Право собственности есть не только право, но и обязанность. Собственность обязывает.

Ее надлежит использовать так, будто владение ею вам доверено народом.

К полудню они выбрались из ущелья. Когда они проделали треть пути наверх, к противоположному склону подъехала другая машина и тоже начала спускаться. Автомобиль оказался обычный, без полного привода, и Тим не мог понять, как ему удалось проехать настолько далеко по каньону.

В салоне сидели двое мужчин, женщина и целая куча детей. Машина еще ползла по склону, когда «Блейзер» очутился на относительно ровной земле на противоположной стороне.

Они помчались прочь, оставив незнакомцев опасно ползти по краю, гадая, не следовало ли переговорить с ними и, не зная, чем бы они могли помочь.

Тим чувствовал себя абсолютно беспомощным. Он был готов к гибели цивилизации: остаться почти в полном одиночестве, обнаружить, что уцелевших мало и они далеко друг от друга. Но он не мог наблюдать за медленным умиранием привычного ему мира. Он не понимал, что с этим делать, но ни о чем другом думать не мог.

Второй мост был, благодарение Богу, цел. Как и третий.

До обсерватории оставалось лишь несколько миль.

Они повернули – и обнаружили на дороге четыре машины. Рядом сгрудились какие-то люди. Впервые Тиму и Эйлин довелось увидеть кого-то с тех пор, как они выбрались из ущелья.

Дорога здесь ныряла через туннель, который совсем недавно обрушился. Машины стояли, а мужчины лопатами копали землю. Они рыли другой проход – поверх скального отрога, служившего крышей туннелю.

Мужчины изрядно продвинулись в работе, хотя и рыли по очереди, поскольку их оказалось больше, чем лопат.

Возле автомобилей стояли шесть женщин. К ним жались испуганные дети. Эйлин нерешительно оглядела уцелевших и подъехала к ним.

Дети круглыми глазами уставились на новоприбывших. Одна из женщин подошла к «Блейзеру». Она выглядела преждевременно постаревшей хотя, наверное, была не старше сорока. Она посмотрела на машину, заметила в заднем стекле звездообразное отверстие от пули и не произнесла ни слова.

– Здравствуйте, – сказал Тим.

– Привет.

– Вы давно тут?

– Приехали сразу, как рассвело.

– Из города? – спросила Эйлин.

– Нет. У нас неподалеку был лагерь. Пытались вернуться назад в Глендейл, но дорога перекрыта. Как вы сюда попали? Мы можем вернуться по той трассе, по которой вы ехали? – оживившись, затараторила женщина.

– Мы проехали по Большой Туджанге, – произнес Хамнер.

Она удивленно посмотрела на него и обернулась к отрогу.

– Эй, Фредди! Фред! Они гнали по Большой Туджанге!

– Она ведь разрушена, – крикнул в ответ мужчина.

Он передал лопату соседу и начал спускаться по склону.

Тим заметил, что он вооружен.

Машины у этих людей были не слишком новые. Грузовичок-пикап во вмятинах, нагруженный походным снаряжением. Многоместная легковушка с просевшими рессорами. Древний «Додж Дарт».

– Мы хотели выбраться через Туджангу, – сказал Фред, подойдя ближе.

Он был одет по-походному: шерстяная рубашка и брюки из саржи. Сбоку, прицепленная к поясу, висела кружка, на другом боку – пистолет в кобуре. Но, похоже, он начисто забыл о своем оружии.

– Я – Фред Хаскинс. Так вы пересекли ущелье по старому серпантину?

– Да, – подтвердила Эйлин.

– Как в Лос-Анджелесе? – спросил Хаскинс.

– Скверно, – произнес Тим.

– Да-а. Землетрясение его неплохо встряхнуло, а? – Мужчина пристально посмотрел на Хамнера и взглянул на оставленное пулей отверстие. – Откуда у вас это?

– Кто-то решил остановить нас и подстрелил.

