Ценность информации прямо пропорциональна ее неправдоподобию.

Элу Харди не нравилось заниматься охраной. Но эта нелюбовь была бессмысленной. Кто-то должен стоять на посту, а ранчеры на других местах приносили больше пользы, чем он. Кроме того, здесь Харди мог принимать некоторые решения, важные для сенатора.

Однако он не мог дождаться, когда можно будет с этим завязать. «Уже скоро, – думал он, – парни у ворот будут не нужны».

Сейчас застава останавливала посторонних, но полностью перекрыть поток беженцев она не сможет. Одни добирались пешком из затопленной долины Сан-Хоакин. Другие спускались с Высокой Сьерры, а многие проникли в долину еще до того, как Кристоферы «запечатали» дорогу. И хотя пришлых ждала высылка обратно, многие из них даже не сомневались, что сенатор разрешит им жить на ранчо.

Возможность поговорить с Джеллисоном означала очень много.

А старик действительно не любил никого прогонять. Именно поэтому Элу и следовало ограждать Артура от просителей. Это составляло часть его работы, впрочем, как и всегда: сенатор людям говорил «да», а Харди говорил «нет».

А что делать? Они хлынут потоком, будут приходить сюда каждый час, а Джеллисон не сможет им отказать. А если Эл не будет нести охрану, его сменят Морин и Шарлотта… ну и черт с ними. В Падении Молота имелся только один плюс: после него борьба женщин за равные права испарилась за несколько миллисекунд…

Ему требовалось проверить кое-какие бумаги. Он составлял списки необходимых вещей и перечень ремонтных и иных работ, а также дополнял планы, набросанные боссом. Сидя в автомобиле, он неустанно трудился, прерываясь лишь в том случае, если замечал чье-либо приближение.

Но сейчас дело не клеилось. Ничего просто-напросто не получалось.

Беженцы выглядели одинаково: голодные и промокшие до нитки. Но ситуация с каждым днем ухудшалась.

А сегодня, в субботу, некоторые из них проявляли чрезмерную настойчивость.

В бытность помощником сенатора, Эл Харди считал, что неплохо умеет разбираться в людях. Но теперь разбираться было не в чем. Одно слово – рутина.

К примеру, бродячие пугала, притопавшие сюда с двумя детьми и с третьим на руках… Супруги утверждали, что они – врачи, и знали медицинский жаргон. Специалисты… хотя женщина-психиатр прошла подготовку как врач общего профиля.

А как же иначе?..

А тот угрюмый здоровяк, занимавший высокий пост в Си-би-эс? Его надо было прогнать, а он ругался без передышки, пока напарник Харди не истратил патрон, прострелив боковое стекло машины великана.

А мужчина в отрепьях некогда дорогого костюма! Вежливый и изъяснялся на литературном английском. Оказался городским советником откуда-то из долины. Он вылез из тачки, подошел к Элу почти вплотную и продемонстрировал ему пистолет, спрятанный в кармане плаща.

– Руки вверх.

– Вы точно хотите этого? – спросил Харди.

– Да. Вы меня впустите.

– Хорошо, – ответил Эл.

А потом в черепе городского советника появилась дырка, ровная и аккуратная. Потому что Харди поднял правую руку, и это был условный сигнал. Жаль, что парень в свое время не прочел Киплинга:

На подъездную аллею выехал автомобиль. Маленький грузовичок. А в нем – тощий волосатый парень с усами подковкой. «Наверняка местный, подумал Эл, – они все разъезжают на таких тачках».

С равным успехом фургон могли угнать, но зачем тогда вор явился со своей добычей к особняку сенатора?

Харди вылез из машины и по воде и грязи зашлепал к воротам.

Всем прибывшим он говорил одно и то же:

– Покажите ваши руки. Я не вооружен. Но за вами следит мой товарищ, у него винтовка с оптическим прицелом. Он сидит в укрытии.

Но тут последовал вопрос.

– А водить фургон он умеет?

