобы сберечь горючее, развешивали одежду и простыни во дворе. Да, конечно, иногда мы стирали вручную, но всегда находился особый повод, чтобы не утруждаться.

И аспирин, и иголки, булавки, швейная машинка, и здоровенная, Господи помилуй, чугунная кухонная плита, сделанная в Мэне…

– Значит, вы не были согласны с Армитеджем? – спросил Джеллисон.

– Нет. Но я держал рот на замке и наблюдал за Джерри. Он казался важной персоной, и я смекнул, что, если он даже получил топор, то же самое по силам и мне. Мы с Черил переговорили – шепотом, – потому что нам запрещали перебивать Армитеджа. Мы решили присоединиться. У нас не было выбора… Кстати, в итоге остальные поступили точно так же. В тот раз. Двое потом передумали – под конец…

Казалось, язык не подчиняется Хьюго. Мужчина обвел комнату затравленным взглядом, ни в ком не нашел сочувствия и прокашлялся.

– Сперва нам приказали убить тех, кто не захотел стать Ангелами. Нам выдали ножи, – речь его стала совсем сбивчивой. – И мы должны были пустить убитых на рагу. Так мы и сделали, но ножи в ход не пустили, поскольку четыре пленника умерли от пулевых ранений. Типчик, смахивающий на кролика, сказал, мол, двоих потрошить не следует… потому что они вроде как чем-то болели. Только здоровых! Я позже поговорил с ним и… – Хьюго моргнул и продолжил.

– Ладно, проехали. У них два огромных котла. Нам велели разделать трупы. Черил тошнило. Я помогал ей. Мы разрезали тех мертвецов на куски, а доктор-кролик проверил каждый кусок, прежде чем положить в котел. Я видел, как одна женщина взяла мясницкий тесак и все стояла, глядя на… на… на нижнюю половину покойника, а затем ее вырвало, и она кинулась на охранника, и ее застрелили, а док осмотрел ее, и тогда мы разделали и ее.

И пока… мясо… варилось, Армитедж проповедовал. Он мог так часами – без передышки. Ангелы твердили, дескать, это чудесное знамение, что человек его лет может говорить не уставая. Он кричал, что для Ангелов Господних нет ничего запретного, грехи нам отпущены… А когда мясо сварилось, какой-то парень… он взял свою порцию, но не сумел проглотить ни куска. Тогда нас заставили схватить его и перерезать ему глотку.

Хьюго тяжело дышал. В комнате воцарилась тишина.

– И вы тоже ели, – произнес Джеллисон.

– Да.

– Надеюсь, после этого ты не рассчитываешь всерьез, что сможешь остаться? – почти добродушно сказал Кристофер.

Гарри уставился на женщин. Эйлин казалась спокойной, но Ньюкомб заметил, что она отвела глаза от Хьюго. Зато Леонилла глядела на Бека с нескрываемым ужасом. Почтальон вспомнил, как однажды сестра захотела принять ванну и обнаружила, что в нее заполз громадный паук. Она тогда смотрела так же.

Глаза Малик были широко раскрыты. Она принуждала себя не шевелиться: так ей хотелось выбежать из комнаты.

«Нужно отметить вот что. Типичный капиталист под давлением угрожающих обстоятельств проявляет определенные предсказуемые наклонности, среди которых – склонность к убийству и каннибализму…»

Гарри уповал, что никто на него не смотрит. Никто, кроме него, не боролся с желанием расхохотаться. И если б почтальон сидел у всех на виду, он бы не выдержал, и ему пришлось бы от стыда спрятаться под стол.

– Нет, – ответил Хьюго. – Остаться? Ни в Твердыни, ни где-нибудь еще. Вот в чем их сила. Если ты ел человечину, куда ж ты пойдешь? Ты стал одним из них, ты заодно с безумным проповедником, который внушает тебе, что все правильно. Ты – Ангел Господень. Ты не ошибаешься и не можешь творить зло – если только не сбежишь, а тогда ты вероотступник. – Голос Бека стал тихим и монотонным. – И это работает. Черил не ушла бы со мной. Она собиралась выдать меня. Правда. Поэтому я убил ее. Только так я мог удрать от них, и я прикончил ее… но… но лучше бы я этого не делал, но что мне оставалось?

– Сколько времени вы пробыли с ними? – осведомился Харди.

– Около трех недель. Было еще сражение, и мы захватили пленных. И все опять повторилось… но я уже находился по ту сторону проволоки, с пистолетом и кричал: «Аллилуйя!». Мы двинулись на север, к землям мистера Уилсона, и когда я заметил Гарри, то не осмелился заговорить с ним. Но когда его отпустили…

– Вас отпустили? – удивился сенатор.

– Да, сэр. Но забрали мой грузовик, – ответил Ньюкомб. – У меня есть для вас послание от Ангелов Господних. Поэтому мне и позволили уйти. Когда меня поймали, я сказал им, что я ваш почтальон, и я – под вашей защитой, и показал им написанное вами письмо. Они засмеялись, но Джерри Оуэн…

– Оуэн, – повторил Кристофер. – Его следовало убить.

