Ценность вещи определяется ее полезностью.

Тим перевел девушку через скользкий гребень горы. Они остановились и с изумлением уставились вниз, на Туджангу.

Она еще жила! Там было электричество. Окна невредимых домов сияли желтыми огнями, от неразбитых витрин магазинов лился яркий флуоресцентный голубовато-белый свет.

По Футхилл-бульвару ехали машины с зажженными фарами, рассеивавшими полуденную мглу, по продуваемым ветром, залитым дождем улицам, по нанесенной потоками грязи в фут глубиной. Их было немного, но они двигались. А на парковке у супермаркета, как раз напротив того места, где стояли Эйлин и Тим, виднелись полицейские автомобили.

А еще там сновали вооруженные люди. Когда Хамнер и его спутница спустились вниз, они увидели, что местные облачены в самую разномастную военную форму, какую только можно было вообразить, и многим она оказалась даже не по размеру. Будто все, у кого дома сохранилось хоть что-то, оставшееся с «жарких времен», разом принарядились, и в таком виде вышли на улицу. И оружие тоже было разнокалиберное: пистолеты, дробовики, стволы двадцать второго калибра, охотничьи ружья Маузера, у нескольких мужчин – современные винтовки армейского образца: их обладатели щеголяли в мундирах Национальной гвардии.

– Еда! – завопил Тим.

Он схватил Эйлин за руку, и они, ощутив прилив новых сил, помчались к супермаркету.

– Я говорил! – кричал Хамнер. – Цивилизация!

Дверь в магазин преграждали два человека в потрепанной армейской форме. Они не посторонились, когда Тим и Хэнкон попытались войти.

– Ну? – спросил мужчина со знаками различия сержанта.

– Нам нужно купить себе что-нибудь поесть, – выпалил Тим.

– Извините, – произнес местный. – Все запасы уже конфискованы.

– Но мы голодны. – Голос Эйлин звучал так жалобно, что она сама даже немного удивилась. – У нас с утра не было ни крошки во рту.

Ей ответил напарник «сержанта». Говорил парень не как военный, а как страховой агент:

– В здании мэрии должны выдавать продовольственные карточки. Вам нужно пойти туда и зарегистрироваться. Как я понимаю, там вдобавок организуют раздачу бесплатного супа.

– А кто же в супермаркете? – Девушка обвиняюще ткнула пальцем вперед – в помещении, залитом электрическим светом какие-то люди укладывали товары в тележки и корзины.

Некоторые из них были в форме, другие – нет.

– Наши служащие. Команда обеспечения продовольствием, – заявил «сержант» (до сегодняшнего утра он работал в хозяйственном магазине).

Он взглянул на измазанную грязью одежду Эйлин и Тима, и его лицо прояснилось:

– Вы добрались сюда через горы?

– Да, – ответил Хамнер.

– Ну и ну! – воскликнул мужчина.

– Многим удалось выбраться? – поинтересовался второй дежурный.

– Не знаю. – Тим снова схватил Хэнкок за руку – будто она могла истаять в воздухе – так же, как исчезла его греза о привычном цивилизованном мире.

– Мы валимся с ног, – сказал он. – Где можно… что нам делать?

– Чтоб я знал, – произнес «сержант». – Хотите совет? Лучше уходите отсюда. Мы не выгоняем пришельцев. Но, если по уму, нам самим тут еды в обрез. По крайней мере, пока мы не перейдем горы и не выясним, что творится в долине. Некоторые болтают, что… – Он осекся.

– А вы… вы это видели? – спросил его напарник.

– Нет. Думаю, вода поднялась очень высоко, – промолвил Тим. – Но мы… только слышали.

– Я не забуду тот рев до конца жизни, – призналась Эйлин. – Хотя наверняка выжили. В Бербанке, например. И на Голливудских холмах.

– М-да, – проворчал парень.

– У нас и так забот по горло. – «Сержант» прищурился, будто пытался рассмотреть Вердаго-Хиллс сквозь пелену дождя. – Зарегистрируйтесь в мэрии: там принимают чужих. А если народ еще сюда набежит, прием прекратят. Вам туда. – Он показал.

– Спасибо. – Тим повернулся и вместе с Эйлин пересек автостоянку.

– Эй! – их догнал «сержант».

В руке у него небрежно болталась винтовка. Хамнер уставился на нее. Мужчина полез в карман.

