К сожалению, там, где дело касается таких важнейших вещей, как оборона своих границ, наши высшие мозговые центры подпадают под сильное влияние низших мозговых образований. Интеллектуальный контроль может помочь во многом, но далеко не во всем. В крайних случаях он ненадежен, и один-единственный беспричинно неразумный эмоциональный акт способен разрушить все хорошее, чего удалось достигнуть человеку.

Земля вращалась. Прошло два часа. За это время «Молотлэб» совершил чуть больше одного витка. Европа и Западная Африка уплыли из полосы заката в ночь.

Похоже, люди боялись заговорить. Деланти знал, что он – точно. Если он откроет рот, то, что скажет? Бывшая жена Джонни и его дети – не в Техасе. В душе Рика вспыхнула ненависть к напарнику. Позорный секрет!

Он молча смотрел в иллюминатор.

В «Молотлэбе» царила жара. В невесомости пот не стекает вниз. Капли остаются там, где выступили. Рик вспомнил об этом и вытер лоб мокрой тряпкой, которую сжимал в левой ладони. Выступающие слезы застилали глаза, как беспрерывно утолщающиеся линзы. Если моргать, становилось даже хуже. Их надо тоже вытереть. Он так и поступил. И тогда увидел.

На поверхности Земли пылали ярко-оранжевые пятна-дыры. Словно географическую карту проткнули с изнанки горящими сигаретами. И было непонятно, где конкретно образовалась та или иная сверкающая прореха. Огни европейских столиц исчезли, то ли скрытые облаками, то ли просто куда-то сгинули. Моря стали неотличимы от суши. Рик уже видел громадные участки тверди, превратившиеся в океаны: территории, тянущиеся вдоль Восточного побережья Штатов, вся Флорида, Техас…

Что? Способен ли армейский вертолет обогнать цунами? А как быть с ураганным ветром?

Нет, она мертва…

Но несколько часов назад он кое-что видел…

И астронавт начал вспоминать.

…огонь, вспыхнувший посреди Средиземного моря, угас. Удар меньшей силы пришелся на Балтийское: пламя потухло почти мгновенно. Гораздо более страшные столкновения пришлись на центральную область Атлантики – там зияли оранжевые кратеры, окутанные жемчужным заревом. Рик смотрел на них совсем недавно, а «Молотлэб» продолжал перемещаться по орбите. Затем перед экипажем открылся эпицентр чудовищного урагана: огромный столб перегретого пара, а внизу – ослепительное беловато-оранжевое сияние. Корабль прошел над тремя участками таких соударений, но сейчас их следы были куда менее заметны.

Океан возвращался обратно.

Судан – четыре маленьких ярких кратера. Европа – три и одна громадная вспышка близ Москвы. Сияние буквально выплескивалось в космическое пространство.

Бейкер вздохнул и, оттолкнувшись, поплыл прочь от иллюминатора.

– Ладно. Нам есть что обсудить, – произнес он, откашлявшись.

Остальные посмотрели на него так, будто он прервал хвалебную речь.

– «Аполлоном» мы воспользоваться не можем, – упрямо продолжал он. – То сильное соударение в Тихом океане фактически пришлось на наш флот сопровождения. «Аполлон» спроектирован так, что посадка возможна только на воду, а моря… океаны… черт…

– Попросите, чтобы вас доставили домой, – кивнул Петр Яков. – Да. У нас просторно. Воспользуйтесь нашим гостеприимством.

– У нас нет дома, – вымолвила Леонилла Малик. – Куда нам теперь?

– Москва – еще не весь Советский Союз, – с мягкой укоризной возразил Яков.

– Разве?

Рик ни на что не реагировал. Он приник к иллюминатору, и Джонни видел лишь его спину.

– Ледники, – сказал Бейкер, и космонавты оживились. – Те обломки, которые врезались в Россию…

– Что-то упало в Карское море. Слишком далеко к северу. Мы лишь вычислили вероятность, наблюдая за движением облаков к югу.