– Где?

– Там, где дорога уходит в горы, – ответил Тим.

– Шерифов клоповник, – пробормотал Фред. – Значит, заключенные разбежались?

– Что значит «скверно»? – встрепенулась женщина. – Что вы имели в виду?

Внезапно Тим понял – с него хватит.

– Все уничтожено. Долина Сан-Фернандо и территория к югу от Голливудских холмов затоплена цунами. То, что не ушло под воду, сгорело. Туджанга, кажется, не пострадала, но окрестности Лос-Анджелеса уничтожены.

Хаскинс недоуменно заморгал.

– Как так? Те, кто там жил, – мертвы? Все до единого?

– Почти, – заявил Хамнер.

– Думаю, многие спаслись, укрывшись где-нибудь в холмах, – проговорила Эйлин. – Но… раз дорога разрушена, они не могут добраться сюда.

– Господи! – воскликнул Фред. – Выходит, комета наскочила на нас, да? Я так и знал. Марта, я ведь говорил, что нам лучше будет здесь! А сколько… Видимо, нам на выручку пошлют армию, но мы и сами способны прорыть себе путь, – пробормотал он. – А дорога на той стороне вроде бы неплохая. По крайней мере, насколько мы можем разглядеть. Марта, ты что-нибудь поймала по радио?

– Ничего. Помехи. Иногда мне кажется, что я слышу отдельные слова, но понять смысл невозможно.

– Да-а.

– У вас есть какая-нибудь еда? – неожиданно спросила жена Хаскинса.

– Нет.

– Вы же умираете с голоду. Сейчас я вам дам что-нибудь. Мистер…

– Тим.

– Тим. А вы…

– Эйлин. Спасибо.

– Ничего. Тим, ступайте с Фредом и помогите копать, пока я приготовлю обед.

Взбираясь по крутому склону, мужчина продолжал говорить.

– Хорошо, что вы проехали. Не представляю, сумели бы мы перетащить поверху наши тачки или нет. Но с помощью вашего «Блейзера» наверняка справимся. А потом начнем искать этих самых вояк.

Словно убегая из-под колес идущего впереди колонны грузовика, дорога шла то вверх, то вниз, то виляла.

Капрала Гиллингса, дремавшего на сиденье, разбудила мерзкая тряска. Выругавшись, он выглянул сквозь прорезь в брезенте. Колонна очутилась в ловушке. Земля зыбилась, будто море.

– Падение Молота, – вымолвил он.

Солдаты загомонили.

– Чего-чего? – спросил Джонсон.

– Всему капец, тупой ублюдок! Ты что, вообще неграмотный?

Сам Гиллингс прочел и «Нэшнл эквайер», и статьи в «Таймс», и интервью с Шарпсом, и прочее. И, грезя наяву на койке в казарме, тысячу раз продумал, что и как будет делать, всякий раз любовно добавляя детали к выработанному сценарию.

Он знал, что произойдет, если Молот Люцифера ударит. Капец цивилизации. А заодно – и чертовой армии. Каждый будет сам за себя, и правильный человек сможет стать королем, мать его так. Если хорошо разыграет сданные ему судьбой карты.

Сбитый с толку, растерявшийся Джонсон уставился на него – ждал, что еще услышит. Голова у Гиллингса стала пустой и легкой. Он не был готов к тому, что мечты могут воплотиться в жизнь.

– Вылазь! – крикнул капитан Ора. – Вон из грузовиков!

Сознание капрала прояснилось. Все встало на свои места, и, да, возникла первая проблема: офицеры, мать их за ноги! Ора лучше остальных офицеров, и парни любят его. С этим что-то нужно делать, причем быстро. Иначе офицерье заставят ребят вкалывать как рабов, чтобы попытаться спасти безмозглых гражданских, пока огонь и цунами не покончат со всеми разом.

