подгадали! Я даже друзьям не могу рассказать о своей работе, и вдруг

такое совпадение.

– Нет, я просто прочитала, доктор Виктор и доктор Борис в городской

усыпалке помогли котёнку, и подумала, что везде же люди и что если я

буду фотографировать животных и выставлять их на странице в

интернете до… до того как их время выйдет, то, может, кого-то удастся

спасти?

– А… – Доктор Борис, или, может быть, Виктор, задержался в дверях и

посмотрел на Ингу. – Но ты можешь заснять то, что будет сегодня.

Если ты обязуешься не снимать никого из персонала, но честно, чтобы

мне не пришлось за тобой следить, да? Это тоже может помочь людям

понять, разве нет? – Доктор снова раскрыл руки в приглашающем

жесте.

– Нет, – Инга сделала шаг назад, – нет.

И разрыдалась. Она представила себе, как появляются чёрные пакеты

для тел, а потом глаза и очередь из мокрых носов, которые будут

суетиться и радоваться, что к ним кто-то пришёл в гости, что кто-то

выводит их из клетки… чтобы что? Погулять? Да? Покормить?

Погладить? Хозяин? Любопытство, радость, разочарование, боль

укола, медленное угасание и смерть.

– Нет, нет, нет! – Инга выставила перед собой руки, шагнула назад, зацепилась каблуком и упала бы, если бы её не подхватили в четыре

руки молодая женщина и уставший доктор Борис, а может быть, Виктор.

Плачущую девушку усадили на скамейку, спиной к приёмной, спиной

к двери.

– У тебя собака-то есть? – спросил доктор и подал ей стаканчик с

водой.

Инга покачала головой, захлебнулась, холодная как лёд вода сбила

рыдания, но дыхание отказывалось возвращаться.

– Что так? – ещё воды.

– Не хотела ответственность брать, не могу я. Чужих собак люблю, а

сама боюсь, что не справлюсь.

– Ясно. – Доктор подал ещё стакан воды. – Тоже понятно. Ты приходи

через пару дней, помощника только найди. Собаки у нас ручные, но не

все, не всех можно вывести на травку. Да и персонала мало, помочь

тебе будет некому. Ну, я пошёл?

Инга схватила доктора за руку.

– Пожалуйста, на ваш выбор, мне всё равно, любого из тех, кому

освобождать клетки.

– Ты хорошо подумала? Документы у тебя с собой для оформления, а

то все разговоры разговаривают.

Инга мотнула головой, но руку доктора не отпустила, только сжала

сильнее.

– Плохо. Есть. Одного, на ваше усмотрение.

– Ладно, сейчас.

Уже из-за конторы, на полпути туда, за дверь, Борис крикнул:

– А вдруг я приколюсь и…

– Да иди уже, приколист хуев, – секретарь толкнула Бориса к двери.

Через полчаса в городской усыпалке был привит, чипирован и

зарегистрирован на имя Инги Простужевой он, первый, единственный, самый любимый – Ван.

С-с-с-семья

Меня зовут Стасик, мне скоро исполнится 25 лет, и у меня есть

маленькая собака, старый криволапый пинчер. Было очень прикольно

выходить во двор с вислоухим щеночком, когда мне было одиннадцать.

В семнадцать я гулял с ним только под покровом ночи, в моде были

шарпеи и лайки. Потом я стал взрослеть и сейчас уже разве что на

руках его не ношу! Мои родители умиляются до невозможности, когда

видят, как я с ним вожусь и нянчусь. Может потому, что так они

чувствуют больше уверенности в собственном будущем? Но мой

рассказ не касается пинчера, он скорее имеет отношение к родителям.

Я знал, что нет никаких шансов закатить вечеринку по поводу моего

дня рождения дома! Нет на свете такой силы, что поднимет моих

дорогих предков и унесёт на день-другой к родственникам или хотя бы

на дачу. Мама прикована к своему плюшевому креслу, газетам, телефону и новостям по первому общественному каналу, а папа… в

девять часов вечера папа одет в полосатую пижаму, изо рта у него

торчит зубная щётка, и хоть потоп, хоть ураган – в половине десятого

он уже спит. И вот в минуту полного отчаяния появился дядя Вова, риелтор-самоучка из Бат Яма.

– Возьми одну из моих меблировок, в чём проблема? Здесь ключи от

квартир, предназначенных под аренду. – Дядя указал мне на ящик. –

Выбери что-то не очень крутое, без консьержа, охраны и бдительных

соседей. Большинство хозяев околачиваются за границей, так что

никто и не спросит. Только не доводи дело до полиции и прочих

неприятностей и пригласи после себя уборщицу!

Сказал и укатил в Европу в отпуск на неделю.