– Ясно. Значит, удар наверняка пришелся в океан. Облачный покров над всем Союзом будет перемещаться к югу до тех пор, пока жар в образовавшемся кратере не остынет. И тогда вашу страну завалит десятками миллионов тонн снега. Тучи и снегопады. В течение ближайшей пары столетий весь солнечный свет, падающий на Россию, будет отражаться обратно в космос. Я… – У Бейкера дернулась лицевая мышца. – Бог свидетель, мне бы не хотелось портить вам день, но ледники поползут прямо к Китаю. Я серьезно полагаю, что для посадки нам следует подыскать место с климатом потеплее.

Петр холодно посмотрел на него.

– Уж не Техас ли? – буркнул он.

Деланти вздрогнул, не отрываясь от иллюминатора.

– Весьма благодарен, – произнес Джонни.

– Моя семья находилась в Москве. Их убили взрыв и пламя. Ваших близких погубило наводнение. Я знаю, что вы сейчас чувствуете. Но Советскому Союзу уже случалось переживать различные бедствия, и наш народ всегда преодолевал их, а ледники движутся медленно.

– Но революция распространяется быстро, – парировала Леонилла.

– Что?

Женщина перешла на русский. Петр быстро ответил ей.

– Пусть обсудят, – понизив голос, проговорил Джонни, глядя в спину Рику. – Это ведь их корабль. Послушай, а ведь вертолет мог успеть! Как ты считаешь? Ведь могли же послать вертолет?

Но напарник не слушал, и Бейкер подлетел к соседнему иллюминатору.

Внизу проплывал темный массив Азии…

Леонилла заговорила по-английски. В ее голосе звучала горечь…

– Итак, ледники ползут медленно, но революции распространяются быстро. Большинство членов партии, члены правительства – все они были великими представителями русского народа, как Петр. А сейчас наша великая страна попала под удар. Что будет теперь, когда украинцы, грузины и остальные поймут, что Москва им больше не хозяйка? Я пыталась убедить товарища генерала Якова… Почему вы так на меня смотрите?

Деланти обернулся к ней, и Малик отшатнулась. В разных культурах переживания отражаются на лице по-разному, но Леонилла умела распознать убийственную ненависть. Мгновением позже Рик пошевелился. Но только чтобы уступить ей место у иллюминатора.

Над черным пологом туч, порожденным падением Молота, плясали десятки крошечных искр. Из облачного слоя появлялись новые всполохи.

Целое поле светлячков, летящих в боевом порядке.

Леонилла невольно выпустила поручень и поплыла через «Молотлэб», парализованная злостью в глазах Рика и не имея сил отвести взгляд.

Петр напрягся – одна рука крепко взялась за скобу, вторая сжалась в кулак. Он приготовился защитить женщину от непонятной опасности.

Бейкер описал дугу и очутился у консоли связи. Торопливыми, но четко контролируемыми движениями он установил частоту, нажал кнопки и заговорил:

– «Зеркало», вызывает «Белая птица». Советский Союз дал залп межконтинентальными баллистическими ракетами. Повторяю: советские ракеты в воздухе. Ошибка исключена. Они запускают все, что у них есть! Пятьсот «птичек»… как минимум!

К панели метнулся Яков. Резким ударом он отключил питание передатчика. Индикаторные огни на панели погасли.

Бейкер и Петр уставились друг на друга.

– Деланти!

– Сэр. – Рик, оттолкнувшись, кинулся на космонавта.

Деланти действовал стремительно. Леонилла что-то пронзительно закричала по-русски. Рик вцепился в Якова, но русский не сопротивлялся. На его лице застыла маска ненависти – точь-в-точь как у самого Деланти.

– Передавайте свое предупреждение, – процедил он. – Вы не сообщите им ничего нового.

– И как это вообще понимать? – заорал Деланти.

– Сами увидите, – произнес Яков.

Голос Леониллы стал странно безжизненным.

– Очередная вспышка над Москвой.

– Что? – Бейкер переводил взгляд с генерала на женщину и наконец приник к иллюминатору. У него сдавило грудь. Один раз он уже видел такое. Сбоку от оранжево-красного огненного пятна, пылающего на месте Москвы, вырос крошечный гриб, переливающийся красным и фиолетово-белым.

– Запоздалый удар, – сипло выговорил Джонни.

Два часа назад комета Хамнера – Брауна миновала Землю, а глаза астронавта выискивали свежие грибовидные образования. Он обнаружил пару облачков специфической формы и вспыхнувшее – как раз, когда он смотрел, – миниатюрное солнце.