Эл уставился на незнакомца.

– Что?

– Сначала главное. – Усатый полез в сумку, стоявшую на сиденье. – Почта. Только у меня заказное письмо. Сенатор должен за него расписаться. А там мертвый медведь…

– Что? – выработанный Элом привычный порядок дал сбой. – Что?

– Мертвый медведь. Убил его сегодня рано утром. Выбора не было. Я спал в кабине, и вдруг громадная мохнатая черная лапа выбила стекло и полезла внутрь. Огромная зверюга… Я отодвинулся, но он продолжал ломиться в машину. Тогда я вытащил «беретту», которую нашел на «Курином ранчо», и выстрелил ему прямо в глаз. Он рухнул кучей мяса. Ну и вот…

– Кто вы? – спросил Эл.

– Почтальон, кто ж еще! Вы можете попробовать сосредоточиться хоть на чем-то? Там пятьсот, а то и тысяча фунтов медвежатины, не говоря уже о шкуре, и мясо ждет не дождется четверых здоровых мужчин с грузовиком. Оно начинает портиться! Я не могу вытащить его, но если вы пришлете своих ребят, то, возможно, спасете полдюжины человек от голодной смерти. А сейчас мне надо встретиться с сенатором, чтобы он расписался за письмо… ну а вам лучше послать кого-нибудь за тушей прямо сейчас, не откладывая.

Это было для Харди уже чересчур. Определенно чересчур. Единственное, что он осознал, – наличие у парня «беретты».

– Вы должны отдать мне свое оружие на сохранение. А затем вы отвезете меня на холм, – произнес он.

– Чего-чего? Зачем я должен отдавать вам свою пушку? – удивился Ньюкомб. – А, ладно, если это вас порадует. Держите.

И он протянул Элу пистолет. Мужчина в высшей степени осторожно взял «беретту». И открыл ворота.

– Господи, сенатор, к нам приехал Гарри! – закричала миссис Кокс.

– Какой еще Гарри? – Артур встал из-за стола, заваленного картами, списками и диаграммами, и выглянул в окно.

Ну, конечно, Эл ехал с кем-то в фургоне. С кем-то очень усатым и волосатым, одетым в серое.

– Почта! – поднявшись на крыльцо, провозгласил Ньюкомб.

Женщина распахнула входную дверь.

– Гарри, мы не ожидали увидеть вас снова!

– Привет, – поздоровался он. – Заказное письмо для мистера Джеллисона.

Ясно. Политические секреты мира, который погиб и хоронит себя. Артур направился в холл.

На пороге стоял молодой парень. Он действительно был в куртке почтового ведомства, которая уже превратилась в лохмотья. Сам визитер выглядел немного усталым.

– Входите же, – произнес Джеллисон.

Что тут сегодня творится?

– Сенатор, утром Гарри застрелил медведя. Я пошлю рабочих, пусть заберут тушу до того, как ее расклюют стервятники, – выпалил Эл.

– Вы не уйдете с моей «береттой»! – вознегодовал Ньюкомб.

– Ах да. – Харди вытащил пистолет из кармана, неуверенно взглянул на него. – Гарри отдал мне свое оружие, – доложил он и, вручив «беретту» своему вконец растерянному боссу, улетучился.

– По-моему, вы первый, кто сумел вывести моего помощника из равновесия, – произнес сенатор. – Пройдемте в мой кабинет. Итак, вы наведываетесь к уцелевшим фермерам?

– Ага, – подтвердил почтальон.

– И кто, как вы полагаете, будет платить вам теперь, когда?..

– Люди, которым я доставляю сообщения, – ответил Ньюкомб. – Мои клиенты.

«Что ж, намек понял», – подумал Артур и приоткрыл дверь комнаты.

– Миссис Кокс, посмотрите, что можно найти…

– Сейчас! – выкрикнула она из кухни.

Через минуту жена смотрителя вошла в кабинет. В руках она несла чашку с горячим кофе.

