Услышь нас, когда мы взываем с тоской,

К Тебе, погибая в пучине морской.

Эйлин спала на разложенном сиденье, ослабив ремень безопасности. Она ворочалась в такт движению машины.

Потом Тим услышал, что девушка похрапывает. Начался длинный спуск, Хамнер потуже затянул ремень Эйлин и заглушил мотор.

Он вспомнил, что именно так поступил его шофер в Греции, где все съезжали с холмов именно таким образом. Даже по узкой и извилистой дороге из Дельф через Парнас к Фермопилам. Это было просто ужасно, но водитель настоял на своем. В Греции – самый дорогой в мире бензин.

Что творится сейчас в Фермопилах? Смыло ли наводнение могилу трехсот спартанцев? Волны вряд ли захлестнули Дельфы или поднялись до Акрополя.

Греции приходилось и прежде переживать стихийные бедствия.

Серпантин петлял и кренился. Осторожно притормаживая, Хамнер легко вписал «Блейзер» в поворот. Впереди начинался прямой участок, после чего дорога снова шла под уклон. Мокрая, полуразрушенная, опасная. Оттого что в машине рядом с ним была Эйлин, Тим слишком остро чувствовал, какой он неважный водитель.

Очертания ландшафта изменились.

Дорога обрывалась. Хамнер ударил по тормозам и остановил машину. Он вылез наружу, под тихий дождь. Капли на вкус были пресными. Соленый ливень закончился.

Серпантин, крутой каменный откос – да и вся остальная гора – раскололись. Глубина провала составляла футов двадцать, а то и больше.

Однако внизу громоздились высокие грязные оползни, поэтому иногда дно разлома отделяло от дороги четыре или пять футов.

В телевизионных рекламных роликах тачки перелетали через расселины и пошире. В одном, например, демонстрировали автомобиль, перемахивающий через рвы и насыпи, а диктор заверял, что машину почти не модифицировали…

Способен ли «Блейзер» на такое?

А есть ли выбор? Провал, казалось, тянулся на целые мили. Тим вернулся в машину и задом отвел ее на пятьдесят ярдов. Он обдумывал, насколько все это возможно с точки зрения физики. Если «Блейзер» сорвется в пропасть, то приземлится на передний бампер, и они с Эйлин погибнут. Полет должен быть горизонтальным, а это означает скорость. Недостаточная скорость – смерть.

Он проверил тормоза и снова сходил к расселине. Разбудить Эйлин? Она в отключке. Позади тусклые из-за дождя вспыхнули фары, и Тим решился. Он не знал, кто едет, и не хотел знать.

Хамнер вернулся к автомобилю, мысленно составив уравнение. Предположим, длина «Блейзера» пятнадцать футов, при падении на него будет действовать ускорение, равное 1g. Тим завел мотор. Итак, если до того момента, как задние колеса оторвутся от дороги и тоже начнут падать, бампер «Блейзера» опустится не более чем на два фута, то сама машина должна оказаться на той стороне примерно за треть секунды. А если в цифрах, то пятнадцать футов она преодолеет за треть секунды и сорок пять – за секунду. Вывод: сорок пять футов за секунду – это тридцать миль в час, поэтому скорость должна равняться примерно тридцати милям в час, а теперь – поехали!..

В конечном итоге «Блейзер» пролетел вниз около шести футов. Инстинкт повелевал Тиму нажать на тормоза, но он удержался.

Автомобиль жестко приземлился прямиком в грязь и по склону выкатился на дорогу.

Поразительно, но на этом все закончилось. «Блейзер» как ни в чем не бывало спокойно поехал вперед.

От удара Эйлин подбросило. Она испуганно дернулась, приподнялась и выглянула в окно. Мимо проплывал очередной грязевой холм. Девушка заморгала и, удовлетворенно вздохнув, снова уснула.

«Проспала мой самый настоящий водительский подвиг», – мысленно сказал Тим.

Он усмехнулся, глядя на дождь, выключил мотор, и машина своим ходом вновь покатилась под уклон.

Час спустя Эйлин и не думала просыпаться. Хамнер позавидовал ей.

Он слышал о людях, проводящих большую часть жизни во сне – после нервных потрясений или от разочарования в жизни наяву.

Тим их понимал. Какое искушение отключиться от всего и погрузиться в сон… Впрочем к Эйлин это не относилось. Ей необходимо отдохнуть. Когда будет нужно, она проявит удвоенную бдительность.

Впереди дорожное покрытие оказалось расколото на отдельные плиты. Хамнер включил мотор и увеличил скорость. «Блейзер» помчался, перелетая с одного бетонного островка на другой. Тим вспомнил телевизионную программу об автогонках в Бахе. Один из гонщиков сказал, что плохая трасса требует быстрой езды: тогда машина не натыкается на выбоины, а перелетает через них.

Когда он смотрел эту передачу, высказанное спортсменом соображение не показалось ему особенно удачным, но теперь, похоже, ничего другого не оставалось. Плиты сдвигались под весом «Блейзера», стучали по днищу. Костяшки пальцев Хамнера побелели от напряжения. Зато Эйлин улыбалась, не открывая глаз, будто ее качали в колыбели.

Внезапно он ощутил острое одиночество.

Она не бросила его. Осталась с ним, рискуя жизнью. Но сейчас она спала, а он вел машину, и дождь беспрерывно барабанил по металлу в дюйме над головой, а дорога постоянно преподносила сюрпризы. Здесь она выгибалась изящной аркой, как футуристический мост, под которым бежал очередной грязный ручей. Полоса бетона еще не обрушилась под собственной тяжестью, но лишних десяти фунтов она наверняка не выдержит. Тим свернул и поехал прямо по воде.

Колеса продолжали крутиться, и мотор не заглох, но, когда это стало возможно, Хамнер снова вырулил на «твердую почву».