– Пожалуй, могу поделиться. Похоже, вам это понадобится. – Он вручил Хамнеру маленький целлофановый пакетик и побежал обратно.

Тим не успел поблагодарить его. Похоже, «сержант» не хотел ничего слышать.

– Что там? – спросила девушка.

– Сыр и крекеры. Примерно на один укус и того и другого. – Хамнер извлек из пакетика пластиковую палочку и вытащил из пластмассовой коробочки сыр.

Намазал половину на сухое печенье.

– Вот твоя доля.

Они сжевали их по дороге.

– Как же вкусно! – проговорила Эйлин. – А ведь раньше я бы так не подумала. Кстати, не думаю, что нам следует остаться здесь. Нам надо добраться до твоей обсерватории, если получится.

Она не забыла, как вел себя патрульный Эрик Ларсен. А ведь они были в хороших отношениях… А мужчин в чересчур тесной для них форме она вообще не знала.

– Но, по-моему, так далеко я пешком не дойду.

– Почему пешком? – Он махнул рукой в сторону освещенного здания. – Мы купим машину.

На площадке стояли подержанные грузовички-пикапы. В самом автомобильном салоне – три «Шевроле Блейзера» и многоместные полноприводные легковые автомобили.

Хэнкок и Хамнер вошли внутрь и никого не увидели. Тим приблизился к одной из машин.

– Прекрасно. Как раз то, что нам необходимо.

– Эй…

Почуяв тревогу в ее голосе, он обернулся. В дверях, ведущих в подсобку, застыл какой-то мужчина. С огромным дробовиком. Сперва Хамнер видел только ружье, оба ствола были нацелены прямо ему в голову. Потом он заметил за пушкой жирного дядьку. Может, и не особенно жирного… хотя нет, с весом у него явно намечались проблемы. Однако он был мускулист. Лицо красное. Одет дорого. Ковбойский галстук тесемкой, с серебряным зажимом.

– Понадобилась машина, ребята? – спросил он.

– Я хочу купить ее, – ответил Тим. – Мы не воры. Я могу заплатить. – Его голос завибрировал от негодования.

Мгновение толстяк разглядывал его. Затем опустил дробовик, запрокинул голову и расхохотался.

– Заплатить чем? – спросил он наконец. Он едва мог говорить от смеха. – Чем?!

Хамнер проглотил просившийся на язык ответ. Он поглядел на Эйлин, и ему стало страшно. Деньги сейчас ничего не значили – а главное, у него не имелось наличности. Только чековая книжка и кредитки – но на что они теперь годны?

– Не знаю, – произнес он. – Но, послушайте… У меня есть дом в горах. Там полно еды и прочих припасов. Он может вместить много народу. Я возьму вас с собой, и вашу семью тоже, и вы поселитесь там…

Здоровяк прекратил смеяться:

– Звучит неплохо. Правда, я не нуждаюсь в вашем… гостеприимстве. Я – Гарри Стиммз. Хозяин автосалона.

– Меня зовут…

– Тимоти Хамнер, – подсказал мужчина. – Я смотрю телевизор.

– И вас не заинтересовало мое предложение?

– Нет, – отрезал Стиммз. – Если честно, я даже не представляю, принадлежат мне еще эти машины или нет. Полагаю, что парни из Национальной гвардии конфискуют их. И дом у меня есть. – Он задумчиво поглядел на своего собеседника. – Пожалуй, мистер Хамнер, дела обстоят не столь плохо, как говорят. Вам нужна тачка?

– Да.

– Прекрасно. Я продам ее вам. За двести пятьдесят тысяч долларов.

Эйлин разинула рот. Тим задумался. Вон как повернулся разговор…

– Договорились. Как мне заплатить?

– Напишете расписку, – усмехнулся Гарри. – Сомневаюсь, что она чего-то стоит. Но вдруг… – Ружье покачивалось в его руках. – Ладно, идемте. У меня где-то завалялись бланки. Никогда прежде не видел, чтобы в одной расписке сразу указывали такую крупную сумму…

– Я умею писать мелким почерком, все поместится.

Они ехали по переулкам, где не было тротуаров. Машина тряслась на асфальтовой мостовой, колеса разбрызгивали воду: комья грязи так и разлетались в разные стороны. Выл ветер. Слева и справа возвышались старые крепкие дома, построенные задолго до землетрясения на Лонг-Бич. Они выстояли и теперь напоминали островки света в океане моросящего дождя.

