Время, как вечно текущий поток,

Уносит детей своих,

И они исчезают в назначенный срок,

И никто не вспомнит о них.

С неба низвергались потоки воды. Рэндолл едва замечал ливень. Он смотрел на раскисшую дорогу, обходил самые глубокие выбоины и осторожно перешагивал через грязные скользкие камни.

Ему было хорошо идти, одолевать широким шагом крутую извилистую тропу, ведущую к Высокой Сьерре. Ни автомобилей, ни людей – только дорога. Он взял с собой еду, нож и спортивный пистолет. Не слишком много припасов и патронов, но Харви радовался, у него вообще что-то есть.

– Эй, как насчет того, чтобы передохнуть? – крикнул Марк, который брел позади.

Рэндолл никак не прореагировал. Ческу пожал плечами, пробормотал что-то себе под нос и перекинул дробовик с правого плеча на левое. Ружье он нес дулом вниз, спрятав под пончо. Оружие оставалось сухим, зато Марку казалось, что он сам вымок до нитки. Вдобавок он вспотел, так что, наверное, пончо ему сейчас ни к чему. Словно ему устроили баню с парилкой.

Харви перебрался через ручеек. До сих пор, как бы плоха ни была тропа, он не видел ни единого места, где бы не прошел внедорожник. Рэндолл молча проклинал сенатора и его прагматичного помощника. Если б он высказал это вслух, Марк бы обязательно с ним согласился, а у парня и так хватало неприятностей с Элом Харди. Рано или поздно Ческу либо непременно нарвется на пулю или его выкинут из «Твердыни», а Харви придется принимать решение на данный счет.

А пока что, напрягая все силы, он продолжал идти наверх. Шаг. Остановка на крошечную долю секунды. Колено согнуто. Перенести вес на переднюю ногу, качнуться – сделать очередной шаг. Снова мгновение отдыха… Рэндолл рассеянно полез в висящую на ремне сумку и извлек оттуда полоску сушеного мяса. Медвежатина. Никогда прежде ему не приходилось есть такое. Теперь он задумался, суждено ли ему когда-нибудь полакомиться «нормальной» пищей. Что ж, к вечеру они отойдут от «Твердыни» на добрых девять миль, и любая дичь, какую им удастся подстрелить, будет по праву принадлежать им. А еще у них будет право сожрать ее. Один из законов, введенных сенатором, гласил: никакой охоты в радиусе пяти миль от ранчо.

И правильно. Дичь понадобится позже, и глупо загодя распугивать ее. Впрочем, все волеизъявления Джеллисона оказались разумны: это были законы, которые принимались без обсуждения, приказы, исходившие из «Большого дома». Никто не мог их оспаривать, за исключением Кристоферов, – а те никогда не возражали. Во всяком случае, пока.

Именно Джордж и разрешил Харви и Ческу отправиться на поиски мальчиков. Эл рисковать не захотел. Не то чтобы его заботила судьба Рэндолла, но оружие и пища, которые мог захватить с собой мужчина, представляли немалую ценность. Однако Морин переговорила с Харди, а затем на крыльцо особняка вышел Кристофер и вручил отцу Энди оружие. И рассказал о маршруте.

Харви не сомневался, что это не совпадение. У Джорджа не было никаких причин ему помогать, однако он подключился к происходящему в тот самый день, когда Морин побеседовала с отцом и Элом и, кстати, открыто выказала свою приязнь к Рэндоллу.

И в этом имелась некая логика.

Кроме того, Кристофер давно заглядывался на Морин. А как она относилась к нему? И, если уж на то пошло, что она думала про Харви?

Он присвистнул. «Неужто я влюбился? Только вот… Я уже не знаю, что это такое. Абсолютная верность – ладно, почти абсолютная верность жене на протяжении восемнадцати лет – не слишком хорошая подготовка к интригам».