– Господи, – выдохнул он. – Мир сошел с ума.

– Это для полноты картины, – заявил Деланти. – Им мало столкновения с кометой. Сукины дети нажали на кнопку.

Члены экспедиции беспомощно наблюдали за тем, что разворачивалось внизу: на поднимающиеся ввысь светлячки советских ракет и на внезапные голубовато-белые вспышки на всем пространстве европейской части России. Значит, промышленность, которая могла уцелеть при столкновении с кометой…

«Безумие, – сказал себе Бейкер, – зачем, зачем, зачем?»

– Вряд ли нас радостно встретят внизу, – проговорил Рик равнодушно, и Джонни подумал, а не свихнулся ли и он тоже?

Посмотреть на Леониллу он не мог.

У Деланти заклокотало в горле. Просто звук, ничего не означающий и ни к кому не обращенный. Потом он повернулся и ударом ноги отправил себя на другой конец «Молотлэба» – подальше от остальных. Яков находился у противоположной стены, у воздушного шлюза, ведущего в «Союз», и у Джонни мелькнула безумная мысль: уж не собирается ли русский отправиться за припрятанным оружием?

«Перестрелки нам только не хватало. Пальба на орбите. А почему бы и нет? Там, откуда родом Яков, безумие и месть – старая добрая традиция».

– Такие дела, – спокойно вымолвил Бейкер. – Нам лучше бы держаться друг друга. Нам – последним астронавтам. Но мне что-то не верится. Рик?

Тот уже был в воздушном шлюзе «Аполлона». Он чертыхался – тихо, но в то же время достаточно громко, чтобы они слышали.

Джонни уставился на Якова. Космонавт не делал попыток открыть шлюз, ведущий на «Союз». Он висел в воздухе, в такой позе, будто собирался что-то сделать, но не шевелился. Он неотрывно смотрел вниз – на пылающую Землю.

Капсулу заполнил громовой вопль Рика:

– Черт! – и после паузы: – Сэр! В «Аполлоне» – вакуум. Давайте я надену шлем и проверю, не повреждена ли тепловая защита?

– Не надо.

Дыра в оболочке корабля! Значит, при возвращении Бейкера и Деланти ждет смерть. Экипаж лаборатории снова располагал одним-единственным кораблем. Джонни покосился на Петра: теперь космонавт всматривался в иллюминатор.

Воспользоваться эффектом неожиданности и рубануть Якова по шее сейчас?.. Или посадить капсулу в Союзе. И стать военнопленными? Ну уж нет. Джонни вспомнились отрывки из книги «Архипелаг ГУЛАГ». Его рука поднялась для удара. Рик справится с Леониллой, и тогда они…

Однако он ничего не стал предпринимать. Петр обернулся и медленно, обращаясь сразу ко всем, произнес:

– Они движутся к востоку.

Мгновение, которое тянулось бесконечно, Бейкер и Яков смотрели друг на друга, а потом кинулись к радиопередатчику.

– Понял, «Зеркало». «Белая птица» прекращает связь, – выпалил Джонни.

– Удалось передать сообщение? – спросил Рик.

– Да. По крайней мере, получение передачи кто-то подтвердил. – Бейкер взглянул на бурлящий внизу хаос. – Наверное, отсюда Господь нас неплохо слышит. Иначе, как бы нам удалось наладить связь?

– Зоны молчания. Произвольное распределение ионизации, – пояснил Яков.

Астронавт пожал плечами. Ему не хотелось вести богословские споры. В капсуле воцарилась тишина – люди наблюдали за полетом ракет. Те вышли на расчетные траектории, и искры погасли. Позже они вспыхнут снова – но гораздо ярче…

Однако пока пламя двигателей не потухло, легко было заметить, что кривая полета не огибает Северный полюс. На фоне узкого полумесяца Земли направление движения искр оказалось вполне отчетливым.

Ракеты явно летели на восток, к Китаю.

Над Союзом вспухали грибы ядерных взрывов. Китайцы напали первыми, и области, которые пощадил Молот, превратились в радиоактивный ад.

«Семья Петра была там, – подумал Бейкер, – и родные Леониллы, если они у нее были. Но, по-моему, он не замужем. А я ведь счастливец. Энн уехала из Хьюстона несколько недель назад».