Он потерял все, его бросили все, кроме Эйлин. Он понимал, что деньги и кредитные карточки утратили всякую ценность. Точно. Но пуля, пробившая лобовое стекло – это было уже нечто иное. Езда по полю для гольфа представлялась вандализмом! Обсерватория… вот о чем Тиму не хотелось думать. Его выкинули из собственных владений, и при воспоминании о недавнем происшествии у Тима горели уши. Трус. Да, именно так он себя чувствовал.

Дорога, извиваясь, сбежала вниз по склону, стала шире и превратилась в ровную прямую, уходящую вдаль. Куда? Компаса не было. Оставалось только гнать «Блейзер» вперед. А дождь снова яростно обрушился на них. Хамнер рискнул увеличить скорость до двадцати миль в час.

– Как дела? – рядом раздался голос Эйлин.

– Спустились с гор. Путь вроде бы прямой, и без повреждений. Отдыхай.

– Ладно.

Когда Тим посмотрела на нее, девушка опять крепко спала.

Он заметил хайвей. На указателе значилось «Северное шоссе 99». Хамнер сжал руль обеими руками. Теперь можно разогнаться до сорока миль в час. «Блейзер» мчался мимо неподвижных, заливаемых дождем автомобилей – и на самой дороге, и на обочинах. И людей. Тим каждый раз пригибался пониже, когда видел что-либо похожее на ружье. Один раз то, чего он боялся, случилось: двое парней синхронно прицелились в «Блейзер» из ружей. Они показывали жестами: «Стой!»

Хамнер пригнулся к рулю, резко вдавил педаль акселератора и поехал прямо на одного из мужчин. Тот, не раздумывая, отпрыгнул в грязь, в темноту. Превратившись в комок нервов, Тим ждал грома выстрелов, но их не было.

Подождав, он выпрямился.

Ну, и как это понять? Боятся понапрасну тратить боеприпасы? Или пушки так отсырели, что не могли выстрелить?

– Если тебе не терпится узнать… – тихо пробормотал он.

Так, кажется, говорил Харви Рэндолл.

У них еще было горючее, и они продолжали ехать. Шоссе заливала вода: вероятно, потоп застопорил все автомобили поменьше «Блейзера». Тим ухмыльнулся.

Двести пятьдесят тысяч за тачку? Дорого, да мило.

Дождь вдруг выдал очередной яростный залп, сразу обрушив на землю целое море воды, и тут же резко прекратился.

На одно долгое мгновение Тиму открылось все пространство впереди. Возникло замечательное ощущение, что машина плывет, а потом она замерла.

Приехали.

Эйлин села. Поставила вертикально спинку сиденья, машинально разгладила юбку.

– Мы уперлись в океан, – заявил Хамнер.

Она протерла глаза:

– Где мы?

Он включил потолочное освещение. Расстелил на коленях карту.

– Я ехал на северо-восток и вниз, – начал он. – Пока мы не спустились… А гор вокруг было много. Через какое-то время я уже вообще не мог определить направление, поэтому просто гнал вниз. Наконец я добрался до шоссе девяносто девять. – Тим говорил с гордостью: с его топографическим кретинизмом они запросто могли заблудиться. – Хайвей в полном порядке. Никак разломов. Ты проспала пару типов с ружьями и кучу машин, которые не могут сдвинуться с места, но это не страшно. Разумеется, дорогу залило, но…

Эйлин обшарила взглядом карту. Сощурилась, вглядываясь в мутную водяную завесу – туда, куда светили фары, – стараясь отделить реальное от подсознательных впечатлений и от фантазий. Но насколько они с Тимом могли видеть в сером сумраке, впереди было только пространство серебристо-серой воды в оспинах дождя. Нигде ни огонька. Ничего.

– Попробуй сдать назад, – попросила девушка.

Тим осторожно вывел «Блейзер» задним ходом и затормозил только тогда, когда вода оказалась на уровне осей.

– Дела у нас неважные, – сказала Эйлин. – Мы проехали Бейкерсфилд?

– Да. – Об этом свидетельствовали и дорожные знаки, и призрачные неосвещенные здания – горная гряда сплошь из прямых углов. – Недавно.

Она нахмурилась и вновь сощурила глаза, пытаясь разобрать мелкий шрифт.

– Согласно карте Бейкерсфилд находится на высоте четырехсот футов над уровнем моря.

Он вспомнил об обрушившихся вершинах.

– Я бы не доверял указателям высот. По-моему, во время какого-то землетрясения долина Сан-Фернандо опустилась на тридцать футов. А ведь оно было не особенно мощным.

– Ну, отсюда местность идет под уклон. Значит, сейчас мы находимся на низменности. Полагаю, это только начало… Мы будем спускаться все ниже и ниже… Тим, никакое цунами не могло добраться так далеко. Или могло?

– Нет. Но льет дождь.

– Боже, такой страшный ливень, и он не утихает! Но не могла ведь голова кометы содержать в себе столько воды? – Эйлин шикнула на Хамнера, когда он пустился в объяснения. – Давай соображай по новой. Куда мы хотим попасть?

«На какую-нибудь возвышенность», – подумал он.

– Ага, – сказал Тим вслух, – вот и очередная проблема. Мы хотим попасть в какую-нибудь загородную местность на возвышенности. К примеру, на территорию Национального парка «Секвойя». Чего я не знаю, так это того, хочет ли кто-нибудь нас там видеть. – Он не посмел высказаться более определенно.

Эйлин ничего не ответила – ждала.

Он постарался унять разгулявшиеся нервы.

– У меня идея…

Она молчала.