«Красивый фарфор, – пронеслось у Джеллисона в голове, – из моего лучшего сервиза. А в чашке плещется некоторое количество последнего кофе на свете. Похоже, миссис Кокс покровительствует Гарри».

Приветливое отношение женщины навело сенатора на мысль. Он протянул Ньюкомбу «беретту».

– Извините. Харди получил указание…

– Ладно. – Парень спрятал оружие в карман.

Он пил кофе мелкими глотками и вздыхал.

– Присаживайтесь, – произнес Артур. – А вы развозите почту по всей долине?

– Почти по всей.

– А как обстоят дела в…

– Я думал, вы меня так и не спросите.

Гарри побывал почти всюду. Он рассказал свою историю скупо, без прикрас. Он заранее решил, что будет поступать именно так. Только факты. Почтовый фургон перевернулся. Линии электропередачи оборваны, как и кабели телефонной связи. Дороги в целом размыты. Зато Миллеры в порядке. «Шир» уцелел. «Мучос Номбрес» покинуто – он убедился в этом, когда позднее заехал туда на своем грузовичке, а тела… «ой, ляпнул раньше времени».

Ньюкомб поведал и об убийстве на ферме Романа.

Джеллисон нахмурился, и Ньюкомб, пройдя к столу, на котором была расстелена подробная карта округа, показал, где находится сама ферма.

– Никакого следа хозяев, но кто-то стрелял в вас и убил того, кто был с вами? – спросил Артур.

– Верно.

Сенатор кивнул. «С этим надо что-то делать, но сперва – рассказать Кристоферам. Пусть возьмут на себя свою долю риска в полицейской операции».

– А люди из «Мучос Номбрес» собирались разыскать вас, – добавил почтальон. – Вчера утром.

– Сюда они не добрались, – ответил Джеллисон. – Вероятно, они в городе. А на том ранчо плодородная почва? Что-нибудь посажено?

– В основном сорняки, – сказал Гарри. – Но у меня есть куры. У вас найдется птичий корм?

– Что?

Парень поистине был кладезем информации!

Ньюкомб рассказал сенатору о Синаньянах и о «Курином ранчо».

– Думаю, они передохнут с голоду или станут добычей койотов, так что можете спокойно забрать их себе, – объяснил он. – Но нескольких мне хотелось бы оставить. И петуха. Надеюсь, он еще жив. А нет, так разыщу другого…

– Вы собираетесь заняться сельским хозяйством? – поинтересовался Джеллисон.

Гарри содрогнулся:

– Господи, нет! Но я решил, что неплохо было бы держать нескольких кур.

– Значит, вы намерены вернуться туда?

– Естественно, – кивнул Гарри. – И на обратном пути я буду наведываться в другие ранчо тоже.

– А потом? – осведомился Артур, хотя уже знал ответ.

– Буду развозить послания, разумеется. А что еще делать?

Резонно.

– Миссис Кокс, кого бы послать гонцом?

Женщина задержалась и слушала рассказ Гарри.

– Марка, – ответила она. В голосе ее звучало неодобрение. Она никак не могла преодолеть предубеждение против него.

– Пошлите его в город, пусть разведает насчет людей из «Мучос Номбрес». Они предположительно ищут меня.

– Хорошо, – проговорила жена смотрителя и покинула кабинет, что-то бормоча себе под нос.

«Только бы телефоны заработали снова. Прошлой ночью дочка толковала о телеграфе. В одной ее книжке нашлись чертежи, а телефонные кабели никуда не делись».

Отослав Марка, она приготовила ланч. Сейчас еды было много: то, что осталось от консервирования, и то, что насобирали по садам – падалицу. Впрочем, долго такое изобилие не продлится.

Ньюкомб успел побывать и за пределами долины. Он показал дорогу на карте.

– На моем маршруте и Дик Уилсон, – сказал парень. – Он организовал примерно то же, что и вы. Это примерно тридцать миль отсюда к юго-западу.

– Как вы вернулись? – спросил Джеллисон.