– Мы крепко застряли, капитан! – крикнул сержант Хукер. – Тут оползни повсюду! Не похоже, что нам удастся вытащить грузовики!

– Раздайте снаряжение, сержант, – приказал Ора. – Дальше двигаемся пешим ходом. В окрестных горах наверняка полно народу. Посмотрим, что можно предпринять.

– Есть, – ответствовал Хукер, впрочем, без особого энтузиазма. – А что мы будем есть, капитан?

– Успеем подумать об этом, когда проголодаемся, – заявил Ора. – Пойдете вперед, выясните, как там дела. Может, нам удастся перебраться через оползень.

– Слушаюсь.

– Остальным вылезти из грузовиков! – рявкнул капитан.

Гиллингс усмехнулся. «Нам крупно повезло, раз мы не успели вернуться в лагерь до Падения Молота». Он снова улыбнулся и нащупал в кармане что-то твердое. Боеприпасов солдатам не раздали, но достать их при желании не так уж трудно. Он обзавелся дюжиной патронов. А в грузовиках навалом взрывчатки.

Пойдут ли за ним солдаты? Может, и нет. Не сразу. Вероятно, надо даровать Хукеру жизнь. За ним-то парни точно побегут, а он – к счастью – не великого ума. Но не настолько тупой, чтобы не понять: нет смысла арестовывать Гиллингса после того, как с капитаном будет покончено. Военно-полевых судов, конечно, теперь нет и в помине. И вообще никаких судилищ.

Пожалуй, на такое рассуждение Хукеру хватит ума.

И капрал вогнал три патрона в свою винтовку.

Работа заняла большую часть дня. Никогда раньше Тиму не приходилось так пахать. Он расплатился за свой обед. Они срыли самые крутые участки. Затем с помощью «Блейзера» пробили колею, и опять же с помощью машины Хамнера и Эйлин, протащили по ней остальные автомобили.

Дождь не прекращался, превратившись в холодную морось.

Когда они наконец-то перебрались на другую сторону, каждый мускул в теле Тима ныл и болел. Временную дорогу не требовалось поднимать более чем на сто футов, но на всем своем протяжении она постоянно спускалась и снова шла вверх, увеличив объем работ впятеро.

Преодолев опасный участок, машины выстроились колонной. Через четыре мили они подъехали к казарме рейнджеров, где скопилось не одна сотня народу. Религиозная община, в том числе – девяносто детей и несколько студентов-волонтеров в делах мирского характера. Плюс пожилой проповедник. Компании туристов и рыболовов, которым удалось спастись из охваченных пожарами лесов. Стайка студенток-француженок на велосипедах – лишь одна из них немного владела английским (никто из собравшихся не знал французского). Здоровенный внедорожник, а в нем – писатель, его жена и неправдоподобное количество отпрысков.

Рейнджеры разбили лагерь на скорую руку. Завидев колонну Тима, они приказали «кортежу» свернуть к обочине. Хамнер хотел ехать дальше, но дорогу перекрыл зеленый грузовик.

Молодой парень в форме о чем-то переговорил с Фредом Хаскинсом и подошел к Тиму и Эйлин.

Рейнджеру – долговязому, с отлично развитой мускулатурой – было лет двадцать пять. Форма облекла его властью, однако он выглядел не слишком уверенно.

– Мне сказали, что вы проехали по дороге через Большую Туджангу, – произнес он, уставившись на Тима. – Вы – Хамнер.

– Я об этом не кричу, – ответил тот.

– Понятно. Полагаю, нет, – кивнул он. – Мы можем погнать через Туджангу?

– А разве вы не знаете? – удивился Тим.

– Нас, рейнджеров, здесь всего четверо, мистер. Мы хотим позаботиться о детях. Мы разослали поисковые группы, чтобы доставить сюда уцелевших туристов. Повсюду обвалы и оползни, мосты разрушены. Мы не пытались пройти дальше туннеля, когда увидели, что он рухнул.