Черт возьми, он только пытался рассказать ей, а мысль почти улетучилась! Точно так же, как рестораны и отели, поджидавшие их в Туджанге! Выскажи свою мечту, и она никогда не исполнится. Однако Тим продолжал говорить (с некоторым отчаянием):

– Ранчо сенатора Джеллисона. Я вложился в его предвыборную кампанию. И я гостил у него. Владения у него великолепные. Надеюсь, если он отсиживается у себя, он нас пустит. А он должен быть там. Он умный.

– И ты помогал ему! – Эйлин рассмеялась.

– Тогда деньги были настоящими деньгами. И, милая, это все, что я сумел придумать.

– Прекрасно. Кроме того, я не могу припомнить ни единого фермера, который был бы мне чем-то обязан. Ведь они сейчас хозяева положения, да? Вот о чем грезил Томас Джефферсон. Где находится ранчо?

Хамнер постучал пальцем по карте между Спрингвиллом и озером Саксесс, чуть ниже гор – как раз в том месте, где располагался Национальный парк «Секвойя».

– Часть пути придется проделать под водой, потом мы вынырнем и опять начнем дышать.

– Вероятно, есть маршрут получше. Погляди налево. Видишь железнодорожную насыпь?

Он выключил потолочную лампу и фары. Еще немного, пусть глаза привыкнут, и…

– Не вижу.

– Ладно, она все равно там. – Эйлин взглянула на карту. – Южная Тихоокеанская железная дорога. Она идет в объезд, а дальше – прямо, туда нам и надо.

Хамнер принялся разворачивать «Блейзер».

– Что ты задумала? Прокатиться на паровозе?

– Не совсем.

Дождь не давал свету фар проникнуть далеко: не мог пробиться сквозь серую пелену. Куда ни посмотри, Тим и Эйлин видели только завесу дождя – и более ничего.

– Будем надеяться, что насыпь не разрушилась, – произнесла девушка. – Подвинься. Теперь поведу я.

Он не мог понять, что у нее на уме, однако спорить не стал.

Эйлин завела мотор и вырулила на юг, обратно на ту дорогу, по которой они приехали сюда.

– Там люди, – проговорил Хамнер. – С пушками. И, по-моему, у нас нет сифона, поэтому расходовать бензин следует экономно.

– Хорошие новости со всех сторон.

– Я просто предупредил, – отозвался он, отметив, что вода не доходит до осей.

Дальше к западу почва повышалась и выпирала черными горбами из мелкого «моря». Вон рощица миндальных деревьев, а рядом с ней – дом фермера.

Эйлин резко свернула направо, на бездорожье. Автомобиль съехал с трассы девяносто девять и с натугой покатил вперед, разбрызгивая грязь колесами.

Хамнер боялся заговорить и затаил дыхание.

Хэнкок пробивалась все дальше, пересекла один, а потом и второй черный горб земли, хотя эти кусочки относительно твердой поверхности не были сплошными. Они напоминали острова в океане, и теперь машина рассекала волны под бесконечным ливнем. Вцепившись обеими руками в приборную доску, Тим ждал, когда «Блейзер» рухнет в какую-нибудь двухфутовую яму. Тогда они точно погибнут.

– Ага, – пробормотала девушка, – ясно…

Кажется, линия горизонта впереди чуть поднялась? В следующий миг Хамнер уверился: земля там и впрямь вздыбилась длинным горбом. Пятью минутами позже «Блейзер» подъехал к подножию железнодорожной насыпи.

Въехать на нее автомобиль не смог.

Тима выслали наружу за буксировочным тросом.

Хамнер пропустил его под рельсом и потянул на себя, налегая всем весом. Эйлин тем временем пыталась въехать на раскисший откос. «Блейзер» упорно скатывался назад. Мужчина захлестнул петлей троса второй рельс и стал выбирать слабину, дюйм за дюймом.

Автомобиль полз вверх и снова скатывался, после чего Тим опять выбирал слабину и тянул. Одно неверное движение стоило бы ему пальца. Он перестал думать. Так даже легче. Тебя окружают беда, сумрак и дождь, ты чувствуешь изнеможение, стараясь решить невыполнимую задачу. Все прежние победы забылись, казались бесполезными…

До него не сразу дошло, что «Блейзер» въехал на насыпь и стоит почти горизонтально, а Эйлин сигналит. Он отвязал трос, свернул кольцами и с трудом залез в салон.

– Молодец, – произнесла девушка.

Он кивнул. И стал ждать.

Если энергия и решимость Тима иссякли, у Эйлин еще оставалось и то и другое.

– Сейчас покажу тебе полицейский трюк. Мне о нем рассказывал Эрик Ларсен. Правда, я ни разу не пробовала…

«Блейзер» въехал колесом на рельс, попятился, накренился к насыпи. Покачиваясь, пополз вперед, и внезапно обе пары колес очутились на рельсах.

– Разумеется, для этого подходит не всякий автомобиль, – заметила Хэнкок. Голос ее звучал менее напряженно и более уверенно, чем раньше. – Ну, погнали…

Балансируя на рельсах, машина покатила вперед. Колеса были разнесены как раз на нужную ширину. По обеим сторонам засеребрилось недавно появившееся море. «Блейрер» двигался медленно, качался и восстанавливал равновесие, балансируя, словно танцор на канате. Руль находился в движении, поворачиваясь на миллиметры. Эйлин была как натянутая струна.

– Если б ты сказала заранее, я бы не поверил, – выдавил Тим.

– Я не думала, что ты предпочитаешь сдаться без боя.

Он не ответил. Он не отводил завороженного взгляда от воды. «Сдаться без боя?» Наверное, сейчас лучше промолчать.

Они продолжали скользить по рельсам. Уже не один час Эйлин была за рулем. Чуть хмурясь, с округлившимися глазами, напряженно выпрямившись, она отгородилась от всего постороннего.

Хамнер не смел заговорить с ней.