– Нет, сэр, – возразил Гарри. – Если б не он, меня бы здесь не было.

– Итак, Оуэн – один из их вождей, – уточнил Эл.

Ньюкомб кивнул.

– Его слушают. Но я не видел, чтобы он отдавал приказы… В общем, он заявил, что я подхожу для того, чтобы передать вам послание. Вот я и доставил его. Я прошел по дороге пару миль, и вдруг меня догнал Хьюго. После того как он рассказал, что там творится, я подумал, что лучше бы вам сначала выслушать его историю.

– Да. Вы правильно поступили, Гарри, – произнес Джеллисон. – Ну, Джордж? Бека изгнали по вашему приказу.

Кристофер был явно ошеломлен.

– Отсрочка на двадцать четыре часа? Разрешить ему переночевать, а потом дать в дорогу немного припасов?

– По-моему, до того как мы примем решение, нам надо прочитать письмо, – резюмировал Эл. – И мы еще многое не выяснили. Хьюго, каковы их силы? Тысяча человек, да? Вы уверены?

– Это утверждал Джерри – со слов сержанта Хукера. Наверное, так и есть. Но их будет больше. Они захватили Бейкерсфилд. В городе пока не установили их порядок, но они уже прочесывают город в поисках оружия и новобранцев.

– Значит, сейчас армия увеличилась?

– Ага, но, может, не все вооружены. И не все новобранцы прошли через… то самое. Но пройдут.

– Значит, после… э… церемонии посвящения их количество возрастет приблизительно вдвое, – пробормотал Харди. – Плохо. Вы упомянули о сержанте Хукере. Расскажите о нем.

Бек шумно вздохнул..

– Он напоминает настоящего вождя. Дюжий чернокожий парень в солдатской форме. У них есть генералы и другие чины, но сержант там самый главный. Я его редко видел. У него палатка, и куда бы он ни направился, он всегда едет на машине с шофером и множеством телохранителей. Армитедж всегда разговаривает с ним очень вежливо и обходительно.

– Чернокожий, – проворчал Джордж.

Он оглянулся на Рика, который не проронил ни слова, и сразу торопливо отвел взгляд.

– У них есть и другие темнокожие лидеры, – добавил Бек. – Они проводят много времени с Хукером. В лагере нельзя сказать ничего дурного о черных, чиканосах или еще о ком. В первую пару дней, если ляпнешь нечто этакое, тебя просто побьют, все равно, чернокожий ли ты или белый… в общем, слово «ниггер» под запретом. А если ты быстро не поймешь что к чему, они решат, что ты не до конца принял их веру…

– Обо мне не беспокойтесь, – выпалил Деланти. – У меня было столько равных прав, сколько я хотел.

В комнату вошли Рэндолл и Хамнер. В руках у них были складные стулья из библиотеки. Эйлин направилась к Тиму и что-то торопливо зашептала ему на ухо: на лице мужчины отразился панический ужас, но присутствующие сделали вид, что ничего не заметили. Элис Кокс принесла зажженные керосиновые лампы, их теплое желтое сияние казалось неуместным.

– Я разожгу огонь, сенатор? – спросила Элис.

– Конечно. Хьюго, вы видели арсенал?

– Да, сэр. У них куча оружия. Автоматы, пушка, несколько мортир…

– Нужны подробности, – произнес Эл. – Ситуация становится опасной. Чтобы вытянуть из него всю возможную полезную для нас информацию, потребуется не один день. Мистер Кристофер, нельзя ли пересмотреть ваше решение?

Джордж помотал головой.

– Я не хочу видеть его в Твердыне.

Харди пожал плечами.

– Хьюго, что вам известно о вице-губернаторе Монтроссе?

– Ничего, кроме того, что он с ними, – ответил тот. – Он всегда среди тех, кто командует, и, куда бы ни отправился, его сопровождают охранники. Как и сержанта. Губернатор никогда не общался с нами, но иногда мы получали послания от его имени.

– Но кто же стоит во главе группы? – спросил Харди.

– Не знаю! Думаю, что комитет. Мне никогда не приходилось иметь дело с главными начальниками… Мной командовала негритянка по имени Касси – высокая, злая, придирчивая. Она верила! Настоящие боссы – это Армитедж, Хукер. Пожалуй, и губернатор. Чернокожий горожанин по имени Алим Нассор…

– Ого! – воскликнул Харви. – Однажды мы брали у него интервью. Прирожденный лидер. Заправлял районом Уоттс.

Эйлин отошла от Тима и наклонилась к Рэндоллу. Гарри с интересом наблюдал, теперь она что-то шепчет Харви на ухо. Можно ли потрясти до глубины души телерепортера? Да. Безусловно. И, если Ньюкомб хоть сколько-нибудь разбирается в людях, – испугать до умопомрачения. И не только он и Хамнер напуганы до ужаса.

Уилсон выглядел совсем жалким. Неудивительно, ведь территория Дика неуклонно сокращалась. А теперь Новое Братство стояло у самых границ исконных владений фермера.