– А по радио ничего не слышно? – спросила Эйлин.

– Радиостанция Туджанги молчит, – признался парень. – Я и не пойму почему. Кое-что мы получили в любительском диапазоне от ребят из Трейл-кэньон. Они говорят, что там мост тоже разрушен, а в каньоне остались местные.

– Да, – подтвердила Эйлин. – Мы выехали сюда по старой дороге. За нами ехали еще какие-то люди, они решили последовать нашему примеру.

– Вы не подождали их, чтобы помочь? – осведомился рейнджер.

– Их было больше, чем нас, – ответил Хамнер. – И какая бы от нас помощь? Там нельзя даже протащить машину на буксире. Очень много поворотов. В сущности, это вообще не трасса.

– Я в курсе. Мы используем ее как пешеходную тропу, – рассеянно произнес парень. – А ведь вы специалист по кометам. Что случилось? И что нам делать с людьми?

Тим едва не расхохотался, но выражение лица молодого человека остановило его. Рейнджер был чересчур взвинчен и мог запаниковать в любую минуту. Вдобавок его обрадовала встреча с Хамнером. Он нуждался в профессионале, который мог объяснить, как надо действовать дальше.

Ага, нашел он его, как же.

– Вернуться в Лос-Анджелес нельзя, – сказал Тим. – В городе ничего не осталось. Он практически уничтожен цунами…

– Господи, нам передали что-то в этом роде из Маунт-Вилсона, но я не поверил!

– А большая часть того, что пощадило цунами, сгорела. В Туджанге образовалась некая группа… что-то вроде комитета самообороны. Не уверен, будут ли там счастливы увидеть вас. Может, и нет. Дорога, ведущая туда неплохая, но вряд ли по ней можно проехать на обычном автомобиле, даже если удастся пересечь ущелье.

– Пусть так, но где армия?! – воскликнул парень. – Где Национальная гвардия? Хоть кто-нибудь?! Вы говорите, нам не надо в Туджангу, но что нам делать? Завтра у нас закончатся запасы пищи, а у нас – две сотни детей, о которых необходимо позаботиться!

«А я и вправду специалист, – подумал Тим.

Осознание данного факта вызывало странную подавленность и одновременно приподнятость.

– Мне не удалось добраться в ЛРД, но… Полагаю, комета разделилась, причем не один раз. Значит…

– Разделилась?

– Да. Подлетела к Земле как рой летящих гор, понимаете? И, должно быть, с нами столкнулись ее отдельные куски. Не представляю, сколько их… Тем не менее, когда произошло Падение Молота, в Калифорнии было утро, а комета приближалась со стороны солнца, поэтому главной мишенью стал Атлантический океан. Вероятно. Если на Восточное побережье тоже обрушились гигантские волны, то все к востоку от Катскилльских гор уничтожено. И долина Миссисипи наверняка сильно пострадала. Общенационального правительства уже нет. Как и самой армии.

– Тот есть наша страна погибла?!

– Возможно, и весь мир, – проговорил Тим.

Ошарашенный рейнджер сел на землю возле автомобиля и уставился в пространство.

– Моя девушка живет в Лонг-Бич…

Хамнер промолчал.

– И моя мать. Она поехала в Бруклин. В гости к моей сестре. А вы говорите, что мир уничтожен…

– Скорее всего, – сказал Тим. – Жаль, что у меня мало информации. Но прогноз неутешительный.

– И что мне делать с детьми? И с туристами? С остальными выжившими?! Как мне прокормить их?

«Ты их не прокормишь», – мысленно ответил Тим, а вслух произнес:

– Продовольственные склады. Фермы, где разводили крупный рогатый скот. Ищите любые источники пищи, до тех пор пока не сможете провести посевную. Сейчас июнь. Какая-то часть урожая должна сохраниться.

– Север, – пробормотал парень. – На холмах вокруг Грейпвайна – фермы. Север. – Он взглянул на Хамнера. – Куда вы направляетесь?