Вокруг никого не было – ни тех, кто взывал бы о помощи, ни тех, кто наставил бы на них ружье. В свете фар и редких молний поблескивали ровные полоски стали. Местами рельсы действительно скрывались под водой, и тогда Эйлин сбрасывала скорость до черепашьей и вела машину буквально на ощупь. Однажды зарница высветила крышу большого особняка, а на ней – шесть человеческих силуэтов в дождевиках. Шесть пар глаз проводили автомобиль-призрак. Спустя некоторое время им попался еще один дом, но он плыл на боку. Людей там не оказалось.

Потом «Блейзер» долго полз мимо подстриженных кустарников, затопленных фруктовых садов – из воды торчали только кроны деревьев.

– Я боюсь остановиться, – прошептала девушка.

– Я догадался. Боюсь тебя отвлекать.

– Нет, говори со мной. Не давай мне уснуть. Сделай так, чтобы я поняла, что это происходит на самом деле. Мне страшно.

– И мне. Я отлично знаю, как выглядит поверхность Марса, но такого больше нет нигде во Вселенной. Видела, как те люди, смотрели на нас?

– Где?

Разумеется, она ни на миг не смела оторвать взгляда от рельсов.

Тим рассказал ей о шестерых, стоявших на крыше.

– Если они выживут, – добавил он, – они сочинят о нас легенду. Если кто-нибудь им поверит.

– Мне это нравится.

– Не знаю. Легенда о «Летучем голландце»? – получилось бестактно. – Хотя мы-то не будем торчать здесь вечно. Рельсы доведут нас до Портервилла, а там никто не попытается нас остановить.

– Думаешь, сенатор Джеллисон примет нас?

– Конечно.

Даже если надежда не оправдается, они с Эйлин будут в безопасном районе. Сейчас имело значение только волшебство, фокус – добраться до Портервилла по железнодорожным путям.

Его задача – не давать ей отвлекаться.

Следующий вопрос Эйлин поставил Хамнера в тупик.

– А меня он пустит?

– Ты сошла с ума? Ты представляешь гораздо большую ценность, чем я. Помнишь обсерваторию?

– Да. В конце концов, я отличный бухгалтер.

– Если люди, живущие в окрестностях Спрингвилла, навели такой же порядок, как в Туджанге, им понадобится человек, который сумеет вести учет распределяемого имущества. Вероятно, они уже используют систему меновой торговли. Вот где могут возникнуть трудности… деньги-то устарели.

– А теперь крыша едет у тебя, – заявила Эйлин. – Те, кто платит налоги, умеют вести счета. Все, кроме тебя, Тим. Страной правят бухгалтеры и юристы, и им захотелось, чтобы все походили на них, – и вот тут они и впрямь преуспели, черт побери.

– Это в прошлом.

– А по-моему, нет. Бухгалтеры сейчас никому не нужны.

– Я там без тебя не останусь, – произнес Хамнер.

– Знаю. Вопрос в том, впустят нас или нет. Ты проголодался?

– Разумеется, дитя мое, – он потянулся к заднему сиденью. – Фриц дал нам томатный суп и цыпленка с рисом. И то и другое – консервы. Могу подогреть их перед печкой. Можешь вести машину одной рукой?

– Наверное, нет. По крайней мере, сейчас.

– Ладно, забудь. Кроме того, у нас нет консервного ножа.

Благодарение Господу за то, что на свете есть и маленькие чудеса. Их легче заметить. Одним из таких малых чудес оказалась дорога – она выдавалась из моря, пересекая железнодорожные пути. Рельсы вдруг утонули в асфальте. Хэнкок вдавила тормозную педаль столь резко, что Хамнер едва не вылетел через ветровое стекло.

Тим и Эйлин откинули спинки сидений горизонтально и, обнявшись, уснули.

Сперва девушка беспокойно ворочалась. Она вскрикивала, дергалась, лягалась.

Он обнаружил, что, когда гладит ее ладонью по спине, она успокаивается и начинает дремать, и тогда он тоже может уснуть – до следующего вскрика.

Он очнулся в кромешной тьме, пронизанной воем ветра. Его разбудила Эйлин, панически впившаяся в его руку ногтями. Автомобиль опасно раскачивался. Глаза у Хэнкок были широко раскрыты, губы сжаты чересчур крепко.

– Ураганы, – сказал Хамнер. – Сильные удары, пришедшиеся по океану, породили торнадо. Радуйся, что мы успели найти безопасное место.

Она ничего не ответила.

– Не волнуйся, – произнес он. – Пока он бушует, можно спать.

Эйлин рассмеялась:

– Ну ты даешь! А что, если ураган застигнет нас, когда мы будем ехать по рельсам?

– Тогда лучше будь действительно таким хорошим водителем, каким себя считаешь.

– Господи, – выпалила она и – невероятно! – тотчас уснула.

Тим лежал рядом с ней. Выл ветер, «Блейзер» качало. Переворачивают ли ураганы автомобили? Еще как! Утомившись думать об этом, Хамнер почувствовал, что жутко голоден. Может, удастся открыть банку с супом? После того как ветер стихнет.

Он задремал и пробудился в полной тишине. Даже дождь перестал.

Разыскав жестянку с супом, Тим вылез из машины. Он умудрился слегка погнуть бампер, зато открыл банку. Сделал пару глотков и посмотрел наверх.

И увидел россыпь звезд – ярких и ясных.

– Прекрасно! – сказал он.

И торопливо полез обратно в машину.

Эйлин уже зевала и протирала глаза. Тим вручил ей банку.

– Полагаю, мы угодили в око бури. Если хочешь увидеть звезды, поторопись и возвращайся.

– Нет, спасибо.

Суп был холодный и тягучий. После него сразу захотелось пить. Жестянку Хэнкок поставила на крышу машины, чтобы собрать дождевую воду. А потом они с Тимом снова легли – ждать утра.