Часы Тима показывали четыре пополудни, но снаружи сгустились сумерки: если бы не тусклый серый свет фар, они бы вообще ничего не видели. Девушка вела автомобиль, не отрывая глаз от дороги. Радио передавало только треск помех.

– Славная машинка, – сказала Эйлин. – И гидроусилитель есть.

– Еще бы не было – за четверть миллиона долларов, – произнес Хамнер. – Дьявольщина, просто мороз по коже…

Она хихикнула.

– Это лучшая сделка в твоей жизни.

«И, наверное, последняя», – мысленно добавила она.

– Не в тачке дело. – Голос Тима дрогнул от негодования. – За горючее, масло и домкрат он содрал пятьдесят штук! – Он не выдержал и рассмеялся. – И за трос. Хорошо, что у него нашелся запасной. Интересно, сам он куда собрался?

Хэнкок промолчала. Автомобиль перевалил через вершину холма и, вписываясь в поворот, покатил вниз. Домов здесь не было. Дорога утопала в грязи, Эйлин включила полный привод.

– Никогда не водила такую тачку.

– Я тоже. Хочешь, сменю тебя?

– Нет.

Подножие холма превратилось в болото. Сначала вода доходила до осей, потом поднялась до дверей, и девушка дала задний ход. Она аккуратно съехала с дороги на идущую вдоль нее насыпь. Автомобиль накренился влево, к бурлящей черной жиже, однако продолжал ехать – медленно, осторожно. Свет фары-прожектора, намертво прикрепленной к крыше, выхватывал из темноты развалины новеньких частных домиков и кондоминиумов, но Эйлин особо к ним не приглядывалась.

То тут, то там мелькали редкие огни фонарей, и Тим пожалел, что не купил у Гарри заодно и фонарик.

Они двигались в объезд долины, часто оставаясь чуть выше воды, и, наконец, снова отыскали более-менее «цивилизованный» проезд. Эйлин переключила передачу.

Дорога, петляя, уходила в горы. «Блейзер» промчался мимо брошенных в спешке автомобилей.

Какой-то мужчина голый по пояс выскочил на трассу и замахал одной рукой, требуя остановиться, – в другой он сжимал пистолет. Эйлин ринулась прямо на него, заставив в испуге отскочить, и прибавила скорость.

Грянули выстрелы, что-то зазвенело. Тим обернулся и недоуменно уставился на звездообразную дыру, пробившую стекло. Затем посмотрел на выходное отверстие, под углом прошившее крышу. Дождь тут же промочил сиденье.

Эйлин отчаянно гнала: не тормозя, она с ревом проехала поворот, и у Хамнера возникло ощущение полета: «Блейзер» опасно занесло. Девушка ухитрилась удержать автомобиль, на следующем повороте притормозила, и опять прибавила скорость.

Тим попытался рассмеяться:

– Моя новая тачка!

– Заткнись. – Она пригнулась к рулю.

– Ты в порядке?

– Нет.

– Эйлин!

– Я не ранена. Мне страшно. И меня трясет.

– Меня тоже, – сказал он, хотя в действительности его захлестнула волна облегчения.

На один крошечный миг ему показалось, что ее ранили. (Ничего ужаснее он до сих пор не испытывал.) Внезапно ему пришло в голову, что это очень странно, ведь он не виделся с Эйлин с тех пор, как она ему отказала. Да… Не тряпка же он…

– Впереди мосты, а мы все ближе к Разлому! – крикнула девушка. – А вдруг дорога завалена или разрушена?

– Тут мы бессильны.

– А вернуться обратно мы не можем.

Хэнкок сбавила ход на очередном повороте и вновь наддала. Она вцепилась в руль мертвой хваткой. Если она не успокоится, аварии не миновать. А что тогда делать, Тим не представлял.

Трассу перегораживали оползни, и Эйлин замедлила ход. «Блейзер» еле полз. Пятьдесят футов они ехали полчаса.

Когда она добралась до относительно свободного участка, Тиму хотелось, чтобы Эйлин прибавила скорость. Но машина продолжала тащиться по-черепашьи. Автомобиль делал максимум двадцать миль в час – даже если фары высвечивали ярды и ярды приличной дороги.

Они ехали – и конца их путешествию не предвиделось. Поразмыслив, Хамнер заткнул брешь в крыше своим носовым платком.