– Вероятно, на север.

– Можете взять с собой кого-нибудь из детей?

– Можем… но у нас нет продуктов.

– А у кого они есть? – воскликнул рейнджер. – Ладно. Оставайтесь с нами. Мы могли бы отправиться в путь вместе.

– У маленьких групп шансов больше. Мы лучше отправимся в путь, – заявил Тим.

Ему не хотелось брать с собой детей, но отказаться он, конечно, не мог.

Хамнер задумался. Когда-то где-то он прочитал: во всякой морально сложной ситуации то, что вам менее всего хочется делать, и является как раз самым правильным решением. А значит…

Рейнджер отошел и через несколько минут вернулся с четырьмя ребятишками шести лет и младше. Они были хорошо одеты, чистенькие и перепуганные. Эйлин разместила их на заднем сиденье «Блейзера» и, чтобы быть поближе к ним, сама пересела туда.

Парень вручил Тиму листок с именами и адресами, вырванный из блокнота.

– Тут написано, кто они такие. – Его голос дрогнул. – Если бы вам удалось разыскать их родителей…

– Угу, – промычал Хамнер и завел «Блейзер».

Неужели он за рулем? Педаль сцепления что-то ходит туго.

– Меня зовут Эйлин, – донеслось с заднего сиденья. – А он – Тим.

– Куда мы едем? – беспомощно пискнула совсем маленькая девочка. Но она не плакала, в отличие от мальчиков. – Вы отвезете нас к моей мамочке?

Хамнер глянул в листок. Лори Малкольм, в церковный лагерь ее отправила мать. Об отце упоминаний не было. Адрес: Лонг-Бич. Господи, что ей ответить?

– А когда мы будем дома? – выкрикнул какой-то мальчик.

Хэнкок ничего не сказала.

Как объяснить шестилетнему ребенку, что его дом смыло наводнением? Как сказать Лори, что, наверное, ее мамочка…

– Мы доберемся до вон того холма, – произнесла она наконец и показала на соседнюю возвышенность. – И будем ждать твою мамочку…

– А что случилось? – спросил мальчик. – Нам было ужасно страшно. Преподобный Тилли не хотел, чтобы мы это знали, но и он боялся.

– В Землю врезалась комета, – серьезно пояснила Лори. – Эйлин, она упала на Лонг-Бич? Можно я буду называть вас Эйлин? Преподобный Тилли говорит, что нельзя звать взрослых по именам. Никогда.

Тим свернул на дорогу к обсерватории. Давным-давно – там, где старый проселок пришел в негодность, он ее отремонтировал – настелил бревна, засыпал гравием и залил бетоном. Сейчас ее покрывал толстый слой грязи, но «Блейзер» шел без труда. Они почти у цели.

Там есть провизия, и они смогут отдохнуть. Во всяком случае, некоторое время. Запасы пищи не бесконечны, но на месте они подумают и об этом. Сейчас обсерватория – это дом родной, тихая гавань. Убежище, где хорошо, тепло, есть душ и сухая одежда. Безопасное надежное укрытие, где можно спрятаться, когда мир летит в тартарары.

«Блейзер» уже не выглядел ни новым, ни сияющим. Бока исцарапаны и испачканы. Ну и что?

Машина ехала по размытым дорогам как по шоссе, перебираясь через россыпи скатившихся по склонам камней и глубокие лужи. У Тима еще никогда не было такого автомобиля. Он чувствовал, что на «Блейзере» может доехать куда угодно.

«Блейзер» привез их домой. Еще один поворот. Еще один поворот, и они окажутся в безопасности.

Бетонное здание не пострадало. Деревянный гараж тоже: крыша, правда, просела, накренилась, но не настолько, чтобы кто-то, кроме Хамнера, это заметил. Створки купола телескопа были закрыты. Ставни на окнах дома уцелели.

– Мы дома! – истошно заорал Тим.