Ему захотелось рассмеяться. У Энн Бейкер не нашлось веских причин, чтобы оставаться в Техасе. Она забрала детей с собой, когда поехала в Лас-Вегас, чтобы развестись… вот что, вероятно, спасло ей жизнь. А вот Морин… Да… если и существует женщина, которой хватит мозгов и решительности спастись при падении Молота, то это именно Морин. Она говорила, что собирается в Калифорнию вместе с отцом.

– Нам многое предстоит сделать, – тихо сказал Петр Яков. В данный момент он стал олицетворением профессиональной бесстрастности. – Мы можем пробыть здесь самое большее – несколько недель. Дольше нам не продержаться. У нас нет бортового компьютера. Вам придется рассчитывать траекторию возвращения при помощи вашей техники.

– Конечно, – согласился Джонни.

– Понадобитесь вы оба. – Яков мотнул головой в сторону Деланти, съежившегося в углу капсулы.

– Я не сомневаюсь, что он нам поможет, – ответил Бейкер. – Он очень тяжело переживает происшедшее, а как иначе? Даже если его жена и дети еще живы и им удалось выбраться, он об этом никогда не узнает.

– Не знать – гораздо лучше, – проговорил космонавт.

Джонни вспомнил о дважды уничтоженной Москве и кивнул.

– Доктор Малик может дать ему успокоительное, – добавил Яков.

– Послушайте, Деланти будет в порядке, – произнес Бейкер. – Рик, нам нужно посовещаться.

– Ладно.

– Зачем? – спросил Петр. – Зачем они это сделали?

Вопрос не удивил Джонни. Он ждал, когда Петр скажет нечто подобное.

– Вы же понимаете, – произнесла Леонилла и отплыла от иллюминатора. – Наше правительство давно зарилось на китайские территории. Ввиду угрозы наступления ледников, русские могут уйти только туда. Европа лежит в развалинах, а на юге почти ничего не осталось. Если мы пришли к такому заключению, то и китайцы тоже могут.

– И они напали, – подхватил Яков. – Но запоздали. Мы сумели нанести ответный удар.

– И где нам совершить посадку? – поинтересовалась женщина.

– Вы очень рассудительны, – сказал Яков. – Неужели вас не волнует, что наша страна лежит в руинах?

– Волнует, но позвольте мне кое-что объяснить, – возразила Леонилла. – Россия – моя родина, но она не была моей страной. Ее убил Сталин. В любом случае приземлиться в Союзе нам не удастся. Даже если бы мы отыскали место для посадки, мы оказались бы в гуще военных действий.

– Мы – офицеры Советской армии, а война еще не закончена, – заявил Яков.

– Черта с два!

Все обернулись к Деланти.

– Вам прекрасно известно, что там вам делать нечего, – произнес Рик. – Куда вы денетесь? Будете дожидаться в Китае, когда туда вторгнутся ваши войска? Или спрячетесь там, где все заражено радиацией, чтобы ждать прихода ледников? Ради бога, Петр, эта война – не ваша, даже если вы спятили и верите, что она еще не закончена. Поверьте мне.

– Но где же нам совершить посадку? – спросил Яков.

– В Южном полушарии, – ответила Леонилла. – Погодные условия обычно не пересекают экватор, да и Северное полушарие пострадало сильнее. Уверена, в Австралии и Южной Африке сохранилось индустриальное общество. Но с нашей орбиты совершить посадку в Австралии было бы сложно. При приземлении мы практически не будем контролировать процесс, а если окажемся в малонаселенном районе, то просто умрем с голоду. Но ЮАР…

Джонни невесело усмехнулся.

– Если вам все равно, я бы предпочел остаться в космосе, – проворчал Рик.

Участники экспедиции рассмеялись. Бейкер почувствовал, что напряжение спало.

– Мы, вероятно, исхитрились бы сесть в Южной Америке, – заметил он. – Думаю, что разрушения на континенте невелики. Но нужно ли нам это? Мы – все четверо – чужие для них. Никто из нас не владеет языками, на которых там говорят. В общем, я предлагаю вернуться домой. В Штаты. Мы можем приземлиться очень близко от расчетной точки. У вас, двух иностранцев, будут помощники из местных, то есть – мы. Кроме того, вы владеете английским.

– Дела у нас обстоят неважно, – сказал Деланти.

