Безусловно, грядущая темная эра принесет свободному обществу тяжелые времена. Быстрый возврат к всеобщей нищете будет сопровождаться взрывом насилия и жестокости, да такой, о которой давно забыли. Сила закона окажется резко ограниченной или исчезнет вовсе. Это произойдет либо вследствие крушения (или исчезновения) государственной системы в целом, либо вследствие трудностей, которые возникнут в сфере коммуникаций и транспорта. Вероятно, возникнет необходимость передать управленческие функции местным властям, которые смогут поддерживать порядок исключительно с помощью насилия…

В утро Падения Молота сенатор Джеллисон пребывал в отвратительном настроении. Единственными, с кем ему удалось связаться в ЛРД, были сотрудники отдела по связям с общественностью, но они не знали ничего, о чем бы уже не сообщалось по радио и телевидению. Никакой возможности связаться с Чарли Шарпсом не было. Ничего удивительного, но Артур не привык к тому, чтобы кто-то, ссылаясь на занятость, отказывался с ним говорить. Наконец он решил подключить телефон к сети радиопереговоров НАСА, чтобы слышать, о чем сообщают астронавты.

Особой пользы, впрочем, последнее не принесло – мешали атмосферные помехи. Прямая телетрансляция тоже сильно барахлила.

Столкнется ли проклятая комета с Землей или нет?

Если – да, значит, Джеллисону заранее следовало сделать многое, чего он пока не сделал, поскольку он не собирался выглядеть дураком в глазах избирателей. Нельзя позволить себе расслабиться даже здесь, в долине, где обычно он собирает восемьдесят процентов голосов.

С собой он привез членов семьи, двух помощников и столько всяческого оборудования и снаряжения, сколько сумел купить, не привлекая внимания. Он был начеку. Сейчас те, кто приехал с сенатором, собрались в доме – и теперь сидели в гостиной.

Подключенный к телефонной сети динамик заговорил. Это был голос Бейкера, и Морин сразу неестественно напряглась. Джеллисон давно знал о ее взаимоотношениях с Джонни, но не думал, что дочери это известно.

Теперь парень развелся и получил назначение на «Молотлэб». Может, когда он вернется из полета… Да, неплохой расклад. Морин нужен мужчина.

И Шарлотте тоже, только она думает, что он у нее уже есть. Джеллисону не нравился Джек Тернер. Его смазливый зять слишком любил потрепаться о своих наградах, завоеванных в соревнованиях по теннису, и неохотно отдавал деньги, взятые в долг. «Займы» эти, и немалые, он выклянчивал всякий раз, когда у него не ладились дела – то есть почти постоянно.

Но, похоже, Шарлотта счастлива с ним, и дети у них растут хорошие, а Морин не молодеет…

Пожалуй, кроме отпрысков Шарлотты, других внуков у него не будет. Однако сенатор надеялся на то, что он ошибается.

– Ничего не разглядеть, – заявил Джек Тернер. – Паршивая картинка.

– Дедушка даст нам хорошие фотографии, – сказала отцу девятилетняя Дженнифер.

Она уже знала, что у деда бывают снимки, плакаты и всякие прочие штуки, которые производят фурор в школе, а еще она прочла все, что только можно, о кометах.

– «Молотлэб», говорит Хьюстон. Мы не получили вашего сообщения, – раздалось из динамика.

– Дедушка…

– Помолчи, Дженни, – осадила девочку Морин.

Ее голос заставил всех притихнуть. Картинка на экране телевизора действительно расплывалась. Внезапно изображение вдруг сделалось четким, и сидящие в гостиной увидели множество окутанных туманом и паром каменных глыб, казалось, несущихся прямо на них.

– Господи, она приближается! – это Джонни…

– Похоже, ядро столкнется с Землей!

Изображение исчезло. Динамик, подключенный к линии связи, продолжал тараторить:

– Над нами шаровая молния! Хьюстон, на Мексиканский залив пришелся сильный удар!

– Господи!

– Заткнитесь, Джек, – спокойно произнес Джеллисон.

– …требуем выслать вертолет за нашими семьями… Молот ударил!

– Папа, не надо говорить с Джеком в таком тоне!

Джеллисон проигнорировал Шарлотту.

– Эл! – позвал он.

– Слушаю, сэр, – откликнулся из соседней комнаты Харди и появился на пороге.

– Зовите сюда всех работников фермы. Живо. У кого есть грузовики, пусть пригонят сюда. И винтовки пусть привезут. Действуйте.

– Хорошо. – Харди как ветром сдуло.

Все в комнате были ошеломлены.

– Что случилось, дедушка? – жалобно спросила Дженнифер.

– Не знаю, – ответил он. – Не пойму, насколько все плохо. Проклятый телефон молчит. Морин, попробуй дозвониться до кого-нибудь в ЛРД. Давай, не спи.

– Сейчас.

Джеллисон посмотрел на зятя. Тернера в долине не знали. Никто не стал бы выполнять его распоряжения. Как же его использовать?

– Джек, выводите один из «Скаутов». Отвезешь меня в город. Мне нужно увидеться с начальником полиции. И с мэром.

Тернер хотел возразить, но, увидев выражение, которое появилось на лице Джеллисона, передумал.

– Не могу связаться с Лос-Анджелесом! – воскликнула Морин. – Телефон работает, но…

Ей помешало договорить землетрясение. Не очень сильное, поскольку главный калифорнийский разлом находился далеко отсюда. Однако особняк затрясся. Дети перепугались: мать отвела их в спальню.

– Я могу попробовать позвонить по местным номерам, – закончила Морин.

– Ладно. Свяжись с копами и передай им, что уже выезжаю, чтобы поговорить с их шефом и мэром лично. Скажи, что это крайне важно. Вставайте, Джек. Морин, когда Эл соберет работников, вы с Элом побеседуете с ними. Нам нужны не только они, но также их друзья, их тачки и все оружие, которое у них есть. Нам предстоит многое сделать. Половину ребят надо отправить в город, пусть разыщут меня. Остальные пусть останутся на ранчо – на случай ураганов, оползней и прочего. – Джеллисон на мгновение задумался. – И снегопадов. Если Чарли Шарпс не врет, то в течение недели пойдет снег.