А может, и нет. Он всегда считал, что мужчина и женщина, настроенные рискнуть, способны на многое. Правда, сейчас он недоумевал. Что такое любовь? Он жизнь бы положил за Лоретту – но не пожелал остаться дома из-за того, что ей было страшно. Теперь он мог смотреть данному факту в лицо, но не очень понимал, что это вообще означает?

Наконец день начал клониться к вечеру, пришла пора устроить привал. Харви изучил окрестности, чувствуя себя одиноким и беззащитным. Раньше даже здесь можно было встретить людей. Но это – до Падения Молота. Накануне вон с тех гор спустились потенциальные грабители, и они – или им подобные – могли подстерегать неподалеку случайного прохожего, а засаду они способны устроить где угодно. Хотя никто на пути им еще не попался, и от этой мысли Харви сделалось спокойнее.

Тропа шла через сосновый лес, по крутым склонам. «Сколько же воды! – удивился Рэндолл. – В такой дождь нелегко найти местечко для привала».

Жаль, поблизости не было укрытия из обломков скалы, вроде того, в котором отсиживался Харви, неся дозор.

«А ведь надо быть начеку. Вся живность разыскивает себе относительно сухой участок. Медведи, змеи и так далее», – подумал он.

Вскоре они наткнулись на скунса. Рэндолл с большим сожалением прошел мимо. Вот где они могли бы отдохнуть: два огромных валуна, привалились друг к другу и образовали подобие пещеры. Но бусины глаз и запах, который ни с чем не спутаешь… нет, с таким врагом им не справиться. И вообще, скунс мог оказаться бешеным. В теперешних условиях укус сыграл бы роковую роль.

Некуда бежать, чтобы сделать прививку от бешенства. И долго еще будет некуда…

В следующей «пещере» спряталась лиса или одичавшая собака. Харви и Марк выгнали ее. Под валунами было мокро и тесно, однако мужчины стащили пончо и, раскинув их на срубленных ветках, устроили из них подобие навеса, так что хотя бы на голову не лило.

Теперь – костер. Пока не стемнело, Рэндолл отправился собирать дрова. Сухостоя оказалось достаточно, правда, мокрого. Тем не менее, расщепив его, Харви обнаружил сухую сердцевину.

Дров набралось от силы на час горения. Хотя, может, огонь будет гореть и дольше, если экономить.

Когда стемнело, Харви развел костер, истратив часть драгоценного топлива.

– Вот если бы у нас была железнодорожная сигнальная ракета, – посетовал он, бережно выливая жидкость на кучку щепок, – мы бы даже в буран грелись у костра…

– Сука Харди, не дал вам ракету, – буркнул Марк.

– Вы с ним поосторожнее. – Рэндолл чиркнул спичкой.

Бензин вспыхнул, и на мгновение пламя ослепило мужчин. Щепки загорелись, и ощутить даже ту крошечную частицу тепла, которую давало пламя, было очень приятно.

– Он вас не любит.

– Сомневаюсь, что он вообще кого-нибудь любит, – заявил Ческу.

Он начал подкладывать к костерку полешки побольше, чтобы подсохли.

– Всегда улыбается, но неискренне.

Харви кивнул. Эл ни капельки не изменился. Он продолжал быть помощником политического деятеля – то есть человеком, который дружелюбно держится с каждым. Но теперь его улыбка не означала приветливости, в ней таилась угроза.

– Господи! – вырвалось у мотоциклиста.

– А?..

– Просто вспомнил тех бедолаг, – откликнулся Марк. – Харв, я, кажется, скоро свихнусь.

– Не думайте об этом.

– Мне пришлось затянуть петлю. Не могу забыть!

– М-да. – На ферме Романов их оказалось четверо. Перепуганные подростки. Два парня и две девочки, никого старше двадцати. Когда Харди и Кристофер повязали их, выяснилось, что кое-кто из ребят получил в схватке ранения. Затем между Элом и Джорджем разгорелся яростный спор.