Если верить часам Тима, было восемь вечера. В Лос-Анджелесе в июне только смеркается, но снаружи царила кромешная тьма. Дождь лил и лишь иногда ненадолго стихал. Стеклоочистители работали прекрасно, Стиммз показал Хамнеру и Эйлин, как регулировать их работу, и девушка отлично с этим справлялась.

Крутой поворот, и в свете фар стало видно, что впереди пустота. Хэнкок резко затормозила. Тим прищурил глаза и различил, что трасса заканчивается неровным обрывом.

Он вылез наружу, сделал несколько шагов, и у него перехватило дыхание. Тим вернулся обратно и подошел к машине со стороны водителя.

– Медленно сдавай назад, – приказал он.

Эйлин начала было что-то спрашивать, но неподдельный страх в голосе спутника заставил ее замолчать. Она подчинилась. «Блейзер» пополз назад.

– Иди перед машиной и руководи, будь ты проклят! – крикнула девушка.

– Извини.

Теперь Тим знаками показывал, куда надо ехать. Спустя некоторое время он махнул рукой сверху вниз. Эйлин выключила зажигание и вылезла из автомобиля, чтобы осмотреться. Мост оказался тонкой бетонной аркой, перекинутой через глубокое узкое ущелье. В середине он обрушился, а они успели заехать по нему довольно далеко, прежде чем остановиться.

К счастью, они выкрутились.

Разглядеть что-либо еще оказалось невозможно. Правда, слева угадывались неясные очертания высокого утеса – гранит и кремень. Справа, за широким пригорком, земля круто обрывалась в пустоту. Впереди был разрушенный мост.

Нигде не горели огни. Не слышно никаких звуков, кроме воя швыряющегося дождем ветра и – далеко внизу – шума бегущей воды.

– Приехали? – сказала Эйлин.

– Не знаю. Сегодня мы определенно ничего сделать не сможем. Наверное, придется ждать рассвета.

– Если только когда-нибудь снова рассветет, – пробормотала Хэнкок.

Она нахмурилась и побрела по дороге. Тим не шевелился. Он стоял, выжатый как лимон, и хотел одного: залезть в машину. Ну уж нет, он не будет так поступать: пусть сперва Эйлин вернется обратно. Почему-то казалось трусостью сидеть в салоне, пока она топает по грязи в поисках… чего? – удивился Тим.

Наконец он увидел ее. Дождь усилился, и она молча села в машину. Мужчина обошел автомобиль и присоединился к ней.

Она повела задним ходом. Осторожно и на сей раз без помощи Тима. «Блейзер» отдалялся от моста, и Хамнеру захотелось спросить, что она задумала, но он слишком устал. Эйлин приняла какое-то решение. Вот и хорошо: значит, ему не надо ни о чем беспокоиться.

Она добралась до широкой гравиевой площадки слева от трассы и аккуратно, пятясь, въехала туда: чтобы ни одно колесо не пропускало дорожного покрытия.

– Не нравится мне все это, – произнесла Эйлин. – Могут быть грязевые оползни. Но лучше переждать здесь, чем на дороге. Вдруг появится еще кто-нибудь.

– Никто не появится.

– Наверное. Ну и ладно.

– Пива? – спросил Хамнер.

– Да-да-да.

Из упаковки, которую Гарри на прощанье сунул в машину, Тим вытащил две банки. Всего их оказалось шесть. Открыв одну, он хотел выбросить жестянку в окно.

– Не стоит.

– А? Почему?

– Не выкидывай ничего, – сказала Эйлин. – Имей в виду, что сейчас у нас почти ничего нет. Не знаю, для чего нам могут понадобиться язычки, но потом их негде будет взять. Сохрани их. И банки тоже. Не дави их.

– Понял. Держи.

Пиво было тепловатым, как и ливень, хлещущий в окна. Больше у Тима и Эйлин ничего не было. И еды – тоже. А дождевая вода отдавала солью. Хамнер не знал, не опасно ли ее пить. Но очень скоро придется попробовать.

– По крайней мере, тут не холодно, – заметил он. – Мы не замерзнем, даже на такой высоте.

Честно говоря, его одежда отсырела, и на самом деле он продрог. Тим пожалел, что не забрал старый плащ из их первой машины. Мгновение он размышлял о владельце «крайслера». Убили они его, забрав тачку… или нет? Впрочем, размышлять об этом не стоило. А о чем тогда думать?

– Побережем пиво или выпьем сразу? – спросил он.

– Оставим хотя бы две, – откликнулась девушка безжизненным голосом.