На заднем сиденье Эйлин с детьми пела песню:

– А из этой бородавки вырос волосок…

– Вот он! Мы спасены! Хоть на какое-то время.

Песня оборвалась на полуслове.

– Похоже, все в порядке, – изумленно пробормотала девушка.

Она такого явно не ожидала. После Туджанги она почти потеряла надежду.

– Конечно, Марти знает, что делать, – начал Тим. – Он закрыл ставни и… – он резко умолк.

Эйлин посмотрела туда, куда смотрел Хамнер. Из обсерватории вышли двое мужчин с винтовками. Старшему было около пятидесяти. Они следили, как «Блейзер» тормозит у массивного бетонного крыльца. Ружья они держали небрежно, не то чтобы целясь прямо в машину, но Тиму сразу стало не по себе.

– Извини, приятель, места нет! – крикнул один из незнакомцев. – Лучше двигай дальше. Извини.

Он уставился на чужаков, медленно зверея. Ну, погодите!

– Я – Тим Хамнер. Владелец обсерватории. А вы кто?

На мужчин это не произвели никакого впечатления.

На крыльцо вышел молодой парень.

– Марти! – закричал Тим. – Скажи им, кто я!

«А когда я узнаю, что они здесь делают, я поговорю с тобой», – мысленно добавил он.

Марти Роббинс широко улыбнулся:

– Ларри, Фриц… это мистер Тимоти Гарднер Аллигтон Хамнер, плейбой и миллионер… ах да, и астроном-любитель.

– Подумать только, – фыркнул Фриц, не убирая винтовки.

Один из мальчиков разревелся. Эйлин притянула его к себе, обняла. Остальные дети наблюдали за происходящим, вытаращив глаза.

Хамнер распахнул дверцу «Блейзера». Стволы едва заметно переместились. Не обращая на это внимания, Тим вылез из машины. Постоял. Вокруг было тускло, сумрачно. Одежда моментально промокла, по спине потекли холодные струйки.

Он зашагал к крыльцу.

– Лучше не надо, – предупредил тот, кого звали Ларри.

– Пошел к черту, – поднимаясь по ступеням, произнес Тим. – Я не собираюсь ругаться с тобой и пугать детей.

Мужчины ничего не предпринимали, и на мгновение он ощутил отвагу. Может быть, это шутка? Он посмотрел на Марти:

– Что здесь происходит?

– Не здесь, – ответил тот. – Везде.

– Я знаю о падении Молота. Что эти люди делают в моем доме?

Ошибка, тотчас понял Тим. Но было поздно.

– Это не ваш дом, – выпалил Роббинс.

– Между прочим, там внизу – рейнджеры. Когда они сюда приедут…

– Никто уже сюда не доберется, – возразил парень. – Ни рейнджеры, ни армия, ни Национальная гвардия, ни полиция. У вас отличная радиоаппаратура, мистер Хамнер, – слово «мистер» он произнес с презрением. – Я слышал последние сообщения «Аполлона» и все остальное тоже. И переговоры рейнджеров. Вы уже не владелец обсерватории. И нам вы не нужны.

– Но… – Он посмотрел на Ларри и Фрица.

Они совсем не походили на преступников.

«Откуда тебе знать, как выглядят преступники? Да и разве теперь разберешь?» – подумал он. Взять хотя бы их руки: загрубелые, чисто вымытые. Не то что у Марти. Или у самого Тима. У одного из мужчин сломан ноготь на руке, но он уже отрастает.

Одеты они были в серые брюки и рабочие рубашки. На штанах Фрица – ярлык «Биг Смит».

– Почему вы так с нами? – вырвалось у Хамнера.

Бывшего управляющего он теперь игнорировал.

– А что еще мы можем? – сказал Ларри. В его голосе звучала виноватая нотка, но ружье он держал крепко: дуло смотрело куда-то между Тимом и «Блейзером». – Теперь у нас есть пища… ее не слишком много. На какое-то время хватит. И с нами – наши семьи, мистер Хамнер. Как нам быть, по-вашему?