Вернулся дождь – неистовый, яростный. Хамнер потянулся из окна за банкой и обнаружил, что она исчезла. Он разыскал на полу пустую – уже из-под пива, содрал с нее крышку и дважды наполнил дождевой водой.

Через несколько часов ливень унялся, превратился в морось. Был самый разгар дня, с неба сочился грязно-серый свет, едва позволявший видеть, что море загустело от плавучего мусора. Плыли трупы собак, кроликов и коров, но гораздо больше человеческих тел. И дерево, причем во всех видах: стволы, мебель, несущие стены домов.

Тим вылез из «Блейзера», выловил несколько обломков и сложил их перед печкой в машине.

– Если мы найдем себе какое-нибудь убежище, – сказал он, – у нас будут дрова, чтобы разогреть суп и согреться.

– Ясно, – пробормотала Эйлин.

Она сидела за рулем, очень прямо, а мотор урчал. Хамнер не торопил ее. Ему хватало ума не предлагаться на замену, и он знал, чего бы ей это стоило.

Девушка тронула машину с места.

– Погоди, – произнес Тим и положил руку ей на плечо.

Она кивнула и опять переключила передачу на нейтральную.

Длинным серебристо-серым валом к ним катилась волна. Невысокая. Когда она почти добралась до автомобиля, Хамнер понял, что она едва ли достигает двух футов. Но за ночь уровень моря изрядно поднялся, и колеса уже погрузилсь в воду.

Волна мягко толкнулась в «Блейзер», подняла ее, понесла. И сразу же опустила – мотор не успел заглохнуть.

Хэнкок обессиленно вздохнула.

– Что еще? Снова землетрясение?

– По-моему, где-то обрушилась дамба.

– Всего-навсего. – Эйлин попыталась рассмеяться. – Дамба рухнула! Спасайся кто может.

– Чероки бегут из форта Мадж!

– Что?

– Ничего. Так… просто кое-что вспомнилось, – ответил он. – Наверное, не выдержала далеко не первая дамба. Вероятно, обрушились все плотины. Возможно, кое-где инженеры и механики успели вовремя открыть водосливы. Но это, конечно, не помогло.

«А значит, – подумал он, – электроэнергии нигде нет». Даже местные электростанции уничтожены.

А уцелели силовые станции и генераторы? Плотины-то можно выстроить заново.

Эйлин передвинула рычаг. «Блейзер» медленно потащился вперед.

Рельсы Южной Тихоокеанской железной дороги довели их до окрестностей Портервилла. Насыпь и лежащие на ней рельсы постепенно шли вверх, и наконец море отступило. Это была земля – такая, будто только что поднялась из пучин: Атлантида вернулась. Но Хэнкок продолжала вести автомобиль по рельсам, хотя ее плечи вздрагивали от напряжения.

– Ни людей, ни застрявших машин, – проговорила она. – Но мы же стараемся не встречаться с ними, правда?

Однако полностью уклониться от встречи с чужаками не удавалось; изредка вдоль железнодорожного полотна брели кучки беженцев, чаще всего семьи.

– Страшно жаль бросать их, – сказала девушка. – Но… кого из них нам следовало бы забрать? Первых, кого мы увидим? Или выбирать? Как бы мы ни поступили, если бы «Блейзер» оказался битком набит, а по пути бы постоянно попадались уцелевшие…

– Верно, – откликнулся Тим. – Да и ехать нам тоже некуда…

Но и он задумался, чувствуя настроение Эйлин. Вправе ли они рассчитывать, что кто-то поможет им? Ведь они и сами игнорируют жертв катастрофы.

К юго-востоку от Портервилла «Блейзер» скатился с мокрой насыпи на шоссе сто девяносто. Хамнер сел за руль, а Хэнкок улеглась на разложенном пассажирском сиденье, вымотанная, но не в состоянии уснуть.

Было видно, что недавно здесь прошло наводнение. Изучая покореженные здания, поваленные заборы и вырванные с корнем деревья, Тим уверился, что вода пришла сюда с той же стороны, откуда ехали они. Повсюду была грязь, и Хамнер получил повод гордиться верностью своих суждений.

Вряд ли бы другая машина так же хорошо справилась с задачей, как их «Блейзер».

– Озеро Саксесс, – констатировала Эйлин. – Огромное озеро стало еще больше. Местная плотина, должно быть, рухнула. Дорога проходит по краю…

– Да?

– Мне интересно, есть ли там хотя бы намек на нормальную трассу, – объяснила девушка.

В конце концов они добрались до перекрестка. Здесь шоссе сменял серпантин, ведущий прямо в горы.

Земля раскисла и превратилась в болото, всюду виднелись увязшие машины, застрявшие во всевозможных положениях. В салонах автомобилей виднелись люди – все мертвые. Эйлин и Тим порадовались, что дождь усилился. Он мешал им заглянуть в кювет слева…

Постепенно серпантин сделался еще хуже, местами оказываясь размытым или полностью заваленным раскрошенными булыжниками. За руль снова села Эйлин: она чутьем угадывала, где должно быть дорожное полотно, надеясь, что оно пригодно для проезда.

«Блейзер» продолжал катить вперед, но медленнее, чем раньше…

Потом они различили свет костра. С полдюжины машин – некоторые не хуже «Блейзера». А еще – мужчин, женщин и детей. Вид у них был безрадостный. Каким-то образом им удалось разжечь огонь. Ветки и поленья лежали рядом, заботливо укрытые пластиком.

Люди мокли под дождем.

Хамнер взял деревянные обломки, выловленные им из воды, и отнес их к костру.

Никто не возражал. Дети безнадежно глазели на него.

Затем какой-то мужчина произнес:

– Вы дальше не проедете.