– Чушь, – возразил Джек Тернер.

– Я поняла, – произнесла Морин. – Еще что-нибудь, папа?

Здание мэрии служило одновременно библиотекой, тюрьмой и полицейским участком. Под командой начальника были двое штатных служащих и несколько не получающих жалованья помощников-добровольцев. Мэр держал лавку, где продавались корма для животных.

В целом органы управления Силвер-Вэлли оказались невелики и ни слишком загружены.

Дождь начался раньше, чем Джеллисон прибыл в пункт назначения. Над Высокой Сьеррой полыхали зарницы. Лило как из переполненной теплой ванны. Улицы тотчас затопило, вода бежала поверх невысоких мостов, перекинутых через ручьи. Мэр Гил Зейц выглядел озабоченным.

Сенатору он, похоже, очень обрадовался.

В главном зале библиотеки собрались еще с дюжину горожан. Шеф полиции Рэнди Хартман, отставной коп из «большого города» на Восточном побережье. Три советника. Двое владельцев магазинов. Джеллисон узнал мужчину с бычьим загривком, сидевшего почти с краю, и приветствовал его, помахав пятерней. Сенатору не слишком часто приходилось встречаться со своим соседом Джорджем Кристофером.

Артур представил своего зятя и пожал руки присутствующим. Воцарилась тишина.

– Что происходит, сенатор? – спросил мэр. – Она… она столкнулась с нами?

– Да, – ответил тот.

– Я просматривал журнальные статьи на эту тему, – задумчиво пробормотал Зейц. – Ледники. Восточное побережье уничтожено. – Грянул гром, и Гил вздрогнул. – Я раньше не верил, что такое вообще случится. Но я ошибся. Сколько времени будет лить дождь?

– Не одну неделю, – заявил сенатор.

Его слова отрезвили аудиторию. Собравшиеся здесь в основном были фермерами или жили в общине, где сельское хозяйство (и, конечно же, погода) составляло наиболее важную часть бесед. Люди понимали, чем грозят недели непрерывного ливня.

– Животные не должны погибнуть от голода, – произнес Зейц. На его лице мелькнула мимолетная улыбка – ему подумалось, какие цены он сможет заломить за свой товар, – но он тут же насупился, поняв, что произошло. – Насколько велик будет ущерб? Уцелеют ли автомобили? Поезда? Доставка продовольствия и кормов?

Джеллисон помолчал.

– Ученые говорят, так лить будет по всей стране, – сказал он медленно.

– Господи! – ахнул мэр. – Значит, никому не удастся собрать урожай. Никому. Останется только то, что хранится в элеваторах и амбарах.

– И мне не кажется, что кто-нибудь выделит нам приличную долю того, чем владеет, – заметил Джордж Кристофер. Все закивали. – Если дела настолько плохи… Они действительно настолько плохи?

– Не знаю, – проговорил сенатор. – Весьма вероятно, что даже хуже.

Зейц отвернулся и принялся изучать висевшую на стене контурную карту Туларе и соседних округов.

– Иисусе, что нам делать? Неужто затопит Сан-Хоакин? Вот ведь кошмар… Там живет столько народа!..

– А потом люди хлынут сюда в поисках убежищ, – добавил Кристофер. – Где мы их разместим? Чем накормим? Нам это не по силам.

Джеллисон присел на край библиотечного стола.

– Ребята, я всегда подозревал, что вы благоразумнее, чем хотите показать. Да, вы говорите о несомненной проблеме. Полмиллиона, а вероятно, и больше жителей Сан-Хоакина кинутся сюда, чтобы укрыться в предгорьях. Добавьте к ним тех, кто сейчас в Сьерре – они ушли туда из страха перед кометой. Спускаясь с гор, они тоже направятся прямиком к нам. Как и уцелевшие жители Лос-Анджелеса. Куда мы их денем?

– Давайте будем откровенны, – произнес один из городских советников. – Произошла катастрофа и… – Он сглотнул, не в силах докончить начатую фразу. – И ни армии, ни президента, ни Сакраменто уже нет… Мы навсегда предоставлены сами себе? Навсегда?

– Может быть, – признался Джеллисон, – а может, нет.

– Послушайте, – встрял Кристофер. – Мы можем взять под свою опеку всех этих людей дней на семь. Максимум на четырнадцать. Не дольше. Иначе, местным будет грозить голодная смерть. Кому именно? Любому из нас, поскольку мы попытаемся сохранить жизнь чужакам… и то лишь на пару недель.

– Да, проблема, – согласился мэр.

– Я не буду кормить никого из них, – категорично сказал Джордж. – У меня есть о ком заботиться.

– Вы не можете просто так отказаться от ответственности, – подал голос Джек Тернер.

– Вряд ли я несу какую-то ответственность перед беженцами, – отрезал Кристофер. – Им все равно умирать.

– А некоторым пища даже не потребуется, – проворчал шериф Хартман и указал на карту. – Портервилл и Висейлия расположены в старых руслах рек. Их точно затопит во время наводнения. В такой ливень… сомневаюсь, что плотины вообще продержатся.

Присутствующие посмотрели на карту. Хартман прав. Над Портервиллом нависло озеро Саксесс – миллиарды галлонов воды, готовых обрушиться на город. Висейлия, расположенная дальше к северу, находилась не в лучшем положении.

– Не только дождь, – вымолвил Зейц. – Он теплый, а в горах еще лежит снег. Сейчас он начал таять. И наверняка уже к вечеру…

– Мы обязаны предупредить живущих там людей! – перебил его Тернер.

– Обязаны? – переспросил один из городских советников.

– Конечно, – согласился Хартман. – Но чем мы будем кормить их, когда они хлынут сюда? Запасами из магазинчика бабули Мейсон?

