К числу недостатков, общих для почтовых систем Италии и США, можно отнести следующее: неэффективность и медленную доставку; устаревшую организационную структуру; низкую производительность и низкие оклады служащих; частые забастовки; очень высокий дефицит кадров.

У Кэрри Роман, вдовы средних лет, было двое взрослых сыновей – и они, ровесники Ньюкомба, казались вдвое крупнее почтальона. Сама Кэрри была почти с них ростом и такого же сложения. Трое добродушных великанов, они всегда угощали Гарри кофе. Как-то раз они даже его отвезли в город – сообщить о поломке фургона.

Парень добрался до ворот фермы, исполненный самого бодрого оптимизма.

Створки, разумеется, были заперты на висячий замок, но Джек Роман провел в дом звонок.

Ньюкомб нажал на кнопку и стал ждать.

Дождь не прекращался. Если бы он лил от земли к небу, Гарри, наверное, этого бы и не заметил. Весь мир превратился в потоки воды.

Где же Романы? Ах да… у них же нет электричества!

Он снова надавил кнопку раз – на пробу.

И краем глаза кого-то увидел – низко пригибаясь, тот выскочил из-за дерева. Спустя мгновение его скрыли кусты. Но в руках человек держал что-то вроде лопаты – или винтовку? И это был точно не Роман: чересчур мал.

– Почта! – громко крикнул Гарри.

Здесь-то что творится?

Грянул выстрел, и в тот же миг что-то несильно дернуло сумку за край. Ньюкомб бросился наземь. Он пополз на поиски укрытия, сумка, возвышавшаяся над его спиной, опять дернулась – и вновь раздался выстрел.

«Двадцать второй калибр», – подумал Гарри.

Небольшой для винтовки. Во всяком случае, для жителей долины.

Парень спрятался за деревом. Собственное дыхание казалось ему очень громким и хриплым.

Кое-как он скинул сумку с плеча и положил рядом с собой. Присев на корточки, выбрал четыре конверта, скрепленных резинкой. Пригнулся. Дальше все происходило почти одновременно: Гарри метнулся к почтовому ящику Романов, сунул туда пакет, помчался к укрытию – и прогрохотал очередной выстрел. Но Ньюкомб, задыхаясь, уже лежал возле сумки, пытаясь осмыслить происходящее.

Он не был полицейским, и не носил с собой пушку, и вдобавок ничем не мог помочь Романам. Вообще ничем!

А дорога для него исключалась. Открытое пространство.

А как насчет оврага? Его наверняка доверху залило водой, но ничего лучше Гарри не мог придумать. Перебежать дорогу, а затем поползти на четвереньках.

Но тогда придется оставить сумку.

«А почему бы и нет? Кого я обманываю? Молот опустился на наковальню, и почтальоны теперь никому не нужны. И кто я теперь?»

Ньюкомба это не особенно волновало.

– Кто? – провозгласил он. – Индюк, который получал хорошие оценки в школе, натирая мозоли на заду, а потом его выгнали из колледжа и увольняли с каждой работы, на какую он устраивался…

Кто, кто – почтальон, черт побери! Он поднял тяжелую сумку и пригнулся. Тишина. Может, по нему стреляли, просто чтобы прогнать? Но зачем?

Он сделал глубокий вдох. «Сейчас, – сказал он себе, – ну! Пока ты не успел перепугаться и передумать».

Он стремглав пересек дорогу и кинулся к оврагу. Прогремел выстрел, но Гарри показалось, что пуля ушла далеко в сторону.

Он удирал вдоль оврага – то полз, то практически плыл. Сумку он взгромоздил себе на закорки, чтобы уберечь от воды.

Больше по нему не стреляли. Слава богу! От ранчо «Мучос Номбрес» его отделяли полмили. Вероятно, у них есть ружья, а может, и работает телефон… Впрочем, да есть ли где-нибудь телефонная связь? Обитатели «Шира», конечно, неофициальный источник информации, но они говорили с такой уверенностью…

– Никогда не найдешь копа, если он тебе нужен, – пробормотал Гарри.

Следует быть осторожным, когда доберешься до «Имен». Его владельцы тоже слегка нервничают. А если нет, то скоро будут на взводе!