Я и Серый, мой лучший друг со времён детского сада, оторвались по

полной: накупили мяса, шашлыков и картошки, и овощей всяких, и

салатиков, и даже четыре кило креветок, с которыми не совсем знали, что будем делать, но для этого у нас была Светка! Мы запаслись

выпивкой, водой и лимонадами для дам, не пропустили пекарню на

границе нового Яффо и подъехали к квартире, которую я выбрал, доверху забитые продуктами. Серый припарковался на тротуаре у

входа в старое здание на самом берегу моря, и мы начали разгружать

машину. Еды у нас было человек на пятьдесят, но меня интересовала

только одна.

– Сссссерый, какккк ты думаешь, Аня пррриии… – Да, забыл сказать, помимо старой собаки у меня была ещё одна проблема, только Серый

мог читать мои мысли, и с ним я особо не напрягался. Он умел

говорить за нас обоих.

– Ты опять? Придёт она или не придёт, забудь! – Серый подхватил

пакеты и поволок их в парадное.

– Ннн… – попытался возразить я.

– Забей! Сколько можно наступать на одни и те же грабли, Стасёныш?

Она слишком красивая даже для меня, скажи, Светка!

На ступеньках в темноте лестничной клетки нас ждала Света.

– Аня? Забей, Стасик, у тебя нет шансов!

Мы начали подниматься. Квартирку я выбрал что надо: старый дом на

берегу, четыре этажа и кусок крыши с террасой, входная дверь без

домофона и, что самое главное, ни единого соседа с вопросом «э, а вы

что здесь делаете, а?»

– Старик, сколько можно, – пыхтел Серый на лестнице. – Мы все были

в неё были влюблены ещё в школе, чувак, она чокнутая, слышишь?

Красивая, но чокнутая!

А я шёл и слышал:

– Бла-бла-бла-бла-бла.

Квартира поразила нас своим диким великолепием. Нет, она не была

новой, но окна! В ней не было стен, только море, и небо, и солнце, и

ветер, который взбивал лёгкие бордовые занавеси, играл ими, поднимая к потолку.

То, что случилось с нами в следующие несколько дней – это тема для

отдельного рассказа, длинного и невероятного. Но сейчас я хотел бы

остановиться на том эпизоде, что произошёл в момент, когда мы снова

спустились за продуктами.

На нашу улицу въехал велосипедист. Парень со смешной красной

повязкой на голове. Велик у него был клёвый, к нему были привязаны

две собаки: лабрадор и рыжий, очень большой щенок на неуклюже

растопыренных лапах. Парень в красной бандане спустил собак с

поводков на зелёной лужайке у дома. Лабрадориха медленно затрусила

на травку, а щенок принялся носиться кругами, взрывая неухоженный

дёрн и разбрасывая вокруг себя комья бурой грязи.

Парень стоял рядом с велосипедом, смотрел на собак и аккуратно

сматывал поводки в ловкие кольца. Затем он сложил их в седельную

сумку, перекинул ногу через раму велосипеда и дал дёру.

Первым среагировал Серый. Он вскочил в свою машину, которая

оставалась раскрытой нараспашку, завёлся и, разбрасывая на ходу

пакеты со снедью, устремился вслед за велосипедистом.

Я в оцепенении смотрел на собак. Рыжий щенок ещё навернул пару

кругов, когда понял, что его обманули. Он остановился возле

лабрадора, и они оба начали вглядываться в ту сторону, в ту пустоту, которую до сих пор занимал их хозяин – сраный велолюбитель.

Не было ничего животного в их мимике, в языке их съёжившихся тел.

Это были два ребёнка, брошенные на пустынном пляже. Они не

паниковали, не бегали и не звали на помощь. Они продолжали

смотреть. Щенок переминался с лапы на лапу, поднимал чёрные брови, крутил головой, вглядываясь в пустые улицы. Лабрадор опустила

голову на лапы и в одночасье как-то сдулась, рухнула вперёд, легла и

тяжело задышала.

На улицу въехал белый джип Серого. Я наблюдал за собаками и

собирал разбросанные по дороге пакеты с едой.

– Не догнал, сволочь, он поехал по встречке, там одностороннее… –

Серый хлопнул с досады дверью.

В унынии мы поднимались в квартиру. Перспектива вечеринки на фоне

такого несчастья меня не радовала.

– Вот же ж сволочь! – громыхал Серый, вываливая на Свету всё новые

и новые подробности погони.

Света разбирала пакеты с едой, а я раскладывал подушки, занимался

всякой ерундой и нет-нет поглядывал на лужайку.

– Нет, ну вы не обнаглели, нет?! Креветки? – доносилось со стороны

кухни.

– А чо, это круто, креветки.

– Кейтеринг, официанты, вот что круто, Серый, а креветки – это

головная боль! Моя!

– Я тебе помогу, мамой клянусь!

– Знаю я, кто любит креветки, всё для Ани стараетесь! Не надоело?