В зале загомонили.

– Сколько часов продержатся плотины? – спросил Джеллисон. – Сутки… Или меньше?

Никто не знал наверняка. Телефон не работал, и со специалистами связаться оказалось невозможно.

– Что вы задумали, сенатор? – осведомился Хартман.

– Мы успеем доехать туда? Обчистить тамошние супермаркеты, склады, хозяйственные магазины и так далее до того, как плотины рухнут?

Наступило долгое молчание. Затем самый говорливый советник встал:

– Полагаю, что сегодня у нас есть шанс. И если вода не станет прибывать чересчур быстро, мой автомобиль пройдет где угодно. У меня – здоровенная машина с десятью колесами. Поеду я.

– Не в одиночку, – предупредил Джеллисон. – И не безоружным.

– Я пошлю с ним моих констеблей, – сказал Хартман.

– Что будет с нашей добычей? – спросил Кристофер.

– Разделим, – ответил сенатор.

– Ага. И, значит, вы ждете, что я проявлю щедрость, – хмыкнул мужчина. – Не уверен, что мне это нравится.

– Джордж, мы теперь должны держаться вместе, – произнес мэр.

– Неужели? Кто это «мы»?

– Все мы. Ваши соседи. Друзья, – ответил советник.

– Верно, – кивнул Кристофер. – Но я не стану убиваться ради толпы чужаков с равнины. Они-то ведь все равно погибнут, – похоже, великан с трудом подыскивал слова, чтобы объяснить свое решение. – А в моей душе не меньше христианского милосердия, чем у любого из вас. Но я не стану обрекать своих близких на голодную смерть, чтобы помочь посторонним.

И он направился к выходу.

– Куда вы, Джордж? – спросил шериф Хартман.

– Сенатор подал хорошую идею. Я заберу брата, и мы на моей машине поедем в долину. Там полно всякого добра, которое впоследствии нам пригодится. Нет смысла оставлять его наводнению, – и прежде чем кто-либо успел ему хоть что-то возразить, Кристофер покинул зал библиотеки.

– Вам с ним придется туго, – подытожил Зейц.

– Мне? – усмехнулся Джеллисон.

– Кому же еще? Я просто владелец магазина кормов, сенатор. Я могу называть себя мэром, но к такой катастрофе я не готов. Теперь вы здесь – ответственное лицо. Правильно?

Собравшиеся единодушно выразили согласие. Никто не удивился.

Джордж Кристофер вместе с братом Рэем катили по шоссе к Портервиллу. Озеро Саксесс раскинулось справа, как раз возле гребня горного кряжа, песчаные наносы громоздились слева. Не утихая лил дождь. Вода поднялась почти до уровня моста.

Дорогу перегораживали грязные оползни, спустившиеся со склонов. Огромный сельскохозяйственный грузовик мчался прямо по ним, не замедляя хода.

– Движение не слишком оживленное, – пробормотал Рэй.

– Пока нет. – Джордж вел машину мрачный, сжав губы, пригнув бычий загривок к рулю. – Но это ненадолго. Скоро народ, удирая в горы, так и хлынет сюда…

– Многие задержатся в Портервилле, – возразил брат. – Как-никак, он на пару сотен футов выше Сан-Хоакина.

– Был, – отозвался здоровяк. – С землетрясениями-то ничего нельзя поделать. Земля шевелится, ходит вверх-вниз. Когда рухнет плотина, Портервиллу по-любому конец. И там люди не останутся.

Рэй промолчал. Он никогда не спорил с братом. Джордж, единственный из их семьи, учился в колледже. Не закончил, однако кое-что усвоил.

– А что они едят… ну, эти люди? – внезапно спросил Джордж.

– Не знаю…

– Ты готов увидеть, как твои дети умирают с голода? – жестко заявил молодой мужчина.

– Этого не произойдет.

– Уверен? Здесь куча народа. В Сан-Хоакине – соленый дождь. Город заливает. Портервилл тоже смоет. Беженцы ринутся в предгорья – прямиком к нам. Они будут всюду, устроят лагеря на дорогах, набьются в школу, в сараи и амбары. Они будут везде. Голодные. Для первых прибывших пищи будет вволю. Некоторое время еды будет хватать каждому… но недолго. Эй, а ты способен, увидев плачущего ребенка, и не накормить его?

И опять Рэй ничего не ответил.

– Задумайся. Пока хватит жратвы, мы будем им помогать. А ты сумеешь прогнать людей от своего дома, пока у тебя еще будет скот? Готов пустить своих псов на жаркое, чтобы накормить ораву портервиллских хиппи?

– В Портервилле нет никаких хиппи.

– Ты понимаешь, о чем я.

Рэй обдумал сказанное братом. Через Портервилл ломанутся громадные толпы. К северу и к югу от Портервилла лежат мегаполисы-десятимиллионники. И если выживет хотя бы один из десяти тысяч… он сумеет добраться до Портервилла, а затем повернет к востоку…

Теперь и Рэй сурово сжал губы. Как толстые веревки, вздулись на шее жилы. Они оба были крупными мужчинами. В юности они иногда нарочно заходили в бары, где собиралось хулиганье, – чтобы подраться. Однажды их отлупили: они вернулись с двумя младшими братьями. После этого случая им очень редко удавалось найти стоящего противника, готового помахать кулаками.

И думали они одинаково, только Рэй соображал чуть медленнее. Теперь он наконец понял: тысячи чужаков, как саранча, заполонят окрестности. Беженцы всех возрастов, габаритов и видов – университетские преподаватели, социологи, актеры телевидения, арбитры, писатели, нейрохирурги, архитекторы, модельеры и громадные орды вечных безработных. Люди, не имеющие ни пристанища, ни профессии, ни знаний и навыков, ни фермерских орудий труда. Да, настоящая саранча, а с ней следует бороться. Но как насчет детей? Пришлых можно прогнать, но дети?

– Что будем делать? – спросил он.