– Верно.

– Так куда?

– В Калифорнию. В сельскую местность на плоскогорье. Ледники появятся там еще очень не скоро.

Леонилла посмотрела на астронавтов. Петр сказал:

– Землетрясения.

– Вы правы, но они закончатся до того, как мы совершим посадку. Ударные волны наверняка запустили все, что только можно. В ближайшие сто лет в Калифорнии тряски не предвидится.

– На что бы мы ни решились, медлить нельзя, – добавил космонавт и указал на приборную панель. – Запасы кислорода и энергии истощаются. Если мы не поторопимся, то погибнем уже здесь. Значит, Калифорния. А как у вас примут двух коммунистов?

Женщина бросила на него странный взгляд, словно собираясь что-то сказать. Но промолчала.

– Лучше, чем где бы то ни было, – настаивал Бейкер. – Мы ведь не станем садиться на Юге или Среднем Западе…

– Джонни, там хватает людей, считающих, что все происходящее – результат заговора русских, – произнес Рик.

– Да. Но, повторяю, таких ребят больше на Юге или Среднем Западе, чем в Калифорнии. Кроме того, Восточное побережье затопило. Что же остается? И еще – вдумайтесь: мы герои. Мы все. Последние люди, побывавшие в космосе. – Он пытался убедить себя в своей правоте. Получалось плохо.

Леонилла и Петр переглянулись и начали переговариваться по-русски.

– Представляете, что бы предпринял КГБ, если бы мы прилетели домой на американском корабле? – осведомилась Малик по-английски. – Американцы, они будут действовать жестко?

Деланти скривил губы в подобии улыбки.

– У нас дела обстоят несколько иначе. Я бы не стал беспокоиться насчет ФБР. Проблема в обычных, законопослушных гражданах-патриотах…

Женщина нахмурилась.

– А что вас беспокоит? – продолжал Рик. – Мы совершаем посадку в советском космическом корабле, на борту которого явственно изображены серп и молот, есть и надпись крупными буквами «СССР»…

– Лучше, чем символ Марса, – вставил Бейкер.

Никто не засмеялся.

– Ладно, – произнес Деланти. – Если бы у нас был выбор, мы бы не сели на такую планету. Вроде бы после такой катастрофы человечество должно перестать враждовать. Но я лично в этом сомневаюсь.

– Некоторые перестанут, – вырвалось у Бейкера.

– Еще бы. Послушай, Джонни, куча народа погибла, и выжившие сразу же начнут драться за остатки пищи. Ураганы и снег погубят урожай. Многие из уцелевших умрут в зимние месяцы.

Леонилла зябко повела плечами. Она знала людей, переживших – едва-едва – голод на Украине, последовавший за восшествием Сталина на «советский престол».

– Но если на Земле сохранилась какая-то цивилизация, то только в Калифорнии, – подытожил Деланти. – У нас есть записи наблюдений за кометой Хамнера – Брауна. Последняя космическая экспедиция…

– Следующая будет не скоро, – согласился Петр.

– Именно. Мы обязаны сохранить данные. Потому что они кое-что значат.

По лицу Якова было видно, что ему полегчало: мучительный выбор сделан.

– Хорошо. А там есть атомные электростанции? Конечно есть. Надеюсь, они уцелели после ударов. Цивилизация начнет возрождаться как раз вокруг них. Вот туда мы и будем держать курс.

Устройство линий связи стратегического авиационного командования таково, чтобы уцелеть при любых обстоятельствах. Они обязаны работать и в случае ядерного взрыва.

Никто не предвидел планетарную катастрофу, но у линий связи такой запас прочности, столько параллельных систем, что даже после столкновения с Молотом связь не оборвалась.

Беннет Ростен смотрел на бормочущий динамик. В основном сообщения предназначалось не майору, однако он прослушивал каждое из них. Если связь прервется, он получит право распоряжаться ракетами по своему усмотрению и, когда все сроки истекут, сможет запустить их. Лучше знать чуть больше, чем чуть меньше.

– Боевая готовность номер один! Внимание старшим офицерам стратегической авиации! Говорит главнокомандующий.

Голос генерала Бэмбриджа едва пробивался сквозь сильные атмосферные помехи.

Ростен с трудом понимал, что тот говорит.