Тим, не отвечая, рассмотрел оползень. В грязи виднелись следы колес. Если там смогла пройти другая машина…

– Есть одна проблема, – прибавил мужчина. – Мост впереди разрушен.

– Можно пешком…

– Там вооруженные люди. Они не вступают в переговоры. Первая пуля просвистела между мной и моей женой. Я понял, что следующий выстрел нас прикончит. Но того, кто в нас целился, я не видел.

Вот оно. Конец пути. Хамнер сел возле огня и начал смеяться – сначала тихо, а потом громче и громче, в нарастающей истерике. Два дня. Неужели? Да. Сегодня пятница, Утопленная Грязная Пятница после Вторника Катастрофы, и дороги, ведущие в горы, исчезли, а добраться до поместья сенатора невозможно. Опять люди с пушками. Мир теперь принадлежит им. Вероятно, стрелял сенатор. Перед глазами всплыло неправдоподобное: Джеллисон во всей красе – полосатые брюки, легкий пиджак и винтовка: именно так и должен одеваться преуспевающий лидер…

– Работает, – прохрипел Тим. – Расскажите о своей мечте, и этим вы убьете ее. Работает! – повторил он и вновь расхохотался.

– Вот. – Здоровяк с мощными волосатыми руками с помощью носового платка вытащил из огня жестянку.

Вылил содержимое жестянки в картонный стаканчик, взглянул на Хамнера, словно раскаиваясь в том, что делает, и из кармана куртки вытащил плоскую пинтовую бутылку. Плеснул в стаканчик ром и передал ее Хамнеру.

– Выпейте, только не потеряйте стакан. И прекратите смеяться. Вы пугаете детей.

Ну и что? Он давно привык чувствовать себя виноватым. «Не устраивай сцен», – вечно твердили ему мать, и отец, и остальные – тоже…

Кофе с ромом оказался вкусным и согрел его. Хотя облегчения не принес. Эйлин принесла банку томатного супа и предложила присутствующим.

Они сидели молча, делясь тем, что у них было: супом, растворимым кофе и куском утонувшего кролика, поджаренным на пруте вместо вертела.

Разговаривали очень мало. После трапезы незнакомцы начали собираться.

– Двинем на север, – собирая свое семейство, пробормотал один мужчина (Тим мысленно прозвал его «предводителем»). – Кто-нибудь хочет с нами?

– Конечно, – остальные присоединились к нему.

Тим приободрился. Они уедут, оставив его с Эйлин. Надо ли ему ехать с ними? Зачем? Этим ребятам тоже некуда податься.

Люди поднялись и направились к автомобилям – кроме великана, угостившего Хамнера кофе. Он не шевелился, как и его жена и двое детей.

– А вы, Брэд? – осведомился предводитель.

– Тачка сломалась. – Здоровяк махнул рукой в сторону «линкольна», стоящего возле грязевого оползня. – Похоже, ось полетела.

– А бензин? – спросил предводитель.

– На исходе.

– А мы попытаемся. Если вы не возражаете.

Великан пожал плечами. Из «линкольна» уезжающим удалось слить не более пинты топлива. Машины были набиты под завязку, свободного места уже не оставалось. Предводитель медлил. Он смотрел на сидящих у костра, как на мертвецов.

– А пластик ваш? И кофе? – полуспросил он с тоской, но ответа не получил, и побрел прочь.

Колонна машин двинулась вниз по склону, скрываясь за завесой дождя.

Теперь их было шестеро. Хамнер, Хэнкок и…

– Меня зовут Брэд Вагонер, – представился мужчина. – А это Роза, Эрик и Консепсьон. Мальчика назвал я, в моей семье было такое имя, девочку – жена, Роза. Думал, что и дальше так буду делать, если у нас появятся еще дети. – Похоже, он радовался, что есть с кем поговорить.

– Я – Эйлин, а это – Тим. Мы… – Девушка запнулась. – Разумеется, на самом деле мы не слишком рады встрече с вами. Но, наверное, мне следует сказать именно так. И мы вам очень признательны за кофе.

Дети вели себя тихо. Роза, обняв, привлекла их к себе и что-то нашептывала им по-испански. Эрик и Консепсьон – совсем маленькие, лет пяти-шести, – так и льнули к матери. На них были желтые нейлоновые плащики и теннисные туфли.

– Вы на мели, – произнес Тим.

Вагонер кивнул. И ничего не ответил.

«Он справится с двумя такими, как я, – решил Хамнер, – и у него семья. Нам лучше убраться отсюда, пока он не свернул мне шею и не забрал «Блейзер».

Его охватил страх. И стыд, потому что Вагонеры не сделали ничего, что навело бы его на подобные подозрения. Однако само их присутствие…

– А ехать-то некуда, – пробурчал Брэд. – Мы из Бейкерсфилда, а от него тоже почти ничего не осталось. Наверное, нам стоило сразу же уехать в горы, но мы думали, что надо разыскать в городе съестное и прочие припасы. Нас чуть-чуть не смыло, когда плотина обрушилась. – Он взглянул на возвышающийся над ним крутой склон холма. – Если дождь прекратится, мы, пожалуй, попытаемся разведать, куда можно дойти пешком. А у вас есть какие-нибудь планы? – вдруг спросил великан.

В его голосе послышалась мольба.

– В общем, нет. – Тим уставился в угасающий костер. – Но я знаю кое-кого там наверху. Политика, в которого вложил кучу денег. Сенатора Джеллисона. – Но, похоже, у нас ничего не выйдет.

– Джеллисон, – задумчиво пробормотал Вагонер. – Я голосовал за него. Думаете, это считается? Вы еще не раздумали ехать туда?

– Только об этом я и способен думать, – с безнадежностью признался Хамнер.

– Что вы собираетесь делать? – спросила Эйлин.