А каким ей кажется его голос? Не говоря ни слова, он открыл еще пару банок и передал одну Эйлин.

Алкоголь на пустой желудок да после изматывающего дня… Он обнаружил, что эффект оказался сильнее, чем следовало ожидать. Он почти почувствовал себя человеком – опять. Он понимал, что это ненадолго, но сейчас ощущал тепло в желудке и просветление в голове. Хамнер покосился на свою спутницу. И не смог разглядеть ее в темноте. Эйлин была лишь смутной фигурой на сиденье рядом с ним. Несколько секунд он слушал шум дождя, после чего потянулся к девушке.

Она сидела неподвижно, одеревенело, не отталкивая его, но и не откликаясь. Он подвинулся еще ближе к ней. Его рука коснулась ее плеча, скользнула вниз… Ее блузка тоже отсырела насквозь, но когда он засунул руку под ткань, плоть оказалась теплой. Эйлин по-прежнему не шелохнулась. Тим повернулся, наклонил голову к ее груди.

– Сейчас подходящий момент, – вяло произнесла она.

Она оставалась Эйлин – но очень далекой.

– Что? – переспросил он и почувствовал стыд. – Извини.

Жар, порожденный пивом, угас.

– Не извиняйся. Я пересплю с тобой, если ты хочешь… Но предпочла бы воздержаться. В данный момент мне совсем не до этого.

– Да… а когда наверняка настанут лучшие времена…

– Нет – если тебе по-настоящему захочется, – продолжала она. – А, кстати, мы когда-нибудь по-настоящему любили друг друга?

– Я просил тебя выйти за меня замуж.

– И я почти согласилась. Но я-то решила ни за кого никогда не выходить замуж. Ладно, теперь мы супруги.

Он молча сидел в машине, чувствуя безумное желание хихикнуть. «Мать будет довольна, – решил он. – Малыш Тимми наконец-то остепенился. А где теперь она и остальные члены семьи? Мог я для них что-то сделать? Должен ли был попытаться? А я просто удрал».

– Ты не передумала? – спросил он.

– Тим, когда я вышла из конторы Корригана и увидела тебя, я безумно обрадовалась… В общем, считай, что я твоя жена.

Она смеется над ним? Какая разница?

– Мы научимся любить друг друга, – добавила она. – Мы учились этому целый день. И… – Она погладила его по руке, до сих пор лежащей на ее груди, – если тебе хочется, то и мне – тоже.

Он сел прямо и отстранился.

– Пожалуйста, не сердись.

– Все нормально. Ты права, надо подождать. Нас едва не застрелили, одежда прилипает к телу, и если ты не устала до полусмерти, то я жутко вымотался. Господи, мы же чуть не свалились с моста!

Она подвинулась к нему, сжала его ладонь.

– Сейчас не время и не место. Эй, а как насчет «Савойя»?

– Что?

– Отель. В Лондоне. Элегантно, изящно. Неслыханный сервис. Шикарные ванные комнаты. Если здесь неподходящее место для любви, то «Савой» – это идеально. Только он, наверное, под водой, – бормотал Хамнер. – Конечно, где-нибудь есть что-то приличное, но если мы никогда туда не попадем?.. Я ведь еле-еле справился с той сетчатой оградой, помнишь? Ты не нуждаешься во мне, тебе нужен Конан-варвар! У него мускулы, у тебя мозги…

– Ты прекратишь?

– Не могу. Только из-за тебя мы не сдались. Тебе будет хорошо с сильным мужчиной, а я…. я точно не из таких. И ничего не умею. Меня научили только нанимать специалистов.

– С холма вниз ты нес меня на руках, – для пущей убедительности преувеличивая, возразила она. – Ты знаешь, куда нам ехать. И отлично справляешься.

Он не мог разглядеть ее лица. Но чувствовал – она не насмехается, потому что она крепко сжимала его руку. Он вновь подвинулся к ней, и она отчаянно прильнула к нему, обняла. Тим уже не чувствовал сексуального возбуждения, лишь врожденную потребность защищать. Некая его часть твердила, что это глупо и, как бы ни взыграли в нем древние инстинкты самца гомо сапиенс, ему не хватит ни опыта, ни навыков, чтобы выпустить пар сию минуту.

Но ему было приятно держать Эйлин в объятиях, пока она, положив голову ему на колени, не погрузилась в сон.

Задремал и Тим.