До «Мучос Номбрес» он добрался уже в сумерках. Дождь усилился, падал наискось, низко нависшее черное небо озаряли вспышки молний.

Ранчо занимало тридцать акров холмистых пастбищ, усеянных обычными в этих краях белыми валунами. Территория была в совместном пользовании. Ньюкомб никогда не знал, чья сейчас очередь. Каждая семья владела им одну неделю из четырех, и в основном тут отдыхали. Иногда временные хозяева вообще не появлялись здесь, иногда привозили гостей.

Сначала орава владельцев никак не могла договориться о названии ранчо, и наконец остановилась на «Мучос Номбрес» – «Многие имена». Но испанское название никого не могло ввести в заблуждение.

Сегодня Гарри забыл о застенчивости.

– Почта! – прокричал он и стал ждать, зная, что никто не ответит.

Спустя несколько минут он распахнул ворота и вошел во двор.

С величайшей опаской Ньюкомб поднялся на крыльцо и постучал в дверь.

Она открылась.

– Почта, – повторил Гарри. – Здравствуйте, мистер Фрихафер. Извините за опоздание, но таковы обстоятельства.

Он заметил в руке мужчины автоматический пистолет. Фрихафер внимательно оглядел Гарри. За спиной нынешнего хозяина – в гостиной – плясали огоньки свечей.

В комнате были еще люди: и, надо сказать, весьма настороженные.

– Да ведь это Гарри! – вдруг воскликнула Дорис Лилли. – Не волнуйся, Билл. Мистер Ньюкомб – наш почтальон.

Фрихафер опустил пистолет:

– Прекрасно. Рад познакомиться. И что у вас за обстоятельства?

Гарри переступил порог, и рассмотрел третьего человека. Отложив в сторону дробовик, мужчина поднялся ему навстречу.

– Почта, – опять произнес Ньюкомб и вытащил два толстых журнала. – Возле дома Кэрри Роман в меня кто-то стрелял. Не представляю кто… По-моему, Романы попали в беду. Телефон у вас работает?

– Нет, – потряс головой Фрихафер. – Мы не можем к ним поехать.

– Ясно. Мой фургончик упал с холма, и все дороги раскисли. Вы не можете позволить мне ненадолго прилечь? На кровать или хотя бы на коврик? И что-нибудь поесть?

Ответили подчеркнуто не сразу.

– Боюсь, только коврик, Гарри, – проворчал Фрихафер. – И рассчитывай на суп с бутербродом. У нас тут… некоторые затруднения.

– Да я готов съесть ваши старые башмаки, – улыбнулся почтальон.

Ему дали консервированный томатный суп и поджаренный хлеб с сыром: на вкус еда была просто божественной. Жуя и глотая, он слушал то, что рассказывали. Фрихаферы хотели уехать отсюда во вторник и даже пустились в путь, но в небе творилось светопреставление, и в итоге они вернулись. Тут нагрянули Лилли (пришла их очередь) – с двумя детьми и гостями, Роденберри. Когда наступил настоящий конец света, последние еще спали.

И пока что те, кто оказался на ранчо, даже не пытались добраться до города и проверить, открыты ли магазины.

– Почему «конец света»? – спросил Гарри.

Ему объяснили и показали журналы, которые он же принес. Они промокли, но читать их еще было можно. Ньюкомб пролистал интервью с Саганом, Азимовым и Шарпсом. Долго смотрел на иллюстрации художников, посвященные столкновению кометы с Землей.

– Они считали, что она пройдет мимо, – вымолвил он.

– Не прошла, – ответил Норман Лилли.

Бывший футболист, теперь он работал в страховом агентстве. Широкоплечий человек-гора, он не бросал спорт.

– И что теперь? Мы привезли сюда на всякий случай кое-какие семена и сельскохозяйственное оборудование, но не взяли никаких пособий и справочников. А вы разбираетесь в фермерстве, Гарри?

– Нет. Ребята, у меня был тяжелый день…

– Верно. Нет смысла зря жечь свечи, – заявил Норман.

Все постели и одеяла были уже распределены. Ньюкомб провел ночь на толстом ковре, укрытый тремя громадными махровыми халатами мистера Лилли. Вместо подушки ему пришлось удовольствоваться валиком от кресла. Он устроился с комфортом, но постоянно просыпался, вздрагивая.