Взгляд ее то и дело возвращался к детям.

Вагонер пожал плечами.

– Найду какое-нибудь место и начну все сначала, наверное. – Он рассмеялся. – Я строил высотные дома. Зарабатывал много, но… такую хорошую машину, как у вас, все же не приобрел.

– Вы бы удивились, узнав, почем она мне обошлась, – заявил Тим.

Костер погас. Пора. Эйлин направилась к «Блейзеру», Тим следом. Брэд вместе с женой и детьми продолжал сидеть у потухшего огня.

– Я не могу этого вынести, – прошептал Хамнер.

– Я тоже. – Девушка взяла его за руку, сжала. – Мистер Вагонер! Брэд…

– Что?

– Идите к нам! – Она подождала, пока все семейство разместится в автомобиле – взрослые и дети кое-как втиснулись на заднее сиденье.

Хэнкок развернулась, и машина покатила вниз.

– Жаль, нет дорожного атласа.

– У меня кое-что есть, – сказал здоровяк. Он вытащил из внутреннего кармана мокрый лист бумаги. – Осторожнее, может, легко порваться.

Это была изданная автоклубом карта округа Туларе. Более подробная, чем шевроновская карта Тима и Эйлин.

Хэнкок сбросила скорость, затормозила. Развернула карту и принялась ее изучать.

– Вот этот мост… он разрушен?

– Да.

– Погляди-ка, если мы вернемся назад и поедем вон туда, то окажемся на дороге, которая тоже ведет в горы…

– Тогда с Южной Тихоокеанской покончено.

– С Южной Тихоокенской? – переспросила Роза.

Хамнер не стал объяснять. Они двинулись в южном направлении и спустя некоторое время даже обнаружили на своем пути относительно сухой участок – некое подобие маленькой пещеры. Здесь они сделали привал, чтобы поспать.

Откидные сиденья Тим и Эйлин уступили Вагонерам. И, укрывшись куском пластика, ждали своей очереди.

– Возвышенность, – произнес Хамнер. – Она тянется на север. И на восток. А вон там… видишь, есть еще одна трасса… Хотя на карте-то ее нет. Неплохо, да?

Надо сказать, что эта гравиевая дорога находилась в относительно хорошем состоянии: по ней можно было проехать, да и шла она в нужном направлении.

У Эйлин теплилась последняя надежда, что у «Блейзера» хватит горючего, и она села за руль.

Теперь автомобиль тащился вверх по холму.

Какое счастье, что дорогу не уничтожили ливень, грязевые оползни и ураганы. Но никакое везение не может вам помочь, если вы видите впереди заставу.

Тим нахмурился. Четверо громил, преградивших дорогу, смахивали на звезд бейсбола или на мафиози из телесериалов. Рост и ружья придавали им вид отнюдь не дружелюбный. И они не улыбались. За ними стоял большой грузовик.

Хамнер вылез из «Блейзера». Один из охранников направился ему навстречу. Его напарники топтались на месте, но к «баррикаде» – со стороны ранчо – шел какой-то молодой мужчина. Наверное, на подмогу. Он показался Тиму смутно знакомым. Может, он видел его где-то в городе? В гостях у сенатора? Ну и что с того?..

И Хамнер решительно объявил (отчетливо сознавая, что напоминает настоящего бродягу):

– Мы едем к сенатору Джеллисону. Хотим его навестить. – Властный голос стоил ему немалых усилий, на это ушли все остатки самообладания.

Его тон не произвел ни малейшего впечатления на громилу.

– Имя?

– Тим Хамнер.

Мужчина кивнул.

– Как пишется?

Он произнес по буквам, почему-то радуясь, что его имя незнакомо караульному.

Охранник крикнул стоявшим позади:

– Чак, проверь, значится ли в списке сенатора Хамнер. Х-а-м-н-е-р.

Человек, который минуту назад подошел к «пропускному пункту», принялся жестикулировать. Тим уверился, что где-то видел его прежде.

– У нас есть список людей, которых велено пропускать, – сказал громила. – И, дружище, он короткий. Есть еще один, перечень профессий. Вы врач?

– Нет…

– Кузнец? Слесарь? Механик? Станочник?

– А отставной плейбой вам не нужен? Или астроном? – Тим подумал про Брэда Вагонера. – Или строительный подрядчик? – Пока он говорил, ему на ум кое-что пришло, но его перебили.

Из-за припаркованного грузовика донесся голос:

– Хамнера нет.

– Извините, – буркнул охранник. – Мы не хотим, чтобы вы перекрывали дорогу. Вы отгоните свою машину подальше, ладно? И не возвращайтесь.

Расскажите о своей мечте, и она никогда не исполнится. Тим готов был развернуться. Но…

Но нельзя уйти на смерть, не попытавшись хоть что-нибудь сделать. Он увидел Эйлин и Розу, сидящих в «Блейзере».

Их лица сказали ему все. Они уже знали.

Отыскать другой путь в поместье? Глупо. Бензина почти не осталось, а громилы наверняка прекрасно знают окрестности. Если есть хорошая дорога в горы, они ее, конечно же, перекрыли.

Идти пешком? На границе ранчо сенатора Джеллисона возвышалась белая скала величиной с небоскреб. Может, удастся добраться туда. И получить там пулю в лоб…

«Но если я хоть что-то и могу, так это уговаривать, – подумал Тим. – Хватит ползать по зарослям».

Он повернулся к баррикаде. Охранник взглянул на него с досадой, но ружье не вскидывал. Пока.

– Ваша машина на ходу, – произнес он. – И вы не ранены. Так что вам лучше…

– Ческу! – вдруг прокричал Тим. – Марк Ческу!

– Здесь Ческу, – отозвался молодой мужчина, который только что жестикулировал. – Здравствуйте, мистер Хамнер.