Кристофер хотел пристрелить всех четверых на месте. Харди доказывал, что их надо отправить в город. Харви и Марк приняли сторону Эла, и Джордж уступил.

Только когда «пленных» доставили в город, сенатор и мэр в тот же день устроили суд. Вечером ребят повесили перед зданием мэрии. Способ убийства, на котором настаивал Кристофер, был милосерднее.

– Они прикончили Романов и парня из «Мучос Номбрес», – вымолвил Рэндолл. – Как еще мы могли поступить с ними?

– Они получили по заслугам, – согласился Ческу. – Просто так быстро… страшно. И больно. А девочки так кричали и плакали. – Он подбросил несколько поленьев в огонь.

«Казнь потрясла местных», – подумал Харви, но вслух ничего не сказал.

Романы были их друзьями. Кроме того, протестовать опасно. Эл мило улыбался и вел себя абсолютно непринужденно, но за всем этим скрывалось нечто жуткое.

Дорога. Да, для тех, кто не хотел объединяться, для возмутителей спокойствия всегда оставалась дорога.

На третий день пришло время сделать привал. Они почти поднялись на вершину, к самой верхней точке тропы. Ливень не прекращался, и чем выше они взбирались, тем холоднее становилось. Сегодня ночью без костра не обойтись, а значит, им предстояло по очереди подбрасывать в него щепы.

Харви аккуратно выкладывал на землю прутья и не успел достать из кармана флягу с бензином, когда учуял запах.

– Дым, – произнес Марк. – Костер.

– Да. Хорошо скрытый, – отозвался Рэндолл.

– Где-то поблизости. Иначе в такой дождь мы бы его никогда не унюхали.

И не увидели бы.

Харви замер и знаком велел своему спутнику соблюдать тишину. С вершины дул сильный ветер, вероятно, он и донес запах дыма. Ливень превратился в мокрую завесу, в мерцающем свете он позволял видеть лишь на несколько ярдов вперед.

– Нужно проверить, – прошептал Ческу.

– Да. Пончо оставим здесь. Промокнуть больше, чем мы промокли, невозможно.

Они тихо двинулись вверх по склону, вглядываясь в сумрак.

– Там, – проговорил Марк. – Я что-то услышал. Голос.

Рэндолл кивнул.

Они с Марком двинулись в ту сторону, откуда донесся голос. Уже не имело смысла стараться соблюдать тишину. Ветер и дождь заглушали почти все звуки, а мокрые листья и раскисший слой лесной подстилки чавкали под ногами.

– Погодите-ка.

Марк и Харви застыли как вкопанные.

Голос был женский и принадлежал юной девушке. Она находилась совсем близко, наверное, где-то в зарослях кустарника.

– Энди! – крикнула она. – У нас гости!

– Иду.

Мгновение Харви не мог пошевелиться. Неужели?..

– Энди! – закричал он. – Энди, ты здесь?

– Да, сэр, – по тропе спускался его сын.

Рэндолл кинулся к нему.

– Слава богу, ты в порядке…

– Да, сэр. А мама?..

Харви вновь очутился в тисках воспоминаний, рубцом рассекающих душу. Вызывающий пронзительную жалость сверток ее электроодеяла…

– Налетчики, – ответил он. – Твою мать убили мародеры.

– Ох! – Мальчик отпрянул от отца.

Из зарослей вышла девушка с ружьем. Энди подошел к ней, и они встали рядом. Вместе.

«За две недели парень повзрослел», – подумал Рэндолл.

Он видел, как стоит его сын рядом с девчонкой. Как защитник, и держится совершенно естественно. В голове пронеслись слова брачного обряда: «Единая плоть». Так они и стояли – две половины единого целого, но очень юные. Подбородок Энди покрывали редкие клочки волос. Еще не настоящая борода, просто щетина, которую Лоретта всегда заставляла его сбривать, потому что она некрасивая, хотя в те дни было трудно разглядеть…

– Мистер Вэнс тут? – спросил Харви.