– По проселочной дороге…

– Она перекрыта.

– Ах да. Там побывал мистер Кристофер.

– И как вам удалось проехать мимо него? – воскликнул сенатор, хотя сейчас его уже ничто не могло удивить.

– Я помахал ему, а он мне, – пожал плечами почтальон. – А разве он не должен был пропустить меня?

– Должен.

«Вот не думал, что он такой умный».

– Вы и ему все рассказали?

– Пока нет, – ответил Ньюкомб. – Там какая-то компания пыталась переговорить с ним. А он не расставался со своей пушкой. Рядом с ним дежурили четверо громил. Мне показалось, момент не подходящий для дружеской болтовни.

Было и еще кое-что. Наводнение. Джеллисон погрузился в раздумья: долина Сан-Хоакин превратилась во внутреннее море. Кое-где глубина доходила до ста футов, волны разбивались о склоны холмов. Миндальные рощи в щепы разнесло ураганами. Повсюду – мертвые и умирающие. Наверняка, если не принять меры, вспыхнет эпидемия брюшного тифа. Но что можно предпринять?

Вошел Ческу.

– Да, сэр, вчера в городе появились ребята из «Мучос Номбрес». Пытались купить еду. Почти ничего не достали. Наверняка вернулись обратно.

– Где умрут с голоду, – констатировал Гарри.

– Пригласите их на общегородское собрание, – вымолвил Артур. – Они владеют землей…

– Но совершенно не разбираются в сельском хозяйстве, – добавил почтальон. – Я вроде бы упомянул об этом. Работать-то они хотят, но не понимают, что делать.

Джеллисон сделал в памяти очередную заметку. История Гарри, заполняла многие пробелы в имеющихся сведениях.

– Значит, Дик Уилсон восстановил порядок, – резюмировал сенатор. Тоже новость, причем из района за пределами долины. Джеллисон решил послать Харди повидаться с Уилсоном. С соседями лучше поддерживать добрые отношения. Эл и… да, Марк доберутся туда на мотоцикле.

Но существовал миллион дел, которыми требовалось заняться. Положа руку на сердце, сенатор должен был признать: он донельзя вымотан. Такого с ним не было даже в Вашингтоне.

«Не надо сильно переживать», – сказал он себе.

Кубические мили воды испарились, и дождевые тучи окутывают Землю. В районе цепи Гималаев формируются холодные погодные фронты. Чудовищные грозы проносятся над северо-восточной частью Индии, над севером Бирмы, и китайскими провинциями Юньнань и Сычуань. Великие реки восточной Азии – Брахмапутра, Иравади, Меконг, Янцзы и Желтая река – все берут начало у подножия Гималаев.

Плодородные долины Азии заливают паводки, а в предгорьях до сих пор льют дожди. Плотины, не выдержав, рушатся, и волны мчатся вперед, а потом сталкиваются с взбаламученными штормами солеными водами, занесенными в глубь материка цунами и торнадо.

Пока дожди заливают Землю, из кипящих морей – там, куда ударили обломки Молота, вздымается пар. Он уносит с собой соль, грязь, ил, каменную крошку и прочие частицы земной коры.

Вулканы выбрасывают в атмосферу миллионы тонн дыма и пылающих частиц, а те, в свою очередь, достигают стратосферы.

Комета Хамнера – Брауна улетает прочь. Земля теперь издали смахивает на ярко светящуюся мерцающую жемчужину. Ее альбедо изменилось: от планеты отражается больше солнечного тепла и света, чем раньше. Хамнер – Браун прошла мимо, но последствия столкновения никуда не делись (взять хотя бы цунами – они еще проносятся по океанам и многие уже трижды обошли вокруг планеты). Или ураганы и тайфуны, безжалостными бичами хлещущие по морям и по суше. Или льющие повсюду грозовые ливни.

Это временные последствия, а вот другие носят более постоянный характер.

Ту же Арктику засыпает снег, который не растает на протяжении столетий.