Пока мои друзья спорили о пользе креветок и шуршали пакетами, я

наблюдал, как щенок заигрывает с прохожими. Кто-то интересовался, пытался с ним играть, и щенок наваливался всей своей немалой массой, отпрыгивал в сторону, а через пару секунд терял интерес, замирал и

смотрел на то место, где в последний раз стоял хозяин. «Можно мне

поиграть, нет, хозяин?»

Между делом, расставляя диваны и цветные бутылки с выпивкой, я

видел, как лабрадориха пересекла улицу, обошла кругом всей лужайки, понюхала воздух и разочарованно улеглась на прежнем месте, не

отрывая глаз от той точки в пространстве, в которой исчез

велосипедист.

Вскрывая пакеты с прессованным углём, я видел, как одна женщина

шарахнулась от щенка, как оглянулась по сторонам в поисках человека, как начала возмущаться.

Когда я помогал Свете ставить на огонь огромную кастрюлю с водой

для креветок, я видел, как эта женщина собрала вокруг себя несколько

слушателей, как поднесла к уху трубку. Через минуту, стоя на

открытой террасе, я мог слышать обрывки её разговора. До меня

доносилось: ветеринарная служба, бездомная собака, заберите сейчас

же.

Я появился на улице одновременно с человеком в форме. Тот хлопал

себя по коленкам, приманивая щенка. Чипы проверить он точно ещё не

успел.

– П-п-п-п-п-простите, это м-м-м-мои с-с-с-собаки, – я старался как мог, но в моменты волнения речь меня и вовсе покидала, так что это было

моё последнее членораздельное предложение.

– Ваши собаки? Почему тогда гуляют одни?

– П-п-п-п-п…

– Почему без поводков?

– Он-н-н-н-н-н-и в-в-в-в-в-в…

– Как их зовут? На чьё имя чип?

– П-п-п-п-п…

– Вы нормальный?

– Вы же видите, что нет. – От резкого голоса Серого даже я вздрогнул.

Тот шёл ко мне через лужайку огромными шагами, а за ним семенила

Света.

– Стасик, ты чего, опять собак отпустил? Это брат моей девушки, –

Серый кивнул на зардевшуюся Свету. Я подмыкнул в знак согласия.

Мы разыгрывали наш старый школьный трюк.

– Вы понимаете, что за такое я должен взять с вас штраф, они поди ещё

и нагадили тут! Пятьсот шекелей за каждую – это за то, что без

поводка, за вызов тоже…

Я не дал ему договорить и достать книжку с квитанциями, замычал, а

Сергей резко бросил:

– Да что с дебила взять-то, что вы ребёнка обижаете?

Служитель закона замялся, ему стало неловко.

– А чего вы так при нём выражаетесь… он что, совсем не понимает, что ли?

Я широко улыбнулся, обхватил щенка обеими руками и зарылся всем

лицом в его шерсти.

– Нет, вообще не понимает. Родился таким.

Ветслужба дала слабину, человек в форме сделал неуверенный шаг в

сторону.

– А по виду не скажешь, симпатичный.

Тут главное было не перегнуть палку, не дать человеку повод

подумать, что его разыгрывают, и Серый хорошо это знал. Он и Света

состроили серьёзные лица и молча уставились на инспектора, мол, ты

вообще соображаешь, что говоришь? Тот ощутил неловкость ситуации

ещё сильнее.

– Ладно, забирайте и больше ни-ни! И ему объясните! – Он ткнул в

меня пальцем. – Как зовут-то?

– Стасиком.

– Да не его, а собак.

Серый замялся, и ему на помощь пришла Света.

– Та и не помнит уже никто, для Стасика все Мммм, да Нннн, иногда

Сссс. Я, например, Сссс – Света, очень приятно. – И Света протянула

инспектору руку, тот пожал её. – А Сережа вот, например, тоже Ссс, –

Света едва сдерживала слёзы, но инспектор ветслужбы все ещё мял её

руку, таял на глазах и торопился смыться от этой странной семейки

трёх Ссс.

Серый подцепил лабрадора под ошейник и скомандовал на публику:

– Ну пошли, Ммманя, пошли домой, что ли.

Лабрадориха тяжело встала, подняла влажную морду и тяжело

зашагала за ним вслед. Щенка я нёс на руках, его длинные лапы

вываливались то справа, то слева, и он отчаянно скулил. День

рождения, как я уже понимал, задался.

На вечеринку в честь дня рождения пришли все мои лучшие друзья и

куча незнакомцев, которые именинника даже не знали, потому что

Славик расшерил приглашение на свой странице в Фэйсбуке и, как

утверждала Света, также брал бабло за вход и продавал им траву и

таблетки, короче, все эти и Алекс.

Он стоял надо мной, на две головы выше, красивый, умный, его новая

тачка хоть и не пролезла на четвёртый этаж, но как будто стояла прямо

у него за спиной, и при всех этих недостатках он был очень добрый, честный и просто классный чувак и друг. Я его почти ненавидел. В

темноте лестничной клетки раздался смех, и мир вокруг меня