– Конечно, – ответил Энди.

Он повернулся, а девушка молча скрылась в зарослях. Кто она?

Женщина… его сына. А он даже не знает, как ее зовут. Мальчик не сказал. Все это было как-то неправильно, но Рэндолл не представлял, что вообще можно сделать.

Вэнс обрадовался при виде соседа. А Харви в тот момент был счастлив.

Гордон выстроил укрытие немалых размеров – бревна и защищающая от дождя соломенная крыша. Здесь имелся запас сухих дров, а под потолком висели птичьи тушки и рыба…

На огне булькал котелок: тушилось мясо.

– Харв! Я знал, что вы доберетесь к нам. Я ждал, – произнес Вэнс.

Тот заморгал.

– Как вы могли рассчитывать, что я разыщу вас?

– Да ведь это наша стартовая точка, где мы всегда оставляли машины.

Света было маловато, чтобы что-то утверждать с уверенностью, но место ничем не отличалось от любой другой поляны поблизости от тропы, и Харви понимал, что никогда не опознал бы его.

– Я бы проскочил мимо…

– Вам бы пришлось повернуть обратно, когда вы бы добрались до сторожки, – ответил Горди. – Точнее, до останков сторожки.

В убежище набилась дюжина человек – в основном они дремали парами в спальниках.

Мальчики и девочки. Друг с другом. Бойскауты и…

– Герлскауты? – осведомился Рэндолл.

Вэнс кивнул:

– Я расскажу вам, но позже. На прошлой неделе у нас возникли кое-какие проблемы. Но сейчас все отлично. Вы ведь видели Джейни?

– Девушку, которая сопровождала Энди? – Рэндолл принялся озираться по сторонам.

Мальчик уже ушел. Он провел Харви и Марка к убежищу и тотчас исчез.

– Да. Джейни Сомерс. Она и ваш сын… – Горди пожал плечами.

– Ясно, – проговорил Харви, хотя в действительности он ничего не понимал.

Энди ведь еще ребенок…

Римский юноша в четырнадцать лет получал меч и щит и вступал в легион. Закон мог признать его главой семьи и хозяином дома.

Но то Рим, а тут…

…мир, порожденный Падением Молота. У Энди есть семья, и он взрослый.

И остальные скауты повзрослели. Некоторые внимательно наблюдали за Харви. Дети так на взрослых не смотрят. С подозрением, наверное. Но ни злости, ни уважения, ни…

Да, с прошлым покончено.

В спальнике Горди тоже лежала какая-то девушка. Вряд ли ей исполнилось больше шестнадцати.

В укрытии было тепло и хорошо… Одежда Харви висела возле огня, а сам он устроился в спальнике, обернутый восхитительно сухим мешком, ноги у него были сухими впервые за много дней.

Чай оказался не настоящим, из древесной коры, но вкусным, как и поданное гостям тушеное мясо. У костра посапывал Марк, по лицу парня блуждала улыбка. Остальные тоже расслабились или притворились спящими. Энди и Джейни, крепко обнявшись, спали в своем мешке. Сын Горди, Берт, лежал рядом со своей подругой. Стейси, девушка Гордона, прикорнула, положив голову Вэнсу на колени.

Стародавние времена, когда люди жили в чащобах.

– Сперва пришлось туго, – объяснял Горди. – Когда мы поняли, что Молот ударил, я повел ребят обратно к содовым источникам. Мы переждали ливни и торнадо. На четвертые сутки мы двинулись от Сода-Спрингс сюда. Мы были в пути четыре дня. Когда мы добрались сюда, наткнулись на байкеров. Они обнаружили туристический лагерь девочек и захватили его.

– Что? Вы имеете в виду…

– Господи, вы же все понимаете… Одну из девочек они насиловали, и она умерла. Женщину, которая повела герлскаутов в турпоход, убили: она пыталась защитить своих подопечных.