– Если они не доберутся до наших мест, проблемы отпадают, – ответил Джордж и уставился на холмы, нависающие над дорогой. – Если примерно сто тонн грязи и камня перегородят трассу вон там, впереди, никто не сможет дойти до нашей долины. Во всяком случае, им будет очень нелегко.

– Может, нам помолиться, чтобы дождь полил сильнее? – поглядев на хлещущие с неба струи, предложил Рэй.

Великан еще крепче сжал руль. Он верил в силу молитвы, и ему не понравился насмешливый тон брата. Пусть даже тот ничего плохого не подразумевал. Рэй тоже иногда посещал церковь. В общем, не реже Джорджа. Но нельзя просить Всевышнего о таких вещах.

Чужаки. Им всем предстоит умереть, но заодно они утащат вместе с собой на тот свет и родных Джорджа. Он явственно увидел младшую сестренку – исхудалую, с торчащим животом, на последней стадии истощения. Такую, какими были те вьетнамские ребятишки. Целая деревня, где были лишь дети, оказавшиеся в зоне военных действий: не осталось никого, кто бы заботился о них, и им некуда было идти.

И они медленно погибали, пока патруль, рыщущий в поисках вьетконговцев, не наткнулся на них. Внезапно Джордж понял, что не может больше видеть всплывшую в памяти картину. Не может он думать об этом.

– А сколько еще продержится плотина? – проговорил Рэй. – И… а зачем ты тормозишь?

– Я взял пару динамитных шашек, – ответил Джордж. – Вон подходящий участок, – он указал на крутой склон. – Через минуту здесь уже никто точно не проедет.

Рэй поразмыслил. Существовала еще одна дорога из Сан-Хоакина, но на картах с размещением бензоколонок ее не обозначали. И многие знать не знали о ней. Когда чужаки поймут, что по главному шоссе проехать нельзя, они наверняка направятся в другое место.

Грузовик остановился, и Джордж открыл дверцу.

– Пошли?

– Угу, – кивнул Рэй.

Он обычно соглашался с Джорджем. Так повелось с тех пор, как умер отец. Точно так же вели себя другие два брата, сестры, кузены и племянники.

Здоровяк успешно управлял фермой. Из сельскохозяйственного колледжа он вынес неплохие идеи и завел новое оборудование. Он всегда знал, что делает.

«Только вот это мне не по душе, – сказал себе Рэй, – да и Джорджу небось тоже… И что нам делать? Ждать, пока они не придут к нам, а потом взглянуть им в глаза и прогнать прочь?»

Они карабкались по крутому песчаному склону. Лил теплый дождь, он проникал под плащи, под поля шляп, струился по шеям. Он усиливался, и Рэй подумал об уже скошенном сене. Оно погибло. Чем он будет кормить скот зимой?

– Примерно вот тут, – произнес брат и поскреб ногтями подножие валуна средних размеров. – Обрушим его, и он увлечет за собой достаточно земли, чтобы перегородить трассу.

– А шеф Хартман? И Динк Летем… он уехал в Портервилл.

– Они просто обнаружат, возвращаясь, что проезда нет, – ответил Джордж. – Они знают другой маршрут. – Мужчина полез в карман и вытащил объемистый пенопластовый контейнер.

В гнездах лежали детонаторы – ровно пять штук. Здоровяк вынул один из углубления, приладил бикфордов шнур, обжал зубами и перочинным ножом проковырял в динамитной шашке отверстие. Туда он и вставил детонатор.

– Не первый класс, конечно, – заметил он. – Придется взять две штуки. Тогда сработает.

Он выкопал под обломком скалы ямку, уложил в нее динамитные шашки, завалил их мокрой землей и утрамбовал. Теперь наружу высовывался лишь кончик запального шнура.

Рэй повернулся спиной к ветру и сунул в рот сигарету. Начал чиркать зажигалкой: наконец загорелся огонь.

Молодой мужчина прикурил и, прикрыв сигарету полями шляпы, осторожно поднес ее к шнуру. Тот заискрил, тихо шипя под каплями дождя.

– Готово.

Рэй слез со склона, Джордж не отставал.

Шнур должен был догореть не скоро, но теперь братья бежали – да так, будто за ними гнались фурии.

Они уже находились за поворотом, когда прогремел взрыв. Даже не особо громкий: шум ливня заглушал остальные звуки. Джордж аккуратно сдал назад и ехал, пока они не увидели все своими глазами.

Дорогу на четыре фута в высоту завалило грязью и камнями. Пласт земли сошел за край трассы и сполз в долину реки.

– Тут можно перебраться, только если у твоей тачки полный привод, – сказал Джордж. – Иначе никак.

– Какого черта ты здесь рассиживаешься?! Погнали! – взбешенный рев Рэя прозвучал в кабине грузовика чересчур раскатисто, но он знал, что брат ничего на этот счет не скажет.

Они помчались в Портервилл. Улицы залило, но вода доходила только до осей машины. Плотина пока держалась.

В зале собраний мэрии пахло керосиновыми лампами и людским потом. Еще чувствовался слабый запах бумаги и клейстера. Фонд библиотеки оказался невелик, и книги помещались на стеллажах вдоль стен. Здесь всегда было много места, но не сейчас.

Артур Джеллисон взглянул на свои часы на батарейках и поморщился. В следующем году они еще будут работать, но они обязательно вырубятся… И почему он не обзавелся часами старого образца, которые надо заводить?

Итак, уже десять часов, тридцать восемь минут, тридцать пять секунд…

Они не соврут больше чем на секунду – пока не иссякнет заряд.

Зал набился почти под завязку. Библиотечные столы сдвинули, чтобы освободить место для складных стульев. Несколько женщин, мужчин гораздо больше. В основном в рабочей одежде и дождевиках, без оружия. От них-то и пахло потом, они промокли до нитки и очень устали. Три бутылки виски то и дело переходили из рук в руки, как, впрочем, и банки с пивом. Разговаривали мало: все ждали начала совещания.