Молот Люцифера? Апокалипсис? Ползком по грязи, пока пули впиваются в сумку и рвут конверты… От всплывающего в памяти кошмара Гарри пробуждался, и всякий раз кошмар оказывался правдой.

Спустя некоторое время он начал считать сутки. Первую ночь он провел в машине. Вторую – у Миллеров. Значит, эта – третья.

Он не появлялся на работе трое суток.

Определенно настал конец света. Вулф бы давным-давно разыскал его и сожрал живьем. Но нет, ничего подобного. Линии электропередачи разрушены, телефон вырубился. Бригады ремонтников не появляются.

Следовательно, Молот ударил. Мир разрушен. Апокалипсис наступил.

– Проснись и пой! – веселье в голосе Дорис было наигранным. – Идите есть или мы выбросим вашу порцию.

Завтрак не был обильным. Обитатели ранчо поделились с Гарри – чрезвычайно щедро с их стороны. Дети Лилли, восьми и десяти лет, глазели на взрослых. Один из них пожаловался, что телевизор не включается. Никто не обратил на хныканье никакого внимания.

– Что дальше? – осведомился Фрихафер.

– Нам нужны продукты, – ответила Дорис. – Необходимо найти какую-нибудь еду.

– Где вы предлагаете ее искать? – спросил Билл без иронии.

Женщина пожала плечами.

– В городе? Может, дела обстоят не так плохо, как… Надо на это надеяться…

– Хочу смотреть телик! – заныл Фил Лилли.

– Он не работает, – рассеянно обронила мать. – Я считаю, нужно ехать в город и выяснить обстановку. Заодно мы подвезем Гарри…

– Хочу телик! – завизжал Фил.

– Заткнись, – буркнул его отец.

– Хочу! – заладил мальчишка.

Бац! Громадная ладонь Нормана врезалась в лицо сына.

– Норм! – закричала его жена.

Ребенок заплакал, но больше от удивления, чем от боли.

– Ты никогда раньше не бил детей…

– Фил, – холодно произнес Норман, – теперь жизнь изменилась. И тебе лучше понять это. Когда мы велим тебе вести себя тихо, не ори. Тебе и твоей сестре теперь придется многому научиться, причем быстро. А сейчас ступайте в другую комнату.

Дети на мгновение замешкались. Мужчина замахнулся. Они испуганно взглянули на отца и убежали.

– Крутовато, – проговорил Фрихафер.

– Угу, – рассеянно отозвался Норман. – Билл, вам не кажется, что лучше было бы проведать наших соседей?

– Пусть полиция… – Билл оборвал начатое. – Ну, ведь копы еще есть, верно?

– Угу. И от кого они получают приказы? – спросил Лилли и посмотрел на Гарри.

Почтальон развел руками. Может, от местного мэра?

Шериф уехал в Сан-Хоакин, а в такой дождь Сан-Хоакин мог запросто уйти под воду…

– От сенатора? – выпалил Ньюкомб.

– А ведь за холмом живет Джеллисон! – подтвердил Фрихафер. – Тогда нам следует… Господи, не знаю, Норм. Что нам делать?

Лилли вздохнул:

– Во всяком случае, мы могли бы посмотреть. Гарри, вы знаете тех, кто там живет?

– Да…

– У нас есть две машины. Мы с мистером Ньюкомбом наведаемся к соседям. А вы, Билл, отвезете остальных в город. Ладно?

На лице Гарри отразилось сомнение:

– Я уже все им доставил…

– Иисусе, – пробормотал Билл.

Норман поднял огромную ручищу.

– А он прав. Но посмотрите на это вот как, Гарри. Вы – почтальон.

– Да…

– Что может оказаться поистине бесценным. Только почты больше не будет. По крайней мере, писем и журналов. Но потребность в тех, кто передает сообщения, сохранится. Кто-то ведь должен поддерживать связь между людьми. Правильно?

– Вроде да, – согласился Ньюкомб.

– Хорошо. Вы будете нужны… как никогда. И вот первое «послекометное» сообщение, которое вы должны передать. Романам от нас. Мы хотим им помочь, если это в наших силах. Они – наши соседи. Но мы не знаем их, а они – нас. Если у них неприятности, они должны с подозрением относиться ко всем незнакомым. Кто-то должен нас представить. Это весточка стоит того, чтобы ее передали, правда?