Джордж глядел с отвращением. Наконец он сказал:

– Вот гляжу я на него, и меня сразу тянет блевать. Сенатор, сколько у вас еще виски? Если вы нальете мне, я отдам вам взамен пинту из моих запасов самогона.

– Не надо никакого «взамен», – произнес Джеллисон. – Эйлин, если вас не затруднит, принесите, пожалуйста, бутылку. Сейчас нам бы не помешал хороший алкоголь. И, как я понимаю, есть еще новости. Гарри, вы упомянули о письме.

– Да, сэр.

– Вероятно, я мог бы прочесть его.

Ньюкомб встал и подошел к креслу-трону. Вытащил послание из внутреннего кармана и отдал его Артуру. Мужчина осторожно распечатал конверт и извлек оттуда несколько листков бумаги, написанных от руки – широким пером, превосходным почерком.

Гарри стало очень любопытно, однако он вернулся на свое место.

Эйлин внесла полную бутылку «Олд Федкал» и налила всем присутствующим. Никто не отказался. Женщина наполнила стакан Бека, и Хьюго тотчас жадно к нему приник.

«Он будет пить весь остаток жизни, если ему удастся находить алкоголь», – подумал Гарри.

– У них просто голодно или там умирают от недоедания? – спросил Кристофер.

– Нет, – ответил Хьюго. – Их врач – тот, похожий на кролика, – говорил, что они нашли много витаминов… и я питался хорошо… – Он вскинул глаза и закричал: – Я ел человечину только два раза! Когда принимал участие в ритуалах! А в основном нас кормили продуктами из супермаркетов и иногда дичью. Каннибализм для них вовсе не необходимость. Людей едят, лишь когда появляются новобранцы.

– И это чертовски действенно, – изрек Харви. Все обернулись к нему. – Поглядите на парня. На его душу легло клеймо, разве не так? И каждый видит его. Вы чувствуете свою печать, Хьюго?

Тот покорно потряс головой.

– А если я скажу вам, что клеймо разглядеть невозможно? – Бек недоуменно нахмурился. – Вот именно, – продолжал Харви. – Вы знаете, что оно никуда не денется.

– Некоторым из них нравится вкус человечины, – тихо проговорил Бек, но его услышали все.

– И я на очереди! – завопил Уилсон. – Через четыре дня они заявятся ко мне!

– Мы попробуем их остановить. – Джеллисон оторвался от чтения. – У меня в руках занятный документ. В нем объявляется, что власть взял вице-губернатор Монтросс. Далее идет адресованное лично мне послание с приглашением обсудить условия, на которых руководимая мной община войдет в состав его организации. Тон вежливый, но не терпящий возражений. И хотя прямых угроз послание не содержит, в нем весьма наглядно описывается, какие несчастья произошли с теми людьми, которые отказались признать его власть и были сочтены мятежниками. – Сенатор помолчал. – Но никаких упоминаний о людоедах и Ангелах Господних в тексте нет, – добавил он.

– Вы ведь не хотите сказать… что не поверили мне, сэр? – в отчаянии простонал Хьюго.

– Я вам верю, – ответил Артур. – Мы все. – Он обвел взглядом собравшихся, и они согласно закивали. – Между прочим, нам дают две недели… Итак, в послании упоминается территория мистера Уилсона у Белой реки и наши земли. Может, для того, чтобы усыпить бдительность Дика. Однако это может означать, что нападение откладывается.

– Полагаю, они пока не собираются драться с вами, – заявил Бек. – Они только что узнали о… другом месте. Сперва они двинутся туда.

– Куда? – спросил Харди.

Хьюго – как заметили присутствующие – хотел начать торговаться, но вовремя одумался.

– К атомной станции Сан-Хоакин. Они прознали, что она уцелела. И буквально обезумели.

В первый раз за все время заговорил Джонни Бейкер:

– Оказывается, в долине Сан-Хоакин есть АЭС?

– Ее не ввели в строй, – откликнулся Рэндолл. – Построили ее недавно. А перед Падением Молота там проводили испытания. Ее особо не рекламировали – из-за поборников охраны окружающей среды.

Советские космонавты взволнованно затараторили по-русски. В их беседу тут же вмешались Джонни и Рик, но говорили они гораздо медленнее.

– Мы искали действующую атомную станцию, – произнес Бейкер, посмотрев на всех. – Думали, что Сакраменто уцелел. Где координаты АЭС? Мы обязаны спасти ее.

– Что? – Лицо Джорджа стало серым. – Нам бы самим уцелеть! Я ушам своим не верю! Почему армия людоедов разрастается с такой скоростью?

– Мухаммед, – сказал Рэндолл.

– Что?

– Когда Мухаммед начинал, у него было пять последователей. Через четыре месяца он захватил власть над Аравией. А спустя год завладел половиной мира. Новое Братство увеличивается в числе примерно по тем же причинам.

Мэр Зейц подал голос:

– Сенатор… Не знаю. Справимся ли мы? Не лучше уйти в Высокую Сьерру?

Ответом было долгое молчание.