– Оставайтесь. Только позвольте нам…

– Неужто вы не понимаете, что мы не можем позволить остаться вам, – перебил его Ларри. – Ну… мистер Хамнер, какая от вас была бы польза?

– Откуда, черт возьми, вы знаете, что я могу…

– Мы уже все обсудили, – проворчал Фриц. – Кто ж думал, что вы объявитесь. Но мы пораскинули мозгами и придумали, что делать, если вас принесет. И вот… короче, уезжайте. Вы тут совсем не нужны.

Марти отвел глаза. Тим уныло кивнул. Ясно. Говорить уже не о чем. В аппаратуре – не только радио, но и в астрономических и метеорологических приборах – Роббинс разбирался не хуже Хамнера. Даже лучше. Кроме того, парень прожил в обсерватории больше года и прекрасно знал все окрестности.

– Что за цыпочка? – вдруг спросил Роббинс.

Он вытащил из кармана фонарь и направил луч на «Блейзер». Это не улучшило видимость. Луч высветил капли дождя и заляпанную грязью машину. И отливающие блеском волосы Эйлин.

– Какая-нибудь ваша родственница? Богатая сучка?

«Ах ты, урод». Хамнер попытался припомнить, что мог, о своем помощнике. Когда Марти жил вместе с Тимом в Бел-Эйр, они, бывало, ссорились, но не всерьез, а здесь парню просто цены не было. Меньше месяца назад, всего три недели, он написал Роббинсу рекомендательное письмо для Лоуэлловской обсерватории в Флагстаффе.

«Похоже, я, в сущности, его совсем не знал».

– У нас мало женщин, – произнес Марти. – Она может остаться. Вы – нет. Пойду скажу ей…

– Спроси ее, – проговорил Ларри. – Пусть остается, если сама захочет.

– А я?

– Мы проследим, чтобы вы уехали отсюда, – ответил Ларри. – И не вздумайте возвращаться.

– Где-то там есть рейнджеры, – пробормотал Роббинс. – Пожалуй, мы не вполне правы. Не следует оставлять ему тачку. Машина хорошая. Лучше, чем те, какие у нас есть…

– Заткнись, – понизив голос, буркнул Ларри и оглянулся на ведущую в обсерваторию стеклянную дверь.

Хамнер нахмурился. Пока что он не понимал расстановку сил…

Эйлин вылезла из «Блейзера» и подошла к крыльцу. Заговорила – безжизненно и устало:

– Что случилось, Тим?

– Они говорят, что дом уже не принадлежит мне. Прогоняют нас.

– Вы можете остаться, – вставил Марти.

– Вы не смеете так поступать! – закричала девушка.

– Умолкни! – рявкнул Ларри.

Из обсерватории вышла дородная женщина. Хмурясь, посмотрела на Ларри:

– Что у вас еще?

– Не лезь, – ответил тот.

– Ларри Келли, чем ты занимаешься? – не унималась она. – И кто вообще сюда приехал? Да я его знаю! Он – Тимоти Хамнер. Его показывали в «Ежевечернем обозрении». Это был ваш дом, да?

– Это и сейчас мой дом.

– Нет, – произнес Фриц. – Мы договорились. Нет.

– Воры. Воры и убийцы, – заметила Эйлин. – Почему вы просто не пристрелите нас, и дело с концом?

Тиму захотелось заорать на нее. Вдруг они и впрямь последуют ее совету? Роббинс – он может.

– Незачем попусту болтать, – вымолвила женщина. – Послушайте, на всех здесь места не хватит. По крайней мере, надолго. Человеком больше, человеком меньше… мне плевать, но чтоб мистер Хамнер тут командовал, нам ни к чему. А я не думаю, что он годится на что-либо еще. Поэтому поищите себе другое жилище. На этом свет клином не сошелся. – Она перевела взгляд на Ларри, чтобы тот подтвердил сказанное. – Очень скоро нам тоже придется съехать отсюда. Зато у вас будет фора.