Выделялись три отдельные группы. В первой главенствовал сенатор. Он сидел рядом с мэром Зейцем, шефом Хартманом и полицейскими. Сюда же входила Морин и близкие друзья Джеллисонов. Таким образом Джеллисону была обеспечена солидная поддержка.

Рядом расположилась самая многочисленная группировка – нейтралы. Они хотели, чтобы сенатор и мэр сказали им, что делать. Правда, сами они этого бы и не сформулировали, да и Артур не собирался упоминать о данном факте: ведь фермеры и торговцы, которым вдруг понадобилась помощь, не привыкли просить совета.

Джеллисон знал каждого из них. Не слишком хорошо, но вполне достаточно, чтобы не сомневаться – он может рассчитывать на них… в определенных границах. Некоторые пришли вместе с женами.

Позади, в углу, расположился Джордж Кристофер – и его клан.

«Подходящее слово», – подумал Артур.

Дюжина человек. Только мужчины, все вооружены. С первого взгляда понятно, что это близкие родственники (хотя тут и затесалась пара зятьев). Но и они смахивали на Кристоферов – тяжеловесные, краснолицые… Такие здоровяки вполне могли бы в свободное время развлекаться, поднимая джипы. Нельзя сказать, что они расположились на отшибе, но они сидели тесной кучкой и общались исключительно друг с другом, лишь изредка обмениваясь репликами с соседями.

Вместе с двумя работниками фермы Джеллисона вошел Стив Кокс.

– Плотина еще держится! – крикнул он перекрывая раскаты грома и негромкие разговоры. – Не пойму, за счет чего, – добавил он. – Вода поднялась выше уровня водостоков и размывает насыпи по обоим берегам.

– Она скоро рухнет, – заявил какой-то фермер. – Жителей Портервилла предупредили?

– Да, – ответил шеф Хартман. – Констебль Моси передал предупреждение полиции. Копы уже эвакуировали людей из зоны наводнения.

– Что еще за зона? – спросил Стив. – Проклятую долину зальет доверху. А шоссе разрушено, портервиллцы не смогут добраться сюда…

– Некоторые смогли, – заметил мэр. – Сотни три, плюс-минус. По проселочной дороге. Завтра, думаю, еще подтянутся.

– Многовато будет чужаков, – произнес Рэй Кристофер.

Люди заговорили вразнобой – кто-то соглашался, а кто-то возражал.

Зейц постучал по столу, призывая к порядку.

– Давайте проясним, с чем имеем дело. Сенатор, вам удалось раздобыть хоть какую-то информацию?

– Одну минуту. – Джеллисон встал и обошел вокруг библиотечного стола, затем уселся на край (подобная неофициальность всегда хорошо срабатывает).

– У меня приличный коротковолновый приемник. Мне известно, что радиолюбители пытаются выходить на связь. Но я ничего не поймал, кроме атмосферных помех. Не только в любительских диапазонах, но и на коммерческих, даже на военных частотах. Это свидетельствует, что атмосфера не пропускает радиоволны. Электрические бури. О причине догадаться нетрудно, – усмехнулся он и выразительным жестом указал на окна, за которыми, как по сигналу, сверкнула молния.

Сейчас, правда, они сверкали реже, чем на протяжении всего дня, да и гром грохотал с перерывами.

Однако молний было столько, что люди перестали их замечать.

– И соленый дождь. И землетрясения, – произнес Джеллисон. – Последнее сообщение из ЛРД, какое я услышал, было: «Молот ударил». Мне бы хотелось поговорить с кем-нибудь, кто находился в горах в тот момент, но и я могу утверждать: Молот действительно ударил – и не слабо. В этом-то не сомневайтесь.

Присутствующие промолчали. Они уже были в курсе. Люди надеялись выяснить нечто иное, но не обманывались. Здешние фермеры и бизнесмены были тесно связаны с землей и погодой: ведь они жили в предгорьях Высокой Сьерры. Им и прежде приходилось сталкиваться с бедствиями, и тогда они плакали и кляли все на свете, отсиживаясь в своих домах. Теперь их беспокоило, что делать дальше.

– Сегодня вывезли из Портервилла пять грузовиков с едой и хозинвентарем и два – с бакалеей, – проговорил Джеллисон. – Кроме того, у нас тоже имеются запасы – в местных магазинах. И то, что хранится в ваших амбарах. Не сомневаюсь, что остальное вы сможете сделать своими руками или вырастить.

Послышался гул голосов.

– И надолго это, сенатор? – спросил какой-то фермер.

– Может, и навсегда, – ответил Артур. – Думаю, на годы. Мы предоставлены самим себе.

Он умолк, чтобы люди прочувствовали его слова. Они в большинстве гордились тем, что ни от кого не зависят. Разумеется, несколько поколений назад такая ситуация изменилась, и собравшиеся были достаточно умны, чтобы все понимать. Однако им требовалось некоторое время, чтобы осознать, как сильно они зависят от цивилизации.

Удобрения. Племенной скот. Витамины. Бензин и пропан. Электричество. Вода. Ну, сначала особых проблем с ней не будет. Медикаменты, лекарства, бритвенные лезвия, прогнозы погоды, семена, корма, одежда, боеприпасы. Перечень можно продолжать бесконечно. Даже иголки, булавки, нитки…

– В нынешнем году хорошего урожая не собрать, – заметил Стретч Толлифсен. – Мои посевы уже пропадают.

Джеллисон кивнул. Фермеру пришлось помогать своим соседям со сбором помидоров, и его жена сразу же постаралась засолить те, что достались им: не пропадать же добру. Сам Толлифсен выращивал ячмень, и вот этой-то культуре точно не пережить лета.

– Я хочу спросить: будем ли мы держаться вместе? – сказал Артур.

– Что значит «держаться вместе»? – уточнил Кристофер.

– Совместно владеть тем, чем мы располагаем, – ответил сенатор.

– Так вы про коммунизм, – враждебно буркнул Рэй.