– Горди, у вас же не было никакого оружия.

– Пистолет двадцать второго калибра, – возразил Вэнс. – Прихватил на всякий случай. Но в том, что потом приключилось…. В общем, он особой роли не играл.

Перед Харви был новый Гордон. Рэндолл недоумевал. Вроде бы Вэнс говорил так же, как и раньше, и отпускал те же шутки, что и раньше, однако не был прежним Горди. Начать с того, что его невозможно было представить в роли банкира. Он как будто всегда жил в этом убежище – обросший двухнедельной бородой, тощий, но не голодный. В уюте, сухости, с бременем огромной ответственности на плечах, которое его не тяготит…

– Они сглупили, – продолжал Вэнс. – Не захотели мокнуть под дождем. Поставили палатки рядом со своим фургоном… Их снаряжение еще у нас, кое-что мы использовали, когда возводили укрытие. – Он обвел рукой конструкцию из камней и дерева: навес, стены, яма для костра. – Они забрались внутрь, даже те, кто собирался дежурить. Мы били каждого по голове.

– Били по голове? – переспросил Харви.

– Ага, – подтвердил Гордон. – А затем перерезали им глотки. Энди расправился с двоими.

Он замолчал, чтобы дать Рэндоллу осознать сказанное.

Харви сидел, замерев. Потом медленно посмотрел поверх костра – туда, где спал со своей… со своей женщиной его сын. С подругой, которую он завоевал в бою, спас…

– А потом девочки просто взяли и прыгнули в ваши постели? – спросил он.

– Спросите у них, – ответил Горди. – Мы-то никого не насиловали.

– Только формально, – выпалил Харви и тут же пожалел о своих словах.

Вэнс не рассердился. Он рассмеялся:

– Изнасилование лица, не достигшего совершеннолетия. Кто теперь будет следить за соблюдением закона? Кому какое дело?

– Не знаю. Возможно, сенатору не все равно. Со мной приехала Мари. Она на ранчо Джеллисона.

– Я думал, она мертва, – произнес Горди. – Разумеется, она искала Берта. Моя судьба ее не беспокоит.

«Что ж, справедливое замечание», – подумал Рэндолл.

– Но и о Берте она не беспокоилась, – добавил Вэнс.

– Чушь! Она как тигрица. Нам едва удалось оставить ее на ранчо, когда мы с Марком отправились на поиски.

– Да? Может быть. Узнав, что он цел и невредим, она перестанет тревожиться. – Мужчина уставился в огонь. – Что теперь?

– Мы заберем вас с собой…

– Чтобы сенатор подозрительно посмотрел на меня и попробовал учинить самосуд? И чтобы он разлучил Энди с его девушкой?

– Этого не будет.

– Поспите, Харв. А я пойду сменю часового. Моя очередь.

– Я тоже…

– Нет.

– Но…

– Не заставляйте меня высказываться напрямую. Отдохните.

Рэндолл кивнул и, не вылезая из спального мешка, улегся.

«Не заставляйте его высказываться напрямую. Не заставляйте его говорить мне, что я – не один из них, что они не доверят мне нести дозор».

На завтрак были жареная рыба и незнакомые Харви овощи. Еда оказалась вкусной.

Рэндолл как раз дожевывал последний кусок, когда в укрытие вошел Горди и сел рядом.

– Мы кое-что обсудили. Мы не пойдем с вами.

– Никто?

– Совершенно верно. Мы остаемся.

– Горди, вы спятили! Скоро сильно похолодает. Через пару недель повалит снег…

– Справимся, – ответил Вэнс.

– Энди! – позвал Харви.

– Да, сэр?

– Пойдешь со мной.

– Нет, сэр. – Мальчик не спорил. Не отстаивал свою позицию. Он констатировал факт.

Он встал и вышел в дождь. К нему присоединилась Джейни. До сих пор она не перемолвилась с Харви ни единым словом.

– Вы могли бы остаться с нами, – заметил Горди.