– Вы собираетесь дать мне уехать? Даже не поговорив со мной?

Марк пожал плечами:

– Не я здесь главный, в общем-то.

– Да уж точно не ты, – подтвердил громила.

– Но… мы ведь можем поговорить? – спросил Тим. – У меня есть идея…

Он лихорадочно размышлял. О чем-то таком упоминал Вагонер. Он строил дома. Но…

– Ладно, – согласился Марк. – Но особого смысла нет.

Он передал винтовку одному из своих товарищей и, обогнув баррикаду, подошел к Хамнеру: тот, в свою очередь, отвел Марка к «Блейзеру».

– Брэд, вы говорили, что строили здания. Вы подрядчик или архитектор?

– И то и другое.

– Так я и думал, – произнес Тим: он говорил быстро, торопливо. – Значит, вы знакомы с бетоном. Умеете вести строительные работы. Вы сможете возвести плотину!

Великан наморщил лоб.

– Я полагаю…

– Послушайте! – торжествующе воскликнул Хамнер и показал на карту, изданную автоклубом. – Все здешние плотины находятся вдоль дороги и тянутся до самой Сьерры. Они разрушены, но часть маленьких электростанций уцелела, а я достаточно разбираюсь в электричестве, чтобы запустить их, мне поможет профессионал. Перед вами укомплектованная бригада энергетиков. Работающая по контракту. Ценное приобретение, не так ли? – Он врал без оглядки, но почему-то был уверен в том, что не слишком образованные охранники сумеют его подловить.

Ведь он знает теорию и даже понимает аспекты практического применения многофазных генераторов переменного тока, правда, довольно смутно.

– Я вложил в Джеллисона пятьдесят тысяч долларов, когда это еще были настоящие деньги! Вы, по крайней мере, можете ему передать, что приехал Хамнер!

– Ага. Дайте подумать, – пробормотал Ческу.

А пришлый говорил разумные вещи. К тому же он являлся другом Рэндолла. Если бы Хамнер убрался отсюда восвояси, не узнав Марка, мотоциклист мог бы спокойно забыть о нем, но теперь ситуация изменилась. Харви, конечно же, услышит о приезде непрошеных гостей и, возможно, не будет против того, чтобы они остались на ранчо… А еще пятьдесят штук. Ческу не общался с сенатором один на один, но Джеллисон явно был человек старых взглядов. Вероятно, он посчитает, что взнос в пятьдесят кусков – дело важное. Да еще трепотня об электростанциях и плотинах…

Да, следует пропустить приезжих. Только Марк не может. Не позволяют Кристоферы. Но пока они еще слушаются Артура…

Парень уставился на здоровяка, сидевшего в «Блейзере».

– Армия? – спросил Ческу.

– Морская пехота, – ответил Вагонер.

– Стрелять умеете?

– Все морпехи – первоклассные стрелки. Да.

– Отлично. Ладно, я попробую. – Марк вернулся к блокпосту. – Похоже, это приятель сенатора, – сказал он. – Я доложу о нем.

Высокий охранник медлил в нерешительности. Тим затаил дыхание.

– Пусть подождет, – наконец произнес мужчина и громко велел: – Ждите нас на обочине. Сидите в машине.

– Хорошо.

Хамнер залез в «Блейзер», и тот кое-как отъехал в сторону, почти к кювету.

– Если явится кто-нибудь, настроенный воинственно, мы не хотим нарваться на шальную пулю, – заметил Тим.

Марк тем временем пнул стартер мотоцикла и умчался прочь.

– А что, могут стрелять? – спросила Роза.

– Не знаю, – ответил Тим и поежился. – Посмотрим.

Эйлин рассмеялась. Она представила своего друга, пытающегося вернуть к жизни огромный генератор.

– Держи кулаки, – посоветовала она.

– Вы его знаете, а я нет, – изрек сенатор. – Какая от него польза?

Рэндолл задумался.

– Если честно, то я и понятия не имею. Но он добрался сюда. Это можно поставить ему в заслугу. Он сумел выжить.

– Или ему просто повезло, – возразил Джеллисон. – Комета Хамнера – Брауна. Что ж, счастья нашему миру он не принес. Да, разумеется, открыть что-либо – не значит изобрести. Марк, вы говорите, что второй парень – бывший морской пехотинец?

– Так он сказал. И внешне, в принципе, похож.

– Еще шестеро. Две женщины и двое детей. – Артур хмыкнул. – Харви, вы можете поручиться, что электростанции снова заработают?

– Мысль вроде бы плодотворная…

– Конечно. Но способен ли Хамнер воплотить ее в жизнь?

Журналист пожал плечами.

– Не могу сказать, сенатор. У него высшее образование. Должен же он был изучить что-то, кроме астрономии.

– И я ему обязан, – проворчал Джеллисон. – Вопрос в том, достаточно ли я ему обязан? Зимой в горах может начаться голод. – Взгляд сенатора стал задумчивым. – Человек, открывший комету. И это говорит мне, по крайней мере, одно. Он, вероятно, парень терпеливый. А нам чертовски необходим дозорный на вершине скалы. Кто-то, умеющий вести наблюдение. И Элис не будет торчать на одном месте, ей полезно прогуляться… Плюс – морпех, который как будто бы умеет строить плотины. А он – офицер или солдат срочной службы, Марк?

– Не знаю, сэр. По-моему, офицер…

– М-да. Что ж, мне всегда нравились морпехи. Марк, езжайте и скажите мистеру Хамнеру, что сегодня у него счастливый день.

Все было написано на физиономии Ческу. Он еще только приближался к «Блейзеру», а Тим уже догадался о том, какую весть он им принес.

Они спасены. Несмотря ни на что. Иногда мечты сбываются, даже если о них расскажешь.