– Нет, я о кооперации, сотрудничестве. О милосердии, если угодно. И об управлении тем немногим, что у нас есть, во избежание расточительства.

– Похоже на коммунизм…

– Заткнись, Рэй, – Джордж Кристофер встал. – Сенатор, я согласен с вами. Нет смысла тратить остатки имеющегося у нас бензина, сажая то, что все равно не вырастет. Или скармливать остатки соевых бобов скотине, которая скоро загнется. Вопрос в том, кто будет решать? Вы?

– Кто-то должен, – вымолвил Толлифсен.

– Не в одиночку, – добавил Джеллисон. – Мы изберем совет. Хочу подчеркнуть, что мое положение лучше, чем у кого бы то ни было из собравшихся, но я охотно поделюсь…

– Конечно, – проговорил Кристофер. – Но с кем конкретно, сенатор? Вот главный вопрос. Как далеко мы зайдем? Будем пытаться прокормить Лос-Анджелес?

– Чушь! – вырвалось у Тернера.

– Почему? Они заявятся сюда – по крайней мере, те, кто сможет добраться! – воскликнул Джордж. – Лос-Анджелес, Сан-Хоакин и то, что осталось от Сан-Франциско… Не все, кто там живет, но очень многие! Три сотни за прошлую ночь – а это только начало. Долго еще мы будем пускать чужаков на нашу территорию?

– И черномазых – тоже! – крикнул кто-то, сидевший на полу. Он тотчас виновато обернулся к двум темнокожим – взрослому мужчине и мальчику-подростку, которые сидели неподалеку. – Ладно, простите… Нет. Я не извиняюсь. Люциус, вы владеете землей. И обрабатываете ее. Но городские черные, ноющие насчет равенства… они и вам не нужны!

Фермер, к которому обращались, ничего не ответил. Он съежился, отстранившись от остальных, и теперь он и его сын сидели не шевелясь.

– С Люциусом Картером – полный порядок, – произнес Джордж. – Но Фрэнк прав, говоря о прочих. Горожане. Туристы. Хиппи. Они сюда нагрянут. Надо их остановить.

«Проигрываю, – подумал Артур, – они чересчур напуганы, а Кристофер задел их за живое».

Джеллисон содрогнулся. В ближайшие месяцы многие просто погибнут. Как выбрать тех, кому жить – и кому умирать? Кто осмелится взять на себя ответственность? Кто станет убийцей?

«Господь свидетель, мне бы не хотелось им быть».

– Джордж, что вы предлагаете? – спросил сенатор вслух.

– Установить на проселочной дороге КПП. Нам не нужны чужаки, поэтому давайте-ка прогонять пришлых.

– Не всех, – встрял мэр Зейц. – Женщины и дети…

– Всех! – гаркнул Кристофер. – У нас есть жены. И дети. Куча детей, есть о ком беспокоиться. Если мы начнем принимать к себе других, то чем это закончится? Тем, что зимой наши семьи умрут от голода!

– А кто добровольно будет дежурить на вашем КПП? – осведомился шеф Хартман. – Кому хватит жестокости, чтобы, увидев машину, набитую людьми, сказать, что мы отказываемся принять даже их детей? Вам – нет, Джордж. Никому из нас.

– Черта с два!

– А ведь среди пришлых могут оказаться ценные специалисты, – изрек Джеллисон. – Механики. Нам они понадобятся. Врачи, ветеринары. Пивовары. И кузнецы – если в современном мире они еще остались.

– Я работал в кузнице, – выпалил Рэй. – Ковал лошадей на окружной ярмарке.

– Прекрасно, – произнес сенатор. – Но есть ряд профессий, которыми вы не владеете, верно? А опытные люди нам впоследствии пригодятся.

– Ладно, – проворчал Джордж Кристофер. – Но мы не можем принимать к себе всех желающих.

– Но следует поступить именно так, – пророкотал кто-то.

Низкий голос профессионального оратора оказался не столь громким, чтобы перекрыть гомон присутствующих и раскаты грома, но люди услышали его и примолкли.

– «Ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть… Был странником, и не приняли Меня»[7]. Вы хотите, чтобы Господь сказал вам это на Страшном суде?

В зале стало совсем тихо. Люди обернулись и посмотрели на преподобного Томаса Варли. Почти все они посещали церковь, где он служил, приглашали его в свои дома, когда умирал кто-либо из близких, чтобы он побыл с ними. С ним же дети фермеров отправлялись на пикники и в походы.

Священник был из местных: он родился в долине и прожил здесь всю жизнь, кроме нескольких, которые он провел в колледже в Сан-Франциско. Сейчас мужчина стоял, выпрямившись во весь рост, прямой (чуть похудевший с прошлого года, когда отметил свое шестидесятилетие), но еще сильный, чтобы помочь соседу вытащить из канавы угодившую туда корову.

Джордж дерзко уставился на него.

– Преподобный, мы действительно не можем так поступить! Некоторые из нас – из нас! – вероятно, не переживут эту зиму. На всех пищи просто не хватит.

– Тогда почему вы не прогоните лишних? – парировал Варли.

– Возможно, дойдет и до этого, – пробормотал Кристофер и твердо произнес: – Я уже видел подобное… Людей, которые голодали. У них даже не было сил жевать, когда им дали еду. Преподобный, вы хотите, чтобы мы ждали сложа руки – пока перед нами не встанет тот же вопрос, что и у партии Доннера? Я имею в виду каннибализм… Если мы прогоним чужаков, потом они наверняка найдут себе какое-нибудь убежище. А если мы примем их, то зимой все умрем.

– Правильно говоришь, Джордж! – крикнул кто-то из глубины комнаты.

Молодой мужчина обвел взглядом собравшихся. Он не заметил на их лицах неприязни: только стыд и еще – неприкрытый страх. Джордж подумал, что и окружающим его физиономия видится точно такой же.

И упрямо продолжил:

– Нужно что-то делать, и, не откладывая, иначе черта с два я соглашусь на сотрудничество! Заберу все – в том числе и то, что привез сегодня из Портервилла и уеду домой! И обещаю, застрелить всякого, кто ступит на мою землю.