Гарри задумался. Норман говорил разумные вещи.

– Вы подбросите в город после того, как…

– Конечно. Ну, поехали. – Лилли покинул комнату, но вскоре вернулся с охотничьим ружьем, с которым обычно ходят на оленей, и пистолетом. – Умеете стрелять, Гарри?

– Нет. И в руки не возьму. Чтоб не портить впечатления.

Мужчина кивнул и положил пистолет на стол. Билл хотел было что-то сказать, но Лилли взглядом остановил его.

– Пора, – произнес Норман.

И никак не отреагировал, когда Гарри отнес в машину свою почтовую сумку.

Они уселись в машины. Когда проехали уже полдороги, Ньюкомб вдруг легонько хлопнул по своей сумке и усмехнулся:

– Вы не стали смеяться надо мной.

– Разве можно смеяться над человеком, у которого есть цель в жизни?

Они подъехали к воротам. Вышли. Письма из почтового ящика исчезли. Но замок оставался на месте.

– Что теперь? – спросил Гарри.

– Хороший вопро…

Выстрел пришелся Норману прямо в грудь. Он дернулся, рухнул на землю и умер. На миг Гарри потрясенно замер, затем метнулся через дорогу к канаве. Головой вперед он нырнул прямо в грязную воду, забыв и о сумке, и о том, что промокнет до нитки, забыв обо всем. А затем побежал обратно к «Именам».

Неподалеку послышались чьи-то голоса – сразу за вон тем поворотом… А кто-то бежал за Гарри следом. На сей раз ему не дадут уйти. В отчаянии Ньюкомб переполз через насыпь, подальше от дороги, и начал карабкаться по крутому склону холма. Сумка мешала. Ботинки увязали в грязи, скользили. Впиваясь ногтями в землю, он упрямо лез наверх.

Бах! Выстрел прозвучал громоподобно. Гораздо громче, чем вчера, когда палили из двадцать второго калибра. Может, дробовик? Гарри не останавливался. Взобрался на первый подъем и побежал.

Он не знал, преследуют ли его. Наплевать! Он не собирался туда возвращаться. Он не мог забыть удивление, появившееся на лице Нормана Лилли. Великан сложился пополам и умер раньше, чем его тело коснулось земли. Кто эти люди, стреляющие без предупреждения?

Склон холма снова сделался круче, но земля здесь оказалась более твердой: не столько грязь, сколько камень. Сумка стала почти неподъемной. Набрала воды? Вероятно. Ну и зачем тащить ее?

«Потому что это почта, глупый ты сукин сын», – сказал себе Гарри.

«Куриным ранчо» владела пожилая чета. В прошлом у них был свой бизнес в Лос-Анджелесе. На ферме, полностью автоматизированной, кур держали в маленьких клетках, по размеру ненамного превышающих размеры птиц. Яйца выкатывались прямо на конвейерную ленту. Вторая лента доставляла корм. Вода постоянно пополнялась.

Не ферма, а фабрика.

Курам такая жизнь, по-видимому, казалась раем. Все их проблемы уже решены, не требовалось ни за что бороться. Эти птички не слишком умны, а тут они получали столько пищи, сколько могли съесть, им не угрожали койоты, у них были чистые клетки (еще одна автоматизированная система)…

Однако жить так – чудовищно скучно.

Ранчо находилось за следующим холмом. Но, еще не доходя до него, Ньюкомб обнаружил кур. Они озадаченно бродили под дождем по мокрой траве, долбили клювами землю, ветки кустов, ботинки Гарри и жалобно кудахтали, требуя от человека указаний.

Он замер. Странно. Синаньяны никогда бы не выпустили их из клеток.

Здесь тоже? Неужели выродки заявились и сюда? Гарри не понимал, что делать, а у его ног собралась целая птичья стая.

Надо узнать, что произошло. Это входит в его обязанности. Он теперь и репортер, и почтальон, и городской глашатай, и вестник. Если нет, то он, Ньюкомб, вообще никто. Он стоял в окружении кур. Ему было страшно. Наконец он направился к ферме.