Море отхлынуло от Англии. Водные массы, напоминающие по консистенции кашу (виной тому стало огромное количество обломков, останков людей и животных), вновь возвращались к Ла-Маншу. Но три чудовищных цунами уже сделали свое дело. Воде, перенасыщенной трупами, сгоревшими автомобилями, деревянными стропилами и замшелыми камнями, приходилось протискиваться сквозь бреши среди развалин, еще вчера бывших зданиями, обтекать их, сносить на своем пути. Оконные рамы, уцелевшие под ударом волны, с треском вылетали и разламывались в щепки. Мебель, постельные принадлежности, одежда (ее бы точно хватило, чтобы забить полки нескольких дюжин супермаркетов) – все это вперемешку неслось в Мировой океан.

Здания вдоль Темзы уничтожило до основания. Фундаменты домов тоже не выдержали натиска.

Удары неимоверной силы дробят бетон на куски и – вместе с миллионами тонн ила, принесенными с отмелей, – вышвыривают ненужный балласт в разные стороны.

Ни сегодня, ни завтра – да, впрочем уже никогда – никто не сможет сказать, где прежде стоял отель «Савой».

Они проснулись. Тела затекли, по рукам и ногам бежали мурашки. И Эйлин и Тима бил озноб.

– Сколько времени? – спросила девушка.

Он нажал кнопку на часах.

– Час пятьдесят, – он неловко заерзал. – Книги, которые мы читали в школе, убеждали, что весьма романтично спать обнявшись. Но на самом деле это чертовски неудобно.

Она рассмеялась в темноте. «Прелестно», – подумал Хамнер.

Это снова была Эйлин, ее смех, и хотя он не мог разглядеть ее ослепительной улыбки, он эту улыбку почувствовал.

– Можно что-нибудь сделать с сиденьями? – осведомилась она.

– Не знаю.

Кресла оказались раздельными. Хамнер нагнулся, нащупывая рычаги. Нашел, потянул. Спинка упала – вплотную к заднему сиденью – правда, не совсем горизонтально. Тем не менее Тиму стало гораздо удобнее, чем несколько минут назад. Он объяснил Эйлин, что он сделал, и она тоже последовала его примеру.

Теперь они почти лежали бок о бок. Она пошевелилась.

– Я замерзла.

– И я.

Они опять крепко обнялись, пытаясь согреться. Только вот руки немного мешали. Девушка закинула свою поверх плеча Тима, и несколько секунд они лежали неподвижно. Потом она привлекла его к себе, прижала бедра к его ногам.

Она была теплая. Внезапно ее губы коснулись его губ. Эйлин поцеловала его. Спустя мгновение она отодвинулась.

– Как настроение? – спросила она.

– Выправилось, – ответил он и больше ничего не сказал.

Они оба одновременно принялась расстегивать пуговицы на своей верхней одежде. Блузка, рубашка, потом пришел черед юбке и брюкам… Они смеялись, пытаясь справиться с застежками и молниями и неожиданно для себя совершили акт – со страстью, не оставляющей места для смеха. Теперь все было правильно. Даже привкус безумия соответствовал тому, что переживал окружающий мир.

Затем они отдыхали, обнявшись.

– Обувь, – прошептала она.

Не прерывая контакта, они перегнулись друг через друга, чтобы разуться, и с трудом сумели это сделать. Они ласкали друг друга большими пальцами ног. Они занимались любовью. Тим чувствовал упругую силу обхвативших его рук и ног.

Через некоторое время Эйлин потихоньку расслабилась, вздохнула и мгновенно уснула – словно свет выключили. Он одернул ее даже не снятую юбку. Она чуть пошевелилась: спала она крепко.

Он лежал в темноте, мечтая, чтобы скорее рассвело, мечтая отключиться.

«Зачем мы так поступили? Ночь после апокалипсиса, а мы спариваемся, как обезумевшие грызуны, в глуши, на дороге в каньоне у Туджанги, у разрушенного моста, с десятью миллионами мертвых за спиной, – думал Тим – Мы… на сиденье машины, прямо как подростки».

Эйлин повернулась, и он, непроизвольно приобнял девушку. И вдруг осознал, что сделал. Рефлекс. Врожденная потребность защищать.

Внезапно Тим Хамнер, глядя во тьму, усмехнулся.

– А почему бы и нет? – громко произнес он.

И провалился в сон.