В зале загомонили. Священник хотел возразить, но теперь его голос заглушили возгласы.

– Правильно, дружище!

– Мы с тобой, Джордж!

Но Джеллисон не сдавался (хотя и не посмел взглянуть Варли в глаза).

– Я не говорил, что выступаю против блокпоста. Мы обсуждали практические трудности…

– На том и порешим, – подытожил Кристофер. – Рэй, ты будешь здесь. Расскажешь мне, что тут творилось. Карл, Джейк и остальные – со мной. К утру сюда может заявиться еще тысяча человек – если мы их вовремя не остановим.

«И тебе лучше действовать ночью, в темноте, когда не видно их лиц. А на рассвете, ты уже приноровишься», – подумал Артур, – и если ты привыкнешь обрекать людей на смерть, кто захочет с тобой знаться?»

Но самое худшее заключалось в том, что Джордж прав. Но от этого не становилось легче.

– Я пошлю кое-кого из своих ребят с вами, мистер Кристофер. А позже мы вам пришлем смену.

– Отлично. – Мужчина направился к двери. На мгновение замер, остановившись, и улыбнулся Морин. – Спокойной ночи, Мелисанда.

В гостиной особняка сенатора горела керосиновая лампа. Джеллисон, скинув туфли, развалился в мягком кресле, наполовину расстегнув рубашку.

– Списки дополним завтра.

– Хорошо, сэр. Чем еще могу быть полезен? – спросил Харди и посмотрел на часы.

Время летело. Было два часа ночи.

– Ничего не нужно. Морин справится, если что. Ты свободен.

Харди подчеркнуто кашлянул.

– Уже поздно. А утром вам нужно рано встать…

– Я скоро лягу. Ступай, – сказал Артур непререкаемым тоном, и Эл покинул комнату.

Джеллисон посмотрел ему вслед: от внимания сенатора не ускользнуло, какой взгляд кинул на него Эл напоследок. Мужчина вздохнул, похоже, его заключение оказалось верным. Значит, врач из военно-морского госпиталя в Бетесде рассказал Харди о том, что электрокардиограммы босса внушают ему опасения, и парень начал хлопотать над Артуром, как курица над цыпленком.

А проболтался ли он Морин?

Впрочем, неважно.

– Хочешь выпить, папа? – спросила дочь.

– Да. Воды. Бурбон теперь надо экономить, – ответил он. – Присядь, пожалуйста, – вежливо попросил он, однако чувствовалось – это не совсем просьба… хотя и не приказ.

Нет, то были слова измученного тревогой человека.

– Да? – произнесла Морин, устроившись на стуле, который стоял возле отцовского кресла.

– Что имел в виду Джордж? Что за «Мелисанда» или как он там выразился?

– Ну… долгая история…

– Выкладывай. Мне нужно иметь всю доступную информацию о Кристоферах, – заявил Джеллисон.

– Почему?

– Потому что они – хозяева долины. Мы должны с ними сотрудничать, а не бороться. Мне нужно понимать расстановку сил и знать слабые стороны союзника, – объяснил Джеллисон. – Итак, я тебя слушаю.

– Мы с Джорджем, в общем-то, росли вместе, – начала Морин. – Мы ровесники.

– Я в курсе.

– А до того, как ты перебрался в Вашингтон, когда тебя избрали сенатором, у нас завязался роман. Нам было всего по четырнадцать лет, но казалось, что это любовь. – «И с тех пор я никогда ни к кому не испытывала подобного чувства», – подумала Морин и продолжала вслух: – Джордж хотел, чтобы я осталась с ним. Я бы так и поступила, если бы у меня была такая возможность. Меня не тянуло в Вашингтон.

В желтом свете керосиновой лампы Джеллисон выглядел старше своих лет.

– Надо же! Я тогда был слишком поглощен делами…

– Все в порядке, – произнесла молодая женщина.

– Но сделанного-то не воротишь, – пробормотал Артур. – А теперь перейдем к Мелисанде.

– Помнишь пьесу «Продавец дождя»? Мошенник обхаживает старую деву, дочку фермера. Он велит ей перестать называть себя «Лиззи» и быть с ним: тогда она станет Мелисандой, и у них начнется чудесная жизнь. Мы с Джорджем в то лето посмотрели кино по этой пьесе, и в наших головах что-то одновременно щелкнуло. Вместо того чтобы уехать в Вашингтон, где меня ждало «перспективное будущее», мне бы, мол, следовало остаться с ним. Но я забыла обо всем этом.

– Неужели? А сейчас вспомнила.

– Папа…

– И на что он намекал вечером? – осведомился Джеллисон.

– Я… – внезапно Морин запнулась и замолчала.

– М-да. Ясно, – проговорил сенатор. – Он тебе кое о чем напомнил, верно? Вы часто встречались после того, как мы перебрались в Вашингтон?

– Не слишком.

– Ты спала с ним?

– Не твое дело! – вспыхнула дочь.

– Мое! Как и все, что происходит в долине. Особенно если это касается Кристоферов. Спала?

– Нет.

– А он уговаривал?

– Не очень настойчиво, – ответила она. – По-моему, он чересчур религиозен. Кроме того, после моего переезда, у нас было мало… возможностей.

– И он не женился, – буркнул отец.

– Что за глупости! Он не мог шестнадцать лет по мне сохнуть!

– Полагаю, нет. Но то, что он сказал на собрании, имело вполне конкретный смысл. Ладно, пора спать.

– Папа…

– Что?

– Мы можем поговорить? Я боюсь. – Она придвинула свой стул вплотную к его креслу.

Сенатору подумалось, что Морин выглядит гораздо моложе своих лет, и вспомнил дочь маленькой девочкой. Тогда еще была жива ее мать.

– Плохо дело, да? – спросила она.