– Мне бы хотелось. Но еще больше хотелось бы, чтобы меня попросил мой сын.

– А чего вы ждете? – усмехнулся Вэнс. – Послушайте, вы сделали свой выбор. Остались в городе. У вас была работа, а Энди вы услали в горы…

– Где он был в относительной безопасности…

– Без отца.

– Он не был один, – упрямился Харви, – он…

– Мне-то не рассказывайте, – произнес Гордон. – Докажите Энди. Послушайте, сегодня утром мы проголосовали. Никто не возражал. Живите вместе с нами.

– Как глупо! Что у вас тут есть?

– А что есть там, внизу?

– Теперь – безопасность.

Горди пожал плечами.

– Ну и что дальше?

Вэнс, в общем-то, не оправдывался – ему не за что было оправдываться. Однако он старался объяснить Рэндоллу ситуацию, хотя и знал, что тот никогда не поймет его до конца. Впрочем, последнее Горди мало заботило, просто Харви был старый приятель.

– Если Энди уйдет с вами, он снова станет ребенком. А здесь он – второй по старшинству.

– Где?

– В нашей группе – называйте ее как хотите. В горах он мужчина. А внизу перестанет им быть. Я заметил, как вы смотрели на него и Джейни. Для вас они еще не выросли. И вы намереваетесь превратить их в детей. Вашими стараниями они, конечно, сразу же почувствуют себя несмышлеными малышами. Зато здесь Энди знает, что он полезен. Мы полагаемся на него. И он делает важные вещи, он не просто винтик в машине выживания.

«Точно сказано, – подумал Харви, – вот что у нас там, в «Твердыне» сенатора: машина выживания. Чертовски хорошо отлаженная, кстати».

– По крайней мере, сейчас на ранчо – более-менее нормальные условия…

– Конечно, – кивнул Горди. – Но посудите сами, Харви. Конец света. Падение Молота. Разве порядок вещей не должен измениться?

– Господи, каких еще перемен вы хотите? Недавно мы поймали четырех подростков и повесили их перед зданием мэрии. Мы из кожи вон лезем, чтобы подготовиться к грядущей зиме, и надеемся, что нам повезем…

– Что же нам делать внизу? – спросил Вэнс.

Рэндолл умолк. Как ему ответить Горди? И пропустит ли Харди на ранчо столько народу. Отряд бойскаутов – да. Но воинов? Может, им и впрямь лучше оставаться здесь, они сроднились с этими местами.

Новая порода горцев.

– Энди – мой сын, и он пойдет со мной.

– Нет. Он теперь вам никто. Он сам себе хозяин, и вы не сумеете даже принудить его… Мы не намерены возвращаться. Никто. Но вы можете остаться с нами.

– И кем стать?

– Кем пожелаете.

Предложение не казалось заманчивым. Что он будет тут делать?

Рэндолл встал и подхватил с пола рюкзак.

– Нет. Марк?

– Что, босс?

– Вы со мной или нет?

Ческу вел себя неестественно тихо.

– Пойду с вами. Там Джоанна. Вряд ли бы ей понравилось в горах. Это может надоесть – целую жизнь просидеть в туристическом лагере. А вы?..

– Пошли, – пробормотал мужчина и печально огляделся.

Здесь у Харви Рэндолла не было никого и ничего.

Цунами сделали свое дело. На берегах Атлантического океана не осталось ни единого следа человеческой цивилизации. Да сам ландшафт трансформировался. Мексиканский залив стал втрое больше, Флорида превратилась в цепь островов. Чесапикский залив чрезвычайно вырос.

Западное побережье Африки покрылось зазубринами глубоко врезавшихся в сушу бухт.

Кратеры на суше уже не светились, но продолжали влиять на погоду. Вулканы извергали лаву и дым. Ураганы бичами хлестали воду морей.

Повсюду лили дожди.

Молот не закончил свою разрушительную деятельность