Когда они проснулись, небо посерело. Они синхронно сели, поглощенные воспоминаниями и мыслями, удивляясь, что их разбудило. Сквозь шум дождя, барабанящего по металлу, услышали: по шоссе быстро ехала, приближаясь, машина. Легковой автомобиль или грузовик. Вскоре они различили свет фар.

Тим ощутил страшную, неодолимую потребность что-то предпринять. Да, конечно. Нужно предупредить тех, кто сидит машине. Он яростно затряс головой, пытаясь окончательно проснуться. Должно быть, подействовало. Перегнувшись через Эйлин, он дотянулся до руля. «Блейзер» взвыл в механическом ужасе.

Но чужая машина промчалась мимо. Хамнер перестал жать на клаксон и услышал действительно тот самый звук: протяжный визг покрышек пытающегося затормозить автомобиля, а затем тишину – мертвую, длившуюся целую вечность. Потом раздался грохот удара металла о камень, и впереди что-то ярко полыхнуло.

Тим и Эйлин выскочили из «Блейзера» и бросились к искореженному мосту. Внизу все горело. От пламени ползла струя огня: она замерла, дрогнула.

Свет погребального костра освещал стены каньона и поток на самом дне.

Хамнер почувствовал, как напряглась Эйлин. Он взял ее за руку, крепко сжал пальцы.

– Бедняги, – пробормотала она.

Она дрожала на утреннем холоде. Дождь превратился в морось, но дул пронизывающий ветер. И сквозь студеные порывы пробивалось тепло от пылающего автомобиля.

Девушка выпустила руку Хамнера, и осторожно зашла на полуразрушенный мост. Оглянулась на стены ущелья.

– По-моему, можно перебраться на ту сторону. Посмотри-ка.

Голос ее звучал холодно и бесстрастно.

Он подошел к ней, робко ступая по мосту из-за боязни, что тот обрушится. И поглядел туда, куда показывала Эйлин. Там виднелась засыпанная щебнем дорога, узкая – едва ли можно будет проехать машине. Она тянулась по краю ущелья и – вверх-вниз, как на американских горках, уходила в глубь каньона.

– Похоже, она очень старая, – сказала Хэнкок. – Но я не сомневалась, что здесь наверняка есть нечто подобное.

Но как по ней проехать или просто пройти пешком?

Эйлин вернулась к «Блейзеру» и включила двигатель.

– Давай подождем. Пусть станет светлее, – предложил Хамнер.

– Не надо, – ответила она.

– Хорошо. Только пусти меня за руль. А ты вылезай, пойдешь пешком.

Теперь он смог разглядеть ее лицо. Прижавшись к нему на мгновение, она легонько чмокнула Тима в щеку.

– Ты милый. Но я вожу лучше. А первопроходцем будешь ты. Ведь нужно же, чтобы кто-нибудь проверял, смогу ли я проехать.

– Нет. Поедем вместе. – Он с удивлением понял, что говорит ерунду.

Хамнер задумался. Он знал, что она в любом случае настоит на своем.

– Для нас обоих лучше, если ты будешь разведывать дорогу, – добавила она. – Ну, ступай.

Старая дорога оказалась кошмаром наяву. Время от времени она опасно кренилась к самому краю пропасти. «По крайней мере, отсюда не виден горящий автомобиль», – подумал Тим.

Но отсветы гаснущего пламени еще плясали на стенах.

То были настоящие аттракционы: Эйлин постоянно поворачивала, давала задний ход и опять разворачивалась – и все это буквально на пятачке, а колеса отделяли от края пропасти считаные дюймы. На каждом повороте Тима охватывал ужас. Стоило чуть посильнее нажать на акселератор или выбрать не ту передачу, и «Блейзер» полетит вниз.

Она сгорит заживо, а он, Тим, останется один. Когда они наконец добрались до дна ущелья, Хамнер едва передвигал ноги.

– Речка глубокая? – спросила девушка.

– Я… – Он подошел к «Блейзеру» и залез внутрь. – Выясню через минуту.

Тим в отчаянии потянулся к Эйлин.

Она оттолкнула его.

– Смотри, милый, – и махнула рукой куда-то влево.

Уже почти рассвело, и Хамнер увидел. За остовом сгоревшей машины вставала высокая массивная бетонная стена. Дамба.

Его передернуло, однако он покинул машину и зашел в поток, борясь с течением. Вода доходила только до колен, и он, шатаясь, перешел на другую сторону, затем знаками показал Эйлин, что проехать можно.