– Плохо, – подтвердил он, потянулся за бутылкой и налил себе на два пальца виски. – Ладно. Мы умеем гнать самогон. Будет зерно, найдется и спиртное. Если будет зерно.

– Что с нами произойдет дальше? – спросила Морин.

– Не знаю. Но могу предполагать. – Джеллисон уставился на камин. Огонь не горел, а дрова давно отсырели: через дымоход проникал дождь. – Падение Молота. По Земле прокатились цунами. Города на побережьях уничтожены. Вашингтон постигла та же участь. Надеюсь, Капитолий уцелел: мне нравится старинное нагромождение гранита. – Он задумался, вместе с Морин слушая мерный стук капель и раскаты грома.

– Не помню, кто это сказал, но смысл таков, – произнес он наконец. – В общем, если не хватает пищи, то нет страны, которой не грозила бы революция. Слышишь, какая гроза? Дождь льет по всей стране. Низменности, железные дороги, шоссе – все они скоро будут затоплены. Как, разумеется, и долина Сан-Хоакин. Русла рек выйдут из берегов. Больше нет транспорта. Возможности связи резко ограничены. А значит, Соединенные Штаты прекратили свое существование. То же – и с подавляющим большинством других стран.

– Но… – Морин затрясло, хотя в комнате не было холодно. – Должны быть территории, не затронутые катастрофой. Города вдали от побережья. Горные районы, где нет разломов, грозящих землетрясениями. Там может сохраниться порядок…

– Должен? Как считаешь, много таких мест, где запасов пищи хватит, чтобы протянуть несколько недель?

– Я об этом не думала…

– Верно. А ведь речь не о неделях – о месяцах, – произнес Джеллисон. – Котенок, что люди будут есть? У Соединенных Штатов имеется постоянный запас продовольствия примерно на тридцать дней. Сюда входит все – склады, супермаркеты, элеваторы с зерном, корабли, стоящие в портах. Значительная часть провизии погибла. А другая часть – скоропортящиеся продукты. И осенью хорошего урожая ждать нечего. Ты полагаешь, что человек, которому едва хватает пропитания, проявит щедрость и с кем-нибудь поделится?

– Ох…

– Хуже того. – В голосе сенатора прорезалась жестокость, как будто он хотел окончательно перепугать дочь. – Окрестности заполонили беженцы. Люди двинутся туда, где есть еда. Не вини их. Может, как раз сейчас к нам направляется миллионная толпа голодных! Вероятно, кое-где полиция и органы самоуправления попытаются поддерживать порядок. Но они будут бессильны, когда нагрянет эта саранча! Только это ведь не саранча, а люди.

– Но… что нам делать?! – вскрикнула Морин.

– Мы выживем. Сумеем пройти через испытания, уготованные нам. И построим новую цивилизацию. Кто-то должен уцелеть, – изрек сенатор. – Мы справимся. Но когда это произойдет? Все зависит от того, насколько далеко мы отброшены назад. Вернемся ли мы к дикарству? Луки, стрелы, каменные топоры? Будь я проклят, если мы не найдем лучшего выхода!

– Да, разумеется…

– Совсем не «разумеется», котенок. – Теперь в голосе Артура появились интонации дряхлого старца, однако в нем были и решимость и воля. – Мы должны сохранить то, что у нас есть, причем именно здесь. Мы не представляем, что осталось на других территориях, но у нас – если мы не растранжирим запасы – неплохие перспективы. И, клянусь Богом, мы используем свой шанс.

– И ты этим займешься, – резюмировала Морин. – Ты не станешь сидеть сложа руки.

– Не стану. Кстати, разве у тебя на примете есть другой кандидат?

– Я не задавала вопроса, папа.

– Напомни мне о моей миссии, когда я буду вынужден делать что-то, что мне не по душе. – Сенатор сжал челюсти. – Мы выкрутимся, котенок. Обещаю тебе, жители долины спасутся. И не одичают. – Он рассмеялся. – Я слишком болтлив. Пора спать. Завтра предстоит много работы.

– Хорошо.

– Доброй ночи. Иди.

Морин поцеловала отца и удалилась. Джеллисон выпил виски и поставил стакан. Долго смотрел на бутылку. И опять уставился на давно потухший камин.

Он словно воочию видел, как цивилизация возрождается из руин, оставленных Молотом Люцифера. Спасательные работы, к примеру, в тех же городах на побережье. Что-нибудь да останется. Вода не уничтожит все до основания. Как насчет того, чтобы пробурить новые нефтяные скважины и восстановить железные дороги? Дождь не будет лить бесконечно.

«Мы возродим цивилизацию, и на сей раз сделаем это правильно. Перестанем цепляться за проклятый маленький шарик, и постепенно человечество займет Солнечную систему. Наши потомки достигнут далеких звезд, и тогда ничто не сможет снова нанести нам столь страшный удар.

Наверняка мы устоим. Но как нам дожить до тех времен, когда можно будет заняться восстановлением? Первоочередное должно выполняться в первую очередь, а основная проблема сейчас – организовать жителей долины. Помощи ждать не от кого. Надо действовать самим. Закон и порядок будут те, какие мы сумеем установить, и лишь если мы будем держаться вместе, минует опасность для Морин, Шарлотты и Дженнифер.

Я был в ответе за жителей Соединенных Штатов, особенно за калифорнийцев. Теперь с прошлым покончено, и я хочу позаботиться исключительно о своей семье. Но как мне оградить родных и близких от опасностей?

Данный вопрос сводится к следующему: как мне сохранить свое ранчо? Пожалуй, мне потребуется поддержка. Но чья? Хотя бы Джорджа Кристофера. У него много друзей. Мы с ним поладим».

Джеллисон устало поднялся и прикрыл керосиновую лампу. Во внезапно наступившей темноте ему показалось, что дробный стук дождя и раскаты грома зазвучали громче прежнего. Благодаря вспышкам молний сенатор мог разглядеть дорогу в спальню.

Из-под двери Эла Харди пробивался свет. Он погас, когда Харди услышал, что босс лег в постель.