Корм оказался рассыпан по полу сарая. Его осталось немного. Дверцы клеток распахнуты настежь. Нет, это не случайность. В сопровождении пронзительно кудахчущих кур Гарри двинулся в глубину постройки. Ничего.

Он вышел и побрел по дорожке к дому.

Входная дверь тоже оказалась открыта.

– Эй! – прокричал Ньюкомб.

Ему никто не ответил. Он переступил порог.

Здесь царил полумрак: ставни прикрыты, занавески задернуты, свет не горит. Гарри вошел в комнату.

И увидел Синаньянов. Они сидели в креслах. Глаза их были открыты. Они не шелохнулись.

На виске у Амоса зияла дыра от пули. Глаза выкатились из орбит. В руке мужчина сжимал маленький пистолет.

На теле миссис Синаньян почтальон не заметил никаких ран. Сердечный приступ? От чего бы она ни умерла, уход ее был мирный. Лицо женщины не перекошено, одежда в полном порядке. Она уставилась в пустой экран телевизора. Похоже, она мертва уже дня два, а то и больше. Зато кровь, вытекшая из головы Адамса, еще не совсем высохла. Он скончался самое позднее – нынешним утром.

Ни записки, объясняющей происшедшее, ни какого-нибудь намека. Но Амосу некому было объяснять свой поступок – он выпустил кур и застрелился.

Гарри погрузился в размышления. Затем решился и вынул пистолет из руки мужчины. Это оказалось не так трудно, как он думал. Спрятав оружие в карман, он принялся за поиски. Наконец нашел коробку с патронами: она тоже перекочевала в карман.

– Почта будет доставлена, – проговорил Ньюкомб.

В холодильнике он увидел тарелку с жареным мясом. «Все равно оно быстро испортится», – решил Гарри и, не откладывая, съел все подчистую.

Газовая плита работала.

Он не представлял, сколько пропана осталось в баллоне: впрочем, это не имело никакого значения. Синаньяны уже никогда не будут пользоваться плитой.

Он вытащил почту из сумки и осторожно сунул в духовку – подсушить. Рекламные листовки и каталоги различных магазинов – что с ними делать? От содержащейся в них информации пользы никакой, но, может, людям они пригодятся – для растопки или еще чего-нибудь? В итоге Гарри пошел на компромисс: выкинул лишь тонкие брошюрки и те, что напечатаны на плохой бумаге, плюс те, что совсем промокли.

Еще он обнаружил на кухне запас пластиковых пакетов и заботливо разложил по ним корреспонденцию.

«Последние пакеты на Земле», – сказал чей-то тихий голос.

«Верно, – ответил Гарри, не отрываясь от работы, – нужно их сохранить. Люди получат свои письма и журналы, но пакеты принадлежат Ведомству».

Покончив с этим, Ньюкомб задумался. Дом мог еще пригодиться. Отличное жилище, не из дерева, а из бетона и камня. Как и сарай, кстати. Земля не слишком хороша (так утверждал Амос), ну и что с того? «Даже я могу здесь обосноваться», – решил Гарри. Ему нужно какое-то пристанище в промежутке между обходами.

Отсюда вывод: нужно убрать трупы. Ньюкомба не вдохновляла перспектива рыть две могилы. И уж точно он не собирался вытаскивать тела за ворота на поживу койотам и стервятникам. А запаса сушняка не хватит и на кремацию мыши.

Он вышел во двор. Заметил старый грузовичок-пикап. Ключи торчали в замке зажигания, двигатель завелся мгновенно. Мотор урчал ровно. В сарае была бочка с бензином. Гарри тщательно заполнил бак и две канистры, завалил бочку всяким хламом и спрятал.

Ньюкомб вернулся в дом и разыскал старые простыни, чтобы завернуть в них тела. Подогнал грузовичок к входной двери. Куры сновали вокруг его ног, пока он, напрягая силы, выносил трупы и укладывал их в пикап. Под конец Гарри нагнулся и быстро свернул шеи шести птицам – прежде чем остальные поняли, что происходит. И закинул тушки в кузов – к хозяевам. Обошел вокруг здания, проверяя все ставни. Закрыл двери. Положил взятые у Амоса ключи в свой карман и поехал.

Ему надо было развезти почту. И обязательно сделать еще кое-что – в том числе и похоронить тела Синаньянов.