– Президент мертв: крушение вертолета. Повторяю, президент погиб при крушении вертолета. Доказательств вражеского нападения на Соединенные Штаты нет. Связь с высшим руководством страны утеряна.

– Что же теперь делать? – воскликнул капитан Гарольд Люс.

– То, за что получаем жалованье, – ответил майор.

Новая порция помех заглушила очередное сообщение.

– «Чайка-два» молчит… Ураганы над… Торнадо…

– Господи, – пробормотал Люс.

Что сейчас происходит с его семьей, оставшейся на поверхности? База оборудована бомбоубежищами. Милли хватит благоразумия укрыться в одном из них, правда? Она – жена офицера военно-воздушных сил, но она слишком молода…

– Сохраняется красный уровень угрозы. Стратегическое авиационное командование сообщение закончило.

– Придется разблокировать наведение на цель, – произнес Ростен.

Гарольд кивнул.

– Наверное, так будет лучше, сэр.

Затем, как и полагалось, Люс отметил время в журнале дежурства: «По приказу командира согласно коду «1841-Зулус» произведено разблокирование наведения на цель».

Он повернул ключи и набрал на панели нужный шифр. Вытащил пачку перфокарт «Ай-би-эм» и разложил их на консоли. На них не имелось никаких обозначений, но существовал справочник, с помощью которого производилась расшифровка. В нормальных обстоятельствах ни Люс, ни Ростен не знали, куда нацелены их ракеты. Но сейчас, когда право решения, похоже, перейдет к ним, они должны были быть в курсе.

Часы тикали.

Динамик заговорил снова:

– «Аполлон» сообщает о запуске советских ракет… массированный залп… пятьсот…

– Нет! – закричал Ростен. – Нет! Проклятые красные! Сучьи дети!

– Спокойней, сэр. – Капитан перелистал перфокарты и кодовую книгу.

Взглянул на консоль управления. Ракеты еще не поступили в их распоряжение. Даже при всем желании без приказа «Зеркала» их запускать нельзя.

– «Зеркало», говорит «Удар с полулета…». Мы получили послание от советского премьер-министра. Русские утверждают, что Союз ответил залпом своих ракет на нападение китайцев. Они просят Штаты помочь им в отражении ничем не спровоцированной атаки…

– Всем воинским частям и подразделениям. Говорит стратегическое авиационное командование. «Аполлон» сообщает: запуск советских ракет произведен в восточном направлении… Насколько нам известно…

– Командиры эскадрилий, говорит «Зеркало». Советский Союз не нападал на Соединенные Штаты. Повторяю: Советский Союз атаковал Китай, не Соединенные Штаты.

Динамик умолк. Люс и Ростен переглянулись и одновременно перевели взгляд на карты целей.

На консоли зажглись красные огоньки. Цифровой таймер начал отсчет секунд.

Через четыре часа право запустить ракеты получат Беннет и Гарольд.

Словно пригоршня горящих угольков рассыпана по территории Мексики и Северной Америки: Молот нанес удар по суше. Столбы перегретого пара метнулись в стратосферу, унося с собой миллионы тонн пыли и испаренной почвы. Возникают торнадо: воздух заполняет образовавшуюся пустоту. Планета вращается, и направление потоков ветра начинает искривляться против часовой стрелки. Завихрения превращаются в спирали – возникают смерчи чудовищной силы.

Сформировавшийся над Мексикой главный ураган устремляется на восток, вбирая энергию, выделяющуюся при кипении морской воды.

Огромные волны мчатся к месту соударения обломка кометы с водами залива, и тепла выделялось все больше. Ураган перемещается к северу, к суше, и по мере своего продвижения рождает многочисленные меньшие торнадо.

Они гонят воду вверх по долине Миссисипи.

Влажный перегретый воздух над океанами уходит вверх, и, как следствие, жуткие холодные ветры, дующие из Арктики, вторгаются на территорию Америки. В долине Огайо формируется погодный фронт: отпочковываются, отрываются и уносятся вдаль смерчи. Затем появляется второй, а после него – и третий; они изрыгают сотни, тысячи торнадо – и те отплясывают неистовый танец на могилах разрушенных городов.

Атмосферные фронты движутся на восток. А другие образуются в Атлантике, в Европе и по всей Африке. Грозовые тучи окутывают Землю.