Она говорила весьма трезво и рассудительно. И ее спокойствие оказалось настоящим кошмаром для Тима. По ее тону он понял: она уверена, что «астроном-любитель» не будет спорить.

– Но девушка может остаться, – заканючил Роббинс.

– Ты этого хочешь? – спросил Тим у Эйлин.

Она рассмеялась – горько, презрительно. Посмотрела на Марти Роббинса, и ее смех стал громче.

– А в машине дети, – добавила женщина.

– Мэри Сью, это не наше дело, – пробурчал Фриц.

Она словно не услышала. Покосилась на Ларри:

– Откуда они?

– Из лагеря, – ответила Эйлин. – Они жили в Лос-Анджелесе. Рейнджерам нечем их кормить. Мы взяли их с собой. Мы думали…

Женщина спустилась с крыльца и направилась к «Блейзеру».

– Вели ей остановиться, – прошипел Фриц.

– За пятнадцать лет мне еще ни разу не удалось заставить ее что-нибудь сделать, – произнес Ларри. – Сам знаешь.

– Да.

– Нам дети не нужны! – выкрикнул Марти.

– Они съедят не больше, чем эта леди, – сказал Ларри. Он обернулся к Тиму и Эйлин. – Мистер Хамнер… видите, какие дела? Мы ничего не имеем против вас, но…

– Но вы отсюда уберетесь, – тихо проговорил Роббинс и злорадно усмехнулся.

Между тем женщина уже залезла в машину и разговаривала с детьми.

– Значит, где-то там рейнджеры. Хамнер может разыскать кого-нибудь из них. Ладно… до того, как он уберется отсюда, я пойду с ним и…

– Нет, – с явным отвращением отрубил Ларри.

– Да, пожалуйста, – согласился Фриц. – Раз у него такое на уме, пусть тоже проваливает. Он нам ни к чему. А, ты, парень, тогда обратно уже не возвращайся. Мы и сами как-нибудь сдюжим.

– Мы ведь договорились! – воскликнул Марти. – Когда вы явились сюда! Я вас впустил! А вы… сейчас…

– Да, – кивнул Фриц. – Но лучше заткнись насчет убийства, а то мы можем забыть об уговоре. А Мэри Сью уже ведет детей. Мистер Хамнер, вы не против, если они останутся с нами?

«Как хладнокровно он рассуждает», – подумал Тим.

Фриц и Ларри… Кто они такие? Плотники? Садовники? Они уцелели и убедили себя, что они – по-прежнему цивилизованные люди.

– Поскольку в баке почти нет бензина, вряд ли нам удастся выбраться отсюда живыми… В общем, это хорошая мысль. Эйлин, оставшись здесь, ты спасешь свою…

Девушка посмотрела на Роббинса.

– Только не с этим.

Фриц уставился на Ларри. Мгновение они буравили друг друга взглядами.

– По-моему, у нас есть бензин, – проговорил Фриц. – Во всяком случае, канистра имеется. Мы можем отдать ее вам. Десять галлонов горючего и пару банок супа. Возвращайтесь в тачку и ждите, пока мы не передумали.

Хамнер ринулся к «Блейзеру», таща за собой Эйлин, пока она ничего не успела сказать. Дети сгрудились вокруг Мэри Сью. Они не сводили испуганных глаз с автомобиля. Тим знал, что страх надолго поселился в их душах.

Он кое-как изобразил ободряющую улыбку и помахал им рукой. Его пальцы подергивались: нужно уезжать и быстрее, подальше от мужчин с ружьями.

Но он ждал.

Ларри заполнил бак бензином.

Тим задом вырулил из подъездной аллеи, и «Блейзер» умчался в дождь.